Марина Серова.

Преступление в двух сериях

(страница 2 из 12)

скачать книгу бесплатно

Что ж, достаточно убедительное доказательство в пользу нового дела. Все тайное станет явным. Вроде бы так.

– Позвольте поинтересоваться, что вы делаете? – вырвал меня из задумчивости вопрос ошалелого, судя по виду, Кармишина. Его челюсть еле заметно отпала, и только привычка держать себя в руках, приобретенная на руководящей должности, не позволила ему потерять лицо окончательно.

– Я согласна заниматься вашим делом, – пропустив мимо ушей этот вопрос клиента, одним махом переведя кандидата в клиенты в истинные, полноправные заказчики, ответила я. И поспешила умерить счастливое облегчение на его лице сообщением: – Я беру по двести баксов за день работы. И компенсацию расходов, если таковые будут. Вас это устроит?

– Меня это вполне устраивает. Только не могли бы вы действовать побыстрее? Что-то не очень я надеюсь на нашу милицию, – выкладывая на стол несколько купюр из объемного, блестяще-кожаного бумажника в качестве аванса, ответил Кармишин. Облегчение на его лице сменилось некоторой задумчивостью, выдававшей возникшие сомнения: а не зря ли он вообще сюда пришел? Но желание избавиться от претензий милиции да и репутация моя сделали свое дело – клиент успокоился.

– Еще один вопрос, – улыбнулась я. – Когда вашего бухгалтера можно застать дома? Не думаю, что вы знаете распорядок дня остальных гостей вечеринки, но относительно Гурьянова…

– Он живет неподалеку от офиса и ходит домой на обед, – с готовностью сообщил Александр Николаевич и тут же добавил: – А теперь он разобрался с нашей отчетностью и взял несколько отгулов – так что дома должен быть постоянно.

Проводив Кармишина до двери и бросив в сумку его визитку с домашним и рабочим телефонами, я села в кресло, вооружившись кофе и сигаретой. Мне следовало поразмыслить, с кого начать.

Да с милиции, вот с кого! В конце концов, этим делом, если я правильно поняла Кармишина, занимается Киря. И у него, вероятно, есть как бланки допросов, так и адреса подозреваемых, мне не придется тратить на поиски того и другого время.

Я решительно набрала номер Владимира Сергеевича Кирьянова, подполковника милиции и моего старого, в том смысле что проверенного опытом многих сражений с преступным миром, друга. Мы с Кирей помогаем друг другу по мере сил и возможностей: он мне – информацией, я ему – поставкой звездочек на погоны и благодарностей от начальства за раскрытое с моей помощью дело.

– Слушаю, – раздался до боли знакомый голос Кирьянова.

– Привет родной милиции, – рявкнула я в трубку, стряхивая с сигареты пепел. Дым клубился вокруг меня, придавая обстановке в прихожей нечто таинственное.

– Танюха? – восторженно возопил Киря. – Ты где пропадала? Опять что-то понадобилось? – В звучании последнего вопроса восторженности поубавилось.

– Ты в этом сомневался? – Я загадочно усмехнулась, хотя этого Киря видеть не мог. – Как продвигается расследование ограбления Шолонского?

– Директора «Луча»? Откуда знаешь об этом?

– Конфиденциальная информация, – пошутила я. – Так как?

– Никак.

Никто ничего не видел, не знает, документов в руках не держал, к сейфу и близко не подходил.

За следующие несколько минут я выслушала все уже ранее изложенное Кармишиным. Да, ничем особо новым Владимир меня не порадовал.

– В кабинете, естественно, никаких следов – преступники, начитавшись детективов, слишком хорошо соображать стали.

– Владимир Сергеевич, не могли бы вы продиктовать мне адреса всех подозреваемых? – попросила я почти подобострастно.

И пополнила блокнот записями. Киря, хихикнув на мой тон, аккуратно продиктовал необходимые сведения. Конечно, я вполне могла бы и запомнить их. Но тут подумала, что память мне еще пригодится и нечего зря засорять голову.

– Ну что еще? – нетерпеливо спросил Киря. – Татьяна, колись сразу.

– Хотелось бы самой осмотреть кабинет в доме Шолонского…

Кирьянов вздохнул и все же согласился предоставить мне такую возможность. Как будто от его согласия что-то зависело! Если бы не он, я бы и так проникла в кабинет директора фирмы. Только на кой черт мне это надо? Пока не знаю. Наверное, надеялась увидеть что-нибудь такое, чего не заметили сотрудники следственного отдела.

Глава 2

Стремительно собравшись, я оседлала своего верного железного коня – бежевую «девятку» – и отправилась к дому Шолонского. Уважаемый директор фирмы «Луч» обитал в шикарном здании в центре города, на улице Космонавтов, одной из центральных. На двери многоэтажного кирпичного красавца виднелись кодовые замки, с косяка опасно поблескивал «глазок» видеокамеры. Хорошо живут люди! Впрочем, мне жаловаться тоже не на что.

У двери, прислонившись к изящной красно-белой кирпичной кладке, стоял незнакомый мне молодой человек в милицейской форме. Грациозно выйдя из машины, я подошла к нему. Парень пристально окинул меня взглядом, словно подготавливая портрет для стенда «Их разыскивает милиция», и спросил мрачно:

– Вы Иванова?

– Да, Татьяна Александровна, – мягко ответила я. – А вы кто?

– Меня прислал подполковник Кирьянов. Идемте…

И мы вошли в мерцающий мраморный холл, испещренные прожилками стены которого казались невесомо – нежными. Поднявшись в роскошном зеркальном лиф-те на восьмой этаж, мы подошли к одной из квартир, и Кирин подчиненный потянулся к звонку, несуразно маленькому при соседстве с мощной рукой. Я коснулась плеча своего каменно-невозмутимого спутника и тихо сказала:

– Не уточняйте при хозяевах, кто я, ладно? Пока не стоит. Скажите, что я – один из ваших сотрудников.

Умница Киря великолепно вымуштровал своих ребят. Парень кивнул и с силой вдавил кнопку звонка в стену.

Дверь нам открыл высокий, невероятно изящный черноволосый мужчина с огромными светло-карими глазами газели, по какой-то странной игре природы властно мерцавшими.

– Вы снова хотите осмотреть кабинет? – тихо, так, что его голос едва было слышен, спросил он. И, дождавшись кивка сопровождавшего меня мента, предложил: – Проходите, не разувайтесь.

Интересно, когда-нибудь кто-нибудь видел разувающихся в квартирах ограбленных людей ментов? Я лично не удостоилась такого счастья.

– Глеб Денисович, если вы не против, я бы хотела поговорить с вами после осмотра кабинета, – мило улыбнувшись, посмотрела я на мужчину. Он суховато кивнул, соглашаясь.

Мы прошли в кабинет, и пока парень по-прежнему мрачно стоял у двери, то глядя в потолок, то, с долей здорового скепсиса, на меня, я обшаривала все, что только можно. Забиралась под шкафы, вдоль и поперек осмотрела сейф, подлезла под письменный стол. Потом перешла к верхам, не оставляя ничего вне своего внимания.

Пыльные рамы картин – довольно хорошо сработанных пейзажей. На одной из рам, висевшей напротив сейфа, обнаружила след – словно кто-то провел по ней пальцем. А еще сверху след был присыпан очень ровным тончайшим слоем серого порошка. Родная милиция надеется, что это отпечаток пальца. Ну что ж, хорошо бы, конечно. Только связи с ограблением сейфа не вижу. Может быть, Шолонский проверял наличие пыли на любимых шедеврах?

Не удовлетворенная импровизированным обыском, но неспособная предпринять что-либо еще, я вышла из кабинета и подошла к Шолонскому.

– Идемте в гостиную, – устало предложил Глеб Денисович и добавил холодно: – Только, мне кажется, ничего нового я не смогу сообщить. Все, что мог, уже рассказал.

– Нам виднее, не правда ли? – мягко парировала я, не собираясь нервировать этого явно издергавшегося с момента исчезновения важных бумаг человека еще больше. Опустилась на диван и спросила: – Глеб Денисович, сами-то вы кого-нибудь подозреваете?

– Нет, – покачал он головой. – Я уже говорил… Не могу понять, кому понадобились чертежи. Все могли увидеть их на работе – не сказал бы, что это секретная продукция. И пожалуй, их проще было скопировать в офисе же, чем прибегать к противозаконным действиям.

– Но все же, кто мог знать код вашего сейфа? – снова попыталась я вызвать Шолонского на откровенность.

Он только пожал плечами, устремив на меня печальный газелий взор, и ответил утомленно:

– И этот вопрос мне тоже задавали. Девушка, милая, я не знаю. Наверное, никто. Или все. Ох, я сам не понимаю. Вообще-то код моего сейфа мог увидеть Александр Николаевич Кармишин, мой заместитель. Но ему воровать чертежи совершенно не за чем.

В итоге этой недолгой беседы я не добилась ровным счетом ничего. Шолонский не желал никого подозревать. Он не знал, кто увел чертежи, и надеялся лишь на силы бравой милиции. Трений у него ни с кем не возникало. Людмила обиделась на то, что он ей мало заплатил, но больше по привычке – дамочка слишком высоко себя ставит. На самом деле, по мнению Шолонского, информация стоила даже меньше, чем он дал. С Гурьяновым, бухгалтером, у Глеба Денисовича отношения совершенно нормальные, и он не требовал возвраты долга, что называется, с ножом у горла. По поводу Ручина Шолонский признался, что давно желает заполучить его в свою фирму, но Игорь Юрьевич привык работать независимо, поэтому отказывается.

После чего я вежливо попрощалась с хозяином и вышла из квартиры. Шолонский меня искренне восхитил – только директор процветающей фирмы мог держаться с такой доброжелательной надменностью! Глеб Денисович кивнул, подчиняясь нормам этикета, но вряд ли вообще разглядел меня. Что очень странно. Пожалуй, я бы даже сказала, что во время нашего с ним общения он смотрел куда-то в невидимую даль, сквозь меня.

Тем не менее зацикливаться на мужской невнимательности к моей очаровательной персоне я не стала. У меня есть дело, разрешения которого ожидает заместитель этой живой статуи с глазами газели. И господин Кармишин платит мне за работу немалые для среднего гражданина Тарасова деньги. Хотя нельзя не признать, господин Шолонский произвел на меня впечатление – этакий изысканно-богемный мужчина, невероятно как попавший в наш суетливый век из периода декаданса.

Что ж, что у нас теперь по плану? Усаживаясь в машину, я размышляла, к кому направиться сначала? У меня под подозрением три человека. Конечно, я могу пообщаться с таксистами, но для этого должна знать своих подозреваемых в лицо. А значит, начинать с кого-то надо.

И я решила отправиться к Ручину. Этот тип задолжал Шолонскому, а также поцапался с ним на вечеринке. О чем-то это говорит, разве не так? Людмила… Эта кандидатура окутана загадкой. Была ли ей выгода похищать документы? Гурьянов тоже тип сомнительный – главный бухгалтер достаточно престижной фирмы. Неужели он стал бы рисковать работой и репутацией? Так что Игорь Юрьевич Ручин, вольного полета птица, – наиболее подходящая личность.

И я отправилась к Ручину, который обитал в высотном доме на Московской, в надежде, что Игорь Юрьевич окажется дома. Раз он не состоит нигде на службе, просто должен сидеть в квартире, предполагала я.

До нужного места доехала достаточно быстро – транспорта на дорогах было не слишком много. В подъезде оказалось, что лифт не работает. Он никак не откликался на мой зов, сколько я ни давила на оплавленную кнопку. Что ж, воспользуюсь лестницей, подняться на девятый этаж, где обитал Ручин, для меня лишь легкая разминочка. Но так я полагала, минуя лишь первый лестничный пролет. И ошиблась.

Я витиевато выругалась, едва не сломав каблук, попав ногой в выбоину на ступеньке. Как уважающий себя техник, отказавшийся от выгодного, я полагаю, предложения Шолонского, может жить здесь, в такой обшарпанной многоэтажке? Тяжелый подъездный запах, исчерканные стены, обожженные и оставляющие на ладонях след сажи и горький аромат горелой древесины перила, даже сомнительного происхождения лужа у одной из дверей – все это мелочи. Но ступени! Они созданы для самоубийц. С такой лестницы хорошо лететь, тая надежду сломать шею – она обязательно оправдается. Выщербленные, стертые тысячами ног ступени были еще и скользкими, словно кто-то натер их маслом с дальним умыслом – избавиться от гостей.

Впрочем, дверь Игоря Юрьевича на редкость не соответствовала общему антуражу подъезда. Выложенная тончайшими, тщательно подобранными по цвету – от темно-соломенного до почти белого – планками дерева, с имитацией черных ожогов, лакированная, она насмешливо мерцала дорогой, украшенной эмалью ручкой. Казалось, дверь с горечью разглядывает убогий подъезд и своих гораздо менее привлекательных товарок. «Глазок» в ее центре сверкал самоиронией. Но это все лирика, и я придавила кнопку звонка подушечкой пальца, ощутив свежую гладкость.

За дверью послышались шаги, и она неожиданно распахнулась, коротко лязгнув.

– Добрый день, чем могу помочь? – В интонациях вопроса мне почудилось нечто знакомое, и только через секунду я поняла – вежливая предупредительность, свойственная мне самой. Видимо, техник принимал заказы на дому и теперь видел в моем лице клиента.

В дверном проеме передо мной стоял высокий мужчина лет тридцати, с проникновенным взором кофейных глаз и приятной улыбкой на тонком, немного женственном лице. Слегка заросшие щетиной щеки, высокие скулы, спадавшие до плеч прямые черные волосы, матово-бледная кожа. В общем, Игорь Юрьевич был достаточно привлекательным мужчиной.

– Я бы хотела задать вам несколько вопросов относительно хищения документов из квартиры Шолонского, – поспешила развеять я надежды на гонорар, зародившиеся при моем появлении у Ручина, такой суховато – профессиональной фразой. За время работы в родной милиции я успела приучить свой речевой аппарат к таким формулировкам.

– Вы из милиции? – вскинул тонкие прямые брови мужчина и предложил мне войти в квартиру.

– Да, – покривила душой я. Конечно, можно было и частным детективом представиться, но сейчас мне почему-то захотелось примкнуть к уголовному розыску.

Войдя в прихожую, я расстегнула «молнии» ботинок и выскользнула из них, машинально, по привычке окинув взглядом дверь изнутри. На гладкой матово-серой ее поверхности – хищный оскал мощного замка, наводивший на приятные размышления вроде «мой дом – моя крепость». Но я, умудренная многолетним опытом проникновений туда, где меня не ждут, сразу определила – на этот замок, если понадобится, уйдет от силы пять минут. Подобрать отмычку – и заходите, люди добрые.

– Простите, а как к вам обращаться? – с располагающей улыбкой спросил Ручин, принимая из моих рук куртку и осторожно вешая ее на оленьи рога, игравшие роль вешалки.

– Игорь Юрьевич, меня зовут Таня. – Чуть улыбнувшись, я последовала за хозяином и оказалась в элегантной комнате, отделанной в светло-серых и кофейно-коричневых тонах.

– Очень приятно. Просто Таня? – осведомился Ручин.

– Татьяна Александровна, – представилась я официально полным именем. Хотя, честно говоря, терпеть не могу, когда меня по имени-отчеству называют. Чувствую себя старушкой.

Я опустилась в кресло и задумчиво взглянула на хозяина дома.

– Татьяна Александровна, вы же о Шолонском? Но меня уже допрашивали.

– Возникло еще несколько вопросов, – не растерялась я. – Надеюсь, вы согласитесь нам помочь?

– С удовольствием. Спрашивайте, – насмешливо сверкнули кофейные глаза.

Для начала я поспрашивала Ручина о вечеринке. Естественно, он не сообщил мне ничего нового. Я уже все слышала. О своем отношении к шефу фирмы «Луч» техник не распространялся.

– Вы занимали деньги у Шолонского, – с улыбкой выдала я, цепко глядя на Игоря. – А когда намерены отдать долг? Нам известно, что на этой почве между вами возникали разногласия.

– Долг? – сдержанно изумился Ручин. – Со дня на день на счет Шолонского будет перечислена необходимая сумма, – равнодушно пожал он плечами. И добавил своим хорошо поставленным голосом: – Татьяна Александровна, я не люблю оставаться в долгу.

Что-то в этой его фразе повергло меня в легкий шок, но я понятия не имела – что. А Ручин, невозмутимо вперив в меня свои кофейные миндалевидные глаза, твердо сказал:

– Если вы проверите мой счет в Государственном банке, то сами сможете в этом убедиться. А задержал выплату долга я по единственной причине – один из моих заказчиков затягивал с оплатой. Но теперь все в порядке.

Голос Игоря Юрьевича звучал на редкость проникновенно, как будто он обращался к маленькому ребенку или убогому. Я еле заметно возмутилась.

– Вы считаете, что все в порядке? – со всем возможным ехидством переспросила я. – Но вы же были в квартире Шолонского, а у того пропали документы.

– Позвольте, Татьяна Александровна, но это решительно не мои проблемы. И я ничем не могу помочь Глебу Денисовичу, – снисходительно сказал Ручин. – Я не брал его документов или что там пропало… Мне это просто не нужно. Честно говоря, я достаточно квалифицированный специалист и мог бы сам составить все чертежи их новой разработки. Тут нет ничего сложного. – Он выразительно взглянул на часы, пробарабанив сложный ритм по подлокотнику кресла.

Я только улыбнулась – в самом деле, у меня не было причин не верить этому человеку. Но и верить – тоже.

В Ручине чувствовалось откровенное нетерпение. Видимо, он жаждал избавиться от моего общества и заняться своими непосредственными делами. Может быть, у него именно сейчас планировалась встреча с клиентом? И может быть, именно поэтому он открыл дверь на мой звонок столь беспечно?

Впрочем, я не обратила бы внимания на выразительное ерзанье и намеки на большую занятость Игоря Юрьевича, если бы хотела еще о чем-то расспросить его. Но вопросов более не возникало.

– Спасибо за то, что согласились со мной пообщаться, – поднимаясь из глубокого, на редкость удобного кресла и с ужасом предвкушая обратную дорогу по страшной лестнице, улыбнулась я.

– Пожалуйста, мне доставила удовольствие наша беседа, – снисходительно откликнулся Ручин. – Вот если бы не повод…

– Да, повод и в самом деле не самый приятный в мире, – согласилась я, обуваясь.

– Надеюсь, мы еще увидимся… в другой обстановке, – вежливо сказал Ручин, не без интереса рассматривая мои ноги.

Я звонко рассмеялась и, попрощавшись с мужчиной, вышла в мрачно-затхлый подъезд, провожаемая его кофейным взором.

По лестнице я буквально скатилась, до боли вцепившись в изуродованные перила. Ноги чуть подрагивали от напряжения – удержаться, продвигаясь по этой безобразной лестнице, было не проще, чем элегантно спуститься с крутой обледеневшей горки в туфлях на шпильках.

Усевшись в машину, я вздохнула и отъехала в тень. Сейчас осмотреть квартиру Ручина удобного случая не представилось, и я решила дождаться момента, когда он покинет жилище, дабы «произвести досмотр личных вещей и места жительства подозреваемого в его отсутствие». Нет, я вовсе не надеялась обнаружить среди его вещей документы. Но, возможно, какой-либо намек, тонкую ниточку, подтвердившую бы причастность Ручина к краже чертежей.

В ближайшем киоске я купила бутылку воды и теперь осторожно попивала ледяную жидкость и курила. За окнами машины ветер нес пожухлые листья, безжалостно сдувая их с тонких беззащитных ветвей деревьев. Прохожие, щурясь и прикрывая лица руками, шли по своим делам, провожаемые шлейфами из опавшей листвы. В салоне машины же было тепло и уютно.

Я прождала не слишком долго – уже минут через двадцать Ручин вышел из дверей подъезда и проследовал к остановке общественного транспорта. В руках его не было ничего, похожего на папку. Дождавшись, когда Игорь Юрьевич сядет в автобус, с трепетом душевным я покинула салон машины, перебросив через плечо мою сумочку-выручалочку. Ведя расследование, я с ней стараюсь не расставаться – она до отказа наполнена нужными вещами. Например, «жучками» и отмычками.

Во второй раз подняться по безумной, похожей на декорацию к фильму ужасов лестнице оказалось гораздо проще – ко всему привыкаешь.

Я остановилась перед дверью Ручина, казавшейся неприступной громадой, и скорее по привычке, чем следуя необходимости, позвонила. Мне, разумеется, никто не открыл – ведь я своими глазами видела покидающего жилище хозяина. Осмотревшись, я не заметила ничего подозрительного – в подъезде тишина, на дверях соседних квартир «глазков» не было, чужих глаз можно не опасаться. И я спокойно выудила из сумки звенящую связку отмычек.

Замки только казались совершенством, поддающимся лишь взрыванию. А сдались очень быстро, и дверь, снова лязгнув, открылась. Я вообще-то в свое время немало потренировалась, чтобы достичь успехов в этом нелегком деле – вскрывании замков. Но зато теперь передо мной редко какой запор мог устоять.

Перешагнув через порог, я бесшумно прикрыла за собой входную дверь, опять скинула ботинки и направилась к двери, ведущей в комнату налево – предпочитаю делать обыск как бы по кругу, так меньше шансов что-либо упустить.

Комната, в которой я оказалась, была кабинетом и спальней. Два в одном, как говорят в рекламе шампуня. Огромная кровать с несвойственной ей скромностью притулилась к стене. Остальное пространство комнаты занимали массивный письменный стол и книжные полки, заставленные всевозможной технической литературой, томами по электронике и тому подобным бредом. На верхней полке шкафа валялось множество деталей, какие-то объективы, еще черт знает что. Я просмотрела содержимое верхнего стеллажа. Видеокамеры, разномастные, с потухшими объективами, выдавали с потрохами страсть хозяина дома – техника, электроника и ее ремонт.

Небрежно просмотрев всю эту ерунду, я перешла к письменному столу, напряженно, насколько это возможно, прислушиваясь к каждому звуку, раздавшемуся в подъезде. Еще не хватало быть застигнутой хозяином квартиры на месте преступления – без ордера обыскивающей жилище!

В ворохе бумаг не нашлось ничего полезного. Игорь Юрьевич Ручин относился к типу людей, которым жаль расставаться с бумагами, будь то записка девочки, оставшаяся из первого класса, или просроченное удостоверение. В столе Ручина оказалась уйма документов, чертежей и тому подобного, но ничего из необходимого мне.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное