Марина Серова.

От греха подальше

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

Время от времени мне попадались девочки, чьи желания не соответствовали ни одному из вышеназванных. Для них я вынуждена была придумать особую, четвертую категорию, и назвать ее «несчастные». К этой категории я относила тех девиц, главным желанием и занятием в жизни которых является секс или выпивка.

На этом я вынуждена была прекратить свои социологические изыскания, так как достигла конечной цели своего недолгого путешествия.

Я находилась в районе «частного сектора», который занимает в Тарасове значительную часть центра города. Еще несколько лет назад это место называли одним зловещим словом «овраг». Но с тех пор как большая часть оврага была засыпана и даже протекавшая по его дну речка-вонючка была заключена в железобетонные трубы, название понемногу стало выходить из обихода.

Район этот, видимо, до сих пор не считается престижным, поскольку здесь я обнаружила всего один двухэтажный особняк, да и тот скромненький, без архитектурных излишеств. В основном же вдоль всей улицы стояли старые, некрашеные домики, находящиеся на той или иной стадии разрушения. Дом, указанный Германом, даже на их фоне производил убогое впечатление. Это сооружение еще нельзя было назвать развалинами, но аварийное состояние здания грозило перерасти в катастрофическое. Забор, во всяком случае, не просто покосился, но упал и частично уже был разобран. Видимо, на дрова.

Я в своих светозащитных очках-хамелеонах и новом, из фирменного магазина платье плохо сочеталась с подобной обстановкой. Благоразумно спрятав очки в сумочку, я решительно надавила кнопку звонка. Понапрасну прождав пару минут, я наконец догадалась, что звонок скорее всего не работает.

– Если ты к Ларисе, то стучи в окно, – услышала я за своей спиной. Голос принадлежал мужчине в голубой майке с прилипшей к губе папиросой. Привалившись спиной к углу дома, он с любопытством разглядывал меня, вероятно, с момента моего появления.

Я воспользовалась его советом. Не сразу, но в доме что-то зашевелилось. Хлопнула дверь, что-то упало, звук шагов замер у самой двери.

– Кто там? – произнес женский голос.

Я оглянулась. Мужик в майке прикуривал следующую папиросу.

– Кто там? – повторил голос за дверью.

– Лариса Павловна, откройте, – официальным тоном потребовала я. К моему удивлению, дверь тотчас отворилась. Меня пригласила в дом женщина, по моим подсчетам, лет сорока, но выглядевшая на все пятьдесят с хвостиком. Вернувшись в комнату, она тут же устроилась на кровати, застеленной синим армейским одеялом. Я присела на табурет у круглого, стоявшего посреди комнаты стола и огляделась.

Вопреки моим ожиданиям, в доме было довольно чисто. Из мебели, кроме стола и кровати, в комнате находился большой желтый шифоньер с зеркалом и пара стульев. На стене висела цветная фотография молодых Угольниковых, на которой Лариса Павловна была совсем молоденькой симпатичной брюнеткой, а на плечах Вячеслава были сержантские погоны. Правый нижний угол фотографии пересекала полоска черного траурного крепа.

Мне стало не по себе.

– Лариса Павловна, я к вам насчет Марины, – попыталась я начать непростой разговор.

– Вы из милиции? – даже не спросила, а, скорее, констатировала она.

Мне оставалось только подтвердить ее догадку.

Лариса Павловна с неподвижным, застывшим раз и навсегда лицом и взглядом, устремленным в бесконечность, несколько раз утвердительно кивнула головой, потом с тем же выражением на лице стала раскачиваться вперед-назад, стараясь привести в порядок свои мысли и уже не в силах отогнать самые страшные опасения. Наконец ее прорвало.

– Я так и знала! – запричитала она, и ее неподвижное лицо исказилось гримасой отчаяния. – Я так и знала! Господи! Слава! Какое счастье, что ты не дожил до этого! Я так и знала, что закончится милицией! Да что же это такое! Дрянь! Славочка! Милый мой! Лучше бы я умерла вместо тебя! Засранка така-а-я!

– Лариса Павловна! Успокойтесь! – попыталась я прекратить ее рыдания, но сделать это было не так-то просто. Женщина не слышала меня.

Прошло не менее пяти минут, прежде чем она начала успокаиваться. Причитания становились все глуше и наконец перешли в шепот. Рукавом халата она вытерла слезы и глубоко, судорожно вздохнула.

Лариса Павловна была уверена, что ее Марина совершила что-то противозаконное. Я не стала ее разуверять. Тем более что это вполне могло оказаться правдой.

– Лариса Павловна, когда вы в последний раз видели Марину? – взяв на себя роль сотрудника милиции, начала я протокольный допрос.

– Да уж, наверное, с месяц. Да, месяц назад.

Блокнот в моих руках придавал нашему разговору совершенно официальный характер. Мне это было на руку. Вдова милиционера, видимо, навсегда сохранила уважение к органам правопорядка. И отвечать старалась точно и по существу.

– Что произошло в этот день?

– Да ничего. Ничего особенного. В последнее время мы не ладили. Ну и поругались. Да мы все время ругались. – Она снова всхлипнула. – Да как же не ругаться-то? В школе ведь какая девочка была, а как поступила в этот проклятый институт, как подменили ее. Уходит утром, приходит ночью. Табачищем от нее, как от мужика. А иной раз и выпивши. А уж когда ее из института выгнали, я же не знала про это… Ну и вовсе началось…

«Допрос» с переменным успехом продолжался около полутора часов. За это время я побывала в комнате Марины. Это была довольно типичная «светелка» красной девицы нашего времени с непременными плакатами на стенах, магнитофоном и табличкой над кроватью с надписью: «Не влезай – убьет!» Позаимствовав с разрешения матери несколько Марининых фото из потертого семейного альбома, я поспешила к выходной двери.

– Лариса Павловна, ваша дочь пока ни в чем не обвиняется. Она проходит свидетелем по делу. Но у нас есть серьезные основания предполагать, что она попала в неприятную историю, – как могла, успокоила я несчастную женщину при расставании.

Через полчаса я была уже дома.

* * *

Наступил вечер. Пора было подводить итоги трудового дня и, по возможности, составить программу на день завтрашний.

На столе передо мной лежали три любительские фотокарточки, на каждой из которых в том или ином виде присутствовала Марина Угольникова, месяц назад после скандала с матерью ушедшая из дома в неизвестном направлении.

С первой фотографии на меня с улыбкой смотрела девочка в белом платьице с огромным букетом сирени в руках. Миленькая, счастливая и ничем не отличавшаяся от двух своих подружек в таких же белых платьях и с такими же букетами. Фотография двухлетней давности. Сама не понимаю, зачем я ее взяла.

На обороте второй фотографии стояла дата – июнь прошлого года. На ней Марина была с короткой прической в компании однокурсников. Снимались, видимо, после экзамена по актерскому мастерству или сценическому движению. Мальчики в лосинах и девочки в черных купальниках демонстрировали некую замысловатую мизансцену. На лицах, блестящих от пота, еще были заметны следы сценического возбуждения. На Маринином плече лежала рука тонконогого женоподобного мальчика с мерзкими редкими усиками. Марина наверняка пользовалась успехом у однокурсников. Ее нельзя было назвать красавицей (тут Герман явно переборщил), но, как говорится, она была чертовски мила. Кроме того, со своей тонкой талией и довольно развитой девичьей грудью она вполне соответствовала мировому стандарту.

Последний снимок был сделан в этом году. И он представлял для меня наибольший интерес. Эту фотографию незаметно для матери я взяла с Марининого стола. Она выпала из томика Стивена Кинга, выбранного мною наугад.

Фотограф запечатлел девушку крупным планом во время сольного танца явно эротического характера. Волосы, собранные в тугой узел на затылке, и сильный сценический макияж делали ее значительно старше своих лет. Черные трусики-бикини представляли единственный компонент ее костюма, если не считать абсолютно прозрачной туники, которую я не сразу и заметила. Слов нет, Марина была эффектной девушкой! Впрочем, почему же была? Надеюсь, что я смогу в этом убедиться при встрече с ней еще на этом свете.

Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Жила-была девочка Марина. С папой и мамой. Папа у нее работал в ментуре, мама перебирала какие-то бумажки в непонятной конторе. Марина училась в школе, танцевала в художественной самодеятельности и любила маму и папу. Папу, едва девочке исполнилось тринадцать лет, убивают бандиты. Девочка тяжело переживает, мама начинает попивать и теряет работу. Они все же не бедствуют, так как хотя и не регулярно, но мама все-таки получает пенсию за погибшего при исполнении мужа.

Девочка мечтает о сцене и поступает с первого раза в театральный институт. Казалось бы, живи да радуйся. Но маме, далекой от богемной среды, не по душе занятие и образ жизни дочери. Мама все больше пьет, дочь все дальше и дальше отдаляется от нее. Начинаются первые скандалы.

У Марины появляются финансовые проблемы. Стипендии с трудом хватает на сигареты. А девочке так хочется одеваться не хуже состоятельных однокурсниц. И, судя по всему, Марина начинает подрабатывать. Где и в каком качестве – мне предстояло выяснить в дальнейшем. Эта работа была связана с танцами. Об этом говорил Герман и красноречиво свидетельствовала последняя фотография, лежавшая сейчас на моем столе. Девочка бросает институт… Или ее отчисляют, это мне тоже предстояло выяснить. И через месяц она пропадает без вести, во всяком случае, для матери. Но и Герман настроен серьезно, иначе он не воспользовался бы моими услугами. Чего-то он мне не договаривает.

Информации для размышления мне явно недоставало. Поэтому первым делом я решила посетить «обитель муз».

…Теплый душ, как всегда, добавил мне положительных эмоций. Выпрыгнув из ванной, я не забыла в последний раз полюбоваться в зеркале на свои новые серьги и при этом лишний раз убедилась в том, что маленькие драгоценные штучки обнаженному женскому телу придают особую изысканность и очарование.

Забравшись в постель, я еще с полчаса пощелкала пультом управления в поисках «колыбельной» телевизионной передачи. Но все фильмы уже заканчивались, футбол меня не интересовал. Поэтому на сон грядущий мне пришлось довольствоваться выпуском новостей. Косноязычные корреспонденты с упоением рассказывали о драке в парламенте, хроника землетрясения убеждала в бездарности создателей фильмов ужасов. Очередной террористический акт переполнил чашу моего терпения. Пожелав всему человечеству спокойной ночи, я заснула крепким сном молодой здоровой женщины.

Глава 2

Театральный институт в Тарасове располагался на Рабочей улице, до революции имевшей отвратительную репутацию. По некоторым сведениям, она считалась «улицей красных фонарей». Теперь это вполне респектабельная городская улица, на которой стоят здания банков, находятся институты, магазины и даже небольшая частная картинная галерея.

Беспрепятственно миновав увлеченную телефонным разговором вахтершу, я поднялась на второй этаж, где, поплутав по мрачному, плохо освещенному коридору, заставленному ширмами, бутафорскими деревьями и кусками декораций, набрела в конце концов на желтую облупленную дверь с табличкой «Деканат».

В комнате было жарко и накурено. Стареющая крашеная блондинка с сигаретой в зубах охотно отвечала на все мои вопросы. От нее я узнала, что Марина Угольникова училась на втором курсе у профессора Макаровой, но в середине зимней сессии неожиданно перестала посещать занятия и была отчислена из института.

– Хороша была девка, – предлагая мне сигарету, сообщила разговорчивая блондинка, – мне она больше всех на курсе нравилась. Красивая, талантливая! У нас таких больше нет.

– А что же там произошло?

– Да, видно, чем-то Макаровой не угодила. Совсем охренела старуха.

Тут я вспомнила, что знаю эту самую Макарову. Еще лет десять назад она была ведущей актрисой областного театра. Красивая, обаятельная, она мне очень нравилась в юности. Я никак не могла представить ее старухой.

– Потом она за ней ребят с курса посылала, – продолжала словоохотливая блондинка, – предлагала вернуться. Но Маринка отказалась. И правильно сделала.

– Куда посылала? Домой?

– И домой, и в «Словакию». Одумалась!

Судьба преподнесла мне в подарок незаменимого человека. Всезнающего и максимально коммуникабельного.

– А вам зачем Угольникова? – неожиданно насторожилась моя собеседница. – Вы откуда?

– Наша компания реализует сейчас новый рекламный проект, – затараторила я, растянув губы в голливудской улыбке. – И Марина согласилась стать лицом нашей фирмы. Рекламные ролики, презентации… Она дала предварительное согласие, а теперь нужно подписать контракт.

– Так вы ее в «Словакии» ищите, она там каждый вечер танцует.

– Ну разумеется!

Я совершенно искренне поблагодарила женщину и собралась оставить ее в одиночестве, но в этот момент меня осенило:

– Кстати! У нее на курсе была подруга. Они все время вместе ходили… – наморщив лоб, я защелкала пальцами, – такая интересная девочка… Как же ее?

– Светка, что ли? Корчагина? – с большим сомнением спросила очаровательная в своей наивности блондинка. Я готова была расцеловать ее.

– Ну конечно! Светлана Корчагина!

– Ну не знаю… Девка она тоже неплохая, но Марине в подметки не годится.

– Какие могут быть сравнения! – моментально согласилась я. – Но вдвоем они могут представлять собой хорошее сочетание… Как бы дополняя друг друга! Как мне ее найти?

– Да здесь она. – Снисходительно улыбаясь, моя собеседница подошла к расписанию на стене. – В двенадцатой аудитории у них «История театра»… А потом окно до двух часов.

Через пятнадцать минут рядом со мной стояла лучшая подруга Марины Угольниковой.

Она действительно не годилась Марине в подметки с точки зрения рекламного бизнеса, но, с моей точки зрения, была действительно интересной девочкой. Хрупкая, с почти мальчишеской фигуркой и светлыми кудряшками на миниатюрной головке, она чем-то напоминала мне котенка. А пухлые мягкие губы придавали ее лицу выражение беззащитности. Ее хотелось усадить в глубокое мягкое кресло, укрыть теплым пледом и накормить.

– У меня есть идея, – сказала я ей после небольшого вступления. – Пойдем куда-нибудь перекусим и заодно поговорим.

Мое предложение пришлось ей по вкусу.

Через несколько минут мы уже сидели в одном из уютных подвальчиков, где, кроме одуревшего от безделья сонного бармена, никто не мог помешать нашей беседе.

– Что тебе заказать? – спросила я Свету, внимательно изучавшую меню.

– Мне все равно, – быстро ответила она, глотая слюну.

Я попросила подошедшего официанта принести нам что-нибудь сытное и вкусное на его усмотрение.

Светиному аппетиту можно было позавидовать, впрочем, на свой я тоже не жалуюсь. Поэтому я начала разговор только после того, как мы, изрядно подкрепившись, заказали кофе по-турецки.

Еще в институте я назвала Светлане свою настоящую профессию, поэтому без предисловий начала разговор по существу:

– Когда ты последний раз встречалась с Мариной Угольниковой?

– Давно.

– Если можно, точнее.

– Весной. В середине апреля. Я встретила ее на улице.

– Мне сказали, что в институте ты была ее лучшей подругой.

– Да, но у меня совершенно нет времени. Мы же с утра до ночи в институте, как в монастыре. Лекции, репетиции, самостоятельные отрывки… А еще у меня мать болеет, и живу я у черта на рогах!

– Ну хорошо, а почему Марина ушла из института?

– Я же говорю, что мы заняты с утра до вечера. Перед экзаменом даже ночуем в аудитории. За день выматываешься… А если еще голодная… Домой съездить некогда, а в кафе цены, – она кивнула в сторону меню, – сами знаете. На стипендию не проживешь. Другие студенты торгуют, в разных фирмах подрабатывают. А нам когда? У кого богатые родители – тем проще. Можно сигарету? – попросила она, увидев в моих руках пачку «Ротманса».

Курила она с тем же удовольствием, что и ела. Я положила пачку на стол.

– Ну вот. Педагог по танцу предложила нам работу. По вечерам. Танцевальное шоу в казино. Тридцатник за вечер. Два раза в неделю. Не бог весть какие деньги, но, в принципе, нам хватало. И Макарова не возражала, если это не мешало занятиям.

Света с сожалением посмотрела на свою опустевшую чашку. Я заказала еще два кофе.

– Ну а потом? – осторожно спросила я.

– Потом? – неожиданно рассмеялась Светлана. – Потом казино закрыли.

С вызовом глядя мне прямо в глаза, она продолжила:

– Но ведь всегда есть возможность заработать. При желании.

– Ты имеешь в виду…

– Да. Именно это я имею в виду. А что бы вы делали на нашем месте?

– Не знаю.

– Но Марина занималась этим недолго. Ей повезло. Когда она стала выступать в «Словакии», деньги у нее появились. Вот только спать было некогда. Там же ежедневная работа. И начинается она в полночь.

Взгляд у Светланы стал колючим, в этой девушке ничего не осталось от моего прежнего впечатления, от котенка, и я поняла, что ей, в отличие от Марины, не повезло.

– В перерыве между занятиями Марина спала в раздевалке на диване. Если он был свободен. А сразу после перерыва – занятия по мастерству, с Макаровой. Ну и началось… Марина, соберитесь! Что ты ползаешь по сцене, как сонная курица! Если нет здоровья – уходите! И Марина ушла.

Света посмотрела на часы. Ей пора было возвращаться в «монастырь». Я вызвалась немного проводить ее. Расплатившись, мы вышли на улицу. По пути я узнала от Светы, что в пору обучения круг знакомых у Марины ограничивался институтом. Личная жизнь практически отсутствовала, если не считать одного-двух коротких романов на первом курсе с однокашниками, которых Светлана иначе как «наши педики» не называла.

Указала она мне и то место на Астраханской, где им с подругой пришлось выступать в роли «ночных бабочек».

На всякий случай я попросила Светлану записать мой телефон и отпустила, что называется, с богом.

Мы расстались в двух шагах от моего дома. И я с удовольствием сделала эти шаги. Тем более что у меня возникло сильное желание посоветоваться со своими магическими косточками. Маринина жизнь уже не являлась для меня тайной за семью печатями. Но надо было признаться, что я ни на шаг не приблизилась к решению главного вопроса: «Куда же она делась?»

Первым делом я позвонила самому лучшему «менту» города Тарасова, по совместительству исполнявшему обязанности моего друга и мужа моей замечательной подруги, Андрею Мельникову.

Я застала его на рабочем месте.

– Все бездельничаешь? – задала я ему вопрос на засыпку.

– Что еще остается делать милиции в таком тихом и спокойном городе? – получила я в ответ. – Всю работу за нас переделали частные детективы.

– Андрюша, если тебе сейчас некогда – ты скажи. Могу перезвонить. Через пару минут.

Я с удовольствием злоупотребляла его хорошим ко мне отношением.

– Ну ладно, не тяни резину. Чего тебе надобно, золотая рыбка?

– Мне надобно знать, не пропадали ли девицы красы невиданной в нашем богом забытом граде Тарасове в лето господнее девяносто девятое. Повторяю для милиционеров: нет ли у вас заявлений на розыск молодых красивых девушек. Меня интересуют девушки от… пятнадцати до… двадцати четырех.

– Иванова, ты чего-то скромничаешь сегодня. Давай уж, как обычно, от десяти до шестидесяти и по всей России.

– Андрюш, ну мне очень надо, – захныкала я.

– Ладно. Надеюсь, не срочно?

– Что ты! До вечера выяснишь – и то спасибо скажу.

– Не обещаю, но попробую. Жене чего передать?

– Передай, что муж у нее – золотой человек!.. Ничего не ответил золотой человек, только трубочку взял и повесил, – объяснила я телефонному аппарату.

Я представила себе доброго славного Мельникова, по горло заваленного служебными обязанностями. Отрывая драгоценные мгновения от жены и детей, он совершенно бескорыстно выполняет все мои поручения. Осознав свою беспардонность и его дружескую безотказность, я дала себе страшную клятву при первом удобном случае пригласить его в гости, весь вечер бегать за пивом и собственными руками чистить воблу, подкладывая ему в тарелку самые аппетитные кусочки.

Таким образом успокоив совесть, я достала свои любимые гадальные кости. Как справедливо считают мудрые прорицатели, они всегда «помогут не только сделать прогноз на будущее, но и увидеть правильность ваших действий как в прошлом, так и в настоящем».

Я метнула кости на стол. Сочетание 27+6+23 вызвало у меня легкое недоумение. «Если вы хотите понять смысл вашей работы, вникайте в суть развлечений». Что бы это могло означать? Я прислушалась к своему внутреннему голосу.

Хочу ли я понять смысл своей работы? До сегодняшнего дня мне казалось, что я его понимаю. Моя работа – раскрывать преступления. Проще говоря, ловить преступников. «Если кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет», как пелось в крутом боевике времен моего детства, то «вор должен сидеть в тюрьме», так говорилось в не менее крутом боевике моей юности.

С другой стороны, какой же из Марины преступник? Скорее, она жертва преступления. Хотя из чего это ясно? На сегодняшний день мне известны несколько фактов ее биографии полугодовой давности. А о сегодняшней ее жизни не известно ничего. «Нет жертвы – нет и преступления» – учили меня в институте. И действительно, вполне может оказаться, что Марина, поссорившись с матерью, уехала в какой-нибудь Зачухонск и живет себе там припеваючи.

Почему же я взялась за это дело? Во-первых, потому что за это мне заплатили. А во-вторых, потому что… Герман считает Марину потенциальной жертвой преступления. Ну, слава богу, с первой частью «пророчества» я, кажется, разобралась. Хотя вторая его часть утверждает, что разобраться в смысле своей работы я смогу не раньше, чем «вникну в суть развлечений».

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное