Марина Серова.

Раб лампы

(страница 2 из 16)

скачать книгу бесплатно

– Он обязан ее обеспечивать!

Как будто Елена была инвалидом и не могла устроиться сама. Анатолий не сразу понял, под какой накат он попал. Бывший сотрудник милиции, сделавший прекрасный прорыв в плане коммерции и теперь отлично обеспеченный, он был бессилен справиться с двумя сварливыми бабами – молодой и старой. Он считал их неизбежным, неустранимым наказанием за свои грехи, тайные и явные. В первые годы после женитьбы он как-то пытался бороться, даже пару раз угрожал разводом, но потом смирился, сдался и уже не мог сопротивляться тому, как его обчищали похлеще любой налоговой и рэкета.

Он отказался ночевать у тещи у поехал домой в третьем часу ночи. Жена, оскорбленная отъездом мужа, не пожелала ехать с таким хамом. Впрочем, если бы он согласился остаться на ночь, то две злобные бабы придумали бы что-нибудь еще. Им доставляло удовольствие ссориться с ним. Когда Мельников злился, он становился грубым, примитивным и злым неандертальцем. Наверно, Нине Владимировне и Елене нравилось, как «ложилась» на его неприкрытую агрессию их тонкая, саркастичная, афористичная ирония. Они считали себя тонкими интеллектуалками. У Нины Владимировны даже в хлебнице лежал то ли Шопенгауэр, то ли Гессе. И бегали крупнокалиберные тараканы.

Он спустился вниз. Шофер Кирилл, он же личный телохранитель (и иногда собутыльник) Мельникова, уже дожидался его в машине. Когда ехали к теще, вел сам Мельников, а потом, поняв, что в обществе жены и тещи он не может не выпить (иначе просто сойдет с ума), он позвонил Кириллу и попросил приехать и дожидаться его в машине. Ключи от мельниковского «мерса» у Кирилла были.

Мельников, тяжело ступая, сбежал вниз по лестнице и вышел из подъезда.

На улице было тихо и звездно. Кирилл посигналил. Мельников помахал рукой и, открыв дверь, сел на заднее сиденье.

– Неприятности? – спросил Кирилл.

– Да так… нет… да… не знаю.

– Ты выпил? Вижу. Нормально выпил? Ну ничего. Ты только не обижайся, Толя, но с такой женой я бы давно уже спился. А ты проявляешь мужество и стойкость!

– Р-р-разговорчики!

– Молчу, молчу, Анатолий Сергеевич, – с преувеличенной покорностью, замешанной на добродушной насмешке, отозвался Кирилл, – я всегда молчу, Анатолий Сергеевич. Ну что, домой везти?

Тот помолчал.

– Везти?

Анатолий посмотрел направо-налево. Его взгляд был каким-то отсутствующим.

– Ну что, поехали! – вдруг прикрикнул он на Кирилла, а потом, засунув руки в карманы брюк, уставился прямо перед собой все тем же неподвижным взглядом. – Включи что-нибудь послушать, чтобы тишина не висела, как топор, – быстро добавил он. – Только не музыку.

Кирилл послушно включил радио. Шли какие-то чепуховые сводки новостей, сообщали курс доллара, погоду, результаты матчей чемпионата России по футболу, которые и без того были прекрасно известны. Потом пошла местная криминальная хроника. Жирный бас снисходительно вещал:

– Как мы уже сообщали пятнадцать минут назад, сегодня ночью в тарасовском ночном клубе «Еремей» был убит известный бизнесмен, управляющий «Волга-банка» Алексей Бармин…

Челюсть Мельникова медленно отпала и опустилась едва ли не до уровня подбородка.

То, что он услышал по радио, не сразу уложилось у него в голове. Ему показалось, что он ослышался. Бас продолжал:

– Бармин был убит выстрелом в затылок. При этом в ВИП-апартаментах «Еремея», где был Бармин, находилось двое охранников банка «Волга» и три танцовщицы этого заведения.

Анатолий виртуозно выругался и ударил кулаком по дверце машины так сильно, что образовалась заметная вмятина. На разбитом суставе Мельникова выступила кровь, но он, казалось, этого и не заметил.

– …версия о заказном убийстве не отвергается. Более того, это основная гипотеза, которая…

– Выруби! – заорал Мельников и снова ударил кулаком по двери. На этот раз на ней остался кровавый след. – Выруби, мать твою! Не хочу этого слышать!! Это ошиб-ка… брехня… ошибка!! Выруби! Назад, в арку! Лучше к этим двум сукам, чем…

Кирилл испуганно выключил радио и довольно резко повернул направо – к арке, за которой находился дом тещи Анатолия Мельникова.

Но до него машина Мельникова не доехала.

По встречной полосе на достаточно приличной скорости мчалась серая «девятка» с забрызганными грязью номерами. Казалось бы, она мало чем отличалась от обычной машины, но это была только видимость: придерживаясь за открытую дверцу рукой, параллельно «девятке» ехал человек на роликовой доске. Судя по тому, что он вообще посмел проделывать такой жуткий трюк и мчаться со скоростью чуть ли не девяносто километров в час, он в совершенстве владел своим телом и чувствовал роликовую доску, как если бы она была естественным продолжением его ног.

Примерно в пятидесяти-шестидесяти метрах от мельниковского «Мерседеса» встречная «девятка» начала снижать скорость. Кирилл, шокированный известием о гибели Бармина и тем впечатлением, какое произвела эта новость на Анатолия, широко раскрыл глаза и выговорил:

– Ты глянь, что вытворяет! Толя… ты… гля…

«Девятка» не доехала до «мерса» метров тридцати; она повернула в сторону, противоположную арке, в которую собирался въехать Кирилл, и роллер, отпустив дверцу машины, вылетел на полосу движения, как камень, выпущенный из пращи.

Сидящие в салоне «Мерседеса» Мельников и Кирилл и глазом моргнуть не успели, как человек на роликовой доске поравнялся с ними, и в его руках сверкнуло что-то металлическое. И в следующую секунду длинная очередь прошила навылет салон мельниковской машины. Анатолий гортанно вскрикнул, когда несколько пуль угодили ему в плечо и шею; потом сразу две пули попали в голову, и Мельникова отшвырнуло к левой дверце. Он ударился затылком о прошитое пулями стекло и сполз вниз.

Завизжали тормоза: это Кирилл, раненный в руку и в бок, пытался остановить машину. Ему это почти удалось, но как раз в этот момент роллер-убийца, быстро описав круг радиусом никак не менее полусотни метров, оказался со стороны водителя и дал еще одну плотную очередь.

Одна из пуль угодила в горло Кирилла: брызги из пробитой сонной артерии вспороли салон и косо легли на белоснежные кожаные чехлы кресел… «Мерседес» заскрежетал лакированным боком по бордюру и плавно въехал в стену дома, отклонившись от арки на какие-то полтора метра.

Оба находившихся в салоне мужчины были убиты наповал.

Глава 2
НА РАЗНЫЕ ГОЛОСА

– Нельзя сказать, тетушка, что это удачная идея, – заметила я. – Все-таки нужно было спросить меня. Наверно, это в некоторой степени и меня касается, как вы думаете?

– Я-то думаю, – сердито сказала тетушка Мила, гремя кастрюлями, – а вот ты, Женечка, нисколько не думаешь. То, что я попросила свою подругу познакомить тебя с ее сыном – это моя инициатива, да! Хочу тебя наставить на путь истинный. Ты в последнее время завела себе массу вредных знакомств.

– Почему только в последнее время? – спросила я. – Если говорить откровенно, то у меня всегда были очень плохие знакомства, причинявшие массу неприятностей и мне, и моим близким.

– По крайней мере, раньше твои знакомые были хотя бы более молчаливы и не звонили по телефону в два часа ночи с идиотскими вопросами.

– А что за вопросы?

– Как – что? – гневно переспросила тетушка. – Вот тут недавно один спрашивал голосом Ельцина:«И-игде, панимаешь, Евгения Максимовна? Срррочно, панимаешь, доставить ее в Барррвиху!!»

Я едва сдержала смех и откликнулась:

– Это еще ничего. Я знаю одну историю, так там еще и почище было. В Москве она произошла. Там в одном крупном фонде культуры работала секретарша, глупая как пробка, но красивая. За ней ухаживал студент театрального вуза, тоже ничего, но вот только бедный. А для нашей секретарши Верочки этот момент перечеркивает все остальные достоинства. Студент обиделся и решил над ней подшутить. Парень он артистичный, зовут его Вова. Так вот, этот Вова звонит Верочке в офис, на том конце провода мелодичный голос его корыстной пассии отвечает: «Реставрационный фонд „Александрия“, секретарь Вера». Вова в ответ говорит этаким невнятным баском Леонида Ильича, как полагается, причмокивая и бормоча: «Вы… м-м, м-м… сехретарь, а я – Хенеральный сехретарь! Предлахаю… м-м, м-м… вас нахрадить, дорогой товарищч!..» Естественно, в гневе Верочка бросает трубку. Вову это ничуть не смущает, он перезванивает, и когда Верочка, уже успокоившаяся, мелодично повторяет затверженную попугайскую фразу о реставрационном фонде и секретаре Вере, Вова выдает голосом товарища Сталина:

«Это в корнэ нэправилно, што вы бросаете трубку, когда с вамы говорыт таварыщ Брэжнев. Это уклонэние от аткровенного разговора, а за уклонызм я предлагаю вас расстрэлят!» – Я невольно хихикнула. – Верочка снова бросает трубку, и тут в ее тупых мозгах начинает что-то проворачиваться. Но Вова не дает раскочегариться этому завидному и, что особенно характерно, редкому процессу. Он тут же перезванивает в третий раз и крикливым голоском Владимира Ильича выдает: «Это в когне агхинепгавильный подход к коммуникативному вопгосу! Вы, батенька, тяготеете к этой политической пгоститутке Тгоцкому! Безобгазие! Агхибезобгазие! Вы – оппогтунистка!..» Верочка вновь бросает в трубку. Но тут то ли Вове меньше удалась роль Ильича, чем две предыдущие, то ли она наконец доперла и узнала Вову. Взбеленилась! И тут телефон звонит в четвертый раз, она срывает трубку и слышит там характерный голос Жириновского: «Побыстрее мне… девушка… шефа вашего… давайте, давайте его, быстро!» И тут Вера выдает на полную: «Ты думаешь, я тебя не узнала, Вова? Ах ты, сволочь, работать мешаешь! Сам ты оппортунист и политическая проститутка! Это тебя нужно расстрелять! А еще раз позвонишь, скотина, я тебе… я тебя… не знаю, что я тебе сделаю!» И уже по налаженной технологии брякает многострадальной трубкой.

А через день Верочку увольняют, и когда она узнает, в чем дело, то просто столбенеет. Оказывается, голосом Жириновского действительно говорил Вова, но только не бедный студент-театрал, а самый что ни на есть натуральный Владимир Вольфович Жириновский, который позвонил по какому-то срочному вопросу главе фонда. Тот входил в ЛДПР, что ли. Представляешь, тетушка, каково было Жириновскому услышать, что он политическая проститутка, оппортунист и что его следует расстрелять?! Он, наверно, таких тирад в свой адрес и в Госдуме не слышал!

Тетушка сказала совершенно серьезно:

– Ну, так то студент, молодой совсем, а твои все знакомые, верно, уже великовозрастные балбесы!

– Ну почему же, – уклончиво ответила я, – вот, например, Володе, вот этому самому Вове, который и Ленин, и Сталин, и Брежнев, ему двадцать три. Молодой совсем, так что не такой уж и великовозрастный балбес.

– Погоди, – остановила меня тетушка, – но ведь ты говорила, что он в Москве! И что он эту, как ее, Верочку разыгрывал тоже в Москве!

– Ну, все так, тетушка! Он только учится в Москве, а так-то он местный. Вот, приехал на каникулы в родной город. Он же из Тарасова.

– Двадцать три года, – вздохнула тетушка, которая всех лиц мужеского полу рассматривала сквозь призму того, годится ли очередной кандидат мне в мужья или же нет. – Зеленый совсем. Надо бы посолиднее… а то – студент.

– Что? Так я ж с ним только два дня знакома, – рассмеялась я. – Вы, тетя Мила, напоминаете мне одну девушку, которая в ответ на фразу молодого человека: «Девушка, можно с вами познакомиться?» – чопорно ответила: «Я замужем». На что молодой человек, не растерявшись, тут же уточнил: «Девушка, вы меня не поняли. Я предложил только познакомиться, я ведь не зову вас замуж!»

– Не удивлюсь нисколько, если этим молодым человеком тоже окажется этот твой… Вова.

– Во-первых, он нисколько не мой, а во-вторых, глупых историй, которые он выпаливает с удивительной скоростью, хватит еще на полгода.

Зазвонил телефон. Тетушка проворчала что-то нелестное, а потом, погрозив мне пальцем, добродушно произнесла:

– Ну, смотри, Женька! Если сейчас сниму трубку, а там скажут что-нибудь наподобие: «Товагищ! Агхиважно выпить чайку! И с липовым медком! И непгеменно гогячего!!»… то я тебе… ух! – она махнула рукой, я улыбнулась.

Тетя Мила наконец сняла трубку:

– Да. Да! Простите… да, дома. Тебя, Женя.

– Товарищ Ленин? Или товарищ Сталин? – озорно спросила я.

– Ни тот, ни другой. О фамилии товарища спрашивай у него самого. Солидный такой баритон, – тихо добавила она, понизив голос и весело сверкая глазами, – как у этого… премьер-министра Касьянова.

– Понятно, – сказала я. – Премьер-министр, значит… Слушаю, Охотникова.

– Евгения? – пророкотал в трубке в самом деле весьма приятный мужской голос. – Мне рекомендовали вас как прекрасного специалиста в предоставлении охранных услуг. Правда, это для меня несколько необычно, чтобы женщина охраняла мужчину, а не наоборот… но, во-первых, о вас я слышал только самые превосходные отзывы, во-вторых, ситуация, с которой я хотел бы вас познакомить, тоже достаточно необычная.

– Простите, – мягко прервала его я, – я очень рада, что вам говорили обо мне такие лестные для моего самолюбия вещи, однако же я прежде хотела бы знать, с кем имею честь?..

– Меня зовут Гамлет Бабкенович Маркарян, – сказал он. – Можно просто Гамлет.

– Очень приятно, – проговорила я, с трудом удержавшись от неуместного смеха, – кстати, господин Маркарян, не вы ли владелец гипермаркета «Король Лир»?

– Я. А вы меня знаете?

– Если честно, то нет. Я просто предположила. Довольно логично, если Гамлет будет владеть «Королем Лиром», не так ли?

– А, этот… Шекспир! Мне уже такое говорили, да. А что, красивое название – «Король Лир». У меня сестру зовут Офелия, – добавил он без всякой видимой связи с предыдущим.

– Да? Наверно, ваш отец был поклонником английской драматургии, – с трогательной непосредственностью предположила я. Сидящая на диване тетушка, прислушивающаяся к моим словам, фыркнула в кулак.

– Может быть, – сказал Маркарян, – не знаю… Мне нужно с вами встретиться, Женя. Можно я буду называть вас без предисловий – Женей?.. Срочно встретиться. Я знаю, вы за свою работу получаете по солидным расценкам, но, если честно, деньги тут не главное.

Мой собеседник был явно человеком с философским подходом к жизни.

– Полностью с вами согласна, – сказала я. – Ну что же, если нужно встретиться, не вижу никаких затруднений. Встретимся!

– Немедленно!

– Хорошо, немедленно. Где?

– Приезжайте прямо ко мне. Я сейчас никуда не выхожу. Опасаюсь, понимаете? Странная, глупая ситуация, вы, наверно, будете даже надо мной смеяться. Пью вот со страху и не пьянею. Чего нельзя сказать о моем психоаналитике.

– О вашем… ком?

– Психо… аналитике. Не знаю, какой он там аналитик, но псих он изрядный! Хотите, передам ему трубку? Шучу, шучу. У меня от страха спинной мозг слипся, так что я ничего не соображаю. Вы уж меня извините, Женя. Значит, так. Сейчас я скажу вам свой адрес и номер телефона. Когда вы окажетесь перед моей дверью, наберите мой номер и скажите максимально кокетливо и… развратно, что ли: «Дорогой, я здесь!» В этом деле от вас… гм… потребуются некоторые актерские способности, но мне говорили, они у вас есть.

– Уважаемый Гамлет Бабкенович, а зачем такая… пантомима? – спросила я. – Я что, не могу просто прийти к вам, нет? Или это такая игра?

Он помолчал, а потом, с длинными паузами и придыханием, сказал очень тихо:

– Это не игра. Мне очень, очень страшно. Вы не понимаете. Конечно, я кажусь вам странным, к тому же я не совсем трезв, к тому же пью с собственным психоаналитиком, который лечит меня от фобий… и вообще лечит, по жизни. Он, кстати, еще пьянее меня. Но и вы меня… п-поймите. Если я прошу вас так сделать, значит, это для меня жизненно необходимо.

– Ну хорошо, – сказала я, – какой там у вас пароль, напомните: «Дорогой, я здесь!»? С интонациями элитной проститутки, понятно. Сделаем. Если хотите, – добавила я, не в силах удержаться от снедавшего меня озорного чувства, которое не отпускало, несмотря на все уныние, звучавшее в голосе потенциального клиента. – Если хотите, Гамлет, то я могу прокричать под дверью вашей квартиры… ну хоть: «Да здгаствует геволюция!.. Уга, товагищи!!»– добавила я голосом вечного обитателя Мавзолея. – Или вам, как человеку с горячей кавказской кровью, больше придется по вкусу… ну скажем… – Я напряглась и произнесла голосом Сталина: – Я думаю, што таварища Маркаряна нужно расстрэлят за буржуазные тэнденции!

– Какие еще буржуазные тенденции? – совсем растерялся он.

– А психоаналитик – это что, не буржуазные тенденции? – спросила я своим обычным голосом. – Ладно… Диктуйте адрес и телефон.

Глава 3
КЛИЕНТ НЕАДЕКВАТЕН

Странный владелец «Короля Лира» жил в довольно-таки старом – сталинском! – доме в центре города, на улице Московской, 48.

Мне хорошо был известен этот дом, потому что внизу располагались так называемые предварительные железнодорожные кассы, которыми в связи со спецификой моей работы мне приходилось пользоваться довольно часто.

Войдя в подъезд, я подумала: «Н-да… Владелец такого нехилого магазина, гипермаркета; наверно, у этого Гамлета „Король Лир“ – не единственное детище… а подъезд, прямо скажем, ассенизационного типа. Наверно, и лифт отключен… был бы, если б он вообще тут имелся».

Я поднялась на площадку третьего этажа, на которую выходили двери четырех квартир. Три из них были добротные, железные, в особенности внушительной оказалась дверь под номером 10 – искомая квартира господина Маркаряна. А вот квартира напротив единственная не была снабжена железной дверью: она была старая, деревянная, унылого темно-коричневого цвета, наверно, очень подошедшего бы для окраски гробов. Я вынула мобильный, набрала номер Маркаряна, затаившегося где-то в глубинах своей квартиры, и проворковала на всю площадку нежным голоском:

– Дорогой, я здесь!

В трубке послышалось какое-то неопределенное бульканье, затем неожиданно ясный голос Маркаряна отозвался коротко и по делу:

– Да, открываю.

В истории нашего короткого знакомства пока что это был самый первый случай, когда Гамлет Бабкенович говорил коротко и по делу.

И, забегая вперед, – не последний. К счастью для него самого!

Я чувствовала, что меня разглядывают через «глазок». Более того, я была уверена, что через «глазок» меня разглядывает не только Маркарян. Ведь в других дверях тоже были «глазки», и я очень чутко отслеживала направленные на меня взгляды. Как говорится в таких случаях: отлавливала спинным мозгом.

В этот момент дверь под номером 10 открылась ровно на полметра, оттуда высунулась толстенькая короткая рука, поросшая рыжим волосом, и, впившись в мое запястье, буквально втащила меня в квартиру. Пахло сильным парфюмом и чем-то убойно спиртным. Дверь тут же захлопнулась за моей спиной, я услышала, как проворачиваются, запираясь, замки и входят по своим гнездам засовы.

Господин Маркарян оказался вовсе не таким, какими народное сознание – в том числе и мое – представляет себе кавказцев, в частности, армян. Это был невысокий осанистый мужчина с широкими покатыми плечами, внушительным брюшком и смешным рыжеватым хохолком надо лбом. О его нерусском происхождении говорили только нос – длинный, с загибом у кончика – и разрез выразительных глаз. Глаза его, кстати, были голубыми, а волосы – не жгуче-брюнетистыми, как у всего гомонящего рыночного бомонда («Купы арбуз, слющ!»), а почти что светлыми, с легким рыжеватым отливом. Рыжеватой шерстью густо заросли руки и грудь, видневшаяся из-под халата. Кроме того, господин Маркарян был в очках, в интеллигентной такой оправе, что делало его похожим на заштатного библиотекаря, которого непонятно каким ветром занесло в шикарную квартиру и завернуло в дорогой домашний халат.

– Здравствуйте, Женя, – сказал он. – Вы уж меня извините, что я в таком затрапезном виде, и вообще… Я когда вам сейчас все расскажу, то вы не поверите… – в свойственном ему ключе принялся он перескакивать с пятого на десятое.

Я спокойно прервала его:

– Господин Маркарян, нужно, чтобы я вам поверила. Если не поверю, то просто не буду на вас работать.

– Ага. Правильно, – проговорил он, – совершенно правильно. Значит, вот что. Вы проходите в комнаты, что я вас тут держу? Э-эй, как тебя… псих…

– Не псих, Гамлет, а псих-хо…анал-литик! – донесся из глубины квартиры чей-то пьяный глас.

– Ну ладно! Аналитик… а-на-лити… А налей, раз ты… а-налитик! Честное слово, – повернулся он ко мне, – я вообще почти не пью, а за последние дни выпил больше, чем за всю свою предыдущую жизнь.

– Это совершенно неважно.

Он провел меня в гостиную, в которой – в полном соответствии со статусом комнаты – обнаружился гость. Гость этот, уже потревоживший мой слух, теперь предстал во всем великолепии моему взгляду. Это был молодой мужчина лет тридцати – тридцати двух, с аккуратной прической, тотальную «оппозицию» которой представляла его одежда. Он был словно склеен из половинок двух разных людей: верхняя представляла вполне культурного на вид человека в черном пиджаке и белой рубашке, вторая же, очевидно, была позаимствована у какого-то раздолбая, промышляющего выступлениями на народных игрищах в роли Петрушки: оранжевые с желтыми полосочками штаны, тапочки с загнутыми носами… в общем, колоритная фигура.

– Здрасте, – сказал он. – Вы, я так понял… э-э… будете нас спасать? Ну что же, дело чрезвычайно п-положительное. Положительно, надо выпить!

– Так, вот этого я и ожидала, – сказала я, усаживаясь в кресло. – Вас как зовут, молодой человек?

– Кругляшов.

– Отлично, Кругляшов. Пить я не буду, а вот зачем вы меня пригласили, выслушаю охотно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное