Марина Серова.

Битый недобитого везет

(страница 2 из 17)

скачать книгу бесплатно

Я обвела взглядом разнесенную вдребезги комнату и только сейчас заметила его… Егора. Он лежал на полу почти посередине комнаты. Сначала из-за беспорядка я его даже не заметила. Егор лежал в неестественной позе, то ли на боку, то ли на спине. Руки ненатурально заведены за спину, а ноги поджаты к животу. Голова Егора была повернута вбок, и я не могла видеть его лица.

Но, бросив всего лишь один взгляд на положение тела своего друга, я сразу все поняла. В такой позе живые не лежат… Я была почти уверена, что Егор мертв. Хотя в душе еще теплилась надежда на то, что, возможно, он получил ранение, пусть и опасное, но потерял не слишком много крови и его еще удастся спасти.

Нет, крови было много. Войдя в гостиную, я заметила, что голова Егора лежит в луже крови. Кровь разлилась аккуратным алым озерцом, но раны не было заметно. Я подошла к телу поближе и присела на корточки. Протянув руку, нащупала то место на шее, где у живого человека пульсирует артерия. У Егора пульс отсутствовал, это мне стало ясно сразу.

Егор был мертв, теперь я в этом ни капли не сомневалась. Я еще раз вгляделась в его лицо – нет, ошибки быть не могло. Передо мной находился мой одноклассник Егор Веретенев. И я сидела на корточках перед трупом своего приятеля, не зная, что делать.

Столько раз я сталкивалась с подобными ситуациями, но сейчас невольно растерялась. Вернее – не то чтобы я совсем не знала, как поступить. Я прекрасно помнила, что в таких случаях необходимо вызвать милицию. Просто я впала в легкую панику от неожиданности всего произошедшего.

У меня было два варианта действий. С одной стороны, как друг и человек, обнаруживший покойного, я должна сообщить об этом сотрудникам правоохранительных органов. Но с другой стороны, зная, на что порой способны эти самые органы, я не решалась вот так открыто подставляться.

По опыту зная, что первым подозреваемым стану я сама, я начала размышлять, как же все-таки поступить. Раздумывая, я принялась ходить по квартире, чтобы составить для себя примерную картину преступления. Я осмотрела гостиную, где находилось тело Егора, и все остальные комнаты.

Обстановка везде мало чем отличалась. Все было перевернуто вверх дном, мебель валялась на полу, все, что находилось раньше в ящиках, также лежало где попало… В общем, мне не составило особого труда догадаться, что в квартире Егора что-то искали. Я не могла сказать, добились ли преступники того, чего хотели, но то, что они издевались над хозяином, для меня было совершенно очевидно.

Подойдя поближе к Егору, я обратила внимание на то, что его ноги связаны ремнем, а руки, вернее, запястья стянуты бельевой веревкой. Помимо всего прочего, во рту у него был кляп из какой-то тряпки, а на лице имелись следы побоев. И вообще все тело, насколько я смогла заметить, было в синяках и ссадинах.

Сомнения одолевали меня еще какое-то время, но я все же сумела побороть в себе страх перед несправедливым обвинением. В конце концов, я сама юрист и не позволю обвинить себя в чем попало.

Да к тому же мои многочисленные друзья в правоохранительных органах также не дадут меня в обиду. По крайней мере, мне хотелось на это надеяться.

Покончив с терзавшими меня сомнениями, я решительно достала из сумочки сотовый и набрала привычное ноль-два. Прослушав несколько положенных гудков, я услышала усталый голос дежурного:

– Милиция…

Безо всяких предисловий я кратко и четко обрисовала ему ситуацию, пояснив, что к чему. Продиктовав напоследок адрес Егора и свое имя, я отошла к окну и стала дожидаться приезда дежурной группы.

Глядя в окно, я раздумывала о скоротечности нашей бренной жизни. Наверное, я была не оригинальна. В подобных случаях люди чаще всего думают именно об этом – как-то так само собой получается, что ничего другого в голову не приходит. Накатывает философское настроение, и не хочется делать абсолютно ничего, а просто вот так встать у окна и стоять, стоять…

– Иванова? – услышала я за спиной незнакомый резкий мужской голос, заставивший меня вздрогнуть. Я простояла, вероятно, весьма долгое время, раз уже успела приехать милиция.

Обернувшись, я увидела перед собой высокого и невероятно худого мужчину в штатском. На висках у него были большие залысины. Это он обращался ко мне резким, даже будто слегка срывающимся на визг голосом.

– Да, – кивнула я. – Это я звонила в милицию…

– Ясно, – деловито сказал опер. – Убитого знаете? Вы кто ему будете?

– Одноклассница бывшая, – помедлив, ответила я. Не хотелось называться подругой Егора, иначе не избежишь дурацких вопросов на допросах. Кто, да что, да как…

– Проживаете вместе? – осведомился худой опер.

– Нет, – почему-то испугалась я. – Просто пришла к нему в гости и обнаружила хозяина мертвым.

– Пойдемте. – Худой осмотрелся. Потом махнул рукой в сторону двери. – Мне необходимо взять у вас показания.

Мы вышли в кухню и уселись на табуретки. Милиционер разложил перед собой бумаги и принялся строчить что-то на бланке. Спросив все положенные биографические и паспортные данные, опер изучающе взглянул на меня и, несколько секунд помолчав, проговорил:

– Ну рассказывайте, – он заглянул в свои записи, – Татьяна Александровна. Что и как было?

Я вздохнула, пытаясь восстановить в памяти все события минувшего часа, и начала повествование. С того самого момента, когда я сегодня позвонила Егору, чтобы удостовериться, что наша встреча не отменяется.

Когда я почти закончила рассказ, в кухню вошел невысокий шустрый мужчина с рыжей копной волос на голове, приблизился к оперу и, наклонившись к его уху, что-то заговорил. Тот время от времени посматривал на меня и кивал. Потом рыжий ушел, а худой опер пристально взглянул на меня.

– Татьяна Александровна, вы умеете обращаться с оружием?

– С каким оружием? – Вопрос был мне вполне понятен, и я сама не знала, зачем переспросила.

– С огнестрельным, – просто пояснил опер.

Меня словно током ударило. Неужели на меня хотят повесить убийство Веретенева? Так я и думала… Черт, и зачем я стала дожидаться ментов? Почему не ушла сразу, как только вызвала бригаду? Мысли крутились в голове одна за одной, но толку от этого сейчас не было. Что сделано, то сделано, и теперь ничего не изменить…

– Так как насчет оружия? – напомнил свой вопрос худой.

– Да, – ответила я, открыто глядя ему в глаза и стараясь не отводить взгляда.

– Умеете… – негромко повторил опер и что-то занес в протокол. – А может, и оружие имеете?

– Имею, – запоздало вспомнила я про свой «макаров», предусмотрительно оставленный дома.

– Да? – несказанно удивился моему ответу опер. – И какое же?

– Пистолет системы Макарова, – спокойно ответила я, по опыту зная, что стоит только мне сейчас хоть на мгновение потерять контроль над собой, и пиши пропало. На меня навешают всех собак, припаяют все, что только возможно, и т. д. и т. п.

– А разрешение на него, разумеется, также имеется? – Мне показалось, что опер начал понемногу издеваться надо мной. Во всяком случае, появившаяся на его лице улыбка выглядела именно издевательской.

– Разумеется, – стараясь оставаться невозмутимой, произнесла я.

– А нельзя ли взглянуть? – Опер демонстративно выставил вперед руку ладонью вверх, и меня так и подмывало сказать ему что-нибудь вроде «по субботам не подаю», но я сдержалась и, мило улыбнувшись, проговорила:

– Нет. Нельзя.

– Не понял, – худой резко сменил улыбку на какую-то недовольную гримасу.

– У меня его нет с собой. Дома оставила. Могу попозже показать. Если устроит.

– Устроит, – успокоенно добавил опер и снова спросил: – В каких отношениях находились с покойным?

– Я же говорила – в приятельских. Мы были одноклассниками.

– Трения, недоразумения, ссоры случались?

– Нет, – резко ответила я, поняв, куда клонит этот тип. – Мы и встречались-то крайне редко.

– Понятненько… – поскреб свой небритый подбородок худой. Потом торопливо записал что-то в бланк допроса. – Пистолет свой опознать сможете? – вдруг спросил он, и я почувствовала, что у меня по спине пробежал холодок.

Нет, нет, не может такого быть! Откуда тут взяться моему пистолету? Он у меня дома лежит. Точно, дома… Был…

Дыхание у меня участилось, и я на негнущихся ногах последовала за опером в гостиную, где находилось тело Егора. Правда, трупа там не было, очевидно, его уже увезли. Зато работало несколько человек – следователи, оперативники, эксперты…

Худой подошел к столу и поднял с него что-то. Я сначала не поняла, что именно, но потом, приглядевшись, увидела, что в полиэтиленовом пакете находится пистолет. Точно такой же, как и мой «макаров».

– Не ваш? – ядовито спросил опер.

– Скорее всего, нет, – качнула я головой. – Мой находится дома.

– Вы уверены? – снова спросил мент, но на этот раз я проигнорировала его вопрос. – Так вы можете сказать, ваше это оружие или нет? – настаивал опер.

– Оно очень похоже на мое, – выдавила я из себя. – Но я не могу сказать наверняка. Нужно просто сверить номера на оружии и на документах, и все станет ясно.

– Не учите меня, что делать, – огрызнулся мент и всмотрелся в номер на оружии. – Разрешение у вас хоть при себе?

– Нет, я же сказала, – покачала я головой. – Зачем оно мне, если я не брала с собой оружие?

– Хорошо, это мы проверим, – опер положил ствол себе в карман и хмуро посмотрел на меня.

– Проверьте, – поддакнула я. – Только уж, пожалуйста, потщательнее.

– Без вас разберемся, – грубо отозвался он, и это окончательно меня взбесило.

– А почему вы позволяете себе разговаривать со мной таким образом? – вспылила я.

– А потому, что вы – главная подозреваемая в совершении убийства, Татьяна Александровна, – спокойно ответил мент и направился в сторону от меня.

– На каком основании? – вновь возмутилась я. – Вы не имеете права! Презумпцию невиновности еще никто не отменял!

– Ух ты! – покачал головой опер. – Слов-то каких понахватались… Докажем мы вашу вину, – устало добавил он.

– Попробуйте! – едва сдерживаясь, выкрикнула я. – У меня не было никаких оснований убивать его! И потом, вам никогда не найти никаких следов на оружии! – добавила я, имея в виду, что я не дура и, естественно, не стала бы трогать пистолет. Тем более что я его вообще не заметила.

Но опер истолковал мои слова иначе. Он остановился, обернувшись ко мне, и проговорил:

– А откуда вы знаете, что на оружии нет следов? – вкрадчиво спросил он.

Я прикусила язык, но, кажется, было уже поздно.

– Я догадываюсь, откуда вам известно, что на пистолете нет отпечатков… – продолжил он. – Вы сами их и удалили… Так?

– Нет, не так! – запальчиво произнесла я. – Я вообще не видела пистолета.

– Ну это уже ваши проблемы… – отмахнулся опер, сочтя, видимо, что раскрытие дела у него уже практически в кармане. Только он не учел одного – у меня, Татьяны Ивановой, целая куча знакомых и друзей в милиции. И они не позволят обращаться со мной подобным образом и ни за что ни про что посадить меня за решетку за убийство, которого я не совершала.

Я промолчала, не желая больше злить тощего опера. Он и так уже начал понемногу выходить из себя, понимая, что все его обвинения и выеденного яйца не стоят.

Тут я вспомнила о Кире. То есть о Кирьянове Владимире Сергеевиче, моем давнем друге и по совместительству полковнике милиции. Он не раз выручал меня в ситуациях и похлеще, чем эта. Надеюсь, сможет помочь и сейчас.

Достав телефон, я принялась набирать номер. Но вездесущий опер заметил это и тут же подскочил ко мне, накрыв телефон своей огромной костлявой ручищей.

– Не положено! – сурово произнес он.

– Что значит – не положено?! – возмутилась я. – Я свои права знаю! Имею право на один звонок, даже если задержана. По крайней мере адвокату!

– Адвоката мы вам и так предоставим, не беспокойтесь, – успокоил меня опер.

– Вот это как раз больше всего меня и волнует!

– И откуда же ты взялась такая? – покачал головой худой. – Всезнающая…

– Я сама юрист и поэтому не позволю обращаться со мной подобным образом.

– Ах да, – принялся иронизировать опер, – я и забыл, что девушка у нас частный детектив.

– Вот именно. А вы пытаетесь мне черт-те что припаять…

– А что, частные детективы в нашей стране не совершают преступлений? Или у вас неприкосновенность, как у депутатов? – усмехнулся он.

Я не стала ничего возражать этому озлобленному на все человечество менту, просто, вздохнув, отвернулась и спрятала телефон в карман. Ничего, решила я, не к спеху, позвоню попозже. Ведь не упекут же меня сразу за решетку…

Глава 2

Я стояла у окна и ждала, когда сотрудники правоохранительных органов закончат свою работу. Тощий опер по фамилии Копылов с издевательской гримасой попросил меня никуда не отлучаться. Сказал, что я отправлюсь в отдел вместе с ними. Я пробовала было возразить, но поняла, что этим лишь еще больше разозлю его.

Чтобы не мешать работе экспертов и фотографов, я отошла к окошку и повернулась к людям, копошащимся в комнате, спиной. За окном все еще продолжал идти снег, но теперь он вовсе не радовал меня, как несколько часов назад.

Убили Егора Веретенева. Убили неизвестно почему, но, вероятно, чего-то от него хотели. В доме все перевернуто, убийцы – скорее всего их было несколько – что-то искали. И вот теперь в этом зверском убийстве обвиняют меня – едва ли не самого известного в Тарасове частного детектива Татьяну Иванову. А я ничего не могу поделать против беспредела тощего Копылова. Единственное, что в моих силах, так это стараться держаться как можно более спокойно, не показывать страха и не возмущаться. С последним было хуже всего. Меня всегда приводило в негодование такое обращение сотрудников правоохранительных органов с простыми людьми. Я не могла спокойно смотреть, как творят беззаконие блюстители закона. А тем более сейчас, когда дело коснулось меня.

Вздохнув, я посмотрела на часы – уже половина шестого. Я проторчала тут больше двух часов, и неизвестно еще, сколько мне придется пробыть в ментовке. В любом случае я была твердо намерена сегодня вечером вернуться домой. Я не позволю зловредному Копылову закрыть меня в обезьяннике из-за необоснованного подозрения в совершении преступления!

«Вот так! – размышляла я. – Вот и делай после этого добрые дела! Такие менты и вынуждают людей действовать анонимно. А потом, когда нужно, ни одного свидетеля не найдешь. Все боятся! И правильно, между прочим, делают… Вот я, к примеру. Хотела сделать доброе дело – помочь нашей родной милиции, и пожалуйста – сама угодила в подозреваемые».

Я опустила руку в карман и нащупала что-то мягкое и теплое. Потрогав небольшой предмет, я поняла, что это мешочек с моими магическими двенадцатигранниками. Я всегда ношу их с собой, искренне веря в их волшебную силу.

Косточки попали ко мне очень давно, даже не помню, когда и как. У каждой из трех по двенадцать граней с цифрами, и каждой цифре соответствует какое-то значение. Когда мне хочется заглянуть немного вперед и узнать, какой новый сюрприз преподнесет мне в скором времени судьба, я бросаю кости, и они выдают ответ на интересующий вопрос.

Тому, что предсказывали мне мои кости, я верила безоговорочно. Еще не было случая, чтобы двенадцатигранники меня хоть раз подвели или тем более обманули.

Достав из кармана черный бархатный мешочек, я повертела его в руках, слушая, как, перекатываясь, гремят внутри косточки. Вот и сейчас судьба преподнесла мне очередную задачку, которая грозила разрешиться не самым наилучшим образом.

Чтобы узнать, чем же может закончиться мое сегодняшнее, если можно так сказать, приключение, я достала из мешочка двенадцатигранники и покатала их на ладони. Косточки тихонько гремели, и их звук понемногу успокоил меня. «А не попробовать ли мне прямо здесь узнать о грядущем, – мелькнула у меня мысль. – Может быть, то, что скажут двенадцатигранники, еще больше успокоит меня? Может, у меня и повода нет волноваться?»

Я пересыпала двенадцатигранники из одной руки в другую и сомкнула кулак, но не крепко, чтобы кости могли перекатываться внутри его. Встряхнув как следует руку, я аккуратно, чтобы не рассыпать на пол, вывалила косточки на широкий подоконник. Покувыркавшись, двенадцатигранники сложились в такую вот комбинацию – 5+20+27.

Все возможные комбинации, которые могли выдать кости, были записаны в толстой тетради, там же находились и их толкования. Но я отлично помнила почти все толкования и тетрадью уже давно не пользовалась. Это было также очень удобно и тем, что мне не приходилось повсюду таскать с собой тетрадь, а ведь магическими косточками я пользовалась не только в домашней обстановке. Бывало, что бросала кости и в машине, и в засаде, и даже вот так, как сейчас, – в квартире с трупом…

Итак, набор чисел означал не слишком приятное. Я прекрасно помнила толкование этой комбинации. Оно звучало так: «Грядут трудности, но вы сумеете овладеть ситуацией».

Не очень-то успокоительное обещание… Я собрала кости и сложила их обратно в мешочек. Мои двенадцатигранники пообещали мне проблемы. И, кажется, они уже начались.

Я вздохнула и повернулась. В комнате все так же сновало туда-сюда большое количество народу, но основная работа уже была завершена. Копылов подошел ко мне и бросил:

– Скоро поедем. Никуда пока не уходите.

– Я уже под подпиской? – решила поиздеваться в свою очередь и я.

– Пока нет, – с готовностью отозвался Копылов. – Но вы же сами понимаете, Татьяна Александровна… – опер проникновенно, как ему показалось, улыбнулся, – это не в ваших интересах…

«А что здесь вообще в моих интересах?» – устало подумала я и снова отвернулась к окну.

* * *

Меня все же обвинили в предумышленном убийстве Егора Веретенева. Когда я услышала эти слова, то едва не упала со стула, настолько дико они прозвучали. Никаких конкретных доказательств, никаких улик. Только совершенно дурацкое заявление Копылова, что на оружии нет никаких отпечатков и что я якобы об этом знала.

У меня просто в голове не укладывалось, что теперь надо так мало, чтобы взять и обвинить практически любого человека в ужасном преступлении. Я пыталась поговорить с Копыловым по-человечески, но он даже не пожелал меня слушать. Сказал, что все, что я хочу, я очень скоро смогу высказать следователю.

Когда меня пригласили на допрос, я была вне себя от возмущения и праведного гнева. Правда, следователь оказался куда более приятным молодым человеком, нежели мерзкий опер Копылов.

Молоденький старлей в форме – вероятно, он дежурил сегодня – сидел за письменным столом и что-то писал.

– Садитесь, – махнул он рукой в сторону стула, даже не поднимая головы.

Я молча уселась и стала ждать, когда на меня обратят внимание.

Наконец старлей оторвал от бумаг голову и взглянул на меня. Взгляд его светло-голубых глаз был наивным и чуть испуганным. Следователь нахмурился, чтобы придать своему лицу выражение серьезности и строгости, которому так не способствовал его еще, в сущности, мальчишеский возраст.

– Вас уже допросили? – наигранно строго спросил он, чем вызвал у меня легкую улыбку, которую я все же постаралась сдержать.

– Да. Я вызвала сотрудников милиции, – отрапортовала я.

– Давайте составим протокол, – вежливо предложил юный старлей.

Он прочистил горло и подвинул к себе бланк. Повторив ему все, что я уже говорила ранее, я вздохнула. Старлей тщательно допросил меня, уточняя по нескольку раз все детали и мелочи. Я старательно повторила все, что произошло сегодня, а следователь аккуратно, ровным почерком выводил на бланке мои показания.

Наконец все было закончено, и я вздохнула с облегчением.

– Вам придется провести здесь ночь, Татьяна Александровна, – виновато проговорил старлей, стараясь не смотреть на меня.

– Что значит «провести здесь ночь»? – Я едва не подскочила на стуле. – На каком основании?

– На том основании, что вы подозреваетесь в убийстве гражданина Веретенева Егора Андреевича, – заглянув в бумаги, произнес следователь.

– Я?! – от возмущения я просто задохнулась. – Да что вы такое говорите? Я же вызвала милицию! Неужели вы полагаете, что я пришла домой к Веретеневу, жестоко убила его, а потом вызвала ментов… простите, сотрудников правоохранительных органов, – поправилась я, заметив, как при слове «менты» молоденький следователь брезгливо поморщился, – да к тому же осталась возле его тела, чтобы дожидаться приезда опергруппы? Вы сами-то верите в то, что говорите?

Старлей ничего не ответил. Я и сама прекрасно понимала, что он осознает всю несправедливость собственных действий по отношению ко мне, но ничего не может поделать. Как говорится, служба…

Я умолкла, также понимая, что все равно напрасно сотрясаю воздух, и мысленно махнула рукой.

– Ну позвонить-то мне хотя бы можно? – спросила я старлея.

– Да, конечно, – он с готовностью подвинул ко мне телефон. – Имеете право на один звонок. Может быть, вам нужен адвокат? – услужливо поинтересовался он.

– А разве мне уже предъявили официальное обвинение? – с насмешкой спросила я. – Насколько я поняла, пока меня только подозревают в совершении преступления.

– Ну, в общем-то да, – смутился старлей. – Просто… может быть…

– Нет, спасибо, не надо! – оборвала я его и принялась набирать номер рабочего телефона Кири.

«Только бы Володька оказался на работе!» – молилась я про себя. Если его нет, то неизвестно, даст ли мне старлей возможность позвонить еще раз. Вслушиваясь в длинные гудки, я с трепетом ждала, когда Володька снимет трубку. Но вот наконец послышался щелчок, и в телефоне зазвучал отлично знакомый мне голос полковника Кирьянова.

– Слушаю, – хрипло отозвался он.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное