Марина Серова.

Охота на ведьму

(страница 3 из 12)

скачать книгу бесплатно

Он хотел что-то сказать, но я не дала, продолжила:

– Тело, конечно, я не осмотрела, но то, что было перед глазами, других следов насилия на себе не имело. Покорна была девчоночка, не сопротивлялась. И разрез ровный. Даже не дернулась, когда ее ножом ударили. Вот тебе, Константин, и обстоятельства. И это пока одни факты, без выводов и предположений. Все ли понятно?

– Нет! – качает головой Константин. – Не все! По-твоему, выходит, покорность у нее была овечья какая-то, ладно! Это бывает. Но вот не дернулась, когда ножом ударили, это, Танечка, неестественно. В таких случаях мышцы сокращаются сами по себе. Может, к этому моменту она уже мертвой была?

– Может, и так, – отвечаю. – Но еще теплой. Кровь из раны шла. На края внимание не обратил? И с живота кровь стерта небрежно – следы остались.

– А зачем сшивать понадобилось?

Я смотрю на него, как на дитя неразумное.

– Чтобы при перевозке не вывалились внутренности.

– То есть готовили тело к перевозке?

– Верно!

Костя опять полез за сигаретами, посмотрел с сомнением на пачку и сунул ее обратно в карман. Нервничает, хотя по нему не скажешь.

– Заинтересовался?

Я улыбнулась, пожалуй, впервые с момента появления Аякса в моей квартире.

– Похоже.

Он достал-таки сигарету. Предложил и мне, пришлось отказаться, сморщиться.

– А ты? – спросил, рассчитывая на солидарность.

– Нет! – ответила очень серьезно. – Частный детектив должен зарабатывать себе на кусок хлеба насущного с маслом и, желательно, с икрой, а здесь какая корысть? Только обострение отношений с органами следствия.

И, видя, как потемнел лицом мой сэнсэй, крикнула, боднув его головой в плечо:

– Не положено по закону мне… – машина вильнула в сторону, к обочине, – убийства расследовать!

– Неистовая ты кошка! – пробурчал сэнсэй под нос, но я успела заметить улыбку, на мгновение тронувшую уголки его губ.

– Я тебе, Костенька, правду говорю всегда, какой бы она ни была. Себе вру, бывает, а тебе – нет. Вот так ты на меня действуешь!

– Ты тоже на меня действуешь! – осчастливил он меня признанием, и я ответила, что, мол, это – слава богу!

Свободно было на шоссе этим весенним днем. Лишь изредка приходилось сторониться встречных машин, а обгоняли нас еще реже. Отчасти потому, что скорость у нас была приличная.

Почти на самом въезде в город, где дорога была прямая и ровная, как ученическая линейка, нас дожидалась Алла Анохина. Я затормозила сразу, как только узнала ее, но разгорячившаяся машина, не сразу почувствовав удила, проскочила вперед, и потребовалось какое-то время, чтобы убедить ее остановиться. А когда я управилась, экипаж Анохиной был уже сзади нас, вплотную.

Меня порой раздражает страсть газетчиков по любому поводу пускать в дело свои фото – и видеокамеры. Алла с ходу, опустив стекло, нацелилась на меня объективом.

– Вы недооцениваете мое профессиональное любопытство! – ответила она на мой вопрос о причинах, заставивших ее так задержаться. – Должна же была я узнать, чем кончилось дело!

– Да ничем особенным! – ответила я. – Приехали, на бродяг покричали, меня поспрашивали, забрали тело и подались ко своим дворам.

– А что дальше будет?

Алла, покопавшись в карманах, достала диктофон и защелкала его кнопочками.

– Дальше будет расследование.

Следователь произвел впечатление умного человека, но вовсе не обязательно, что дело поручат ему.

Добавить к сказанному мне было решительно нечего, и это ее огорчило, но не разочаровало. Узнав о повестке, выписанной мне Горчаковым на завтра, она добилась от меня обещания непременно позвонить и рассказать подробности, как она выразилась, обрушившихся на меня неприятностей.

– Не неприятности это, – возразила я, слегка потешаясь над ее стремлением видеть все в превосходной степени. – Так, напряг легкий, но мне, кстати, совершенно не нужный.

Я предупредила ее о действительных неприятностях, способных попортить ей нервы, если опубликованный ею материал не устроит следствие. Она отнеслась к этому с равнодушным пониманием и пообещала нигде не упоминать мое имя.

– Не спешите с публикацией! – посоветовала я ей. – Как знать, может, всплывут новые подробности.

Она согласилась подождать до моего завтрашнего звонка. И на том спасибо!

В город мы влетели с пологой горочки, проигнорировав ограничение скорости у КП ГАИ.

– Положи, где взяла! – потребовал Константин в ответ на мой вопрос – подвезти ли его куда.

И то! Несмотря на утро, полное приключений, в спортзал он поспевал к началу первой тренировки.

Продираясь через паутину перекрестков и оставляя на каждом часть отрицательных эмоций, мы подъехали к месту почти спокойными, почти веселыми, почти такими же, как встретились сегодняшним утром. У Кости даже оставалось немного свободного времени, и он пригласил меня выпить кофе в забегаловке на углу. Там его хорошо знали и уважали за способность мирного разрешения споров подвыпившей клиентуры всех мастей и фасонов и в знак уважения заваривали для него натуральный молотый кофе, крепкий и удивительно ароматный.

Потягивая огненную жидкость и дыша ее благостным паром, я жалела только об одном, что чашечка, умещавшаяся в ладони, меньше – и настолько! – моей кухонной полулитровой кружки.

Впрочем, мы повторили процедуру.

– Когда ты увидишь еще раз того проходимца, что выманил нас сегодня из дома, – Костя наклонился ко мне через столик и говорил почти на ухо, – передай ему мое обещание при встрече спустить его с ближайшей лестницы!

– Он отнесется к этому без возражений.

Я от души рассмеялась, представив Аякса в единоборстве с сэнсэем.

– И пусть, если хочет, приводит с собой всю свою сатанинскую банду, всем ребра посчитаю!

Он немного красовался передо мной, будто в шутку, распускал веером хвост.

Эх, Костя, да разве это банда!

Он проводил меня до машины и помахал от стеклянных дверей спорткомплекса. А я пожалела его, невольника учеников, не имеющего возможности послать к черту любую обязаловку.

У меня на сегодня обязаловки не было. Была легкая усталость от естественного для прошедшей ночи недосыпа и обилия сегодняшних впечатлений. Послав к черту вообще все, я доставила себя домой с твердым намерением не покидать родных стен до вечера ни под каким предлогом.

Совершив омовение, наевшись и поскучав какое-то время, я неожиданно уснула. Сон выдался тяжелым, полным путаных и тревожных сновидений, которые, проснувшись, с удовольствием забываешь, а проснулась я от потустороннего голоса, пробубнившего мне в ухо что-то насчет «сатанинской банды». Вот так отливаются в сны полученные нами наяву впечатления.

Сны я быстро забыла, а слова «сатанинская банда» все крутились и крутились в голове… В былые времена я потратила довольно много времени на ознакомление с оккультными науками. Увлекалась этим всерьез и до тех пор, пока не вышла из возраста, в котором занимаются выяснением смысла жизни, раскапывая для достижения цели самые разнообразные пласты человеческих знаний – от Гермеса Тримегиста до Карла Маркса. В результате из всей мешанины я вынесла стойкое убеждение в том, что не все так просто в этом мире, как хотелось бы. Практические навыки по психогигиене в состоянии измененного сознания и безграничное доверие к собственной интуиции, на развитие которой я затратила много времени и сил, не раз помогали мне.

Голос, прозвучавший на грани сна, несомненно, к интуиции имел отношение самое непосредственное.

Поломав голову и не придя ни к какому выводу насчет «сатанинской банды», я углубилась в книги, надеясь набрести в них если не на разгадку этого ребуса, то по крайней мере на совет, где искать ее.

Интуиция просто так голос не подает!

«Тотальное отрицание, как и профанированное поклонение, – порождение невежества. Это две крайности одного единства – невежественного заблуждения», – сообщил мне Теократ Александрийский.

Хорошо, но не из моей оперы!

«Не может не иметь рационального зерна то, над чем века трудились лучшие умы человечества. Познание сущности вещей и сущности взаимодействий, взаимосвязей и взаимозависимостей – благородная задача, стоящая перед умом человека», – это пифагорейцы.

Мимо, мимо!

«Для того чтобы толкнуть качели бытия из возможности в необходимость и не нарушить при этом мирового равновесия, разрушение которого чревато последствиями непредсказуемыми, принеси жертву огня. А если велика она для тебя, то – жертву крови, посвятив ее в посланницы к Началу всех начал!»

Правильно! Где же еще искать намек насчет «сатанинской банды», как не в «Красном гримуаре»? Тьфу, не к ночи он будь помянут!

Полистав еще немного «Евангелие Сатаны» – даже от ксерокопии серой пованивало, – я затолкала его как можно глубже в книжные недра, где и было его место, и отправилась на кухню – растворимый кофе пить и пялиться в сумерки за окном над батареей центрального отопления. К кофе я налила хорошего коньячку, рассудив, что открытия не каждый день делаются и что их положено отмечать чем-нибудь необыкновенным.

Употребив приготовленное мелкими дозами, заготовив сигарету, я принесла на кухню телевизор и запустила его на местный канал чисто для светового оформления моего праздника. Окутавшись ментоловым дымом и машинально наблюдая сквозь его завесу за тенями на маленьком экране, я обдумывала всякие сложные вопросы, сводящиеся к главному – зачем мне все это надо? И ответа, кроме глупого: «для утехи», не находилось никакого.

Остохреневшую рекламу сменила заставка «Криминального канала», и я налила еще коньячку и размешала в чашке новую кофейную дозу.

Жертву крови, значит, для воплощения возможности в необходимость?

На экране появилась пожилая, но молодцеватая физиономия. Скорбный и торжественный голос за кадром сообщил о необъяснимой пропаже этого вот майора милиции, занятого в последнее время борьбой с подпольными производителями спиртного.

Я отхлебнула во здравие майора кофейку и пожелала ему поскорее отыскаться живым и невредимым.

Жертву, значит, посвятив ее в посланницы к Началу всех начал? Черная это магия. Жертву, надо же!

Не сразу до меня дошло, что я теперь вижу. А когда дошло, пришлось челюсть рукой придержать, чтобы не отпала, не травмировала бы грудь. Бывают, конечно, совпадения, но такие! Сижу и довольно тупо размышляю о жертве церкви сатаны, и на экране появляется подправленное, подкрашенное, чтобы не испугать зрителя истинной правдой, но вполне узнаваемое лицо нашей девчоночки со свалки. Дикторы, меняясь, просят узнать человека, опознать личность, сообщают особые приметы – шрамы и родинки.

Оперативно работает Горчаков, молодец!

То-то меня сразу разрез на ее животе привлек! Читала ведь, знала и без «гримуара» об этом обряде жертвоприношения в сатанистской церкви, а сразу не догадалась! А может, это еще что?.. Ох, неужто в нашем провинциальном Тарасове активные сатанисты завелись? Обычно мерзостью этой в столицах страдают.

Коньяк я выпила за упокой души убиенной.

* * *

Горчаков начал разговор с неожиданного и не понятого сначала мною вопроса:

– Вы собираетесь настаивать на своей версии причин, побудивших вас присутствовать на свалке к моменту нашего приезда?

Пока я раздумывала, что здесь к чему и откуда что взялось, он, выдержав подходящую к случаю паузу, огорошил меня новым высказыванием.

– Не со-ве-тую! – почти продекламировал довольно дружелюбно, но с большим сожалением о моей неразумности.

– Настаивать не советуете? – осторожно спросила я.

– Не советую недооценивать важности вашего ответа, в первую очередь для вас самих.

Будь на его месте Константин, я бы, ей-богу, попросила разговаривать по-русски.

– Я и не недооцениваю, – отвечаю очень скромно.

Не нравится мне начало нашей беседы. Похоже оно не на снятие свидетельских показаний, а на допрос подозреваемого.

– Хорошо! – Он сцепил пальцы рук, положил на них подбородок, уперев локти в полированную столешницу. – Давайте с самого начала и как можно подробнее.

Кабинет следователя – жалкий, не более шести квадратов закуточек, с выкрашенными в уровень человеческого роста темно-зеленой краской стенами и узким окном, забранным толстой решеткой. Стол, два стула, сейф. На стене, под потолком, вызывающе белый прямоугольник с гвоздем в верхней части – след висевшего здесь многие годы портрета. Теперь правосудие торжествует без икон и вождей.

Все это я осмотрела не торопясь, создавая видимость своего глубокомыслия. Горчаков терпеливо и неподвижно ждал начала моего выступления.

– Вам случалось видеть, как человека бьют по голове табуреткой? – Я обратила к нему умный, слегка усталый взгляд. – Надо сказать, вы мастерски добиваетесь своей цели – недоверие к моему рассказу ошеломило меня почти как удар по голове.

Его переплетенные пальцы побелели от напряжения. Вспыльчив он, однако, сверх всякой меры. Сейчас я тебя еще подогрею, чтобы спесь твою сбить!

– Я не буду повторять своего рассказа! – смотрю исподлобья в его глаза. – Будьте уверены – на расхождениях и противоречиях меня не поймать, потому что я правдиво и полно изложила вам все при первой встрече и способна повторить все слово в слово. Могу, но не буду.

– Почему? – спрашивает он, разбив слово на слоги.

– Потому что таким образом вы хотите заставить меня защищаться. Пусть защищается виновный, а мне это ни к чему.

Я не знаю, как бы он действовал, окажись на моем месте мужчина. Сейчас же он вскочил, сжав побелевшие губы, и уставился на меня сверху вниз округлившимися глазами. Я спокойно выдержала его взгляд и продолжила так же невозмутимо:

– Не советую недооценивать важность способности держать себя в руках при беседе со свидетелем, которому хорошо известны его права и обязанности.

Уела я его. Отвел взгляд Горчаков, сел и спросил, не поднимая глаз:

– Как же, прикажете, получить с вас свидетельские показания? Ведь по закону вы не имеете права не отвечать на вопросы.

– Так я уже ответила на них там, на свалке, так что все по закону! Запротоколируйте мои ответы, и я их подпишу без проблем.

– Подпишете? – к нему вдруг вернулась первоначальная мягкость.

– Подпишу, – соглашаюсь осторожно, – свои ответы.

– Тяжело с вами разговаривать! – вздыхает он.

– Тяжело, – соглашаюсь, – если недооценивать мои способности.

– Скажите, – вот он уже и улыбается, – вас Ведьмой из-за способностей прозвали?

– Ведьмой меня прозвали уголовники, да, из-за способности хорошо работать головой в экстремальных ситуациях.

– Обратите внимание, – он проводит ладонью по столу, – передо мной нет бумаг. Я не собираюсь ничего записывать. Я хорошо помню ваши объяснения. Я знаю, что такое презумпция невиновности, и не забываю о ней, уверяю вас! И я хочу рассказать вам другую версию вашего участия в этом деле. Всего лишь версию, вариант, ни в чем вас не обвиняя. Помните об этом, когда будете возмущены.

Интересно. Хоть по началу разговора я и представляю, чего от него можно ждать, но все равно интересно. Пока он молчал, выдерживая очередную тактическую паузу, я постаралась приготовиться ко многим неожиданностям и взять под контроль эмоции. Привела себя в состояние, сходное с внутренней готовностью бойца-рукопашника к нападению и защите. Так что с паузой своей он промахнулся.

– Итак, вариант номер два.

Он сел поудобней и принялся излагать ровно и невозмутимо вещи настолько вздорные, что уже через несколько минут я поблагодарила его за предоставленную мне возможность взять себя в руки.

– Ваше присутствие рядом с телом в момент прибытия оперативной группы было не случайным, это очевидно и вами не отрицаемо. Вы объясняете это принятой на себя добровольно ролью арбитра между бомжами, мнения которых по вопросу, как поступить с мертвой, разделились. Знаете, я даже готов принять это объяснение. Тем более что бродяги, взятые нами сюда, говорят то же самое. Далее. Вы вызываете милицию и поступаете совершенно правильно с любой точки зрения. Я бы даже назвал ваши действия безошибочными. По здравому рассуждению, по-иному поступать просто глупо. Альтернатива – встать на позицию бездействия и позволить бомжам похоронить труп в мусоре, поближе к огню. В этом случае тело исчезнет бесследно, но где гарантия, что эта нетрезвая, кочующая по городу публика удержит языки за зубами? Не убивать же вам их, в самом деле!

Горчаков откинулся на спинку стула и замолчал, внимательно за мной наблюдая. Позаниматься этим сколько хотелось я ему не позволила.

– Решись они все же закопать тело в мусор, я бы поубивала их, в самом деле!

Качнув головой и согнав с лица скептическую, не понравившуюся мне улыбку, он продолжил:

– По роду деятельности вы, Татьяна Александровна, связаны с самыми разнообразными слоями населения, от бродяг до представителей деловых кругов, от самых конченых уголовников до чинов МВД и ФСБ. Досье на вас давно не умещается в одну папку. И, как следует из него, действуете вы не всегда в рамках закона, но действуете чисто и всегда успешно.

Исходя из такой на вас характеристики, можно предположить, с определенной долей вероятности, ваше особое участие в этом деле, не ограничивающееся ролью третейского судьи между двумя группами бездомных бродяг.

В самом деле, – Горчаков подался ко мне и запустил доверительный тон, подкрепленный умным взглядом, – при вашей-то занятости, да ехать на свалку только для того, чтобы сдать милиции давно уже мертвое тело? – И, скривив губы, медленно покачал головой. – А чего стоит ваш подкрепляющий аргумент? Просьба бездомных, синевы бездельной, которую вы, Татьяна Иванова, прямо-таки поспешили уважить! Что вы на это скажете?

– Я понимаю, куда вы клоните, – проговорила с самым, на какой только была способна, безмятежным видом, – но очень хочу вас дослушать.

Он заметно вдохновился, пребывая в состоянии приятной приподнятости перед завершающим ударом, и в предвкушении победы заерзал на своем заду. Вот что называется протирать штаны. Хоть я и ни в коей мере не чувствовала себя добычей, наблюдать за ним было настолько неприятно, что пришлось глушить вспыхнувшее раздражение. Что я и сделала мгновенным, но мощным усилием. Не править тебе, следователь, моими эмоциями. На то я и Ведьма! А вот твоя радость мне на руку!

– Слушайте, – согласился он снисходительно, с превосходством учителя над второгодником. – Я не знаю характер вашей взаимосвязи с убитой. Не знаю и не задаю вам о ней вопросов, хоть и не сомневаюсь в ее существовании. Я не хочу сказать о вашем участии или соучастии в убийстве, это было бы глупо. Но вот такой вариант как, к примеру, поездка на свалку, к телу, совершенная в интересах вашего очередного заказчика-клиента, вполне жизнеспособен. Цель? Пожалуйста! Отследить информацию, полученную органами следствия от бомжей – возможных очевидцев обстоятельств, при которых труп оказался там. Ведь не с облака же он свалился! Была машина, были люди, и местные их могли видеть.

Вы наблюдали за нашей реакцией, – в голосе Горчакова зазвучал металл, – были свидетелями наших действий. Из всего этого умному человеку вполне можно сделать выводы о возможных направлениях, по которым двинется следствие, и вовремя принять соответствующие контрмеры.

Я не обвиняю вас, – он теперь стал холодно-официальным, – я только хочу сказать, что этот вариант, эта версия имеет право на жизнь не меньше любой другой и, как любая другая, нуждается в проверке. Не так ли?

Логика в его словах есть, это несомненно. Вот так и шьются дела. Поначалу белыми нитками да по-грубому, внахлест, а потом, когда пришиваемый к такому творению человечек теряет от отчаяния над собой контроль и начинает нести ахинею, подсказанную следователем, желающим, как правило, ему добра, то очень быстро превращается из запуганного лоха в обвиняемого – лакомое блюдо для суда любой инстанции.

– Проверяйте! – соглашаюсь, а что мне еще сказать! Не бить же себя в грудь и не кричать: «Не виноватая я!..»

– Проверим! – заверяет меня он. – Обязательно! Знаете, как называется ваша роль в обрисованной мной версии?

– Соучастие. Или пособничество. В зависимости от того, как будет повернуто дело.

– Верно. Но вы имеете возможность облегчить жизнь себе и нам. Помочь следствию.

Вот тут меня смех разобрал, увы, не сдержалась! А от вида его в момент поглупевшей физиономии стало еще смешнее.

– Вы что, хотите предложить мне явку с повинной? – просипела, вытирая с глаз слезы.

Он невозмутимо переждал приступ моего веселья.

– Я хочу вам предложить заняться доказательством вашей невиновности.

Ого! Круто замешивает этот деятель! В первом приближении, навскидку доказать свою невиновность означает найти виновного, не больше и не меньше.

«Возьмите, господин следователь, вот он вам, на блюдечке с голубой каемочкой!»

Из меня наружу попросилась Ведьма в худшем понимании этого слова, и мне стоило значительных усилий не пустить ее. Нервишки, надо же! От веселья до дикой злобы – за короткий промежуток времени! Это я тебе, следователь, припомню в недалеком будущем! Если не прощу вскоре.

Я протянула ему свою повестку: отмечай, мол, разговор закончен, пусть отпускают на вашей проходной! Он расписался без возражений и протянул мне вместе с ней чистый лист бумаги, на котором я под его диктовку собственноручно начертала подписку о неразглашении сведений, имеющих отношение к делу.

– Секундочку! – остановил он меня уже в дверях. Подошел и доверительно, как товарищу по оружию, занятому с ним общим делом, сообщил:

– Вчера по телевидению передали нашу ориентировку на убитую. Редкий случай, но сегодня утром позвонили из центра нетрадиционной медицины и сообщили ее личность. Женя Реутова, из глубинки, проходила у них курс лечения. Не закончила. Пропала.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное