Марина Серова.

Рыбка в мутной воде

(страница 3 из 17)

скачать книгу бесплатно

На диване прямо напротив меня сидел парнишка лет шестнадцати, а девушка, точная копия своей матери, полулежала на диване, подобрав под себя ноги.

– Я слухаю вас, – проговорила хозяйка дома, располагаясь на табурете.

– Меня зовут Татьяна Иванова, – представилась я. – Я частный детектив и в данный момент занимаюсь расследованием исчезновения вашего мужа, Степана Степановича. Об этом меня попросил его сын, живущий в Украине. – Выражение лица женщины почти не изменилось, на нем лишь появилась какая-то сосредоточенность и чуть больше внимания к моим словам. – Меня интересует, когда и куда уехал ваш муж, Ведрин Степан Степанович? – с ходу перешла к делу я.

Обитатели дома, переглянувшись между собой, чуть ли не в один голос ответили:

– В Украину.

– Как давно это произошло? – задала следующий вопрос я, внимательно наблюдая за всеми присутствующими.

– Да уж месяца два, наверное, – ответил паренек.

Мать и сестра, соглашаясь, закивали головами.

– А зачем он поехал в Украину? – был новый вопрос от меня.

– Как зачем? Мы ведь раньше жили в Украине. Там у нас остались родственники. Вот Степан и поехал в гости, – начала рассказывать хозяйка дома. – Что ни говори, а родина, она тянет к себе. Да вы располагайтесь поудобнее. Если не торопитесь, я сейчас вам все расскажу подробненько.

Нет, торопиться мне было некуда. Я за тем и приехала, чтобы все подробно узнать по этому поводу и дать ответ заказчику. Так что времени у меня море.

Я кивнула, а хозяйка дома тем временем продолжала:

– Ой, да я вам, кажется, не представилась, – она снова заулыбалась своей приятной улыбкой. – Меня кличут Соня.

– Очень приятно, – проговорила я, вновь рассматривая женщину.

Ее широко открытые глаза, как-то по-детски смотрящие на мир, ее улыбка, тонкая девичья талия в облегающей одежде, ее приятный быстрый говорок на украинский манер – все притягивало мое внимание, и это несмотря на то, что я не была такой уж доверчивой и наивной особой, как многие. А хозяйка продолжала говорить и говорить.

«Точно, как героиня из „Вечеров на хуторе близ Диканьки“, – заметила я, слушая ее. – Все же настоящую украинку не спутаешь ни с кем».

– Мы со Степаном жили в Украине восемь лет, – активно жестикулируя, приятным голоском пела женщина. – А как Советский Союз стал разваливаться, решили переехать сюда, в Тарасовскую область. Ой, знаете, – она всплеснула руками, – у нас ведь с ним давняя любовь. В детстве я была озорная дивчина. С парубками больше водилась. У брата всегда дружки ватагой были, а я за ними хвостиком всегда ходила. Они от меня убегали, прятались, а я все равно за ними… Как-то вот компании подруг мне скучными казались. А мальчишки – другое дело. Я с ними кругом лазила. Потом в школу пошла, а все равно с ними. А уж когда в классе седьмом или восьмом была, Степан за мной стал ходить. Влюбился, – она звонко рассмеялась.

Я слушала ее рассказ, а сама рассматривала ее детей.

Афанасий и Евдокия продолжали сидеть на диване, внимательно слушая мать, будто им все это было совершенно неизвестно.

Причем внимание их мне в первые минуты почему-то показалось немного неестественным. В целом же Евдокия весьма мило улыбалась и даже иногда напоминала матери о каких-то интересных, на ее взгляд, моментах молодости той. Просила подробнее остановиться на том или ином сюжете. Афанасий же, высокий и худой паренек, все время отпускал шуточки, выискивая в рассказе матери смешные стороны. У него это получалось как-то само собой, к месту и незлобиво.

Я понимала, что не все из этого рассказа мне понадобится в процессе работы, но не могла прервать повествование, так быстро и легко оно лилось. Я только успевала крутить головой, слушая то одного, то другого рассказчика.

– Сейчас я вам покажу фотографии. – Соня встала со стула, направилась к одной из полок, на которой лежали несколько книг и большой фотоальбом. – Это мои родители, а это я, еще в садике, – рассказывала она, перелистывая страницу за страницей. – Это школьные. А это свадебные. Нет, не со Степаном. – Она снова засмеялась. – С ним у нас свадьбы не было. Это мой муж, отец детей, – она ткнула пальцем в изображение жениха. – Степан в армию ушел, а я за его дружка выскочила. Только школу окончила, еще и семнадцати мне не было.

– А это наша квартира в Украине, – подключилась дочь. – Правда, мама, у нас там здорово было? – будто с сожалением проговорила она.

– А мне здесь больше нравится, – вставил замечание сын.

– Да это потому, что у тебя здесь голуби твои любимые, – отшутилась сестра.

– Да, голуби и голубки, – быстро среагировал тот. – Нам с отцом здесь больше по душе.

– Так ведь он рыбак, ему речку подавай. А в Украине у нас речки рядом не было, – продолжила Евдокия.

– Да-а, – протянул Афанасий как-то устало, а затем спросил: – А помните, как он леща ловил?

– Ну да, – рассмеялась сестра.

– Знаете, – теперь уже Афанасий обратился ко мне, – отец рыбачить любит. С раннего утра уже на речке, и зимой и летом. Вот однажды ранней весной, когда еще лед до конца не сошел, отправился с косынкой на леща. Ну, с небольшим куском сетки, натянутой на каркас в виде квадрата, – пояснил он, решив, что я могу не знать, что такое косынка. – К нему шест длинный крепится. Держишь за шест, а сетку опускаешь в воду. Через несколько минут поднимаешь, а там рыба. Как правило, мелочь так вылавливают, на приманку или наживку. Вот отец один раз опустил свою косынку, а когда поднял, то в сетке вместе с мальками большущий лещ трепыхается. Он обрадовался, бросил косынку и давай леща руками ловить.

– Ага, – подшутила Евдокия. – В результате и малька, и леща упустил.

– А какой мокрый пришел! С одежды вода течет, в сапогах хлюпает… И самого трясет. Замерз, пока до дома шел. Мы тогда перепугались. Боялись, что простынет.

Все дружно посмеялись, вспомнив этот случай.

Когда альбом был досмотрен до конца, а семейство Курник могло еще продолжать и продолжать рассказывать, я, распрощавшись с гостеприимными хозяевами, покинула их дом. Мне необходимо было проанализировать все то, что удалось узнать, и принять решение о дальнейших действиях. Медленно шагая по улице и наслаждаясь вечерней прохладой, я размышляла.

«Итак, Ведрин Степан Степанович является вторым мужем Курник Сони. Эта приятная украинка его гражданская жена. У нее от первого брака есть дочь Евдокия – девятнадцати лет и сын – шестнадцати лет. У Степана в Украине остались первая жена, с которой он до сих пор состоит в браке, развода не было – об этом я узнала все со слов той же Сони, – и взрослый сын, мой заказчик. Семья Курник проживает в этом селе около восьми лет. Значит, всех членов этой семьи должны знать местные жители. Стоит переговорить с соседями, тем более что милая семейка пока так и не сказала мне ничего нового, в голос утверждая, что Степан уехал из дома около двух месяцев назад, якобы к родственникам в Украину. Но ведь он там не появился! А раз ни первая, ни вторая его семья не знают о местонахождении мужчины, то где же тогда он может быть? Почему сын настаивает на розыске отца именно здесь, у нас в области?»

Куча вопросов теснилась в моей голове, но ответов ни на один из них я пока так и не находила. Необходима была другая информация, из уст посторонних, а не от семьи. Ведь что ни говори, а в деревне утаить от соседей что-либо фактически невозможно и все рано или поздно все узнают. К тому же если Курник имеют какое-то отношение к исчезновению Степана, то они, конечно, будут морочить мне голову и уж точно ничего не расскажут. Зато посторонние выложат сведения без утайки.

Я осмотрелась вокруг, ища глазами тех, кто мог мне помочь с новой информацией. В тени дерева на лавочке возле соседнего дома сидела пожилая женщина и, периодически отщипывая от куска хлеба небольшие порции, быстро жевала их. На ней был старенький халат, полы которого были порядком потерты и засалены, словно о них постоянно вытирали руки, хотя не исключено, что именно так оно и было. Волосы женщина собрала в хвост и покрыла яркой косынкой. Не задумываясь, я направилась к ней.

– Здравствуйте, – поприветствовала я ее, подходя ближе.

Женщина ответила на приветствие и пригласила присесть рядом с ней. Свободного времени у нее, видимо, было много, а с кем его скоротать, ей было все равно.

Я села на лавочку. Здесь, в тени большой березы, росшей в палисаднике перед домом, было гораздо прохладнее. Солнечные лучи не проходили сквозь крону дерева, и создавалась приятная тень.

Женщина оказалась очень словоохотливой. Узнав о причине моего приезда в село, она, не переставая при этом жевать хлеб, стала рассказывать:

– А, Степан… Ой, это такая хорошая семья. Уж такую редко сейчас встретишь. Всегда поговорят, спросят о здоровье… Хорошие люди. И живут здесь не очень давно, но со всеми ладят. Хорошие люди. И Степан, и Сонечка, и детки их.

– А куда уехал Степан? – задала я женщине главный из интересующих меня вопросов.

Женщина, не переставая жевать, продолжала рассказывать дальше:

– На родину поехал. Стариков навестить, а может, еще кого. Тосковал, наверное. Ведь там родился и вырос. Родина-то, она всегда зовет. Вот и я… Тоскую тоже. Я не здешняя, хотя уж почти сорок лет тут живу.

Далее она начала повествовать о том, где и когда родилась, с кем и почему приехала сюда, и так далее, и тому подобное.

– А когда он уехал? – не желая слушать лишнее, перебила ее я, прекрасно зная, что повествование о жизни может затянуться надолго.

– Кто? – не сразу поняла она мой вопрос.

– Сосед ваш, Степан, – пояснила я.

– А, сосед. Да уж месяца два-три как. Примерно так.

В это время к нам подошла еще одна пожилая женщина, приблизительно того же возраста, что и та, рядом с которой я сидела. Видимо, приметив нас, она решила поинтересоваться, что за новое лицо объявилось в их селе, а заодно и скоротать свободное время.

– Слышь, Шур! Вот девушка о нашем соседе расспрашивает, – тут же ввела ее в курс дела моя собеседница. – Хочет узнать все о нем, куда да зачем уехал. Может, ты чего о нем знаешь?

Подошедшая женщина не стала присаживаться рядом, а остановилась под тенью дерева и равнодушно переспросила:

– Сосед? Степан, что ли?

– Ну да, – подтвердила та, продолжая жевать свой хлеб, словно ее не кормили уже неделю.

– Да месяцев около трех уж, наверное, его здесь нет, – ответила та, немного подумав, а потом обратилась за подтверждением своих слов к соседке: – Да, Пава?

Женщина со странным именем или прозвищем Пава, моя первая собеседница, отодвинулась на край лавочки и предложила:

– Садись, Шур. Аль куда торопишься?

– Да нет. Некуда мне теперь торопиться. Пенсионерка, – ответила подошедшая, усаживаясь рядом с ней.

Эта женщина разительно отличалась от своей соседки тем, что была более спокойной и ухоженной. Старенький выцветший халатик был застегнут на все пуговицы, чист и аккуратно выглажен. Ее соседка, которая наконец расправилась с коркой хлеба, собрала с коленей крошки в ладонь и отправила их в рот, не могла похвастаться тем же. Ее халат в мелкий цветочек явно давно не видел мыла или порошка, а утюг ему не был известен вообще.

– Скажите, – обратилась я к женщине, которую Пава назвала Шурой, – вы живете рядом с семейством Курник?

– Да, – не спеша ответила та. – Через стенку. Мы с ними в одном доме живем. Да вы, наверное, и сами видели.

– Что вы можете рассказать об этой семье? – задала я ей все тот же вопрос.

– А что рассказать? Хорошая, дружная семья. Соня – женщина общительная, добрая. Дети уважительные. Степан, тот мужик работящий. Все умеет. В руках у него все горит.

Я хотела было опровергнуть ее слова, так как, посетив семью, не увидела особого трудолюбия со стороны ее членов: двор зарос травой, яблони и вишни одичали, дом давно не крашен. Но спорить с тем, что семья очень общительна, я, конечно, не могла, да, в общем-то, и не стала, ведь принимали меня Соня и ее дети очень радушно, вроде бы открыто рассказывали обо всем, о чем я их спрашивала и даже не спрашивала. Тут уж не поспоришь.

– Они никогда и ни с кем не ругаются. Мирно живут, ладно. Хорошие соседи, – заключила все та же женщина после паузы.

– А чем они занимаются? На что живут? – неожиданно созрел в моей голове новый вопрос, вызванный тем, что в рабочее время я застала всю семью Курник дома, что было немного странно, по крайней мере – в отношении Сони.

Тут в разговор снова вмешалась Пава. Она поудобнее расположилась на лавочке, расправила складки своего грязного мятого халата и проговорила:

– Чем занимаются… Сонечка – она мастерица. Она хоть и не работает, но денежки умеет зарабатывать. Шьет хорошо. Вот и перешивает кому что надо. Вяжет иногда. А мы, кто деньгами, а кто продуктами, с ней расплачиваемся. У пенсионеров-то денежки есть. Но она ничем не гнушается, все берет. И деньги, и продукты. Кто что даст.

– А Степан? – спросила я, обращаясь к тетке Шуре, решив, что она знает чуть больше Павы.

– Степан тоже не работает, – ответила та. – Он рыбак хороший. На речке целый день пропадает. Наловит рыбы и продает. Вот так и живут. Сейчас все так, кто как может. Работы-то у нас нет, ничего другого и не остается. А в город уехать немногие могут.

– Ох ты, мамочки мои! – вдруг сорвалась со своего места бабка Пава. – Да за что ж мне такое наказание! – запричитала она, быстро удаляясь от нас на своих коротких толстых и, как оказалось, неимоверно кривых ножках. – Ох, оказия какая! Да чтоб тебя…

Я недоуменно посмотрела по направлению продвижения женщины и увидела то же, что и она. Тогда мне сразу стали понятны и ее негодование, и причина столь жарких причитаний.

Из небольшого овражка, который ограничивал переулок с противоположной стороны, двигалась небольшая вереница «живности» – никак иначе это назвать было нельзя. Но, как я смогла разобраться через некоторое время, эта «живность» в недалеком прошлом была не чем иным, как домашними гусями. Теперь же из овражка один за другим двигались… совершенно голые птицы. Лишь маховые перья крыльев, хвосты и головы имели оперение. Весь пух на их телах отсутствовал, отчего они казались очень смешными и забавными.

Бабка Пава же, все причитая и охая, обошла их сбоку и направила в сторону двора.

– Батюшки! – проговорила моя соседка по лавочке. – Да это ж гуси! То-то, я гляжу, вчера сынок ее Алеха с дружком гусей ощипывают… Думала, зарезали. А они, ироды, видно, пьяные были. Ох-ох-хох! – покачала головой она.

– Как пьяные? Вы про кого? – не поняла я.

– Да остатки бражки многие в овраг вываливают, а они небось нажрались и уснули все, – пояснила мне женщина. – А эти, хулиганы, приняли их, поди, за мертвых.

Теперь мне все стало ясно, и я снова повернула голову в сторону гусей. Бабка Пава, догнав тех до двора, громко закричала:

– Леха, а ну иди сюда, горе ты мое луковое!

Из раскрытого окна дома выглянула заросшая недельной щетиной физиономия мужчины. Определить его возраст было трудно. Щетина, всклокоченные, давно не видавшие расчески волосы, мешки под глазами – все свидетельствовало, что их владелец большой любитель выпить.

– Чего тебе? – осипшим голосом спросил сынок.

– Ты, ирод, чего с гусями наделал? – негодовала бабка Пава. – Ты зачем их ощипал?

Леха, видимо, еще не увидев «творение своих рук», проговорил:

– А че ж, с пухом, что ль, выбросить надо было?

– С каким пухом! – кричала его мать. – Зачем выбрасывать-то надо было?

– Так сдохли они, гуси твои, – невозмутимо ответил Леха, и я едва не рассмеялась в голос, наблюдая эту забавную картину.

– Сам бы ты сдох быстрее, – парировала его мамаша. – Сдохли… Остатки браги-то куда вчера с дружком вылили? На кучу навозную?

– Ну да, – все так же невозмутимо ответил похмельный Леха.

– А вот тебе и да, – ворчала Пава. – Варенье ведь в ней было прошлогоднее. Вот они и наклевались ягоды. А ты – сдохли…

В это время Леха увидел гусей. Сначала глаза у него полезли, что называется, на лоб от увиденного. Потом он грубо заржал, оглашая округу неприятными звуками.

– Подумаешь! – усмехнулся он спустя некоторое время, когда удалось сдержать смех. – Зато в такое пекло им теперь не жарко будет.

Он исчез из окна, потеряв интерес к гусям. Бабка Пава, продолжая охать и причитать, стала загонять птиц во двор.

– Пьяница он горький у нее, – пояснила мне тетка Шура, заметившая, с каким интересом я на все смотрю. – Измучилась она с ним. Пьет, не работает. Из дома все тащит. Меняет на самогон. Да и сама она еще зачем-то гонит. Разве можно, если в доме есть любитель выпить…

Тем временем солнце, совершая свой обычный круговорот, начало клониться к закату. И хотя еще не скоро наступит ночь, однако день был на исходе. Тень от дерева, под которым мы сидели, ушла, и солнечные лучи теперь светили нам прямо в лицо. За день воздух прогрелся настолько, что даже деревянный забор, около которого мы сидели, стал горячим.

– Ну и жара! – проговорила женщина. – На речку бы сейчас, только там и есть спасение.

При слове «речка» я вдруг поняла, что именно это-то мне сейчас и не помешает. Прохладная вода взбодрит расслабившийся от жары организм и даст возможность о чем-то еще думать и что-то делать. Иначе не будет ни желания, ни сил заниматься чем-либо. Я вспомнила, что из дома прихватила с собой на всякий случай купальник. Вот такой случай как раз сейчас мне и представился. Я расспросила тетку Шуру, как добраться до местного пляжа, и направилась туда. Но едва сделала несколько шагов, как вспомнила о том, что не все еще сделала сегодня, а потому решила поход на реку пока отложить. Теперь мой путь лежал в дом ко второму заказчику: быть может, там мне повезет больше и я найду хоть какую-то зацепку.

Насколько мне было известно после предварительных расспросов, дом Ивана Михеева находился где-то рядом с Красным уголком, значит, у меня была возможность захватить купальник, потом посетить нужный дом, а там уж отправиться и на реку. Идя к своему временному месту проживания, я немного задумалась, вспоминая данные по второму делу.

«Итак, что мы имеем? Пока, в общем-то, ничего. Есть смутная информация относительно убийства или просто исчезновения Михеева Ивана Ивановича–старшего. Будем называть отца моего второго клиента так, поскольку сын его, то есть клиент, носит ту же фамилию, имя и даже отчество. Есть еще сожительница первого – Галкина Татьяна Андреевна. Кроме того, бабка Фекла, мать Михеева-старшего, очень пожилая женщина, со слов ее внука – к тому же еще и выжившая из ума. Она-то и заявила внуку, Михееву-младшему, что ее сына убили. На самом ли деле так? Или это ее старческая выдумка?..»

Впереди показалась «гостиница». Я вошла в нее, прихватила из отведенной мне комнаты купальник и бутылку газированной воды – пить мне на жаре хотелось все время, и направилась в соседнюю комнату, чтобы узнать, как найти второй интересующий меня дом и Галкину Татьяну Андреевну, с которой я решила переговорить в первую очередь.

В комнате сидела тетка Наталья. И только я собралась обратиться к ней с вопросом, как она заговорила первой:

– Спросить чего хочешь, дочка?

Я кивнула.

– Скажите, тетя Наташа, где я могу найти Татьяну Андреевну Галкину? Ту, что с Михеевым жила.

– А-а, – протянула она после моего вопроса и слегка улыбнулась. – Тебе Танька Курилка, значит, нужна. Дом ее на Молодежной улице, второй справа, – пояснила женщина, указывая в окно на небольшую улочку, дома на которой были, как близнецы-братья, все на одно «лицо». – Колхоз построил эти коттеджи в былые времена, когда богатым еще был. Так и стоят до сих пор. Тебя проводить или сама найдешь?

– Найду, – заверила я ее и, выйдя из дома, сразу направилась в сторону Молодежной улицы (надо же, все-таки у улиц здесь, оказывается, есть названия!), рассматривая этот край деревни, где мне предстояло прожить, по всей видимости, несколько дней. Мне хотелось поскорее разобраться с тем, где и что находится, и более не приставать с вопросами к прохожим, как и куда пройти.

Не спеша продвигаясь в нужном мне направлении, я задала себе попутно вопрос: «Почему „гостиницу“, в которой меня поселили, именуют Красным уголком? Странно как-то. Надо будет при случае выяснить, откуда взялось это название«.

Издалека коттеджи казались совершенно одинаковыми, сейчас же, подойдя поближе, я начала замечать в них различия. Причем различия кардинальные. Некоторые дома были любовно обустроены: сверкали чистотой и новенькой краской. Другие же, напротив, имели заброшенный и неухоженный вид. Старая краска облетела, а новую много лет никто не наносил. Часть из них имели добротные заборы и надворные постройки, у прочих и заборы, и надворные постройки вовсе отсутствовали.

Именно таким, неухоженным, оказался дом Татьяны Галкиной, то есть Таньки Курилки, как ее здесь звали – видимо, потому, что она много курила. Уже с улицы было видно, что хозяева здесь живут нерадивые. Забор, давно требовавший ремонта, местами завалился. Двор порос травой. Причем высоченные кусты прошлогодней травы соседствовали с вновь пробивающейся зеленью. Только узкая протоптанная среди зарослей дорожка вела в сторону крыльца. На окнах отсутствовали занавески. Некоторые из окон были закрыты давно выцветшими на солнцепеке газетами, другие – не имели даже стекол.

Я подошла к крыльцу и постучала в дверь. Тишина. Я, немного помедлив, снова постучала, теперь уже увереннее и громче. Через пару минут за дверью что-то зашевелилось, зашуршало и раздался голос:

– Кто там?

– Простите, здесь живет Галкина Татьяна Андреевна? – задала вопрос я.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное