Марина Серова.

Расплатиться свинцом

(страница 2 из 10)

скачать книгу бесплатно

– Сначала – дело. Первым делом – самолеты. Ну а девушки…

Можно подумать, я возражала. Только вот насчет «потом» – это еще бабушка надвое сказала. Придется жестоко разочаровать Василия Ивановича.

Сразу же после получения гонорара, разумеется. Но ни секундой раньше.

* * *

Утро следующего дня выдалось на редкость отвратительным – густой туман перемежался жидкой моросью, солнце едва проглядывало из-за плотной завесы бело-серого киселя.

– Сегодня сильная магнитная буря, – предупредила меня тетушка Мила, заглядывая ко мне в спальню. – Или даже две. Может, останешься дома?

Людмила – моя родственница, у которой я жила после того, как мне пришлось покинуть Москву, – недавно побывала в больнице с воспалением легких и с тех пор стала не на шутку заботиться о здоровье, как своем, так и окружающих. А поскольку именно я ее «окружала», то тетя Мила не упускала случая, чтобы подсунуть мне брошюрку о каком-нибудь наиболее модном в этом сезоне способе самолечения. В дело шло все – от цветков чертополоха до выжимки из испражнений серых скандинавских крыс.

Уж и не знаю, как тетушка, с решимостью камикадзе пробовавшая на себе все эти новоизобретенные методики, не угробила себя окончательно…

Честно говоря, в этот день мне тоже было как-то не по себе. Но я привыкла не обращать внимания на свои ощущения – разве что четко отделять голос интуиции от сложного клубка эмоциональных состояний, столь характерных для женщины. Но именно этому нас и учили несколько лет, и я впоследствии всегда справлялась с этой непосильной для так называемого слабого пола задачей – отделить голос эмоций от голоса интуиции, был у нас в отряде «Сигма» такой специальный тренинг.

Так что сегодня я решила наплевать на все преходящие обстоятельства, в том числе и на магнитную бурю, которая якобы бушевала вокруг да около. Мало ли что там снаружи бушует… Неужели и на работу из-за этого не ходить? Нет уж, нет уж, не будем ждать милостей от природы, нам и буря не помеха.

Машинально я заглянула в гороскоп. Там для Дев – а я принадлежу именно к этому знаку зодиака – ничего хорошего не светило.

Оставайтесь, мол, дома, лежите на диванчике и кушайте печенье. Никакой деловой активности, упаси Боже, никаких ответственных поездок и важных встреч.

Впрочем, гороскоп в другой газете – кстати, конкурирующей с первой – предсказывал максимальную творческую активность, полезность длительного пребывания на воздухе и сулил неожиданные выигрыши в лотерею. Для пущей убедительности как раз под прогнозом гороскописта был напечатан двухцветный лотерейный талон от какого-то автомобильного салона – приходите, мол, и выигрывайте.

Я оделась в неброский серый костюм, на ноги – потертые туфли почти без каблуков – вдруг придется бежать? Да еще неизвестно по какой местности – ведь Довженко не уточнил расположения объектов.

Волосы уложила в хвост, чтобы не загораживали периферийное зрение.

Нацепила на нос очки с квадратной оправой – боковая поверхность представляла собой миниатюрную систему зеркал, позволяющую видеть то, что происходит за спиной; изображение подавалось на полузатемненные линзы с помощью переключения кнопок, расположенных на дужке.

Человек будто бы поправляет очки средним пальцем – жест, не вызывающий никакого подозрения, а на самом деле получает транслирующееся на стекла изображение пространства у него за плечами.

Вынув из шкафа спрятанный под бельем миниатюрный газовый пистолетик, взвесила его на ладони и, подумав немного, сунула обратно.

Взяла с собой небольшую сумочку, в которую умяла два носовых платка, однозарядную тушь для ресниц, прячущую в своем цилиндрике пулю со смещенным центром тяжести, флакончик «Шанели» (нервно-паралитический аэрозоль), блокнот (на самом деле – прямоугольничек пластита в плексигласовой обложке с веселым Микки-Маусом; торчащий наружу колпачок, якобы вложенной туда авторучки, служил детонатором), губную помаду двух цветов в одном колпачке и мощную шашку, обеспечивающую плотную дымовую завесу – стоило только сдернуть оболочку и привести кругляшок в соприкосновение с воздухом. Пожалуй, этого будет достаточно – и просто для женщины, и для бывшего спецагента, идущего на задание.

Бросив на себя контрольный взгляд в зеркало, я собралась с духом и вышла из дома.

* * *

Кафе «Ястреб», куда я попадаю уже третий раз за эти два дня, открылось час назад. Посетителей почти не было, и плечистая фигура Довженко одиноко маячила на фоне дальнего окна в глубине зала.

Увидев меня, он тотчас же поднялся из-за стола, бросив недоеденный сандвич с креветками в фарфоровую тарелку, на ходу допил остывший кофе, поставил стаканчик на стойку у входа и заспешил ко мне. Похоже, совместного завтрака перед ответственной операцией не предполагалось.

– Надеюсь, вы перекусили? – бросил Довженко на ходу, явно не собираясь выслушивать ответ. – Моя машина припаркована с торца здания, там, где пожарная лестница. Надо торопиться.

Бросив крупную купюру подбежавшему со счетом официанту, Василий Иванович заспешил к выходу. Уже снаружи он соизволил меня оглядеть и недовольно хмыкнул. Похоже, клиент остался недоволен моим внешним видом. Интересно, что же он ожидал узреть? Прикид от покойника Версаче или обмундирование цвета хаки?

Завернув за угол, Довженко тихо чертыхнулся. Какие-то великовозрастные детки на роликах сновали в непосредственной близости от его серого автомобиля.

Бросив на меня озабоченный взгляд, Василий Иванович достал из кармана ключи с брелоком и пугнул ребятишек электронным сторожем, – сирена запищала, и ребята метнулись в разные стороны, рассекая своими кругляшками потрескавшийся асфальт.

– Не люблю, когда мельтешат, – заворчал Довженко, отпирая автомобиль.

Мы забрались в потрепанную «Мазду» и отправились в путь. Клиент был за рулем, я на заднем сиденье. Машина двигалась к южной окраине города, буравя фарами начинающий редеть туман.

Когда мы миновали обелиск с надписью в три слова, знаменующий границу городской черты, машина круто свернула налево и, вильнув два раза по засыпанной щебенкой дороге, притормозила у симпатичного двухэтажного здания, крытого красной черепицей.

Вывеска на распахнутых воротах, равно как и на самом здании, отсутствовала. По внешнему виду строение напоминало охотничий домик какого-нибудь «нового русского». Наверное, постройка была еще советских времен, а новый хозяин, выкупив ее, немного подремонтировал и приспособил для своих новых русских нужд.

Из невысокой трубы подымалась к небу струйка коричневого дымка, тут же разрываемая в клочья ветром. Похоже, нас ожидали. Входная дверь была полуоткрыта, но тем не менее на крыльцо никто не вышел.

Довженко посигналил, но его призыв то ли не был услышан, то ли хозяин не соизволил обратить на звуковой сигнал внимания.

– Ждите меня здесь, – приказал Довженко, с недовольным видом выходя из машины.

– Я должна охранять вас или ваш груз? – уточнила я. – Если вас, то мне нужно быть рядом с вами. Если груз, то вы получите его на руки тоже не в моем присутствии, и с ним может что-то случиться, пока вы будете возвращаться к автомобилю.

– Резонно, – сплюнул Василий Иванович. – Вылезайте. Пойдете вместе со мной.

Немного задержавшись возле двери и, может, кто откликнется, на всякий случай дернув шнурок звонка с разноцветными кисточками, Довженко раздраженно пожал плечами, распахнул дверь и вошел в дом. Я старалась держаться рядом с ним и шмыгнула следом.

В коридоре тоже никого не оказалось. Василий Иванович беспомощно оглянулся, бросил взгляд на часы и тихо выматерился.

– Вот и доверяй чужой пунктуальности! – пробормотал он себе под нос после порции крепких ругательств. – Теперь все может сорваться!

Я предложила осмотреть дом. Довженко тотчас же согласился, на этот раз позволив мне идти впереди. Должно быть, «запах опасности», разлитый в воздухе этого дома, заставил его быть крайне осторожным.

Мы направились по коридору, змеившемуся в глубь здания. Узкий вход, казалось, намеренно спроектированный так, чтобы вызвать контраст с просторным холлом, был довольно серьезным испытанием – дело в том, что проход в жилые помещения располагался в самом конце коридора, а боковые двери отсутствовали.

Идеальное, кстати сказать, место для неожиданного нападения – захлопнуть входную дверь и вмазать автоматной очередью из двери, к которой мы приближаемся. Тут даже дымовая шашка не поможет…

Каждый шаг по полутемному пространству давался с трудом. Половицы издевательски поскрипывали, сигнализируя о нашем продвижении, из-за стены слышался то нарастающий шорох, то какие-то вздохи, то тихий плач. Наконец весь путь был преодолен, и перед нами возникла новая дверь, тоже не запертая, как и входная.

– Открывайте! – нервным голосом приказал Довженко. Его прерывистое дыхание обжигало мне шею, настолько близко он стоял.

Я толкнула дверь и оказалась в просторном прохладном помещении с пыльными пальмами в кадках по углам и огромным цветным телевизором в центре. Перед телевизором стояло несколько кресел. Возле широкого окна располагался напольный аквариум, в мутной воде которого вяло трепыхалось несколько невзрачных рыбок, сгруппировавшихся возле искусственной коряги.

И снова – ни души.

– Может, позвать? – нерешительно произнес Довженко и, откашлявшись, закричал: – Эй! Есть в этой богадельне кто-нибудь?

В ответ послышались шаги.

Ловко замаскированная под панель дверь отворилась, и перед нами предстал лысоватый человечек в клетчатом костюме. Со зрением у него были явные нелады – толстые стекла очков делали его одновременно похожим на рыбу с выпученными глазами и на Надежду Константиновну Крупскую. Он вгляделся в Довженко, перевел взгляд на меня и, понимающе кивнув, снова исчез.

Через минуту он появился снова, держа в руках коробку испанского печенья.

Глава 2

– Это вам, – проговорил он, передавая коробку. – Нора просила…

– Обойдемся без подробностей, – сухо произнес Василий Иванович, грубо вырывая у него из рук сине-черную пачку «Гранады».

Человек удивленно посмотрел на Довженко, но не стал спорить.

– Тогда все, – развел он руками. – Приятного, так сказать, аппетита.

Владелец печенья, не попрощавшись, нырнул в скрытое от посторонних глаз пространство потайной комнаты. Дверь, тихо скользнув, вернулась в пазы.

– Работнички… – недовольно покачал головой Василий Иванович. – Ходишь тут, орешь… А вдруг какой-нибудь левый кадр появится? Никакого контроля. Будь моя воля, я бы… Да ладно, теперь уже все равно.

Похоже, Довженко изрядно переволновался. С его лица стекали на воротник крупные капли пота. Но удачно прошедший первый этап операции вернул ему бодрость. Василий Иванович расправил плечи и, сделав мне знак следовать за ним, направился к выходу в коридор.

Насчет «никакого контроля» Довженко явно преувеличивал, вернее, преуменьшал.

В комнате, которую мы только что покинули, я заметила аж четыре прибора наблюдения, фиксирующих каждый наш шаг. Наверняка в коридоре тоже были установлены соответствующие механизмы ночного видения.

В таком случае полутьма в этом аппендиксе была на руку таинственному владельцу здания – непрошеный гость движется в потемках, в то время как за его перемещениями зорко следят чуткие приборы.

Мы покинули загадочный дом без особых приключений. Разве что входная дверь, когда мы вышли на крыльцо, сама захлопнулась за нами, как будто на ставке дворецкого в этом здании работал призрак.

Подойдя к «Мазде», Довженко обнаружил, что левый «дворник» прижимает к лобовому стеклу розовую бумажку – в западных кинофильмах на таком месте обычно оставляют квитанции со штрафом за неправильную парковку. Вырвав записку из-под резиновой полоски, Василий Иванович прочитал ее, на секунду задумался, потом скомкал в шарик и запульнул его щелчком в кусты.

– Все, поехали, – скомандовал он. – У нас еще впереди много чего интересного…

Когда «Мазда» Довженко выезжала за ворота, ей уступил дорогу белый «шестисотый» «Мерседес», явно продвигавшийся в том же направлении.

Василий Иванович не обратил на машину никакого внимания, разве что сбавил скорость, стараясь не задеть столь неприспособленного к нашим дорогам «крокодила». Я заметила, что стекла «мерса» задернуты занавесочками, одну из которых осторожно раздвигает рука с платиновой змейкой, увенчанной изумрудной короной, на безымянном пальце.

Лица мне разглядеть не удалось. «Мазда», аккуратно вывернувшись, рванула по щебенке, как будто за нами устремилась погоня, а выехав на шоссе, Довженко выжал скорость до ста километров.

– Нас оштрафуют, – меланхолично произнесла я, высматривая на подъезде к городу высокую будку ГАИ. – У вас права сколько раз отбирали?

Довженко только хмыкнул и, за несколько метров до поста сбавив темп, прокатил мимо будки с черепашьей скоростью. Как только миновал ее, он снова нажал на газ и не отрывал ногу от педали, пока мы не выскочили на центральные улицы с оживленным движением.

Еще несколько минут петляния по магистралям, и вот впереди блеснула полоска реки.

Сосредоточенный Довженко смотрел прямо перед собой, изредка бросая взгляд в зеркальце – нет ли «хвоста». Но если хвост и был, то наблюдатели меняли машины несколько раз. Я заметила, что сначала за нами трусил мотоцикл, потом дважды мелькнула на поворотах «Волга». Вроде бы все. Во всяком случае, явного преследования не было. Если нас кто-то и вел, то делал это очень тактично и аккуратно, не привлекая к себе внимания.

Строение в районе набережной – объект номер три – оказалось обыкновенной гостиницей. Ну, не совсем, конечно, обыкновенной, по меркам провинциального города. Две-две с половиной звездочки как минимум. Но выстроенный недавно турками отель в зеленой зоне недалеко от центра быстро стал серьезным конкурентом. Отсюда неизбежно пустовавшие номера и сдача таковых в аренду.

Довженко не стал отгонять автомобиль на стоянку, он бросил свою «Мазду» возле входа и, протянув сотенную купюру подскочившему швейцару, сквозь зубы попросил «окатить свою малышку теплым душем».

Швейцар вопросительно посмотрел на меня, кумекая, что бы могла значить фраза клиента, но, когда я ткнула недогадливому служителю пальцем в автомобиль, он весело закивал и начал тотчас же вызванивать парней с парковки.

В холле гостиницы толкались какие-то подозрительные кавказские личности с чемоданами.

Возле лифта в холле тоже толпился народ, окружавший пару молодоженов – прыщавую беременную девицу с огромным букетом красных роз и сосредоточенного парня с татуировками на правой руке.

Я решила, что нам безопаснее будет пройти по лестнице, и, не без труда продравшись сквозь вспышки фотоаппаратов и шумную компанию, распивавшую шампанское пополам с водкой прямо в холле, мы быстро поднялись по мраморным ступеням на третий этаж.

Довженко все это время, словно месячного младенца, прижимал к груди коробку из-под испанского печенья, держа сей предмет обеими руками. Даже нашаривая в кармане ключ, он не выпускал из рук свою «Гранаду».

Быстро войдя в номер, он сразу же подбежал к сейфу – тайник был спрятан за картиной над искусственным камином – и, только лишь заперев свой сверхценный груз, рухнул в кресло и тяжело выдохнул:

– Все-е-е…

Нацедив в стакан из сифона газировки, он выпил содержимое одним глотком, а потом окатил себя струей шипучей воды и весело рассмеялся.

– Господи, как все просто… Ну, Женя, ты была молодцом. Хотя…

«Неужели не заплатит?» – мрачно подумала я, стоя возле его кресла.

– …в общем-то, ничего не произошло, – поджав губы, продолжил Довженко.

«Сейчас произойдет, жадюга, – мысленно пообещала я, нашаривая незаметно в сумочке флакончик из-под „Шанели“. – Хорошая доза нервно-паралитического аэрозоля, вот что ты у меня получишь!»

– Но, – снова словно бы прочитав мои мысли, спохватился Довженко, – наверняка ничего не произошло именно потому, что вы были рядом.

Он достал из кармана пачку стодолларовых, стянутую резинкой, и протянул мне.

– А сейчас вам пора, – проговорил он, глянув на часы. – О, да вам давным-давно пора! Ну-ка быстренько выметайтесь! Я звякну как-нибудь…

Последнюю фразу он произнес уже вполне отсутствующим голосом. Его мысли теперь были явно направлены на предстоящую встречу с кем-то.

Я даже слегка обрадовалась, что рябой Василий Иванович не стал сразу же клеиться ко мне, и, забрав деньги, вышла из номера.

Лифта долго не было, и я снова воспользовалась лестницей. Когда я спустилась на один пролет, до меня донесся звук разъезжающихся створок лифта на третьем этаже, а потом тихие шаги по коридору.

Я невольно остановилась и прислушалась. Впрочем, какое мне дело до проблем Василия Ивановича Довженко с его испанским печеньем?!

Ведь он ясно сказал мне: «Ваша работа будет закончена, когда груз уляжется в сейф». Так что я могу тратить полученный гонорар с чистой совестью.

Что я и принялась делать с удвоенной энергией весь остаток дня.

* * *

Едва я зашла домой, с трудом втискивая в дверь коробки с новыми видеокассетами, свертки с одеждой и кое-каким оборудованием (пришлось прикупить биперы новой модели, позволяющие «читать» чужие разговоры с расстояния до пяти километров), как сразу же зазвонил телефон. Казалось, аппарат поджидал, когда я открою дверь.

Но нет, кто-то меня разыскивал всю вторую половину дня! Любопытно…

– Каждые полчаса звонил приятный мужской голос, – успела сообщить мне тетя, пока я, свалив свою поклажу в прихожей, бежала к «Панасонику».

Звонил Симбирцев – я поняла это еще до того, как сняла трубку – на табло высветился номер моего бывшего босса, а теперь – просто приятеля.

– Алло?

– Господи, ты жива! – выдохнул Симбирцев. – Я уж думал, что и тебя…

– Что значит «и тебя»?

– Ну как же, вместе с Довженко! – как нечто само собой разумеющееся, пояснил Симбирцев. – А трупа нет. Я прямо и не знал, что думать…

– Чьего трупа? – рявкнула я в трубку. – Что с Довженко?

– Как чьего? Твоего, разумеется, – уже успокоившись, втолковывал мне Симбирцев. – А Васю того… Двумя выстрелами. В грудь и в голову.

Я сжала губы и пододвинула к себе ногой табурет. Усевшись у телефона, включила записывающее устройство и попросила Симбирцева повторить все, что он только что произнес, внятно и четко.

– Ну какая же ты непонятливая! – зудел Симбирцев. – Васю убили в гостиничном номере. Какой-то тип вошел в абонируемый им люкс и пальнул в Васю из «браунинга». В правое легкое и в лоб для верности.

Пленка медленно крутилась, а я вспоминала звук раздвигающихся дверей лифта и тихие шаги, доносящиеся до меня, спускавшейся в это время по лестнице. Выходит, задержись я немного у лифта, столкнулась бы лицом к лицу с убийцей. Жаль, что я так поспешила!

– Что еще? – хрипло спросила я. – Какие-нибудь подробности известны?

– Да нет, ничего особенного, – теперь уже совсем обычным, спокойным голосом произнес Симбирцев. – Никаких свидетелей. Коридорная, само собой, никого не видела. Да и трудновато засекать посетителей, сейчас же гостиницы, сама знаешь – проходной двор.

Я вспомнила сутолоку в холле, брачующихся, водку с шампанским и утвердительно хмыкнула в трубку. Меня, однако, интересовала судьба коробки с печеньем «Гранада». Осталась ли она лежать в сейфе?

– Так что я за тебя ох как переволновался, – меланхолично продолжал Симбирцев. – Надеюсь, ты ни при чем во всей этой истории…

– Как ты мог подумать?!

– А что такого?! – цинично усмехнулся Симбирцев. – Всякое бывает, иной раз сам себя не узнаешь. Смотришь в зеркало и думаешь: разве ты способен на такое? И ничего, выясняется, что способен…

– Я честно выполнила свою работу, получила гонорар, и мы расстались!

– Н-да? – недоверчиво отозвался Симбирцев. – А я, грешным делом, подумал, что ты сплоховала и Васю пришили, несмотря на то, что ты сопровождала его.

– Что-что?!!

– Ты знаешь, это… Не переживай особенно. С кем не бывает… – подавил зевок Симбирцев. – Ну оплошала, ну не уберегла… Главное – что у самой руки-ноги целы. Так что не бери в голову.

– Я тебе русским языком повторяю, – начала я нервничать. – Я провела с Довженко первую половину дня и рассталась с ним только после…

А что это я, собственно, разоткровенничалась? Не верит Симбирцев – и не надо. В конце концов, какое мне дело до того, что он подумает?

Ба, Женечка! Да откуда у тебя такие жлобские мысли? А как же честь фирмы? Как же честь мундира? В переносном смысле, конечно, но все же мундира! Нет уж, я должна доказать свою правоту.

Но посвящать Симбирцева в подробности мне не очень-то хотелось. Лучше пусть поможет мне выйти на нужных людей. Раз Васю убили, так его должны и похоронить, правильно? Значит, я должна попасть на это скорбное мероприятие. И неплохо бы вместе с Симбирцевым.

– Слушай, голубчик, – сменила я тон, – мне очень неприятно, что все так произошло. По-моему, тут какая-то темная история…

– Только давай ты не будешь мне ничего рассказывать, хорошо? – попросил Симбирцев. – Знаешь, у меня от своих проблем голова пухнет.

– А я и не собираюсь ничего рассказывать, – тут же успокоила я его. – Просто давай как-нибудь пересечемся. Скажем, на похоронах Василия Ивановича. Идет?

Каким-то внутренним зрением я увидела, как Симбирцев на том конце провода пожал плечами. Наверное, я немного ясновидящая.

– Идет, – неуверенно процедил он. – Тебе, кстати, очень к лицу черное…

* * *

Хоронили Довженко на третий день. Вынос тела был назначен на два часа пополудни из городской квартиры моего покойного клиента.

Я поднималась по лестнице под руку с Симбирцевым. Мой приятель нацепил ради такого случая на свое пройдошливое лицо пристойную маску скорби и старался держаться соответствующим образом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное