Марина Серова.

Экс-баловень судьбы

(страница 4 из 16)

скачать книгу бесплатно

– Какое там! Для галочки пару отсидят, свое отбарабанят – и взятки с них гладки.

– А берут дорого?

– За зачет? – с иронией спросила девушка, намекнувшая, что можно получить зачет, не посещая занятий.

– Да нет, за обучение.

– Нам мало не кажется. Да было бы еще обучение, а то… не поймешь что…

– Знаете, девчонки, – заговорщическим тоном сказала одна из девушек, – я однажды в деканат зашла, у них там шкаф раскрыт был, и в нем, представляете, зачетки прямо стопками друг на друге лежат. А стопка – на всю высоту полки!

– Ни хрена себе масштабы!

– А это что означает? – наивно поинтересовалась я.

Девушки посмотрели на меня, как на законченную идиотку, и со снисходительным цинизмом объяснили вещь, по их мнению, элементарную:

– А то, что зачетки приготовлены для проставления зачетов, вот что это означает. Когда нужный преподаватель в деканат заходит, ему партию зачеток дают – он пустые графы и заполняет.

– Вот это да-а! – изумленно протянула я. – Дела у вас тут…

– Да какие это дела, так сейчас везде, а вот руководители наши, Залесский с Разумовым, эти и в самом деле крутили дела.

– Правда? – Всеми силами я старалась не показать, насколько интересует меня продолжение разговора.

Девушки было замялись, но, видимо, не узрев в моей личности ничего настораживающего, продолжали разговор.

– Правда. У меня знакомая есть в деканате – Юлька. Знаешь ее, Свет?

Ироничная девушка, которую, как оказалось, звали Света, понимающе кивнула.

– Света рассказывала: как-то раз провели деньги, вроде бы на покупку калькуляторов, а завскладом как прикопался: «Где калькулаторы? Деньги получали – показывайте! Или деньги, или калькуляторы». Юлька говорит: «Я сижу – угораю. Захотел денег! Они давно уж у Залесского в приходе учтены и расписаны».

– Да-а, дела… А ты говоришь – обучение, – с некоторой даже укоризной посмотрела на меня одна из девушек.

– Или еще: проводят деньги как плату за обучение, а студентов таких не числится. Спрашивается – откуда они их берут?

А вот это уже действительно интересно! Это ведь не что иное, как классическое отмывание нелегальных доходов. Чем же они занимались тут, на этих тихих и ничем не примечательных курсах? И потом: это весьма и весьма существенная предпосылка для появления мотива к убийству. Если предположить, что и у господина Разумова был такой же оригинальный характер, как у господина Залесского, вряд ли их отношения были безоблачными. Да и девочки из исторического деканата намекали на то, что в последнее время они часто ссорились… Как будто в подтверждение моих догадок одна из девушек задумчиво произнесла:

– Да уж, крутили они тут неслабо… Только грызлись постоянно. Оно и неудивительно – денежек всякому хочется, и чем дальше, тем больше… И это убийство, еще неизвестно, кто его…

Ого! Чем дальше в лес, тем больше дров! Ну что же ты растерялась-то, милая моя, – продолжай! Но девушка продолжать не стала, и я, в качестве новенькой, решила задать вопрос:

– Какое убийство?

Однако номер, к сожалению, не прошел.

– Никакое, – остановили слишком разговорчивую девушку ее бдительные подружки. – Пошли, сейчас звонок будет.

Так и не довелось мне узнать, что думают о загадочном убийстве профессора курсистки.

Но и без этого выведала я достаточно.


Уже совсем поздним вечером, возвращаясь домой, я пыталась мысленно разложить по полочкам все данные, которые мне сегодня удалось получить.

Из разговора с девочками из деканата было понятно, что высказывание жены профессора о том, что все в нем «души не чаяли», как минимум преувеличение. Отношение к нему окружающих было скорее сдержанно-равнодушным.

Учитывая информацию, полученную от курсисток, можно предположить, что уважаемый профессор был нечист на руку. Хотя не такое уж это из ряда вон выходящее событие. Кто же не будет пользоваться, имея возможность? А вот стычки с Залесским – это факт, на который следует обратить внимание. Шутки шутками, а в девяти случаев из десяти – где деньги, там и мотив.

Что еще? Экспрессивный мальчик, слишком резко переходящий от восторга к отчаянию? Если он общался с профессором достаточно тесно, мотив мог быть и у него, хотя в одиночку он не сумел бы справиться и с хромой курицей. А для того, чтобы позвать помощников, он должен был их как-то заинтересовать, что всегда очень сложно, если мотив личный. Кому какое дело до ваших симпатий и антипатий? Разумеется, проверить нужно будет всех.


Поднявшись к себе и открыв дверь в квартиру, я вдруг поняла, как сильно устала сегодня. Вроде бы и землю не пахала, и бревна не таскала, а ощущение такое – упасть бы сейчас без движения и до утра не вставать.

Это все разговоры. Болтаешь, болтаешь, что-то изобретаешь, и все время – в напряжении, все время боишься на чем-нибудь попасться. И ведь попалась-таки! Сволочь Залесский! Надавать бы ему по морде вместо всех этих разговоров. И ему наука, и мне польза – по крайней мере, хоть психологическая разрядка была бы.

Но в данный момент мне нужна подзарядка. Я сварила кофе, закурила и попыталась составить план своих действий на ближайшее время. Завтра воскресенье, посещение официальных учреждений отменяется. Из тех, кто был назван женой профессора в качестве наиболее частых контактеров, я не встречалась еще с Верой Иосифовной Зильберг. Ее-то персоной я и займусь в следующий понедельник, а завтра нужно будет сделать одну вещь, не менее важную, чем все эти встречи и разговоры. А их наверняка будет у меня в этом деле еще предостаточно.

Чем глубже я вникаю в это дело, тем больше передо мной новых данных, по своей значимости – приблизительно равных. Осмотр трупа показал, что возможны все три варианта убийства: неизвестные хулиганы, студенты и нанятые исполнители, и они имеют практически одинаковые шансы на победу. Беседа с коллегами профессора и студентами показала: кого ни возьми – у всякого мог быть какой-нибудь мотив; и не показала ничего, что указывало бы на мотив, достаточно сильный для того, чтобы совершить убийство. Наверняка общение с пока еще неизвестной мне Верой Иосифовной тоже приведет к чему-то подобному.

В конце концов, я просто запутаюсь среди всех этих новых данных, достаточно важных, чтобы обратить на них внимание, но недостаточно значительных, чтобы навести на след убийцы. Нет, так не пойдет! Необходимо понять, что главное в этом деле, а что – второстепенное, на чем нужно сосредоточиться, а что просто принять к сведению. Надо бы бросить кости. Но сегодня уже нет сил. Завтра…

А сегодня – спать!

* * *

Утром в воскресенье я проснулась бодрой и отдохнувшей. Вчерашней усталости как не бывало.

Решив провести этот день правильно, я приняла контрастный душ и уделила серьезное внимание гантелям и физическим упражнениям. Учитывая, что основная моя работа в этом деле пока ограничивается разговорами, дополнительная тренировка мышц будет весьма кстати.

Образцово-показательный день должен включать в себя и правильное питание. Не обычную сухомятку, которой я привыкла перебиваться в запарке всевозможных следственных экспериментов, а нормальные «суп, второе и компот», которые для каждого советского человека являются эталоном еще с детского садика. Но, заглянув в холодильник, я поняла, что достигнуть идеала будет непросто.

Ничего, хотя бы приблизительно похожего на ингредиенты к супу, в холодильнике не оказалось. Были какие-то мясные полуфабрикаты. В лучшем случае они могли бы сойти за второе. Однако сломить душевную твердость частного сыщика Татьяны Ивановой не так-то просто!

Я спустилась вниз и в ближайшем продуктовом магазинчике купила две пачки лапши быстрого приготовления. Залив содержимое пакета кипятком и раскрошив туда кубик куриного бульона, я получила нечто до такой степени похожее на настоящий суп, что меня охватила неподдельная гордость своими хозяйственными способностями.

Засунув в микроволновку мясной полуфабрикат, я убедилась, что и второе будет присутствовать в моем правильном обеде. А компот – это и вовсе просто: чашечка прекрасного свежеприготовленного кофе – вот мой самый лучший «компот».

Закончив правильный обед, я закурила сигарету и попыталась сосредоточиться на вопросах, которые предстояло мне разрешить с помощью гадальных костей. Что же я хочу узнать? В первую очередь: удастся ли мне вообще распутать это дело? Время идет, происходит накопление все новых и новых данных, из которых все имеют отношение к делу. Но они не дают оснований для того, чтобы начать серьезно подозревать кого-то конкретного.

Что меня ожидает – вот первый вопрос.

И еще один вопрос, который вчера оформился в моей голове: что главное в этом деле, на чем мне нужно в первую очередь сосредоточиться?

Я достала замшевый мешочек с костями, потрясла его, чтобы они перемешались, и высыпала кости на ковер.

Сочетание цифр оказалось таким: 7, 13, 31. В словесном представлении это означало: «Вас ожидает много разочарований. Не забывайте о противоположности».

Вот тебе и прояснила обстановочку! Вместо того чтобы разложить все по полочкам, гадание еще больше все запутало.

По поводу разочарований все предельно ясно. Они преследуют меня с самого начала этого дела. Рада узнать, что они будут мешать мне и дальше.

А вот «не забывайте о противоположности» – это что-то загадочное. О какой противоположности? О противоположности разочарованиям? Хорошо бы! Или, может быть, о противоположности вообще? Что подразумевается под противоположностью вообще? Черный – белый: это противоположность; умный – глупый: противоположность; хороший – плохой… Не здесь ли собака порылась?

То есть то, что (или тот, кто) на первый взгляд кажется хорошим, на поверку может оказаться и плохим; а то, что кажется плохим, вполне может оказаться и хорошим. В этом смысле?

Если так, возможно, зверски убитый профессор истории пострадал за дело, а до икоты неприятный на вид господин Залесский в душе – никем не понятый последний романтик.

Перевертыши? Приходилось сталкиваться с такими явлениями! Не теряйте бдительности, Татьяна Александровна: если вы правильно истолковали результаты гадания – расследуемое дело стало интереснее в два раза. Теперь придется думать не только о том, какие именно из всего многообразия данных могут иметь непосредственное отношение к убийству, но и какие из них следует трактовать в противоположном смысле. Чует мое сердце – ждут меня разочарования, аж облизываются от нетерпения!

Пребывая в некоторой растерянности от результатов гадания, я закурила сигарету и попыталась собраться с мыслями. Но они не собирались. Обещание новых разочарований расстроило меня, а загадочное напоминание о противоположностях сбило с толку. Так и не придя ни к какому консенсусу, я решила положиться на народную мудрость «Утро вечера мудренее» и отправилась спать.

Глава 4

Утро хотя и не внесло безоблачной ясности в мои мысли, но зато подарило позитивный настрой, благодаря которому я приняла твердое решение: следовать намеченному плану, несмотря на все разочарования и противоположности, которые могут меня ожидать.

Сегодняшний день должен быть посвящен Вере Иосифовне Зильберг, одной из коллег профессора Разумова по Техническому университету, с которой он, по словам жены, продолжал поддерживать отношения. На этот раз ехать в Покровск было не нужно. Я оказалась перед дверью кафедры общественных дисциплин, которой, как выяснилось, заведовала Вера Иосифовна, в самом начале рабочего дня.

Но, к моему удивлению, на рабочем месте ее не оказалось.

– Вера Иосифовна уехала на научную конференцию. А вы по какому вопросу? – с любопытством посмотрела на меня секретарша, немолодая уже женщина с маленькими бойкими глазками на востреньком личике, чем-то напоминающая старуху Шапокляк.

Похоже, снова придется рассказывать историю про милицейскую школу.

– Я хотела бы побеседовать о профессоре Разумове. Я собираю дополнительные сведения по этому делу по заданию своего руководителя дипломной работы. Я оканчиваю обучение в школе милиции, – с доверчивой улыбкой сообщила я.

– Ах молодежь! – тоже с улыбкой, но уже с материнской, посмотрела на меня женщина. – Девушка, и на тебе – милиция! Не страшно?

– Что вы, это так интересно – расследования, преступники… вот и по этому делу… – попыталась было я навести женщину на нужную мне мысль, но сбить ее оказалось не так-то легко.

– Вот именно – преступники… Девушка должна выбирать женскую профессию – быть учителем или врачом…

Я почувствовала: если ее сейчас не остановить, словоохотливая дамочка еще долго будет объяснять мне свою систему разделения профессий по половым признакам. Поэтому решила поставить вопрос ребром:

– Вы знаете, что профессора убили?

Ничуть не меняя выражения глаз, смотрящих на мир с оживленным любопытством, Шапокляк изобразила на своем остреньком лице гримасу печального сострадания.

– Да, нам сообщили. Это очень печально. Мы все хорошо относились к Анатолию Федотовичу, когда он работал здесь. И Вера Иосифовна, она тоже… страшно огорчилась.

Невооруженным глазом было видно, что моей собеседнице не терпится высказаться на какую-то весьма интересную для нее тему, но она не знает, как начать. Не имея представления, о чем может пойти речь, я опасалась задавать наводящие вопросы, чтобы это похвальное желание не улетучилось от какого-нибудь моего неосторожного намека.

Чтобы добиться успеха и позволить секретарше высказать все, что было у нее на душе, я решила пойти другим путем и прибегнуть к уже много раз оправдавшей себя классической схеме. Правда, на этот раз у меня не имелось в запасе ни конфет, ни шампанского, но это было делом поправимым.

– Вы знаете, – голосом, преисполненным дружелюбия, сказала я. – Вера Иосифовна, наверное, будет еще не скоро, а дождаться ее мне необходимо. Может быть, мы с вами пока попьем чайку? Я сбегаю, куплю что-нибудь вкусненькое…

Но оказалось, что гостеприимство своей собеседницы я явно недооценила.

– Что вы, деточка, не нужно никуда бегать! Тут у нас не казарма, кусочек печенья к чаю найдем.

– Ой, мне так неудобно, получается, что я напросилась…

Но добрая тетя Шапокляк уверила меня – ничего подобного, она все равно приблизительно в это время всегда пьет чай и ей будет только приятно, если я составлю ей компанию.

Конечно, я предпочла бы кофе, но, понимая, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, я во второй раз с того времени, как начала расследовать это дело, занялась распиванием чаев с обслуживающим персоналом высших учебных заведений. То, что именно чай – наиболее распространенный напиток в этой среде, было мне хорошо известно, и нарушать эту давнюю традицию было бы неправильно.

По мере того как наши души согревал ароматный напиток, беседа становилась все доверительнее, и я уже чувствовала, что вот-вот моя собеседница, которую звали вовсе не Шапокляк, а Подпалова Степанида Михайловна, откроет мне то заветное, что знала она по интересующему меня вопросу.

– Какие были у них отношения? – спросила я, в очередной раз восхитившись тем, какое вкусное у Степаниды Михайловны печенье.

– Ах деточка, если бы вы знали, какие сложные иногда бывают у людей взаимоотношения! – взгляд Степаниды Михайловны сделался романтическим и загадочным.

Я навострила уши.

– Конечно, Вера Иосифовна старалась не подавать виду… серьезный преподаватель, к тому же теперь – такая должность у него… Но ведь мы, женщины, все чувствуем сердцем?

Я с готовностью кивнула.

– С того времени, как они разошлись с мужем… не знаю, какая была причина, но Вера Иосифовна сильно переживала и, чтобы как-то отвлечься, всю себя посвятила работе. Анатолий Федотович… он всегда был так предан своему делу, подолгу пропадал в институте. Бывало, мы уже все уходим, а они все спорят, обсуждают какие-то проблемы… Ну и…

– И что?

– Ах деточка, что может быть, когда мужчина и женщина постоянно находятся вместе? Конечно, между ними, в конце концов, возникают не только профессиональные чувства. Но вы не подумайте: никаких скандалов или неприличных сцен! Ведь оба они уже достаточно взрослые люди, Анатолий Федотович женат… Думаю, они боялись признаться в этом даже самим себе! Но такое не скроешь… Все мы знали, и все сочувствовали им. Ведь Надежда Сергеевна ни в чем не виновата, она прекрасная женщина, все любили ее… Так все оказалось запутано, что и не распутаешь. С какого-то времени мне стало казаться, что Надежда Сергеевна что-то подозревает. Разумов стал реже встречаться с Верой Иосифовной, они начали ссориться. Однажды – сама я не присутствовала при этом, мне рассказали, – они поругались очень серьезно. Не прошло и недели, как Анатолий Федотович уволился и стал работать в Покровске. Надежда Сергеевна тоже ушла. И даже, насколько я знаю, больше никуда не устроилась. А Вера Иосифовна после развода с мужем так и не вышла второй раз замуж.

– Вы хотите сказать, что профессор Разумов уволился из-за своего романа с Зильберг?

– Не знаю, из-за романа или нет, но одно время они проводили очень много времени друг с другом, а потом поссорились, и Анатолий Федотович ушел, – явно не желая нести ответственность за свои слова, несколько обтекаемо высказалась Степанида Михайловна.

А профессор-то, оказывается, мастер на все руки! И денежки успевал крутить, и романы. А жена, значит, зациклилась на преподавании иностранных языков и не ведала, что у нее под носом творилось? Если верить общительной Степаниде Михайловне, она о чем-то догадывалась, но насколько реальное подтверждение эти догадки получили – вот что хотелось бы знать!

– А Надежда Сергеевна не могла застать… какую-нибудь неподходящую сцену? Для того, чтобы уволиться с работы, тем более они работали здесь не один год… Разумовы достаточно долго работали в университете?

– О да! Анатолий Федотович учился здесь, потом поступил в аспирантуру… и так далее, пошел по восходящей. Он – наш, коренной…

– Ну вот, видите! Он лучшие годы свои отдал университету – и вдруг ушел. Согласитесь, причина должна быть достаточно серьезной.

– Не знаю. Возможно, и было что-то… С нами они свои чувства не обсуждали. Только по каким-то намекам догадываешься… Анатолий Федотович человек был закрытый, необщительный, и Вера Иосифовна лишнего слова никогда не скажет. Когда она с мужем разводилась… и видно было, что переживает, а спросишь: «Нет, ничего, все нормально». Тяжело иногда с ними, – с усталой улыбкой сказала Степанида Михайловна, как говорит о своих питомцах воспитательница детского сада в конце напряженного трудового дня.

Ясно: именно себе она отводила роль заботливой няньки, призванной следить за всеми проказами и глупостями, которые по неопытности своей совершают непутевые шалуны-преподаватели.

Слушая ее, я вдруг вспомнила о противоположностях и разочарованиях, которые посулили мне гадальные кости, и подумала, что к рассказу моей собеседницы нужно относиться с некоторой долей здорового цинизма.

В самом деле: вряд ли ее непосредственная начальница только тем и занимается, что раскрывает ей душу в личных беседах. А уж покойный профессор, будучи мужчиной, тем более не должен был иметь склонность обсуждать свои личные дела с этой словоохотливой дамочкой.

Высказывать свои сомнения Степаниде Михайловне я не стала, наоборот, в самых изысканных выражениях поблагодарила ее за интересную беседу. Заслышав в коридоре четкие звуки цокающих каблуков, я поспешила помочь моей собеседнице поскорее убрать следы нашего чаепития, правильно догадавшись, что цоканье это производит не кто иной, как сама Вера Иосифовна Зильберг.

Дверь открылась, и я увидела невысокую представительную женщину, по возрасту – давно за сорок, но все еще достаточно хорошо выглядевшую. При виде ее общительная Степанида Михайловна как-то беспокойно засуетилась, а Зильберг, ни слова не говоря, вопросительно посмотрела на нее, желая узнать, что это за посторонние личности находятся в предбаннике ее кабинета.

– Это по поводу Анатолия Федотовича… из милиции… – поспешно заговорила секретарша.

– Из милиции? – немного удивившись, окинула взглядом Вера Иосифовна мой не очень представительный вид.

– Не совсем из милиции… – нарисовав одну из самых очаровательных своих улыбок, принялась я исправлять положение. – Я пока учусь, и руководитель диплома поручил мне собрать дополнительные материалы по этому делу.

Не могу сказать, что на лице Веры Иосифовны отразился безудержный восторг по поводу этой новости, но, немного подумав, она все-таки пригласила меня в свой кабинет.

Скинув плащ и предложив мне присесть, она заняла свое руководящее кресло и начала беседу именно так, как я и предполагала:

– Вряд ли я смогу сообщить вам что-то важное. С тех пор как Анатолий Федотович уволился из университета, мы почти не общаемся. Кстати, почему вы решили обратиться именно ко мне? Его теперешние коллеги гораздо больше могли бы сообщить вам о нем.

– С его теперешними коллегами я уже беседовала, и они ответили на все интересующие меня вопросы, – немного приукрасила я ситуацию. – А к вам мне посоветовала обратиться жена профессора Разумова, Надежда Сергеевна. Она рассказывала, что вы довольно тесно общались…

В свете того, что поведала мне секретарша, мне была очень интересна реакция Веры Иосифовны на мое упоминание о жене профессора, и я специально не стала уточнять, кто именно и с кем тесно общался. Но, увы, гадальные кости оказались правы: даже в такой мелочи меня не преминуло постичь разочарование. Великолепная Вера Иосифовна не выразила на своем лице ни малейших эмоций по поводу услышанного и так ловко оставленной мною недоговоренности. Она ответила просто, что одно время они с мужем действительно тесно общались с семьей Разумовых, но дело это давнее, и контактов они давно уже не поддерживают.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное