Марина Серова.

Крайняя мера

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

И лишь когда Дима выбрался на берег и в лицо ему ударил резкий и холодный осенний ветер, он ощутил, что замерз до мозга костей. Пока Корнелюк барахтался в воде, было не до ощущений, главное – выбраться на берег любой ценой. Сейчас же Диму била мелкая дрожь, ноги не слушались, и он приложил немало труда, чтобы преодолеть несколько метров вверх – до ленты шоссе, по которой шастали автомобили.

Остановив машину, Дима едва смог пробормотать свой адрес – губы тряслись, зубы выбивали бешеную дробь. Шофер только покачал головой и, не задавая лишних вопросов, доставил Диму к дому, взял два промокших червонца и посоветовал принять горячую ванну.

Дима так и сделал. Лежа в теплой воде с хвойным экстрактом, он глядел на груду мокрой одежды, которую сбросил возле ванны, и задавался тем же самым вопросом, на который он не нашел ответа несколько дней назад, после первого покушения:

– За что?!

Дмитрий Владимирович Корнелюк произнес эти слова, вопросительно глядя на меня – так, словно я должна была тотчас же разъяснить юноше: кто и почему вздумал отнять у него жизнь.

– Вы хотите, чтобы я взялась охранять вас? Или хотите, чтобы я нашла человека, который почему-то вас невзлюбил? – спросила я.

– И то и другое! – твердо ответил Корнелюк. – Ведь пока не будет найден этот человек, моя жизнь по-прежнему будет в опасности.

– Логично, – согласилась я. – Но это будет стоить вам в два раза дороже. Ведь мне придется выполнять двойную работу.

– Я полагаю, что вопрос о деньгах в данном случае вторичен, – серьезно произнес Корнелюк. – Ведь речь идет о моей жизни.

– Да, этому товару довольно сложно определить точную цену, – согласилась я, несколько цинично прокомментировав утверждение Корнелюка, – юноша в этот момент выглядел таким напыщенным, что я не могла немного не подколоть его, доведя высказывание до абсурда.

Что же, я возьмусь за эту работу, пожалуй, она по мне. Ведь я всегда с большим интересом занималась делами, которые требовали не только умения вовремя метко выстрелить, спасая какой-нибудь груз от налета, но и давали возможность применить свои интеллектуальные способности. Проводить бизнесмена от его офиса до банка с миллионом долларов в кейсе – дело нехитрое. Я любила задачи, которые представляли собой определенную проблему, бросали мне вызов. Дело Корнелюка было именно таким.

Ведь Дима правильно сформулировал основную задачу – не только охранять его жизнь, но и сделать так, чтобы покушений больше не было. Иначе работа будет выполнена только наполовину, а водить Диму под ручку из консерватории домой и из дома в консерваторию можно не год и не два. Да и такая роскошь юному музыканту не по карману. Следовательно, надо найти злоумышленника.

Первое, что приходило в голову при таком раскладе, – старый добрый вопрос: кому выгодно? Именно его я и задала Диме.

– Понятия не имею! – закричал Корнелюк. – Я – мирный, законопослушный человек! Никогда в жизни никого не обидел!

– Может быть, вам только так кажется? – невзначай поинтересовалась я.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Дмитрий Владимирович.

– Ну, – пожала я плечами, – бывают такие ситуации, когда человеку можно нанести смертельную обиду и даже этого не заметить.

А он затаит злобу, которая рано или поздно вырвется наружу. В виде мести, например. Что вы думаете по этому поводу.

– Ничего! – уверенно произнес Корнелюк. – Я получил хорошее воспитание, спасибо за это моему отцу. Врагов у меня нет и не было.

– Тогда побудительным мотивом может быть зависть, – предположила я. – Наверняка среди вашего окружения есть люди, которые могут завидовать вашим способностям, вашему богатству.

– Вряд ли, – покачал головой Корнелюк. – О богатстве можно было бы говорить еще год назад. Но после того как отец серьезно заболел и начались все эти проблемы с фирмой, какое уж тут богатство! В настоящий момент я живу только на процент от прибыли. А это не такие уж большие деньги. Многие сокурсники получают куда больше меня – кто маклером работает, кто в посреднических фирмах. Что же касается способностей – то есть ребята более продвинутые, чем ваш покорный слуга.

– Постойте, Дима, – решила я уточнить, – но ведь существует не только процент от прибыли, о котором вы только что упомянули.

– Ну дом есть, ну счета за границей и тут, – нехотя согласился Корнелюк. – Но ведь все это не мое! Все записано на отца!

– Опекунство оформлено?

Корнелюк отрицательно покачал головой. Видимо, ему было тяжело говорить об этом.

– Знаете, Евгения Максимовна, хоть отец и болен уже долгое время, мы все же надеялись, что он поправится, – глухо произнес Дмитрий. – Он всегда был такой сильный, жизнелюбивый…

– Понятно, – вздохнула я. – А кого вы имели в виду, когда говорили «мы»?

Корнелюк удивился:

– Разве я так сказал? Ну, наверное, себя, свою подругу, потом папину сиделку.

– Ту самую подругу, которую вы не застали дома в тот злополучный вечер?

– Да, – кивнул Дима. – Но она тут вовсе ни при чем, я уверен. Мне не хотелось бы…

– А я ведь ничего такого и не предполагала, – немедленно отозвалась я. – С чего это вы вдруг так резко бросаетесь на ее защиту?

– Да нет, просто… – смешался Корнелюк. – А вы когда думаете приступить к работе?

– Прямо сейчас. Считайте, что вы уже находитесь под моим крылом, – улыбнулась я.

Глава 2

На этот день у Димы не было никаких планов. Он предложил мне отправиться к нему домой, обещав выделить мне отдельную комнату.

– А там мы с вами вместе все и обмозгуем, – сказал Корнелюк.

Звучало все это довольно двусмысленно, но, еще раз взглянув на своего клиента, я поняла, что напрасно подозревала его в двуличии – Дмитрий Владимирович Корнелюк был наивен как младенец. Качество столь же ценное, сколь и опасное в повседневной жизни.

Мне, разумеется, очень хотелось посмотреть на жилище своего клиента – подчас обстановка может многое рассказать о человеке, даже то, что он пытается скрыть в своем поведении, – вещи ведь не поддаются словесному или эмоциональному гипнозу в отличие от людей.

Я быстро собралась, захватив с собой на всякий случай кое-что из своего снаряжения – электрошокер, маленький пистолет, умещавшийся на ладони, очки с вмонтированным в стекла прибором ночного видения и надела специальные туфли со спрятанными в носках мини-шприцами, которые были заполнены нервно-паралитической смесью.

Опыт подсказывал мне, что предстоит сложная и странная борьба. Пока что я не понимала всей ситуации и могла сделать только два предварительных вывода: преступник не является профессионалом и в то же время злоумышленник – очень целеустремленный человек.

Я полагаю, что если кто-то хочет кого-то убить, то этот «кто-то» осуществит свой замысел. Самостоятельно, если имеет место соответствующая подготовка, либо наняв профессионального убийцу.

И по всему выходило, что этот «кто-то» решил действовать сам. Дважды он пытался убить Корнелюка, и дважды у него это не получилось.

Мне очень не нравился этот пункт в моих размышлениях. Не в том смысле, разумеется, что Корнелюк был жив. Мне не нравилось, что убийца – дилетант. Если имеешь дело с профессионалом, то всегда знаешь, чего от него можно ожидать. Дилетанты же действуют непредсказуемо и способны на такие изощренности, которые и не снились потомственным киллерам.

Конечно, могло быть и так, что неизвестный вовсе не собирался убивать Диму. Не исключено, что Корнелюка решили просто припугнуть. Правда, второй случай не укладывался в эту схему, но я все равно не могла сбрасывать со счетов и такую версию.

Убийца, как я заключила, был человеком целеустремленным. Он знал маршрут Дмитрия от дома до консерватории и выбрал очень удобное место для того, чтобы привести в исполнение свой план.

Когда злоумышленника постигла неудача, он решился на вторую попытку. Но как он мог вычислить маршрут Дмитрия на этот раз?

Либо он постоянно следил за ним, либо владел информацией, что Корнелюк будет находиться в это время на набережной. Но Дима оказался там, потому что не застал дома свою подружку. Следовательно…

Впрочем, выводы делать еще рано. С подругой мне еще предстоит встретиться, и я попробую выведать, знал ли кто-нибудь о том, что к ней должен зайти Корнелюк. Не исключено, что таким образом можно будет вычислить неизвестного и вывести его на чистую воду.

Но мотивы, мотивы?! Не может человек планировать убийство другого человека просто так, только потому, что тот ему не нравится!

Однако Корнелюк терялся в догадках – вернее, никаких догадок у него попросту не было. И я склонна была верить в то, что Дима ни о чем не умалчивает. Разумеется, причины были, но Дима их просто не видел. И нужен был свежий внимательный взгляд со стороны, чтобы обнаружить эти причины. Например, мой взгляд.

Мы отправились домой к Корнелюку. К тому времени митинг уже сходил на нет, акция протеста заканчивалась, и нам пришлось ехать по улицам, по которым возвращались после мероприятия демонстранты.

– Давненько я не видела столько красных флагов, – проговорила я, глядя на полотнища и транспаранты.

– А вам сколько лет? – спросил Дима и тут же ойкнул. – Наверное, я задал неприличный вопрос, простите меня, пожалуйста.

– Своеобразные понятия о неприличии, – улыбнулась я. – Отчего же? Я с удовольствием отвечу – мне двадцать восемь лет.

– А я восьмидесятого года, – известил меня Дима. – Так что считайте, что я вырос уже при демократии. Если, конечно, такое слово подходит к этому строю. Впрочем, я в политике ничего не понимаю. Знаете, я как-то по-другому устроен.

– Ну и прекрасно, – успокоила я его. – Наверняка наши политики ничего не понимают в музыке. Каждому – свое, не так ли?

– Пожалуй, – согласился Дима. – Да я-то, в общем, не комплексую.

– Вот и славно. Тем паче что наши политики наверняка тоже не переживают относительно своей музыкальной безграмотности, – заметила я с улыбкой. – Ага, мы, кажется, приехали?

Мы остановились возле небольшого одноэтажного дома, выстроенного без шика, но со вкусом. Дима открыл ключом железную калитку, и мы вошли во двор. Проведя меня под руку по дорожке из желтого кирпича – после утреннего дождя камни были скользкими, – Дима поднялся на крыльцо, пропустив меня вперед.

В прихожей в нос ударил запах лекарств. Вытирая руки передником, на шум вышла пожилая женщина с морщинистым лицом. Увидев меня, она удивленно подняла брови и вопросительно посмотрела на Диму.

– Это Евгения Максимовна, – поспешил тот представить меня. – А перед вами наш добрый ангел, Ангелина Павловна, она ухаживает за папой.

Сиделка подала мне руку, которая была еще слегка влажной. Ее глаза смотрели на меня внимательно и настороженно. Ангелина Павловна сразу же спросила:

– Вы учитесь вместе с Димой? Что-то я вас раньше не видела.

– Евгения Максимовна будет выполнять одно мое конфиденциальное поручение, – ответил за меня Корнелюк, напустив на себя строгий и торжественный вид. – К музыке она не имеет никакого отношения. И вот еще что… Некоторое время Евгения Максимовна поживет у нас. Я думаю, поместим ее в бывшей детской.

Ангелина Павловна вытаращила глаза и слегка приоткрыла рот. Бог знает, что она подумала обо мне, но поведение Димы ее весьма удивило.

– Вам виднее, Дмитрий Владимирович, – произнесла она, пожав плечами. – Поступайте как знаете, в конце концов это не мое дело.

Корнелюк даже не понял, какое впечатление произвела его неуклюжая фраза на сиделку.

– Сейчас мы пройдем к папе, если не возражаете, – предложил он мне, – а потом я покажу вашу комнату. Раздевайтесь, пожалуйста.

– Владимир Георгиевич очень плох, – поджав губы, произнесла сиделка. – Вряд ли ему сейчас будет интересно общаться с вашей знакомой.

– Так надо, – настаивал Дима. – И вообще, Ангелина Павловна, я вас не понимаю…

– А я не понимаю вас, Дмитрий Владимирович. Могли бы немного и обождать, – заявила сиделка и удалилась, гордо подняв голову.

– Что она имела в виду? – растерянно спросил Дима, глядя ей вслед.

– Ну, что-то вроде того, что не следует приводить домой женщину и развлекаться с ней при живом хозяине, – пояснила я.

Корнелюк был потрясен:

– Как же так! Это недоразумение! Я немедленно должен с ней объясниться, – порывался он внести ясность в двусмысленную ситуацию.

– Бесполезно, – охладила я его пыл. – Сейчас вы ничего не сможете объяснить, только еще больше все запутаете. Давайте пройдем к вашему отцу.

Дима махнул рукой и показал мне на дверь, ведущую в комнату хозяина дома.

Раздвинув широкие тяжелые портьеры, Дима освободил мне путь. Я вошла, стараясь не шуметь. Широченная двуспальная кровать занимала собой едва ли не полкомнаты, на ней лежал Владимир Георгиевич Корнелюк. Несмотря на изнуряющий недуг, приковавший его к кровати, можно было представить, каким сильным и мощным был некогда этот человек.

Тем горше было видеть его теперешнее беспомощное состояние. И, похоже, надежд на улучшение действительно не было – Корнелюк-старший никак не среагировал на наше появление: его неподвижный взгляд был устремлен прямо перед собой – в лепной потолок, аккурат на пухлого амурчика, который целился стрелой в пастушку.

Бросив взгляд на легкомысленные барельефы по периметру потолка, я еще раз внимательно посмотрела на больного. Дышал он с трудом, подчас прорывались хрипы. Восковой профиль Корнелюка заострился, под глазами темнели широкие синяки, взгляд помутнел.

Когда Дима подошел к отцу и взял его за руку, дряблые мускулы даже не шевельнулись. Похоже, дни Владимира Георгиевича сочтены – впрочем, дней этих могло быть еще довольно много: в таком состоянии больные иногда находятся годами.

– Вот так мы и живем, – беспомощно проговорил Дима, обращаясь ко мне. – И так тяжело, а тут еще этот криминал, будь он неладен.

– Разберемся, – как заправский мент пообещала я. – Дайте только срок.

– Ну что ж, – Дмитрий погладил отца по руке и поднялся с кровати, – пойдемте. Ваша комната направо. Удобства – прямо по коридору.

Я кивнула и прошла в свои временные владения. Комната оказалась небольшой, но уютной. Кровать, тумбочка, кресло, маленький японский телевизор… А вот и напоминание о том, что это бывшая детская – стена возле кровати была увешана вымпелами со значками, которые маленький Дима собирал еще в школе и, судя по их количеству, изрядно преуспел в этом коллекционировании.

Дима дал мне полчаса на освоение обиталища – потом был обещан обед. Похоже, трапезы в этом доме были заведены совместные, так как Корнелюк назвал точную цифру – ровно в четыре.

Мне, честно говоря, не улыбалось сидеть за одним столом с сиделкой Ангелиной Павловной и то и дело ловить на себе ее возмущенные взгляды. Но в чужой монастырь со своим уставом не лезут, и я смирилась с этой перспективой. Впрочем, как показали дальнейшие события, у «доброго ангела» дома Корнелюков, как охарактеризовал мне Дима Ангелину Павловну, появился еще один повод для выражения своих эмоций. Но обо всем по порядку.

Я прихорашивалась перед зеркалом, когда расслышала мелодичный звонок. Я высунула голову из-за двери: так и есть, открывать шел Дима! Я немедленно выскочила из комнаты и нагнала его у самого порога. Перехватив руку юноши, которая уже легла на головку замка, я твердо заявила своему клиенту:

– Чтобы этого больше не было! Если я с вами работаю, то извольте вашу активность свести до минимума. Я понятно выражаюсь?

– Н-не очень, – проговорил оторопевший от моего напора Корнелюк. – Я ведь ничего такого не делал! Только хотел открыть дверь…

– Это и есть «такое», – заверила я его. – Пока я отвечаю за вашу безопасность, прошу меня слушаться. Иначе – я пас.

– Так что же, вы будете со мной и на занятия по музыке ходить? – ужаснулся Дима.

– Ага, – кивнула я. – В крайнем случае посижу перед классом в коридорчике. Можете не беспокоиться, меня примут за студентку. Никто не подумает, что я вас охраняю. Более того, никто и не должен будет так подумать. Я вообще могу к вам не приближаться, если угодно. Но я всегда должна быть рядом!

Дима был потрясен. Похоже, он не предполагал, что я буду так серьезно подходить к своему делу. А что же, интересно, он думал? Что я буду сидеть в своей комнате и ждать, пока его пристрелят или прирежут?

Между тем человек по ту сторону двери проявлял признаки нетерпения. Звонок прозвонил снова, и на этот раз был более долгим и настойчивым.

– Ну открывайте же! – улыбнувшись, предложила я. – Я же не запрещаю вам ограничивать круг своих знакомых. Я буду просто стоять рядом.

Дима покорно кивнул и открыл дверь. На пороге стояла невысокая девушка в кожаном плаще серо-зеленого цвета. В руке у нее был скрипичный футляр.

– Ты что, заснул? – спросила она Диму с порога, не здороваясь. – Я звоню-звоню, а ты нулем. Да и сейчас молчишь. Что-то случилось?

Было ясно, что в последней фразе девушка имела в виду отца Димы. Значит, белокурая гостья в курсе домашних дел Корнелюка.

– Нет, ничего, – пролепетал Дима. – Просто я замешкался…

– Да ты и сейчас мешкаешь, – с легким раздражением проговорила девушка. – Так ты пригласишь меня войти или нет?

Дима расшаркался, заахал и, отвесив неуклюжий полупоклон, отступил. Гостья вошла в холл и сразу же заметила меня. Удивленный взгляд смерил мою фигуру с ног до головы, а потом переместился на Диму.

– Это Евгения Максимовна, – представил Дмитрий. – А это Оля. Мы вместе учимся. Я говорил вам, помните, Евгения Ма…

– Очень приятно, – подала мне руку подруга Димы, изобразив на лице улыбку. – Интересно, что же вам Митя про меня наболтал?

– Только самое хорошее, – заверила я ее. – Рада с вами познакомиться.

Ольга явно не знала, как реагировать на мое присутствие. Пока что для нее было секретом, в каком качестве следует воспринимать появление незнакомки в столь хорошо известном ей доме.

– Вы по делам отца? – спросила она меня невзначай, когда мы проходили в зал.

– Скорее по делам сына, – ответила я. – Но и отца тоже в какой-то степени.

– Снова неприятности в фирме? – настороженно поинтересовалась Ольга. – Или вы представляете интересы кого-то из родственников?

– Родственников? – удивилась я. – Разве кто-то может предъявить какие-то права?

Ольга прикусила язык.

– Так вы не ответили на мой вопрос, – с недобрым выражением глядя мне в глаза, проговорила Ольга. – Или вам нравится нагнетать тайну?

– Просто всему свое время, – спокойно ответила я. – А сейчас время обеда.

Стол уже был накрыт. На крахмальной скатерти блестели серебром столовые приборы, посверкивал хрусталь, а белый фарфор сервиза весело отражал солнечные лучи. Обед был довольно скромный: крабовый салатик с кукурузой и капустой, бульон с клецками и толстенький антрекот с лечо.

Совместная трапеза, как и подсказывала мне интуиция, не обошлась без скандала.

«Добрый ангел» Ангелина Павловна не выдержала такой, по ее мнению, наглости со стороны Димы. Привести домой сразу двух женщин и усадить их вместе с собой за обеденный стол! Ведь семейная трапеза – это священнодействие для дома Корнелюков!

Понятно, что Ангелина Павловна не могла сказать все это в лицо «молодому хозяину». Но и терпеть такое безобразие сиделка тоже не собиралась.

Началось все с долгих, внимательных и тяжелых взглядов, которые Ангелина Павловна «дарила» присутствующим по очереди. Я наблюдала, как «добрый ангел» пытался безмолвно выразить силой своего взгляда возмущение пополам с укоризной, и меня эта пантомима немало позабавила. Надо сказать, что Оля с честью вынесла это испытание – когда Ангелина Павловна, в очередной раз тяжело вздохнув, уставилась на девушку, та подняла голову и выдержала взгляд пожилой женщины, причем в это время на ее губах играла торжествующая улыбка – слабо, мол!

Ангелина Павловна была вынуждена признать поражение. Даже не покончив с первым блюдом, она с опущенным долу взором встала из-за стола и, еще раз вздохнув на прощание, молча удалилась.

– А как же мясо?! – прокричал ей вслед Дима.

Но Корнелюк-младший не успел как следует прожевать пищу, и это восклицание выглядело уж никак не заботливым, а, скорее, издевательским. Ангелина Павловна лишь махнула рукой, даже не обернувшись.

– Какая муха ее укусила! Наверное, что – то с желудком, – недоуменно пожал плечами Дима.

Мы обменялись с Ольгой понимающими взглядами, причем обе не смогли сдержать улыбки.

– Эта муха называется ревность, Димочка, – проговорила Ольга.

Корнелюк поперхнулся.

– В каком смысле? – Он подозрительно посмотрел на свою подругу. – Ангелина Павловна вроде бы уже в возрасте. Да и вообще…

– Ревность в более широком смысле. Можно сказать – ревность семейная, – терпеливо пояснила Ольга своему приятелю. – Ты, Димочка, можно сказать, в душу ей наплевал. Да-да, можешь не таращить так глаза. Впрочем, ты слишком толстокожий, чтобы сразу это понять…

Дима обиделся. Он отложил вилку, отодвинул от себя тарелку с недоеденным антрекотом и вопросительно посмотрел на Ольгу.

– Что, не очень-то приятно? – усмехнулась та. – Но не обижайся, пожалуйста. Правда – вещь неприятная. Наверное, эмоциональная бестактность – общая беда всех мужчин. Они хорошие стратеги, надо отдать им должное, но плохие тактики. Извини за каламбур, но с чувством такта у тебя явно не фонтан…

– Может быть, ты объяснишь поподробнее? – сухо проговорил Дима. – И я смогу как-то исправить свой недостаток, учтя твои упреки.

– Упреки? – удивленно подняла брови Ольга. – Это вовсе не упреки, дорогой. Много чести… Впрочем, я не намерена ничего объяснять при посторонних. Давай как-нибудь в другой раз…

Я украдкой бросила взгляд на Диму. Он поймался на крючок Ольги с первой попытки и сказал именно то, что она в данный момент хотела услышать.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное