Марина Серова.

Пятница, тринадцатое

(страница 3 из 12)

скачать книгу бесплатно

Но в холле ее тоже не было, я могла бы дать голову на отсечение. Значит, она находилась в одном из двух номеров – в комнате старушки или в комнате профессора, ведь доступа в остальные помещения в ночное время не было – отсек запирался.

На лестнице я встретилась с Капустиным и поведала ему о том, что произошло.

– Оказывается, нашу Олю по ночам мучают кошмары! – улыбнулся Максим.

– Олю?

– Ну да, – пояснил он, – так все зовут комендантшу. Просто Оля. Интересно, а старушка не говорила, что именно ей привиделось?

– Вы спрашиваете просто так? – удивилась я его веселой улыбке.

– Конечно, – так же беззаботно ответил Максим. – Просто любопытно знать, какие нынче в моде фобии и кошмары у наших дорогих сограждан – исключительно для общего развития.

Капустин пожелал мне спокойной ночи и вернулся к себе в номер.

А майор Голубец так и не рискнул спуститься вниз. Осторожный военный благоразумно остался стоять на площадке, не дойдя даже до второго этажа, – наверное, поджидал моего возвращения.

– Что там стряслось? – неуверенно спросил он. – Надеюсь, ничего серьезного?

– Если не считать серьезным возрастной фактор, то действительно ничего не стряслось, – ответила я. – Просто нашей комендантше приснился дурной сон. Она очень извиняется за беспокойство…

Услышав приемлемое объяснение события, которое прервало его отдых, майор Голубец тотчас же успокоился, повеселел и поднялся в свой номер в обычном режиме – без кряхтений и остановок.

Весь остаток сна мне мерещились падающие деревья и летящие с неба камни – наподобие града. Только это были не льдинки, а самые настоящие увесистые булыжники. И все постояльцы моего корпуса бежали по открытой местности, прикрыв голову руками.

Я твердо знала, что камень упадет на кого-то из нас, но кому проломит голову метеорит, так и осталось для меня в то утро загадкой – я проснулась, так и не узнав, кто стал жертвой камнепада.

После утренней пробежки и купания в озере, – там я встретила Максима Капустина с сыном, которые катались на лодочке, – я вернулась в номер и постучала в дверь к Погодину, чтобы узнать, во сколько обычно подают завтрак. Но мне никто не открыл.

Странно, ведь, поднимаясь по лестнице, я отчетливо слышала в номере его голос, а пока я была у себя – буквально пять минут переодевалась после прогулки, – по лестнице вниз никто не спускался.

Я-то думала, что приехала его жена, которую он вчера с таким нетерпением ожидал, но за завтраком стул возле нашего столика по-прежнему оставался пустым. Хм, с кем же он тогда разговаривал? И почему не открыл? Впрочем, какое мне до этого дело?..

Утром все собрались в столовой. Комендантша Оля сочла своим долгом выйти к отдыхающим и присоединиться к общей трапезе – ее столик стоял сбоку возле раздаточной, там, где питались работники пансионата.

– Оля-то наша оклемалась, – кивнул в ее сторону Максим, обращаясь к нам из-за соседнего столика. – Наверное, профессор ее утешил.

Как вы думаете, Антонина Платоновна?

Меньшикова улыбнулась уголками губ и едва пожала плечами – похоже, эта шутка показалась ей не очень пристойной. Или вопрос Капустина таил в себе двойной смысл? Может быть, он тоже знал, что Меньшикова провела эту ночь вместе с профессором?

– Утешение? – медленно проговорила она. – Может быть, это то, чего нам так не хватает в жизни. Как вы думаете, Дора?

Дора никак не думала. Вопрос Меньшиковой застал ее врасплох, и, пока она размышляла, требует ли он серьезного ответа, нить беседы перехватил Сема Волков. Шумный постоялец, как обычно, стал зудеть на свою излюбленную тему. Широко размахивая вилкой с насаженным на зубчики кружочком салями, Волков вещал:

– И ночью тут одно беспокойство, и днем. Вот вчера, скажем, взяли лодочку прокатиться. На час, как полагается. И чуток задержались. Так на станции говорят, что возьмут как за два часа. А у нас – полтора без пяти минут. Ну?! Разве это сервис?

– У них просто нет секундомера, – спокойно заметил Капустин.

– Секундомера? – не понял иронии Волков. – Зачем им секундомер?

– Да так, – пожал плечами Максим. – Для точности. Слушайте, коллега, а чего это вас сюда понесло, если тут все так погано?

– Погано? – переспросил Волков. – Я не говорю, что погано, просто…

– Здесь очень тихо и спокойно, – вклинилась в разговор его жена. – Мы тут очень хорошо отдыхаем. Тут намного лучше, чем в городе…

Поскольку на слова Милены никто не прореагировал, она решила немного заострить тему.

– Хотя вот в Германии…

Волков поперхнулся и, отложив вилку в сторону, с неудовольствием посмотрел на жену.

– В Германии все было по-другому, – твердо сказала Милена, выдержав взгляд супруга.

– Вы отдыхали в Германии? – осведомилась Дора. – Там действительно чудесно…

– Да-да, в прошлом году, – быстро заговорила Милена. – В Дрездене. Там такие замечательные гостиницы, такие чистые озера…

Она полезла в сумочку и, достав оттуда фотографии, протянула их Капустину.

Тот с интересом просмотрел снимки и, поблагодарив, вернул их Милене.

– Это вид отеля с улицы, – пояснила Волкова, – а на другой – номер, в котором мы останавливались. Очень изысканно, правда?

– О да! – с грустью кивнул Максим. – Хотелось бы там побывать…

– Подкопим денежек и съездим, милый, – дотронулась до его локтя Дора. – Тебе вроде обещали повысить оклад, правда?

– Обещать-то обещали, – неуверенно проронил Максим. – Кто их знает…

Славик все это время молчал, так как его рот был занят ванильным пудингом. Но, едва десерт был уничтожен, мальчик соскочил со стула и, увидев кошку, которая нежилась на солнышке в коридоре, стремглав подскочил к животному и стал дергать ее за хвост.

Не привыкшая к такому фривольному отношению, Мурка дико взвыла и пустилась улепетывать вдоль по коридору. Бедняжка ожидала, наверное, что ей почешут шейку или ласково погладят, а тут такое безобразие! Славик, довольный произведенным эффектом, с воинственными криками стал преследовать кошку и загнал ее в угол.

Мурка, прижавшись к ребристой батарее, выгнула спину и принялась злобно шипеть, обнажив мелкие зубы. Славик бухнулся на четвереньки и, имитируя ее движения, тоже оскалил пасть, рискуя получить лапой по носу. При этом он рычал, зверски выпучив глаза.

Дверь в коридоре приоткрылась, и оттуда выглянул профессор. С невыразимой тоской посмотрев на беснующегося Славика, он отыскал взглядом за столом Капустиных и попытался безмолвно, одним своим видом привлечь внимание к поведению их сына.

Безрезультатно. И Максим и Дора внимательно слушали рассказ Милены о германском уровне сервиса, и до сына им не было никакого дела.

Я заметила, что Капустины позволяют своему чаду делать все, что он захочет, и практически не ругают его, что бы он ни творил.

Скажем прямо – довольно редкая воспитательная метода, но и она имеет некоторое право на существование. Правда, от нее страдают окружающие, но педагогический принцип есть педагогический принцип…

Поняв, что помощи от Капустиных он не дождется, профессор окликнул комендантшу:

– Оленька! Распорядитесь, чтобы у меня убрали посуду и принесли какао!

– Иду-иду, Алексей Данилыч! – засуетилась старушка. – Валя, обслужи!

Толстая раздатчица поспешила с тележкой к номеру профессора.

– Как трогательно! – заметил Артем Погодин. – Прямо сердце сжимается…

– Трогательно? – переспросила я. – Что вы имеете в виду?

– Вы обратили внимание, как наш старикан позвал комендантшу? «Оленька»! – с улыбкой проговорил Артем. – Когда очень пожилые люди называют друг друга по именам, они как бы снова обретают молодость.

– Вы полагаете?

– Конечно! – подтвердил Погодин. – Именно такая форма обращения характерна для детей и стариков. А стоит человеку чуть-чуть повзрослеть, и ему сразу же хочется перейти со всем миром на «вы» да еще по имени-отчеству – вроде как значительности прибавляет. Зато потом, когда годы берут свое и гонор заметно поубавится, снова идут в ход уменьшительные имена. И хочется называть вот это милое сморщенное яблочко Оленькой.

Я не разделяла умиления Артема. Тем более что форма уменьшительного обращения в данном случае прозвучала только с одной стороны.

И потом, тут был еще один момент, которого Погодин не уловил. Профессор Алексей Данилович обращался к комендантше не просто как постоялец к обслуге. В его голосе явственно звучали нотки человека, который умел, любил и привык приказывать.

На голос профессора, в отличие от Капустиных, обернулась Милена Волкова, прервав свой увлекательный рассказ о прелестях объединенной Германии. Она скользнула по нему взглядом, потом снова повернула голову, внимательно вгляделась в обрамленное благородными сединами лицо и тихонько ахнула.

– Сема… – едва слышно прошептала она, толкая мужа локтем в бок.

– Чего?

– Это же Шмаков, – проговорила Милена, вытягивая свой пухлый подбородок по направлению к уже закрывшейся двери.

– Какой еще Шмаков?

– После расскажу, – дрогнувшим голосом пообещала Милена.

– Старичок оказался вашим знакомым? – поинтересовался Максим Капустин.

Милена молча кивнула и углубилась в вымачивание «суворовского» печенья в ван-гуттеновском какао. Кажется, ей было не очень приятно, что она обронила эту фразу при посторонних.

– Мир тесен, – тихо произнесла Дора. – Может быть, даже слишком.

Это глубокомысленное замечание было тотчас же подтверждено вновь прибывшим постояльцем. Правда, весьма своеобразным способом.

Входная дверь корпуса громко хлопнула – как будто раздался пистолетный выстрел, – и все сидевшие в столовой вздрогнули.

Обычно дверь аккуратно придерживали, зная за ней такое свойство, но новый гость, очевидно, был не в состоянии справиться с пружиной. Наверное, у него были заняты руки. Ну да, ведь следом раздался звук бухнувших на мраморный пол чемоданов.

– А вот и я! – Штора, скрывавшая вход, откинулась, и на пороге возникла молоденькая симпатичная девушка лет двадцати пяти.

– Вера! – обрадованно выдохнул сидевший рядом со мной Артем. – Ну, наконец-то! А я ждал тебя только к обеду! Какой приятный сюрприз!

– Всем привет! – помахала рукой Вера и быстро оглядела зал.

Ее лицо вдруг резко изменилось, с него мигом исчезла доброжелательная улыбка, а рот в ужасе приоткрылся. Вера поднесла дрожащую руку ко лбу, как будто хотела смахнуть с него невидимую прядь.

Удивленный Артем уже вставал из-за стола, чтобы подойти к жене, но Вера взяла себя в руки и, снова изобразив на лице улыбку, – вернее, ее жалкое подобие, – попыталась сделать несколько шагов.

– Тут так душно… – извиняющимся тоном проговорила она. Затем пошатнулась и стала медленно оседать на пол, уцепившись рукой за скатерть на журнальном столике перед телевизором.

Артем Погодин не успел подхватить ее в падении, и Вера распростерлась перед всей честной компанией на мраморном полу столовой, сдернув скатерть и свалив на себя ворох старых газет.

К Артему бросился майор. Он помог Погодину переложить Веру на диван, стоявший у соседней стены, и вместе со взволнованной комендантшей сбегал за нашатырем в ее комнатку, где находилась аптечка.

Все сидевшие за соседним столиком остались на своих местах. Сема Волков удивленно качал головой – ну, мол, бабы какие развелись чувствительные! Его жена сочувственно вздыхала. А вот Капустин почему-то улыбался и смотрел на Дору, которая задумчиво разглядывала суету остальных постояльцев возле Веры.

Наконец Погодина пришла в себя. Дернув головой после того, как к ее носу дважды поднесли флакон с нашатырем, Вера с трудом открыла глаза.

Артем помог ей приподняться, и Вера, опомнившись, одернула задравшееся платье.

– Так неудобно, – быстро говорила она, обращаясь к присутствующим. – Приехала – и сразу в обморок. Подумаете обо мне бог весть что.

Вера почему-то решила, что ей нужно немедленно оправдаться перед отдыхающими.

– Просто меня укачало, – торопливо продолжала она. – Я по гороскопу Рыба, с моим знаком это бывает… И потом, ведь я не поехала на такси, а решила добраться автобусом. В салоне было так душно… У меня в глазах все время плясали цифры… Ведь я закончила отчет только вчера за полночь… Когда я открывала дверь корпуса, у меня уже кружилась голова. И вот…

Присутствующие молчали, вяло заканчивая свой завтрак. Только Меньшикова сочла нужным поддержать супругу Артема Погодина:

– Наверняка сегодня какая-нибудь сильная магнитная буря, – предположила она.

– Скорее всего, – оживилась Вера. – По телевизору говорили, что Плутон неблагоприятно влияет на мое созвездие… А потом я вошла, и тут… ваш рубин!

– Мой рубин? – удивилась Антонина Платоновна и посмотрела на свою руку.

– Да-да, – затараторила Вера. – Он так сверкнул в солнечном луче, что у меня в глазах запрыгали какие-то точки, и я…

– По-моему, тебе нужно полежать, – резко оборвал ее Артем. – Давай я помогу тебе добраться до номера.

– Но там вещи… – робко напомнила ему Вера. – Два чемодана в коридоре…

– Я спущусь за ними попозже, – заверил ее Артем. – Ну, вставай же, пойдем.

И они медленно направились вверх по лестнице. Артем придерживал Веру за талию и вел ее под руку. Напоследок, перед тем, как исчезнуть за мраморной колонной на повороте, Вера еще раз посмотрела на сидящих в столовой и, улыбнувшись, пожала плечами.

Через несколько минут Артем спустился за чемоданами и молча отволок поклажу наверх. Вскоре он снова спустился и, о чем-то переговорив с комендантшей, вернулся к столику и объявил:

– Придется Вере походить на массаж. Я попросил Оленьку, чтобы она поговорила с доктором. Знаете, эта бухгалтерская работа так утомляет. И потом, жена так верит во всякие гороскопы…

– Ваша супруга – бухгалтер? – поинтересовалась Меньшикова.

– Да-да, в центральном ювелирном магазине на Московской, – проговорил Артем. – Скажите, а правду говорят, что у них здесь неплохой специалист по массажу и что раньше он работал в правительственном санатории, расположенном на главной даче в ущелье?

– Да-да, растирают, массируют, все как положено у людей, – сухо подтвердил майор, пожирая влюбленным взглядом Меньшикову. – Вы ведь тоже бываете на лечебных процедурах, Антонина Платоновна?

– Процедурах… – недовольно отозвалась та. – Это звучит как-то уж слишком по-стариковски. А на массаж я действительно хожу. Да вы это прекрасно знаете, майор, обычно я вижу вас возле лечебного корпуса на лавочке с журналом. Вам не надоедает все время читать один и тот же номер «Нового мира»?

И она чуть повернула голову к Голубцу, подарив ему одну из тех улыбок, после которых мужчина окончательно теряет дар речи.

* * *

Промежуток между завтраком и обедом все отдыхающие используют по-своему: кто валяется у себя в номере, кто бродит по лесу, пробираясь к «своим» грибным местам, которые держатся от коллег по отдыху в строжайшем секрете. Самой большой популярностью пользуются библиотека, расположенная в нашем корпусе, и кабинет лечебных процедур. Так что обычно образуются две очереди – у отдельного входа читальни с торца первого корпуса и к физиотерапевтам в корпус с круглой крышей.

Вера Погодина с помощью небольшой мзды смогла миновать томительное ожидание и была определена на ежедневный получасовой массаж с последующими процедурами аутотренинга. Она, кстати, нашла с медиками общий язык – те тоже были повернуты на астрологии. Мне об этом доложил майор, который действительно подкарауливал Меньшикову возле корпуса.

Я встретила его во время прогулки по периметру пансионата. Дорожка была усыпана красным вдавленным в грунт щебнем и снабжена клумбами по правую и левую стороны – получалось, что идешь словно по цветнику.

– Похоже, у вас появился конкурент, – кивнула я Голубцу на смазливого бесшабашного пьянчужку, который театрально ахнул, когда Антонина Платоновна появилась в дверях лечебного корпуса.

– Вот гад, – процедил сквозь зубы майор. – Не переношу эту породу.

Пьянчужка действительно был довольно своеобразен – очевидно, из полувымершей гильдии итээровских работников, раз и навсегда усвоившей повадки и приемы разгульной студенческой юности.

Так, увидев красивую женщину, человек подобного склада не мог не оказать ей соответствующих знаков внимания. Соперник грустного майора, недолго думая, наклонился к клумбе, сорвал самую большую красную розу и, пошатываясь, приблизился к Меньшиковой.

– Этот цветок прекрасен, но вы еще прекраснее, – заплетающимся языком проговорил он.

– Пить с утра вредно, – улыбнулась ему Антонина, отстраняя руку с цветком.

Расстроенный отдыхающий зашвырнул розу в кусты – и очень своевременно, так как на горизонте показался спешащий по делам завхоз пансионата. Если бы он увидел такое отношение к вверенному его заботам цветнику, то немедленно поднял бы скандал и незадачливого рыцаря как минимум бы оштрафовали.

– Меня зовут Егор, – крикнул пьянчужка вслед удаляющейся Антонине. – Пятый корпус, шестнадцатый номер. Вы оставите мне хотя бы малюсенькую надежду еще раз увидеть вас, мадам?

– Мадемуазель, – машинально поправила его Меньшикова. – Постарайтесь для начала протрезветь, а то у вас будет двоиться в глазах, и вы совсем одуреете от счастья. И закусывайте, закусывайте…

Бросив через плечо это шутливое напутствие, Меньшикова подошла к Голубцу и, улыбнувшись майору, кокетливо поинтересовалась:

– Решили сменить периодику? Проводите меня до корпуса, если нам по пути.

Обрадованный майор немедленно предложил даме руку, и парочка неспешно отправилась по усыпанной зеленым гравием дорожке, которая пересекала территорию пансионата по диагонали.

– А вы, мадам, нынче тоже без партнера? – поинтересовался у меня Егор, глядя, как ускользает от него добыча. – И чего это женщины так любят военных, а? Не просветите меня на этот счет?

– Загадка, – пожала я плечами. – Должно быть, у нас это в крови. А вот почему мужчины так много пьют, как вы думаете?

– А я вам сейчас все расскажу, – немедленно предложил Егор. – Давайте пойдем ко мне в номер, возьмем по маленькой и обсудим этот вопрос.

– О, нет, – решительно покачала я головой. – Найдите себе кого-нибудь еще. Я совершенно не в настроении. Попытайте удачи вечером на дискотеке, думаю, что вам непременно повезет.

– До вечера еще надо дожить, – философски заметил Егор. – А этой дамочке вы передайте, что она непременно будет моей.

– Вот так и передать?

– Вот так и передайте. Если я чего захочу, так это, считай, уже сбылось, – гордо заявил Егор и, подняв голову, направился к мини-маркету, расположенному в ста метрах от главных ворот пансионата.

В самом санатории «Отрада» спиртное не продавали, разве что в нашем строении – в баре, расположенном в столовой, и этой привилегией могли пользоваться лишь жильцы первого корпуса.

Остальной контингент отдыхающих вынужден был довольствоваться не столь уж разнообразным ассортиментом коммерческого ларька, переделанного недавно под скромных размеров магазинчик.

Глядя на нетвердую походку Егора, я покачала головой, – в городе, что ли, ему не пилось? Стоило ли тащиться сюда, чтобы продолжать квасить «на природе»? – и направилась к себе в корпус.

На веранде первого этажа сидел в кресле-качалке Капустин и читал газету.

– Евгения Максимовна! Вас просили зайти к поварам и просмотреть меню, – завидев меня, оторвался от своего занятия Капустин.

– Это еще зачем?

– Ну, у них с сегодняшнего дня новый порядок. Теперь вы можете выбрать себе еду по индивидуальному заказу, – пояснил он, – иначе вам будут подавать так называемое дежурное блюдо.

– Вот как? Очень мило, – откликнулась я. – Сервис может совершенствоваться бесконечно, так же, как человеческая природа.

– Эту практику решили ввести по очень простой причине, – опустил газету Максим. – Несчастные повара устали от скандалов моего соседа по этажу.

– Ах вот оно что! – улыбнулась я. – Ладно, до обеда я к ним заскочу.

Визит к поварам занял минут двадцать. Я спустилась в цокольное помещение, где «люди в белых халатах» предложили мне выбор из десяти блюд – на весь срок пребывания. Собственно, хитрость была невелика – определенное на десять дней меню просто перетасовали.

Я сказала, что в принципе мне безразличен порядок и что качество еды меня вполне устраивает, за что и получила в подарок благодарную улыбку.

Поднимаясь к себе, я застала на своем этаже Дору Капустину и Антонину Меньшикову.

Дамы сидели в холле в глубоких кожаных креслах и покуривали сигареты, мирно беседуя. Пока я шла к номеру, до меня долетели несколько фраз из их неторопливого тихого разговора:

– Видите ли, Дора, я могла бы кое-что вам рассказать, но, право же, не знаю, стоит ли затевать эту беседу, – говорила Меньшикова, глядя не на свою собеседницу, а куда-то в окно.

– Не могу вам ничего посоветовать по этому поводу, – так же тихо отвечала ей Дора.

– Жизнь сейчас очень трудная, – продолжала Меньшикова, стряхивая длинный столбик пепла в керамический горшочек на журнальном столике. – А для нас, женщин, она трудна вдвойне. И подчас вместо того, чтобы поддерживать нас на этом пути, наши избранники ведут себя по отношению к нам не очень честно.

– Которого из своих избранников вы имеете в виду? – ехидно спросила Дора.

– Вы прекрасно понимаете, кого я имею в виду, – пристально посмотрела на Дору Меньшикова. – То, что я могу вам рассказать, вряд ли сделает вашу жизнь счастливее. Но правда, как бы она ни была горька, – всегда лучше, чем приятная ложь.

Я кивнула беседующим дамам и, повернув за угол по коридору, вошла в свой номер. Приняв душ, я взяла со стола кипятильник и начала греть воду для растворимого кофе.

Дверь я не захлопнула, так что она чуть приоткрылась, и мне было явственно слышно окончание их разговора, пока я колдовала с сыпучим «Нескафе».

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное