Марина Серова.

Ловкая бестия

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

Даже тетя Аня вынуждена была признать себя побежденной, к вящей радости моей мамы. Я думаю, что уже тогда она ревновала соседку к отцу, и, как оказалось впоследствии, не без оснований.

Кстати, именно эта моя способность запоминать с ходу текст на незнакомом мне языке и сыграла весьма значительную роль в моей биографии.

На следующий день после пирушки меня подозвал к себе отец.

– Посмотри-ка сюда, – сказал он, указывая рукой на стол. Там были разбросаны несколько предметов. – А теперь…

И папа быстрым движением развернул меня лицом к стене с обоями в мелкий цветочек.

– …А теперь перечисли-ка мне, что ты сейчас увидела, – предложил отец.

– Ну, оторванную пуговицу с гербом, твою старую трубку с ершиком слева… Папа, он такой весь ободранный, может быть, купишь новый…

– Не отвлекайся.

– Кругленькую пробку от бутылки, слегка погнутую на краях, скальпель, блокнот, ручку и твои часы с открытой крышкой.

– Ага, – удовлетворенно сказал отец, – смотри-ка, угадала.

– И вовсе я ничего не угадывала, я просто увидела все сразу, – уточнила я. – Кстати, колпачок от твоей ручки лежит у тебя под блокнотом, и у нее из-за этого чернила высыхают.

– Так, выходит, ты специально не запоминала? – удивился отец.

– Не-а, – честно ответила я. – А что, разве нужно было?

Наши опыты на внимание и логику продолжались и в дальнейшем.

Это были либо упражнения на быстроту и сообразительность, либо, большей частью, разнообразные головоломные задачи – из еще не переведенной в то время книги Льюиса Кэрролла «Логическая игра». Отец раскрывал растрепанное макмиллановское издание 1887 года и, шевеля губами, переводил мне прямо с листа.

Мне до сих пор иногда снится обезьяна, которая карабкается по перекинутому через блок канату, на другом конце которого подвешен груз, равный по весу обезьяне. Впрочем, собственными снами я тоже научилась управлять, но это пришло гораздо позже…

* * *

У двери Симбирцева Сидорчук остановился, одернул свой салатный пиджак и, быстро вдохнув и выдохнув, осторожно постучал.

– Жду-жду! – донеслось из-за панели. – Новенькую с собой захватывай!

– Уже, Леонид Борисыч! – бодро отозвался Сидорчук, приоткрывая дверь.

– Ну так и давай ее сюда, – весело предложил Симбирцев, – мы перекинемся парой слов – и на инструктаж. Через час мне на трассу, так что…

– Все понял, – кивнул Сидорчук, – мы непременно уложимся.

– Вот и славно, – произнес приподнимающийся из-за стола Симбирцев.

Шагнув нам навстречу, он протянул мне руку и представился:

– Эл Бэ. Леонид Борисович то есть. – Рука была мягкой и слегка влажной.

– Е Эм, – ответила я на рукопожатие. – Можно просто Женя.

Сидорчук удостоверился, что диалог начался, и незаметно выскользнул из кабинета.

– Так вы, значит, будете меня пасти, – Симбирцев придирчиво оглядел мою фигуру. – Наша служба безопасности чудит, по-моему. Хотя, как знать… Костюмчик вам уже подобрали?

– Забота о моем гардеробе – это очень трогательно, – улыбнулась я. – Но костюмчик я смогу подобрать себе и сама.

Впрочем, если вас это так заботит, мы можем сделать это и вместе.

– О! – довольно воскликнул Симбирцев. – Вы начинаете мне нравиться.

Мой новый босс помолчал секунду, ожидая, очевидно, что я тоже скажу что-нибудь вежливое о взаимной симпатии. Но не дождался.

Какая уж тут симпатия!..

* * *

«Работа, девочки, есть работа, – помнится, вдалбливал нашей группе майор Смирницкий, яростно пощипывая седые клочки волос на висках, – и вы должны сделать все, что от вас потребуется. Ваши эмоции и желания при этом в расчет не берутся».

Эмоции! Бессмысленное детское словечко, как я сейчас понимаю.

Эмоции – это когда плачешь, смотря в кино мелодраму, или смеешься, когда демонстрируют кинокомедию. Ну, еще всякие «чувства добрые» и так называемые «отрицательные эмоции».

А майор имел в виду нечто совершенно другое. Ну, например, когда ты идешь в кровать с человеком, которого в первый раз увидела десять минут назад, и ровным счетом никаких чувств к нему не испытываешь.

Да-да, было и такое, с позволения сказать, «учебное задание».

Двадцать курсантов из параллельной, очевидно, организации были выделены специально на проведение упражнения по секс-тренингу.

Нас тогда напичкали за ужином какой-то одуряющей дрянью, сохранявшей сознание, но подавлявшей волю, чтобы на первый раз курсант не выкобенивался, а учился покорно выполнять приказы. Впоследствии подобные «упражнения» вошли в систему и проводились еженедельно.

А в первый раз партнеров выбирал компьютер, которому было безразлично, нравятся парень с девушкой друг другу или нет.

Мне в тот раз попался прыщавый коротышка с шестью пальцами на левой ноге.

И ничего, получила восьмерку по десятибалльной шкале. А ведь кое-кого и отчислили.

Особенно большой отсев был после однополого секс-тренинга. Но и это испытание я выдержала на отличную оценку. Подробности опускаю, отмечу лишь, что моей партнерше было далеко за шестьдесят.

Можно ли назвать эмоциями то отвращение, с которым тебе приходится есть пищу, которую ты ненавидишь с детства? Выполнять идиотские упражнения типа распутывания мотка тонких ниток, испачканных к тому же в собачьих испражнениях? Или отчищать до блеска старые ржавые консервные банки? Никогда не пробовали?

И каждый раз, уже ближе к завершению «задания», я ловила себя на необычном ощущении. Я понимала, что начинаю испытывать какое-то странное чувство просветления, безграничной свободы.

Теперь-то мне уже понятно, что это были упражнения не только на воспитание силы воли и терпеливости, но и тест на покорность – когда не надо задавать никаких вопросов, а только выполнять приказания, причем выполнять их как можно лучше…

* * *

Я обнадеживающе улыбнулась Симбирцеву, мой новый босс махнул мне рукой и тут же углубился в бумаги, велев Сидорчуку отвести меня на инструктаж.

Впечатление от беседы с инструктором по безопасности было самое удручающее. Если у крупных фирм с солидной «крышей» такое понятие об охране, то мне непонятно, почему их директора до сих пор топчут нашу грешную землю, а не корпят над строгим отчетом о своих грехах и добрых делах в небесной канцелярии.

Впрочем, чему тут удивляться? Мне читал краткую лекцию обычный человек, судя по виду – из бывших милиционеров, который когда-то почитал специальную литературу, вспомнил, чему его там учили на эмвэдэшных курсах, и решил, что ничего нового изобрести уже нельзя.

А ведь даже крупный кремлевский чин, на некоторое время оставшийся не у дел и возглавивший крупное охранное бюро, так инструктировал своих подчиненных: «Ваша жизнь, ребята, мне дороже жизни наших клиентов. Поэтому, когда начинается стрельба, быстренько падайте на землю…» Самое смешное, что этот чиновник не постеснялся изложить данный эпизод в своей книге.

Какой-никакой опыт у парней из «Налима», конечно же, имелся. Но установки, которые я получала, мы проходили в отряде «Сигма» еще в первый месяц обучения. А я, слава Богу, провела три года в непрерывном режиме обучения, постоянно подкрепляемом практикой.

Я внимательно прочитала и подписала чересчур, на мой взгляд, краткий договор, формулирующий специфику моих отношений с принимающей меня на работу стороной, и мне было велено вернуться в кабинет Симбирцева и подготовиться для сопровождения босса.

Последним штрихом во всей этой бодяге была моя встреча с визажистом-имиджмейкером.

Пэтэушного вида девчонка, судя по всему, только-только закончившая платные краткосрочные курсы, решила, что она знает, как я должна выглядеть.

– Волосы укоротить, а юбку удлинить, – предложила она, пощелкивая ножничками возле моего виска. – А глаза можно оставить как есть.

– Черта с два укоротить, – огрызнулась я. – Насчет юбки я как-нибудь разберусь, а вот глаза нужно подогнать под губы.

И я быстро перечислила ей необходимые ингредиенты, которые визажистка должна была приобрести за счет фирмы для того, чтобы чуть-чуть приукрасить мою внешность. Вернее, подчеркнуть ее естественную красоту. Впрочем, у меня был и некоторый дальний прицел…

– Но это же стоит больше семисот долларов! – искренне возмутилась девчушка. – Такие расходы! Я должна согласовать…

– А мне-то что?! – повела я плечом. – И захватите каталог из итальянского бутика.

– Это еще зачем?

– Мне понадобятся часа через полтора три костюма плюс отдельно два пиджака и четыре блузки. Пяток колготок и немного обуви, две или три пары, – спокойно пояснила я. – И поторопитесь, потому что, если мне не подойдет то, что вы привезете, придется ехать за заменой. Так что не забудьте чек.

– Но зачем вам сразу так много? – пыталась выяснить визажистка.

– Вы считаете, что это много? На первое время хватит, – успокоила я ее.

Через сорок минут, почти наугад выбрав из присланных пакетов бежевый костюм и туфли на шпильках, я быстро навела макияж и отправилась к боссу.

– Э-э… вы ко мне по какому вопросу? – недоуменно спросил нахмурившийся господин Симбирцев, когда я вошла в его кабинет.

При этом Леонид Борисович опасливо поглядывал по сторонам и, казалось, уже готов был нажать кнопку срочного вызова охраны.

– Сугубо по рабочему вопросу, дорогой Леонид Борисович, – скромно улыбнулась я. – Какой у нас с вами сегодня график?

Босс обомлел.

– Так это вы? – пролепетел он, приятно удивленный, и начал что-то мямлить про то, что, мол, если не узнал, то богатой будете.

– С вашей, надеюсь, помощью, – уточнила я, и босс рассмеялся.

Мужчины, надо признать, не очень-то разбираются в способах изменения внешности.

Максимум, на что способны все без исключения мужчины, – это ролевые игры и элементарная мимика в зависимости от ситуации: в одном случае жене надо улыбнуться, в другом выглядеть как можно строже; с начальством быть услужливым, но без лести, подчас настойчивым и полезным. Вот и все, на этом их мимикрия исчерпывается. Причем эти нехитрые операции они проделывают чисто инстинктивно и костюм, как правило, не меняют.

Так что тот огромный пласт «системы хамелеона», которую я тщательным образом изучала под руководством опытнейшего в этом деле полковника Анисимова, для «сильного пола» как бы не существует.

Поэтому стоит знакомому человеку резко сменить то, что сейчас называется словечком «имидж», как столь же резко меняется его восприятие.

Вспомните хотя бы чудесное преображение Алисы Фрейндлих в советской кинокомедии «Служебный роман». Или пословицу насчет одежки и ума, да прибавьте к гардеробу достижения современной косметики.

В общем, босс таращился на меня всю дорогу, пока мы проезжали по городским и пригородным магистралям в его длинном, словно крокодил, лимузине.

Нас сопровождала собственно охрана – секьюрити первого уровня, так сказать.

В разработках службы безопасности моя работа именовалась «вторым уровнем».

Надо сказать, что отношения этих двух уровней сразу же стали складываться отчасти натянуто – и не по моей, разумеется, вине.

И ребят вполне можно понять – одно дело охранять начальство, чьи привычки и причуды тебе хорошо, слишком хорошо известны. Совсем другое дело, когда рядом с ним появляется длинноногое существо в мини-юбке, которое следует за своим шефом неотлучно.

На месте охраны, которая стала теперь именоваться «первым уровнем», я потребовала бы как минимум повышения оклада в полтора раза.

Бодигарды старались держаться подчеркнуто вежливо и корректно-отстраненно, но это выглядело еще более оскорбительным.

Впрочем, вскоре им представился случай изменить свое мнение на мой счет…

ГЛАВА 2

Утопая в мягком кожаном сиденье, Леонид Борисович Симбирцев таращился на меня, не скрывая интереса. Он даже попытался сделать что-то вроде комплимента насчет вкуса и умения выгодно подчеркнуть и без того привлекательную внешность.

Было похоже, что подобные фразы моему новому боссу приходилось проговаривать не так уж часто, поэтому Леонид Борисович сник уже на середине и ограничился тем, что облизнул губы.

Как видно, я представлялась господину Симбирцеву чем-то вроде нового одушевленного предмета с приятным экстерьером, который может совместить приятное с полезным – и охранять тело начальства, и ублажать его в свободное от основной работы время.

– Вы, наверное, были в детстве очень красивым ребенком, – сказал он после некоторого молчания. – Меня вот природа с родителями не одарили хоть сколько-нибудь привлекательной внешностью, и в детском саду девчонки из старшей группы дразнили меня Страшилой.

– Но вы ведь не мечтали стать фотомоделью, – усмехнулась я. – А Страшила, как известно, достиг высот известных и стал именоваться Страшила Мудрый. Так что со временем все уравновесилось.

Симбирцев поглядел на меня с одобрением. Казалось, он с удовлетворением отметил для себя, что эта «телка», как обычно выражаются (или хотя бы думают) такого рода мужчины, не только умудряется выгодно себя преподнести, но и в черепной коробке у нее кое-что имеется.

– Мне Сидорчук сказал, что у вас какая-то сногсшибательная биография, – сказал босс. – Прямо Никита? какая-то. Видели такое кино?

Я молча кивнула.

– Расскажете как-нибудь?

Этот вопрос, вернее интонацию, с которой он был задан, можно было трактовать совершенно недвусмысленно. И я спокойно ответила:

– Мой рабочий день заканчивается в двадцать ноль-ноль, как вам известно.

– Значит, ужинаем у меня, – подытожил господин Симбирцев.

Машина припарковалась у здания областной думы. По обе стороны клацнули дверцы, распахнутые охранниками, и мы с шефом вылезли из авто.

– Так было в последний раз, – тихо сказала я бодигарду, который выпустил меня из лимузина. – На будущее запомните: мы выходим вместе с одной стороны, сначала я, потом босс.

Охранник натужно улыбнулся и согласно кивнул, хотя было видно, что этот верзила ни в грош не ставит мои нотации и не прочь съездить меня по зубам.

Местная законодательная власть обитала в длиннющем двухэтажном строении, фасад которого был «украшен» столь узкими окнами, что можно было принять их за бойницы какой-нибудь современной крепости.

Впрочем, насколько мне было известно по рассказам тетушки, данная ветвь на прочном дереве власти была скорее декоративной и конфликт между областной администрацией и думой в этой области мог разве что присниться в кошмарном сне какому-нибудь политику.

С пропусками возникла небольшая заминка. Мы с Леонидом Борисовичем минут десять простояли в холле, пока мрачный дежурный прозванивал по телефону депутата и медленно заполнял бланки.

– Это раньше, в начале девяностых, тут мог каждый гулять, как ему вздумается. Один мой знакомый даже использовал здание облдумы в качестве единственного в этих краях бесплатного туалета, – сказал переминающийся на каблуках Симбирцев.

Когда нам вручили пропуска, мы поднялись по главной лестнице на второй этаж и прошли по трижды заворачивающемуся налево коридору в кабинет с табличкой, на которой значилась фамилия Бурденко А. Н.

– Вот и наш демократ, – обернувшись ко мне, произнес шеф, нажимая на ручку двери. – Только ничему не удивляйтесь…

Симбирцев вошел без стука. Леонида Борисовича ожидали.

Из-за стола поднялся грузный мужчина лет сорока. Он был одет в очень дорогой костюм с перламутровыми пуговицами. Когда Бурденко протягивал руку Симбирцеву, я заметила бриллиантовые запонки, а на его запястье массивный золотой браслет.

– Тютелька в тютельку, – кивнул хозяин кабинета в сторону напольных старинных часов с потемневшими от времени пастушками на корпусе.

Часы с хрипом сыграли какую-то заунывную мелодию, имитируя клавесин.

– Четыре косых твердыми, – с удовольствием сказал Бурденко, поглаживая тронутый прозеленью металл. – Сначала хотел почистить, но потом решил: пусть так остается. Сразу видно, что ценное старье.

Кабинет депутата был под стать его хозяину, такой же массивный и такой же неуклюжий. Громоздкий стол из черного бука с толстыми витыми ножками занимал половину пространства комнаты, а кресла с изогнутыми спинками и красными бархатными сиденьями, казалось, были контрабандой вывезены из какого-нибудь королевского дворца.

В довершение интерьера в углу справа от входа висела потемневшая икона четырнадцатого века с окладом, позолоты которого хватило бы на целый иконостас в кафедральном городском соборе.

Судя по развешанным на стенах цветным портретам, господин Бурденко принадлежал к депутатам демократической ориентации.

Неизменный президент с лицом строгого и вдохновенного дедушки, расположенный на стене за письменным столом хозяина кабинета, упирался своим взором на посетителя сразу с порога, как бы спрашивая у него: «А ты, понимаешь, поддерживаешь реформы?»

Слева красовался новенький премьер с автографом в правом нижнем углу, справа – академик Сахаров, впрочем, без автографа.

Присмотревшись, можно было заметить Гайдара, засунутого между шкафом и тумбочкой.

– А кто это с тобой сегодня? – наконец заметил меня Бурденко.

– Мой новый референт, – коротко пояснил Симбирцев, не без удовольствия глядя на приятно удивленного депутата. – Познакомьтесь, пожалуйста.

– Андрей… Николаевич, – глаза Бурденко сразу стали какими-то маслеными.

– Евгения Максимовна, – пожала я его руку. Депутат попытался задержать мою ладонь в своей чуть дольше, чем положено при первом знакомстве.

– Значит, Женя, – проговорил Бурденко, когда я освободилась от его пожатия.

* * *

В детстве меня слегка коробило мое имя – Женя. Не то мужское, не то женское.

Если учесть, что у меня была приятельница Саша и мы обе были похожи на мальчишек – короткая стрижка, штанишки, и по повадкам – бойкие, подвижные, бесстрашные, – то неудивительно, что мой пол для окружающих был как бы под вопросом.

Однажды наша с Сашей прогулка закончилась грандиозным скандалом. В тот теплый летний денек мы с подружкой бесцельно слонялись по городу и облюбовали для игр один из двориков.

Углубляясь все дальше и дальше, мы перемахнули через забор и оказались на зеленом лугу, заставленном какими-то непонятными предметами.

Здесь были шалаши, палатки, длинные змеящиеся окопы, строения неизвестного нам назначения – короче, идеальное место для игры. Как позже выяснилось, мы проникли на территорию хозяйственного блока в расположении одной из секретных воинских частей.

Сначала на нас не обратили никакого внимания, но когда я «расстреливала» Сашу из изрядно проржавевшей гаубицы – стояла там какая-то развалюха еще со второй мировой, – поднялась настоящая паника.

На нашу беду, как раз в это время приехал важный московский начальник с инспекцией.

Нас, понятно, это ни капельки не волновало, и мы с Сашей, одурев от азарта, как две бешеные собаки носились по двору, то прячась за сараи, то прыгая по крышам гаражей, то забираясь в такие укромные уголки, где нас не сразу могли обнаружить.

Разъяренный полковник Генштаба стоял посреди огромного плаца и что есть мочи орал на местных вояк, требуя немедленно изловить мальчишек.

На нашу поимку были брошены два взвода. Надо сказать, что с этой задачей они справились за полчаса, но нервы мы им изрядно потрепали.

Уже потом, когда двое солдат вели нас к начальству, стиснув за хрупкие плечи железной хваткой, Саша расплакалась. Я, наоборот, сохраняла спокойствие, зная, что все обойдется.

Впрочем, сильных переживаний хватало не только у нас с Сашей.

Когда нас привели перед ясные очи столичного гостя, то я подумала, что полковника хватит инфаркт. Когда он узнал, что вся часть гонялась за двумя девчонками, то покраснел, как переспелый помидор, и долго хватал ртом воздух – наверное, пытался найти нужные слова.

Потом инспектор выяснил, что я – дочь генерала Охотникова, и слегка поостыл. Мой отец пользовался большим влиянием не только в Приморском крае, и устраивать скандал полковник не решился.

Не без труда был найден приемлемый выход из создавшейся ситуации.

Поскольку график инспекционного визита по нашей с Сашей милости полетел к чертям, решено было представить все случившееся как внеплановые учения по отражению нападения вероятного противника.

Нас с Сашей записали как «вражеских десантников», канцелярия задним числом разработала план военной игры, которая только что имела место, начальник части получил, кроме выговора, еще и благодарность за внедрение новой практической методики, так что две эти бумаги как бы аннулировали друг друга.

И, наконец, когда ординарец к вечеру доставил меня домой, отец сначала долго хмурился, потом долго смеялся и наконец, отловив по телефону инспектора, пригласил полковника к себе в гости. Дома был устроен настоящий банкет, и на этом инцидент был исчерпан.

* * *

– …Эх и везет же тебе по жизни на баб, Ленчик, – покачал головой Бурденко. – Да такого референта хоть сейчас на подиум нижнее белье рекламировать. Верно я говорю, Женька?

Несмотря на то, что депутат искренне восхищался моей внешностью, я, как существо разумное, в рассмотрение не принималась.

В его глазах я была всего лишь дополнением к богатству Симбирцева, которое можно демонстрировать знакомым наподобие старинных часов в кабинете депутата или нового автомобиля.

– Так что там насчет наших дел? – решил перейти к делу мой босс, видя, что депутат слишком долго рассматривает мои ноги.

– Дел?

Бурденко с неохотой оторвался от созерцания моих коленок.

– Ну, я думаю, что пропрет. По телеку ролик запустим, акцию в поддержку проведем. С друзьями я посоветовался, они в целом твою кандидатуру одобряют. Пацанов опять же подключим. Побегают, пошустрят. Постараемся, чтобы с первого раза. Сто процентов гарантии дать, конечно, не могу. Но девяносто девять обещаю.

И он весело рассмеялся своей же шутке. Босс вежливо улыбнулся и спросил:

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное