Марина Серова.

Мужчина не по карману

(страница 2 из 17)

скачать книгу бесплатно

– Тебя сразу топить или откупишься ценной информацией?

На том конце провода человек минуту подумал, соображая, по-видимому, в чем его вина. И неудивительно, меня бы на его месте этот вопрос тоже озадачил.


– Вах, и это благодарность за то, что я хочу паздравить один красивый дэвушка с одним не менее красивый праздник? – с сильным армянским акцентом откликнулась наконец трубка мне в ухо.

– Какой праздник, Гарик, да? – подстраиваясь под акцент приятеля, спросила я. – Праздник был минуту назад, когда я тешила себя мыслью пообщаться тет-а-тет с горячей ванной.

Вообще Гарик Папазян, мой старый друг, временами подкидывающий неплохую информацию с места своей работы – из милиции, – давно уже обрусел и по-русски говорит не хуже, чем я, но в разговорах со мной он любит поковеркать слова ради прикола.

– Общайся, – согласилась трубка, – общайся, цветок, выросший на асфальте, птица, томящаяся в клетке городской квартиры. Но с одним условием: через пару часов к тебе прилетит орел, совесть которого не простит ему, если он не принесет тебе в столь замечательный день розу с высоких гор.

– Чем день-то замечателен? – никак не могла понять я.

– Как? Неужели ты забыла про день, в который все мужчины вспоминают, что они все-таки мужчины, а не бараны, покупают подмерзшие мимозы своим любимым и отправляются на кухню, отравляя себе жизнь, а остальным домочадцам желудки?

Я чуть не выронила телефон из рук. Как же могла так подвести меня память? Напрочь забыть про Восьмое марта. Вот что значит холостяцкая жизнь и отсутствие человека, который мог бы напомнить мне об этом. Гарик не в счет, типаж не мой. Я начала лихорадочно соображать: Гарик – мужчина восточный, давно смотрящий на меня, как собака на кость. Поэтому очень не понравилась мне эта перспектива общения с горячим армянским парнем в квартире наедине.

– Так что, пташка? Могу я, окрыленный твоим одобрением, лететь к твоему гнездышку?

– Не получится, – сразу же отрезала я. – Когда ты прилетишь, гнездо будет заперто на английский замок. У меня заболела подруга. Понимаешь, она очень больная и очень одинокая. Настолько, что, кроме меня, ухаживать за ней некому, – выпалила я первое, что пришло мне в голову. – Я заскочила домой лишь принять душ и собрать необходимые вещи.

– Надеюсь, с ней ничего серьезного не случилось? – уже без наигранного акцента спросил Гарик.

– Банальный бронхит, но в очень серьезной форме, – не моргнув глазом, солгала я.

– Когда же я смогу занести тебе подарок?

– Не знаю, болезнь может затянуться надолго.

– Тогда обещай, что ты мне обязательно позвонишь, когда вернешься, – нотки просьбы жалостливо зазвучали в голосе Гарика.

– Обещаю, – с облегчением выдавила я из себя и отключила телефон.

Пока происходил этот разговор с Папазяном, кофе в чашке успел поостыть, а первое приятное ощущение от теплой воды в ванне после сырости весенних улиц давно прошло. «Весь кайф испортил», – с горечью подумала я и без вдохновения проглотила потерявший большую часть вкуса, остывший кофе.

Это напрочь отбило охоту нежиться и расслабляться, в голову поползли мысли.

Что у нас имеется? Некий Датский, который вряд ли знаком с некой Шадрухиной, просыпается утром в ее квартире. Занятная довольно-таки ситуация получается: пришел парнишка к незнакомой тетке, зарезал ее ненароком и тут же прилег отдохнуть. А то ему больше выспаться негде было. Допустим, можно все списать на сильное алкогольное опьянение. Сделал дело и тут же уснул. Притомился. Но если он был настолько пьян, неужели Шадрухина не могла оказать ему сопротивление? Что же выходит, она настолько немощна? Интересно было бы узнать мнение милиции по этому поводу.

Я немного задумалась. Если мне нужна информация о действиях милиции, то обращаться надо, конечно, к Кире, но в праздник… да еще после того, как проигнорировала его семейный юбилей… Я вздохнула, но все же набрала Кирин номер и долго ждала, когда к трубке кто-нибудь подойдет.

– Да? – наконец прозвучал такой знакомый голос.

– Алло? Это милиция? – старческим голосом спросила я в трубку. – У меня украли моего Пуфика.

– Какого Пуфика? – не понял Киря.

– Как какого? – удивилась я, словно вся милиция города, а может, и всей страны просто обязана знать «моего Пуфика». – Собачка моя, болонка. Убедительная просьба, примите все необходимые меры к задержанию преступника. Особые приметы: ходит в форме подполковника милиции, волосы светлые, стройность относительная, среди своих известен под кличкой Киря.

– Татьян, ты, что ли? – наконец-то догадались на том конце провода. – Ну ты даешь, я ж ведь правда поверил, что со мной впавшая в детство старушка разговаривает.

– Долго соображаете, Владимир Сергеевич.

– Да ладно. Ты чего звонишь-то?

– Голос твой хотела услышать. Соскучилась.

– Ты это кому-нибудь другому говори. Голос мой тебя нисколько не волнует и не волновал никогда, так что выкладывай сразу, что тебе надо.

– Хорошо, буду объясняться кратко, но емко. Вчера убийство на Соколовой было, особу с фамилией Шадрухина ножом зарезали. Ты по своим каналам не узнаешь, что там ваши по этому поводу накопали?

– Никак ты конкурировать с нами собралась, наши дела раскрываешь?

– Уж больно слезно заказчица меня просила.

Киря рассмеялся на том конце провода, сказал, что постарается помочь мне, и положил трубку. Оставалось только ждать.

Вода в ванне стала уже остывать, и я решила выбраться в естественную среду обитания. После ванны особенно приятен был мягкий ворс махрового халата. Я запахнула его поглубже и прошла в комнату. Да, не мешало бы шкаф мой заселить обратно теми платьями, что так привольно расположились по всему залу.

Я подошла к одному из них, взяла в руки, но мысли о новом деле вновь завладели моей головой. Неплохо было бы завтра сходить к Смотрову и Качалову, двоим парням, которые не пришли к Хрусталеву на день рождения. Конечно, не факт, что они были в тот вечер с Датским, но проверить надо.

Звонок телефона прервал мои мысли, когда я сидела на диване все с тем же платьем в руках. Я ринулась к нему, как к родному, по пути заметив, как оперативно действует наша милиция в лице Владимира Сергеевича Кирьянова, поскольку часы показывали, что прошло меньше пяти минут после нашего разговора.

– Таня, могу тебя обрадовать: я узнал, этим делом занимается наш общий знакомый Папазян. Так что лучше тебе с ним поговорить. Не слышу бурной радости и благодарных восклицаний.

Последнюю фразу Киря произнес с некоторым недоумением, поскольку я не торопилась что-либо говорить, мысленно проклиная свою судьбу.

– Спасибо, Киря, – кое-как выдавила я из себя и, попрощавшись, положила трубку.

Я так и осталась стоять, гипнотизируя взглядом телефон. Наконец я собралась с духом и взялась за трубку. В голове неожиданно возник план. Я набрала номер.

– Лена? Привет, с праздником тебя, – поздравила я давнюю свою подругу, с которой мне редко приходилось видеться из-за того, что она живет аж в Трубном районе. Телефон для нас является чуть ли не единственным средством общения. – Ужасно соскучилась по нашей с тобой болтологии. Столько времени не виделись! Так вот, по той причине, что сегодня женский праздник, а мы с тобой являемся по всем признакам женщинами, предлагаю посидеть и отметить это замечательное событие. У тебя? Отлично. Только мне нужно немного времени, чтобы решить один вопрос. Позвони мне часа через два, и тогда я соберусь и сразу же поеду к тебе. Договорились?

Теперь уже с более легким сердцем я сделала следующий звонок.

– Солнце мое, – послышалось на том конце провода после моих первых слов, – неужели твоя подруга успела выздороветь?

* * *

Я быстро сортировала одежду, часть складывая на полки шифоньера, часть вешая на вешалки, когда в дверь позвонили. Собрав в охапку то, что не успела разложить и повесить, я утрамбовала все сразу на одну из полок и пошла открывать.

– А вот и обещанная роза с гор, – проговорил Папазян, вручая мне коробку конфет.

«Альпийский цветок», – прочитала я название. Остроумно.

Предложив Гарику войти, пошла на кухню смотреть, что там делается с пельменями. Под крышкой кастрюли бултыхалась в кипятке продукция замечательной компании «Дарья», без которой мне никак не удалось бы за полчаса придумать что-нибудь на стол, поскольку мой холодильник, как и моя газовая плита, зачастую бывают обделены вниманием своей хозяйки. Меня не сильно волновало то обстоятельство, что к принесенной Гариком бутылке шампанского придется подавать пельмени. Папазян не гордый, а к тому же, по моему мнению, мужчина в полном расцвете сил и с ментовской зарплатой съест все, что угодно, не говоря уже о таком деликатесе, как пельмени.

Я выудила из кипящей воды пельмени, цивильно разложила их на тарелке и поставила на стол. Потом заглянула в холодильник. Там одиноко стояли майонез и бутылка подсолнечного масла. Решительно отказавшись от второго, я прихватила с собой майонез, поругав себя за то, что опять забыла купить кетчуп. В любой другой день я нисколько не расстроилась бы по этому поводу, но сейчас, когда хорошее расположение Гарика ко мне было столь необходимо, не помешало бы, чтобы содержимое моего холодильника было более разнообразным.

Гарик сочувственно посмотрел на мои тщетные потуги уставить стол чем-нибудь съестным и поставил на табурет пакет, с которым пришел. Помимо остальных продуктов, там оказался и кетчуп. Неплохо.

Дальше пошло как по накатанной дороге: поздравления, тосты, перемежающиеся перерывами на пережевывание пищи. Гарик, вдохновленный возможностью наконец-то побыть со мною наедине, не успевал произносить комплименты.

– Над чем сейчас работаешь? – словно невзначай спросила я.

– Так, ерунда. Ненормальный малолетка с перепоя прирезал тетушку, причем сам не помнит, как это случилось. А что это тебя заинтересовала моя работа? Она мне и без того надоела. Может, выберем другую тему? – протягивая руку к моей, проговорил Папазян.

– Профессиональный интерес, – бегло сказала я, высвободив руку якобы для того, чтобы подложить на тарелки еще пельменей, и продолжила свой допрос: – Если не помнит, может, и не он вовсе прирезал? Может, его подставили?

– Может, и подставили, – пережевывая «Дарью», промямлил Гарик, – только все улики против него.

– Какие?

– Эй, красавица, – отложив вилку в сторону, Гарик поднял на меня хитрые глаза. – Все улики говорят, что работа моя тебя неспроста заинтересовала. Рассказывай по порядку, в чем дело.

Гарик победоносно откинулся на стуле, гордый тем, что так меня раскусил. А мне того и надо было. Расхожее мнение, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, слишком однобоко. Помимо подкормки, нужно постоянно показывать мужчине, будто ты глупее его. И тогда, «раскусив» твои намерения, он будет горд собственной прозорливостью, а потому добр. Вот тут-то и нужно действовать. Недолго думая, я вкратце рассказала ему о своем деле.

– Фантастика! – удивился Гарик неожиданному совпадению. – Значит, мы с тобой над одним преступлением работаем? Это дело нужно сбрызнуть.

Он хитро прищурился, оценивая то ли свою новоиспеченную конкурентку, то ли старую свою мечту по поводу меня, и вылил остатки шампанского в фужеры. Пена попробовала дезертировать на скатерть, но сил ей не хватило, и она медленно стала оседать, недовольно побрызгивая. Я нетерпеливо пробежала пальцами по столу, изобразив нечто напоминающее азбуку Морзе. Гарик все понял. Он глубоко вздохнул, поняв, что покой ему только снится, и стал рассказывать.

Кое-что мне уже было известно, но я услышала и совершенно новую информацию. Так, я узнала, что смерть Шадрухиной наступила в промежутке между девятью и десятью часами вечера. Датский как раз успевал к ней после посещения квартиры Хрусталева. Но успевал только в том случае, если поехал сразу же к ней, квартирка-то на другом конце города. Отпечатки пальцев там только его, поэтому маловероятно, что с ним еще кто-то был в квартире. Да и орудие убийства – складной нож – оказалось в кармане Датского. Опять же с его пальцами. Так что сомнения по поводу его вины, по-видимому, только у матери обвиняемого да у меня. Утром мертвую Шадрухину и мертвецки пьяного Датского нашел муж убитой. Он же и сообщил в милицию. Говорит, вернулся из командировки и наткнулся на такой сюрприз. С мотивом преступления у ментов напряженка: совершенно непонятно, зачем Датскому понадобилось убивать совершенно незнакомую женщину.

– А ты что раскопала по этому делу? – в завершение своего рассказа спросил Гарик.

Говорить о своей версии не хотелось: не люблю делиться информацией в процессе работы. Вот после того, как раскрою дело, тогда пожалуйста, все, что хотите, а сейчас…

Телефонный звонок избавил меня от необходимости лгать и выкручиваться. Судя по времени, это должна была быть дорогая моя подружка Ленка-француженка.

– Да? Понятно. Сейчас еду, – сказала я трубке и повернулась к Папазяну: – Ну вот, я тебя предупреждала: мне действительно придется ехать к больной подруге. Это она звонила.

Гарик, уже догадываясь, что последует за звонком, смотрел на меня глазами побитой собаки и машинально гонял вилкой по тарелке последний пельмень. Я безнадежно пожала плечами.

– Понял, понял, – сказал Папазян, нехотя вставая из-за стола, – родимый дом меня заждался.

Глава 3

Утро оказалось пакостным. Не потому, что погода подвела, а просто мне тяжело было поднять голову с подушки. Хотелось никогда не просыпаться, чтобы не чувствовать этой тяжести в голове. Словно она превратилась в железную наковальню, и моих женских сил никак не хватало, чтобы такой огромный груз носить на плечах.

За окном, радуясь совсем уже весеннему солнцу, весело чирикали воробьи, и их голоса набатом отзывались в моем мозгу. Вчера мы с Ленкой засиделись в кафе допоздна, чего, как я теперь видела, делать не следовало. Но я заставила себя встать и приготовила кофе. И здесь бразильское чудо пришло на выручку: мне стало лучше – и вернулось простое желание жить, а вместе с ним и желание работать. Чуть прохладные струи душа окончательно привели меня в себя.

Прежде чем начать обдумывать действия на предстоящий день, я позволила себе еще немного расслабиться и отодвинуть во времени этот момент. Мои магические помощники из мешочка в мгновение ока оказались в руках, и я бросила двенадцатигранники на стол. Может, от плохого самочувствия, может, еще по какой причине, но ладонь у меня дрогнула, и одна из костей, прокатившись по всей длине стола, спрыгнула на пол, спрятавшись под диван.

Вот это здорово! Как же я буду смотреть ее цифровое значение? Переворачивать-то кости нельзя! Вся надежда на то, что удастся подтолкнуть и выкатить косточку. Но для начала надо ее найти. Я опустилась на колени и заглянула под диван: ничего не видно. А если попробовать с фонариком?

Вскочив с колен и попутно бросив крепкое словцо в адрес диванов, неправильно расставленных по квартире, я прошла в коридор и открыла нишу, где, кроме нужных вещей, пылился, ожидая своего звездного часа, и разный хлам, который выбрасывать пока было жалко. Если память мне не изменяла, фонарик должен был находиться где-то в районе второй полки сверху. Я пошарила по ней рукой и наткнулась на масленку с машинным маслом. Неприятный запах от ладони вызывал ощущение тошноты. Пришлось пойти как следует помыть руки.

Наконец фонарик был найден. Приняв позу верующего фаната, отвешивающего поклоны перед иконой, каковую заменял мне в данный момент диван, я посветила. На мое удивление, залежи пыли были не столь уж доисторическими, как я того ожидала. Но искомый двенадцатигранник, естественно, лежал у самой стены. На всякий случай я все же попробовала дотянуться до него, но безуспешно: диван довольно низко сидел на маленьких ножках. Оставался один выход.

Я встала и, напрягая все свои силы, начала двигать диван. В этот момент я ясно почувствовала, что жизнь наша состоит не только из удовольствий. Почти сразу позвоночник старчески заныл, требуя прекращения подобной пытки. А ведь был бы мужчина в доме, не пришлось бы мне так надрываться. Вот почему женщины замуж выходят!

Наконец диван нехотя сдвинулся с места, прочертив две полосы на линолеуме. Протиснувшись боком в образовавшийся узкий проход, я подняла двенадцатигранник и посмотрела на выпавшее число – двадцать четыре. И на косточках, лежащих на столе, выпало тридцать три и семь. Все вместе это сочетание означало следующее: «Вы найдете удачный выход из затруднительного положения».

Ну что ж, ради такого хорошего предсказания стоило поупражняться в тяжелой атлетике. Окрыленная приятной новостью, я почти легко задвинула диван на место и, чтобы вернуть потраченные силы, налила себе еще чашечку кофе. А затем с наслаждением удобно расположилась в кресле. И тут же мысли стаей начали роиться в голове.

Каков план на сегодняшний день? Неплохо было бы посетить место, где была убита Шадрухина. И с ее мужем поговорить не мешало бы. Я налила себе еще чашку кофе и тут же, на кухне, прикурила сигарету. Любимые сигареты были куплены уже на те деньги, которые оставила мне Датская на необходимые в расследовании расходы. Но совесть моя по этому поводу нисколько не протестовала, наоборот, сидела себе глубоко в душе и не пыталась вырваться на свет божий. Как она, так и я придерживаемся одного мнения: то, что каким-то образом может помочь в моей работе, попадает под ту категорию, которую я называю «текущие расходы». Сигареты обостряют мой мыслительный процесс, помогают думать, потому они по всем статьям под эту категорию подпадают. Они для меня – все равно что скрипка для Шерлока Холмса.

Ментоловый дым приятно щекотал ноздри. Двух сигарет вполне хватило, чтобы мысленно набросать примерные вопросы к мужу Шадрухиной, а также для того, чтобы придумать легенду для ее соседей по дому, которая помогла бы заполучить от них наиболее полную информацию. Легенда была проста, как все логичное. Затушив последний бычок, я поднялась с табурета и пошла одеваться.

Сегодня мне нужно было выглядеть моложе собственного возраста. И намного. Я раскрыла створки шифоньера и исследовала собственный гардероб. Для поставленной самой себе задачи нужно было выбрать что – нибудь молодежное, но не вызывающее. Пожилые обитательницы дворовых лавочек любят такие наряды обсуждать, но с девушками, облаченными в них, общаются с неохотой. Значит, мини-юбка здесь не поможет. Остается одно – брюки. Я еще немного подумала и достала джинсы: самое оптимальное решение для юной особы, только что приехавшей из глубинки. Яркий, несколько безвкусный свитер дополнил картину. Оставалось только надеть кроссовки и короткую дутую куртку, из-под которой кричащим пятном выглядывал свитер.

Одевшись таким образом, я одобрительно кивнула себе в зеркало и вышла к машине. «Девятка» моя, спотыкаясь на колдобинах, отправилась преодолевать раскисшие весенние дороги. Улица, на которой жила Шадрухина, находилась не очень далеко от центра, что порадовало меня. Машина, думаю, тоже осталась довольна: дорога была относительно сносной. Но все равно из-под колес разлетались по сторонам брызги, и пешеходы выказывали чудеса ловкости, с удивительным проворством увертываясь от мутно-серых капель.

Немного не доезжая до нужного мне дома, я остановила машину и отправилась дальше пешком. На плече у меня висел заранее приготовленный рюкзак, набитый необходимыми для частного детектива мелочами, вроде «жучков» или небольшого магнитофона, а также кое-каким тряпьем для объема. Можно было подумать, я только что сошла с пригородного поезда или автобуса.

Ноги разъезжались на раскисшем снегу, и я пару раз чуть не упала. Как же некоторые обходятся без машин в такую погоду? Появление дома под номером тринадцать, который я и искала, обрадовало меня несказанно: конец пути.

Во дворе царила суета: то тут, то там можно было увидеть заплаканные лица, кто-то вошел в подъезд с венком, перевязанным траурной лентой. На лавочках все места были заняты. А те, которые не уместились на них, топтались рядом, посматривая на прохожих и одновременно разминая ноги, стараясь не замерзнуть. Пожилые и совсем уж старенькие соседки высыпали из своих квартир, почитая долгом своим не пропустить такого значительного, происходящего во дворе события, как похороны, – ведь сегодня третий день со дня смерти Шадрухиной.

Я подошла к самой густонаселенной лавочке и наигранно наивно спросила:

– Вы не скажете, в каком подъезде шестьдесят четвертая квартира?

Вместо того чтобы ответить, бабушки стали проводить свою политику, выведывая необходимую им информацию.

– Никак, к Шадрухиным, дочка, приехала? – спросила маленькая и шустрая старушка, с глазами, окруженными веселыми лучиками-морщинками.

Никогда я не была в восторге от той части населения, которая находится на заслуженном отдыхе и от безделья заседает в импровизированной дворовой «Думе» – на лавочках возле подъездов, но эта старушка располагала к себе с первого взгляда.

– Да, погостить, пока в институт не поступлю, – словно ничего не зная, ответила я.

– Погости-ить? – удивилась моей неосведомленности бабулька. – Боюсь, не вовремя ты это затеяла.

– Почему?

– Так тебе что ж, не сообщили? Горе у Шадрухиных. Большое горе.

Я изобразила тревогу на своем лице и неуверенно поинтересовалась, что произошло. Старушка хотела было сразу выпалить будоражащую последние дни всех новость, но потом, верно решив, что меня это может сильно задеть, осторожно поинтересовалась, близкая ли я родственница Шадрухиным да по чьей линии.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное