Марина Серова.

Под горячую руку

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

Ушел Коля тогда, как хвостом вильнул, как нырнул в темную глубину, из-под самого носа наших, и настигнуть его удалось только на территории сопредельной Литвы, в Таураге. Сопротивлялся он отчаянно и поэтому брать его пришлось жестко. Если бы не Стас Мартынов, командир взвода калининградских спецназовцев, своим телом заслонивший мои бока от окованных пластинами из титанового сплава подошв Акулы, быть бы мне на больничной койке с безнадежно отбитыми внутренностями.

Но и равнодушной сегодняшнее происшествие меня не оставило. Жаль было девчонку, впервые столкнувшуюся с нормальной, по нашим временам, человеческой жестокостью. Тем более что я чувствовала свою причастность к этому инциденту. Суров прямым текстом заявил, что наше с Женькой знакомство состоится при непростых обстоятельствах, а его методы работы не из тех, которые допускают всяческие рассусоливания на моральные темы.

Андрей предпочитает, как он сам говорит, конструировать эти обстоятельства, а уж конструктор из него тот еще. И будет вполне естественно предположить, что к покушению, жертвой которого стала всего лишь собака, Гром приложил свою многоопытную руку. И все это для того, чтобы я получила возможность «случайно» познакомиться с Николаем Михайловичем Серовым. Начальству виднее. На то оно и Гром, а не просто Суров Андрей Леонидович.

Но как бы там ни было, а начало положено. Николай Михайлович теперь знает, что в Тарасове по такому-то адресу проживает Максимова Юлия, к которой надо испытывать благодарность за помощь его дочери, внезапно попавшей в очень неприятную историю.

Часы показывали без пятнадцати восемь, когда я вошла в прихожую своей квартиры. Времени было в обрез и даже меньше, и я ругнула себя за неторопливость, с какой возвращалась домой из парка. Придется чем-то поступиться из обычного утреннего ритуала. Позавтракать, например, в своем рабочем кабинете. Можно, конечно, задержаться минут на тридцать. Патрикеевна, если и заметит, простит. Но не в моем характере опаздывать.

Как я ни торопилась, как ни старалась сберечь время, но одно сделать было нужно непременно и немедленно, сразу, как только я стянула с себя спортивную форму, – позвонить по телефону и попросить связи с Громом.

Долгие нудные гудки выводили меня из себя, и казалось, конца им не будет. Я ждала, держа трубку у уха, притопывая от нетерпения босой замерзшей ногой по полу, и следила, как быстро секундная стрелка обегает белый циферблат. Наконец мне ответили. Низкий прокуренный женский голос порадовал манерным «Ал-ло?».

– Ирина Аполлинарьевна? – Я с трудом, с запинкой выговорила условное имя и, как полагалось, не дожидаясь ответа, продолжила: – Я прошу вас, передайте Андрюше, да, да, тому самому, громкому, что пора бы вернуть кассету с Киплингом.

– С Киплингом? – переспросили в трубке. – Это с Маугли, что ли? Гос-споди! – прошипели: чушью, мол, какой занимаются люди. – Передам! – пообещали раздраженно и положили трубку. Хорошо, что положили, потому что я и без того с нервами, натянутыми как бельевые веревки, непременно ляпнула бы что-нибудь неподходящее в ответ на ее раздражение.

Все.

Теперь можно чувствовать себя спокойнее и ждать звонка. Еще один повод не опаздывать на работу, потому что звонить будут именно туда и скорее всего не по моему номеру. Неужели сам Суров почтит меня своим вниманием? Если – да, то можно будет сделать вывод, что начавшееся дело, о котором я знаю пока очень немного, является первостепенно важным.

Глава 2

Патрикеевна, то есть Светлана Алексеевна Марцева, глава местного отделения Комитета солдатских матерей и мое прямое начальство, встретила меня в коридоре, задумчиво прохаживаясь мимо двери с табличкой «юрисконсульт». Завидев друг друга, мы с ней одновременно вскинули запястья левых рук к глазам, проверяя время. Девять часов и одна минута. Будь она проклята, если посмеет пенять мне на такой мизер! Контора наша, она хоть и комитет, но не контр же разведка в самом деле! А что бы было, если бы я задержалась на полчаса?

– Юлия Сергеевна, наконец-то! – Строгость на ее лице сменилась радушием. – Я уже богу взмолилась, чтобы вы не опоздали.

– Что стряслось? Я, кажется, вовремя.

– Звонок из городской администрации. Спрашивали вас!

От неожиданности я не сразу сообразила, что сказать, а когда нашлась, то вставить слово было уже не просто.

– Просили напомнить вам об отчете по первой части задания, – затараторила она в порыве добросовестности. – Сказали, что это срочно, и никакие уважительные причины в случае задержки во внимание приниматься не будут. А я и не знала, что вы там подрабатываете. Нет, пожалуйста, я не возражаю, – остановила она меня и словом, и жестом. – В самом деле, почему бы и нет? Здесь с работой вы справляетесь, претензий к вам никаких. Вот только, Юлия Сергеевна, – она дотронулась до моей руки, – от командировок я вас освободить не смогу. Но, согласитесь, не так уж часто вам приходится ездить.

Пока она держала речь, я успела открыть кабинет и распахнула перед нею дверь.

– Я знаю вашу добросовестность и работоспособность, Юлия Сергеевна, – продолжала она, входя в мои апартаменты, поэтому, если захотите остаться сверхурочно или уйти раньше времени, возражать не буду. Предупредите только заранее.

Все, выдохлась Патрикеевна, выговорилась. Единым духом выпалила все, что заготовила после этого звонка, и порыв ее иссяк. Очередь теперь была за мной. Надо изловчиться и не ударить в грязь лицом, воспользоваться новыми свободами, предоставленными мне с этой минуты.

Гром умный человек, и в этом случае он поступил мудро, организовав звонок от вышестоящих. Во все – и в белые, и в красные времена чинопочитание цвело на Руси махровым цветом. Теперь, если случится у меня в ближайшее время нужда не то что опоздать минут на тридцать, а на день-другой вообще исчезнуть из поля зрения моего дорогого начальства, уверена, особых претензий за это ко мне предъявлять не будут.

– Я не злоупотребляла вашим доверием, Светлана Алексеевна, уверяю вас. Работала на них по выходным.

– Ну и напрасно! – и не думала она сомневаться в моей правдивости. – Мой вам совет: успевайте все делать в рабочее время. А лишать себя отдыха ради дополнительного заработка – верный способ познакомиться с такой неприятностью, как истощение нервной системы со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Ее нравоучения прервал звонок телефона, стоящего на столике рядом с монитором и компьютерной клавиатурой.

– Привет! – раздался в трубке знакомый голос. – Это Андрей.

– Доброе утро! – отозвалась я радушно и официально.

Патрикеевна, поджав губы и округлив глаза, показала на трубку пальцем и вопросительно кивнула – они, мол? Я кивнула в ответ утвердительно – мол, они самые. Любезно улыбнувшись, Светлана Алексеевна поплыла к двери, стараясь не стучать каблуками.

– Что, и в самом деле утро доброе? Да ты че?

Гром ломал комедию, разыгрывал из себя рубаху-парня. Может, не один был возле телефона? А ведь сам позвонил, черт побери, это говорит о многом!

– Пока не знаю, – ответила я беззаботно, но почтительно. – Будущее покажет.

– Ну а так, навскидку? – не унимался он.

– При первом знакомстве впечатление положительное. Но хочется надеяться, что существует возможность познакомиться ближе.

– Гуд! – обрадовался он. – Тогда и поговорим, ладно? Да! – спохватился он. – Как там твой Маугли? Попроси его передать от меня привет Багире. Пусть скажет, что она мо-ло-дец! Да?

– Да! – рассмеялась я. – Всего доброго.

Получить похвалу от Грома всегда приятно.

День начался с крови, а продолжился комплиментами руководства. Неплохо, тьфу, чтобы не сглазить! Хорошо бы так и далее.

– Посмотрим, – прошептала я, ставя на плитку неполный, чтобы закипел быстрее, чайник. – Начало есть, а продолжение следует. Посмотрим. Как говорят гадалки – что было, что будет, что под гору бежит, что на душеньке лежит и чем сердце успокоится, когда все устроится.

Выпитого наспех стакана молока было далеко не достаточно для восстановления сил, затраченных на утренний променад, и я занялась приготовлением бутербродов, надеясь, что спозаранок судьба не пошлет посетителей на мою голову.

Между двумя большими кусками свежайшего ржаного хлеба, отрезанными поперек буханки, щедро смазанными майонезом, я поместила ровный ломоть ветчины и окропила все это рассолом из банки с маринованными помидорами. Горчица со вчерашнего дня стояла в тепле, но, за неимением лучшего, пришлось воспользоваться ею.

Мясной бутерброд, каким бы сочным и аппетитным он ни выглядел, без зелени не завершен и далек от совершенства. Зелени под рукой не было и, уговорив себя не быть чересчур взыскательной, я посыпала сей шедевр быстрой кулинарии мелко накрошенным репчатым луком.

Собрав все воедино, я оценила дело рук своих – получилось вполне сносно, здоровая и сытная еда.

Пожалуй, бутерброды – это единственное, с позволения сказать, блюдо, которое почти невозможно есть, если оно приготовлено чужими руками. Здесь каждый действует сообразно своим вкусам и изобретательности. Мне, к примеру, приходилось видеть вариант мясного бутерброда из сдобного батона, да еще со сливочным маслом. Для меня такое – труднопереносимая экзотика.

Батон и масло – сами по себе великолепное сочетание, но только в случае, если между тоненькими ломтиками батона помещены еще ломтики сыра или отмоченной в крутом кипятке брынзы или свежего спелого яблока, очищенного от кожицы, но уж никак не мяса, в любых его видах. Такой бутерброд хорош многослойным, а высота его ограничивается только способностью разевать рот.

Двух бутербродов, с брынзой и с ветчиной, мне вполне хватило, чтобы не испытывать неприятных ощущений до самого обеда. Рутина текучки вскоре захватила меня, а там и посетители пожаловали. Их было немного, но каждый со своим делом, и я, как человек отзывчивый, вскоре полностью переключилась на исполнение служебных обязанностей.

День пролетел быстро.

Я даже не заметила, как и когда переменилась погода, прекратился надоевший дождь и рассеялись облака. А когда уже низкое солнышко подсветило снаружи бирюзовые шторы на окнах, до конца рабочего дня оставалось не более тридцати минут. Можно было смело выключать компьютер, собирать бумаги и запирать сейф. Что и было сделано без промедления и в указанной последовательности.

За несколько пасмурных дней я соскучилась по солнышку и ясному небу. Выйдя из офиса, а он у нас в здании, стоящем на самой вершине Ястребиной горы, да еще с краю, последнем в ряду перед спуском, я остановилась на высоком ступенчатом крыльце с козырьком и залюбовалась закатом.

Разных оттенков – от темнеющей синевы на востоке до прозрачной голубизны на западе, возле наполовину ушедшего за горизонт оранжевого солнечного диска, – было сейчас небо надо мной, над Тарасовым, лежащим в ложбине между холмами, над Волгой, на фоне темной воды которой переплетения моста, соединяющего берега, казались кружевными и белыми, как морозные узоры на оконном стекле.

Чудесный вид открывается с вершины Ястребиной горы. Но у этого места есть один недостаток – дует здесь всегда, как в аэродинамической трубе. Застегнув наглухо куртку, я сошла по ступеням вниз – в вечернюю тень между домами и не спеша пошла к автобусной остановке.

Утреннее событие казалось сейчас далеким и нереальным, будто увиденный накануне отрывок неизвестного фильма.

Желтый «Икарус» лязгнул дверными створками, взревел и понес меня вниз, под горку, к городскому центру, уже укрытому ранними осенними сумерками. Стараясь сохранять равновесие на дергающемся полу, я перебирала в ладони монетки, выбирая из них подходящие для оплаты проезда. Темновато в салоне, неплохо бы включить освещение. Разобравшись в мелкой наличности, я получила в обмен билет от пожилой уставшей кондукторши.

Мысли с освещения переключились на деньги, на зарплату, на уровень, так сказать, жизни, а с него – на Грома, на его нередкие в последнее время заморочки и на доллары, которыми он платил мне за выполнение заданий. Как всегда, когда жизнь недостаточно напряжена и есть возможность для пренебрежительных сомнений, подумалось: для чего мне это надо?

Не из-за долларов же в самом деле я так стараюсь. Ставка юрисконсульта в Комитете солдатских матерей не поднебесных размеров, но жить на нее можно. Без шика, но вполне сносно. Ответов на этот вопрос много, и все они сильны аргументами. Но если ни один из ответов не является окончательным, вопрос остается открытым.

В девяносто шестом, после югославского провала, всех нас вышибли из разведки, отправили в отставку всю группу во главе с Суровым, и началась новая, гражданская жизнь. Как-то сразу все рассыпались, разъехались кто куда, потерялись друг для друга.

Нимало не задумываясь, я вернулась на родину, в Тарасов. Да и куда можно было ехать в подобном случае? Только домой. Пренебрежением задавила в себе обиду на органы ГБ, обошедшиеся с нами несправедливо, поступила на работу в материнский комитет и постаралась покрепче забыть о том, что я Багира. Год назад мне уже было двадцать восемь, а это возраст, лишенный иллюзий.

Пора, ох пора приступать к стирке пеленок собственного карапуза. Переругиваться с соседками за место на бельевой веревке общего пользования во дворе дома и по вечерам готовить ужин, изо всех сил стараясь успеть к приходу мужа, по-детски красующегося своей усталостью. Работничек. Добытчик. Кормилец!

Такой образ мыслей и жизни имеет свои преимущества, и чем больше задумываешься на подобные темы, тем быстрее открываешь в нем своеобразное очарование. И я уже стояла на пороге такого открытия, когда одним прекрасным вечером ко мне в квартиру пришел Гром.

Да, сам Андрей Леонидович Суров почтил меня визитом. Странно было видеть его не в мятом камуфляже и даже не в парадной, с иголочки, форме с майорскими погонами на плечах и наградным «иконостасом» на груди, а в добротном, не очень дорогом и в меру поношенном гражданском костюме с хорошо подобранным галстуком.

Я обрадовалась Андрею и быстро прикинула, что по-настоящему изысканное можно соорудить, затратив на это не более двадцати минут, из снеди, имеющейся наготове в закромах. Но вечер воспоминаний не получился. Суров вновь становился Громом – возвращался в систему, да не просто так, а с повышением, дающим право на относительную самостоятельность в работе.

– Я формирую спецгруппу, – сообщил он без обиняков мне как старому, проверенному и заслуживающему безусловного доверия товарищу. – Группу, состоящую в основном из специалистов, на которых никогда не будет заведена служебная карточка или персональное досье ни в одной из российских спецслужб.

И мне нужна Багира, – заявил он, промолчав целую минуту.

Так неожиданно это было, так не соотносилось с моими житейскими, в далекое будущее уходящими планами, что я не сразу определилась с ответом. А найдя его, не поспешила выложить. Не хотелось огорчать его отказом хотя бы до того, пока он не распробует как следует тартинки с черной икрой, приготовленной из пшенно-манной смеси, ничем – ни видом, ни вкусом, ни ароматом – не отличающейся от настоящего деликатеса.

Но, когда Суров, умяв все без остатка, расслабил узел галстука, откинулся на спинку стула и достал сигарету, я… согласилась.

– Бывают, и нередко, ситуации, когда действовать законным путем невозможно, – объяснял он мне, потягивая кофе. Настоящий и очень хороший кофе, а не подделку какую-нибудь вроде икры. – Или невозможно, или неэффективно. А действовать надо, и по-другому – нельзя. Группа нелегалов будет существовать именно для таких действий.

– На общественных началах? – поинтересовалась я хлебом насущным.

– На валютных! – рассмеялся он, и я не стала задавать вопроса об источнике финансирования. Меньше знаешь – крепче спишь. Спросила о другом, гораздо более важном:

– А что будет делать Багира?

– Багира, как всегда, будет работать на самом острие иглы. В логове врага.

И вот с тех самых пор, раньше – реже, а в настоящее время все чаще, я снова становлюсь Багирой. Только теперь не в Югославии и не в Прибалтике, а в своем родном Тарасове. Но вряд ли мне от этого живется легче или безопасней…

Под грохот дверей и рев двигателя автобус медленно отвалил от остановки и с солидной уверенностью влился в поток транспорта. Я оказалась среди густой толпы, движущейся в обоих направлениях, рядом со своим домом.

На каждом шагу попадались нужные магазины, в которых можно отыскать многое для качественного пополнения продуктовых запасов, разнообразие которых, как это известно любой настоящей хозяйке, всегда оставляет желать лучшего. Торопиться было некуда, поэтому я позволила себе увлечься и попала к дому только после того, как зажглись фонари вдоль улиц и на домах, над подъездами. Довольная результатами экскурсии, загруженная сумками, я поднялась на свой этаж и, переведя дух, занялась поисками ключа. А когда он оказался наконец в замочной скважине, услышала сзади негромкий мужской голос:

– Юлия Сергеевна Максимова, это вы?

Любой человек, каким бы он ни был, дернется от неожиданности, когда на полутемной и, что главное, пустой лестничной клетке вдруг окликнут его по имени.

– А вы кто? – спросила я у невысокого, средних лет мужчины в серой замшевой куртке, стоявшего поодаль, на ступеньках лестницы.

– Серж, – представился он. – Я от Серова.

Все! Я стала Багирой при первых звуках этой фамилии. Багирой, которая во что бы то ни стало должна продолжать вести себя как можно более естественно.

– Серж от Серова, красиво! – усмехнулась я, с порога забрасывая сумки в темную прихожую и притворяя дверь. К себе домой я этого субчика не приглашу. – А от какого, позвольте узнать, Серова?

– От Николая Михайловича! – удивился он. – Вы что, забыли? Сегодня утром, в парке…

Да, сегодня утром в парке стреляли в Женю Серову. Кто и почему стрелял, мне, Юлии Максимовой, всего лишь юрисконсульту, и неизвестно, и неинтересно. И никаких своих соображений на этот счет я не имею. А этот… крендель, он может быть от Серова, но может и от тех, кто стрелял. Откуда мне знать, чего они хотят от случайного свидетеля!

– Не отвлекайтесь на объяснения, – попросила я, поворачиваясь к нему. – Что вам от меня нужно?

– Николай Михайлович поручил мне переговорить с вами насчет утреннего происшествия. Про Женьку, милицию, – он запнулся и закончил, понизив голос: – Про вознаграждение. Он благодарен вам. – Серж шагнул ко мне. – Что, так здесь и будем разговаривать? Темы вроде не те…

Я молча сдвинулась в сторону, сохраняя между нами первоначальную дистанцию.

– Вы боитесь меня?

– Опасаюсь. Не хочу неприятностей.

– Каких?

– Всяких.

– Мне кажется, вы меня не так поняли.

По выражению его лица было видно, как он удивился и раздосадовался. Несомненно, если бы не поручение, плюнул бы и ушел прочь от вздорной бабенки, какой я ему сейчас представлялась. Ну, разумеется, Серега, от Серова ты, от кого же еще? Но я должна сомневаться. Ведь стреляли же! А, сомневаясь, бояться. А, боясь, быть, хотя бы для начала, колючей, дерзкой и стараться отделаться от тебя, Серж, не виденного ни разу, как можно скорее и по возможности тише.

– Знаете, давайте считать, что я не поняла вас совсем, – предложила я вполне миролюбиво. – И… проваливайте, пожалуйста.

– Не могу, – развел он руками, – не могу проваливать, не выполнив поручения.

– Хорошо, идите вниз. Поговорим на воздухе.

Серж в сомнении шагнул к ступенькам и обернулся, положив руку на перила.

– А вы?

Дурак!

– Следом я, следом!

Спускаясь, он несколько раз оглядывался и принимался бормотать что-то в оправдание своей нерасторопности, но замолкал, видя, как я настороженно останавливаюсь на безопасном от него расстоянии.

Выйдя из подъезда, он подождал на крылечке и лишь тогда, когда я оказалась рядом, на виду у многочисленных в это время прохожих, шагнул дальше, уже не заботясь о том, иду я за ним или нет. Давно бы так!

– Николай Михайлович извиняется за то, что не смог прийти сам, и просит передать вам свою благодарность и еще…

Но здесь я уже была в своей тарелке.

– Я благодарна Николаю Михайловичу за его благодарность, – перебила я. – И, знаете что, оставьте меня в покое. А если те, от кого вы явились, будут на вас за что-либо в претензии, объясните, что Юлия Максимова ничего не знает, ничего не видела и ни сегодняшним утром, ни вчерашним ни в какие неприятности не ввязывалась и ни в чем необычном не участвовала. Я вообще ничего не видела, ничего не слышала и говорить, а тем более рассказывать, мне не о чем и некому.

Опять я его удивила, но не слишком. По-моему, он начал от меня уставать.

Серж постоял, пошевелил мозгами, глядя на меня, и пробормотал в сердцах:

– Ну и черт с тобой! – Он повернулся и, затолкав руки в карманы, пошел вдоль дома к выходу со двора.

Я с торжеством смотрела ему вслед и поздравляла себя с правильным поведением, несмотря на досаду от того, что так и не пришлось узнать, в какой форме собирался отблагодарить меня Серов. А любопытно было! Но сейчас не благодарность его была мне нужна, хоть и не отказалась бы от нее в более мирное время.

Серж завернул за угол и исчез. И я пошла восвояси, чувствуя легкое разочарование, которое, конечно же, не имело значения.

Что мне благодарность, пусть даже выраженная в солидной денежной сумме, но полученная из вторых рук? Нет, милейший Николай Михайлович, мне нужны вы. Очень хочется познакомиться поближе. Хорошо бы добиться вашего расположения. А благодарность… Пусть она послужит первой ступенькой на пути к нему.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное