Марина Серова.

Черная кошка

(страница 2 из 16)

скачать книгу бесплатно

В общем, положение отчаянное, и если мы не найдем Настю, то… может произойти все, что угодно. Ну почему я не позаботился об этом раньше, почему упустил ее из виду?

Последние слова Семенов произнес, обращаясь как бы к самому себе, и с выражением полной безнадежности уставился в пространство.

Выслушав эту историю, я подумала о том, что хотя сами по себе подозрения, зародившиеся в душе моего собеседника, несомненно, дают повод для беспокойства, но вот основания для таких подозрений, особенно с точки зрения профессионала, несколько сомнительны. Ведь все эти черные замыслы, которые господин Семенов приписывает загадочным недоброжелателям Насти, существуют пока только в его воображении. Никаких фактов, доказывающих, что все произойдет именно так, а не иначе, он, как я догадываюсь, представить сейчас не готов.

Но я видела, что человек, сидящий передо мной за столиком кафе, вполне солидный и серьезный и он не на шутку озабочен вставшей перед ним проблемой. Поэтому я не стала вести бесполезных разговоров о том, реальна или нереальна проблема, озаботившая моего собеседника, а обратилась к ее сути.

– Ну что ж, – сказала я. – Если девочка осталась одна и некому позаботиться о ее интересах, то в любом случае будет лучше найти ее и убедиться, что с ней все в порядке. Даже если в отношении ее никто не вынашивает таких черных замыслов, как вы предполагаете. Кстати, вот еще вопрос: почему вы думаете, что предполагаемые недоброжелатели именно захотят найти саму Настю? Ведь убийство – это не шутки, тем более убийство ребенка, а вы, если я вас правильно поняла, склонны подозревать именно такие намерения? Не проще ли было бы смухлевать что-то с документами? Ведь, в конце концов, Настя здесь, завещание – там… Финляндия далеко.

– Думаю, что нет. Во-первых, мухлевать с завещанием имело смысл до того, как текст его стал известен. Теперь это сделать намного сложнее, и, скорее всего, в любом случае подлог будет очевиден. Во-вторых, в Финляндии у людей несколько иной менталитет, чем в России, и там такие вещи, в общем-то, не приняты. Если какому-либо чиновнику или даже клерку адвокатской конторы предложат сделать что-либо противозаконное, то он скорее заявит в полицию, чем возьмет взятку. То есть риск очень велик. Я немного работал с финнами, поначалу, когда только создавал свое дело, возил оттуда обувь. Они делают качественно, и у нас она неплохо продавалась. Так вот, финны хоть и туповатые немного, но дотошные, что есть, то есть. В документах, в любой бумажке каждую запятую двадцать раз перепроверят. Тем более если речь идет об интересах ребенка. Поэтому, когда я все эти факты сопоставил, я и подумал, что самое простое и эффективное для тех, кто захочет заполучить наследство вместо Насти, это именно… физическое устранение девочки. А придя к такому выводу, сами понимаете, я забеспокоился.

– Что ж, понятно. Значит, смошенничать с самим завещанием в данном случае будет сложно.

– Если не сказать – невозможно.

– Между прочим, а откуда у вас такая подробная информация о самом завещании? Обо всех этих опекунствах? Это ведь, наверное, сведения закрытые?

– Ну, в общем, да, но… Я ведь говорил вам, что у меня по бизнесу есть связи и в Питере, и в Финляндии.

Я и с самим Димкой немного работал. Видите ли, когда начинаешь дело, чтобы не прогореть, приходится хвататься за все, что под руку подворачивается. Вот и я чем только не занимался! Торговал всем, чем можно было, заправки держал, кафе… игровые автоматы даже. Диверсификация, так сказать. Это потом, когда фирма более-менее окрепла, встала на ноги, появилась возможность ограничить сферу деятельности и заниматься немногим, но серьезно, в крупном масштабе. Сейчас я вожу комплектующие для компьютеров, ну, и по связи работаю… да вам это неинтересно, конечно. Я все это к тому говорю, что с Димкой у нас, кроме всего прочего, были общие дела по бизнесу, ну и, разумеется, имелись общие знакомые. И, собственно, информацию эту я и получил от одного такого знакомого, совсем недавно, в последний свой приезд в Петербург. Получилось все нечаянно совсем. Просто разговорились – что да как. Для меня и сама смерть Димы была новостью просто шокирующей. А потом и о завещании знакомый рассказал. Сам он в Петербурге живет, но в Финляндию часто ездит. Тоже по делам. А ведь за границей русские все друг друга знают… А они к тому же, как говорится, с Димой семьями дружили. Ну, то есть больше жены, конечно… общались. Ну вот, от своей жены он все это и узнал. Она к Эльвире зашла, как водится, навестить да поболтать, та ей и рассказала… новости последние. Так что, в сущности, информация о завещании – это со слов самой Эльвиры, поэтому, возможно, нуждается в уточнении.

– А если действительно возникнет необходимость в таком уточнении, как вы думаете, можно будет сделать это, не привлекая излишнего внимания?

Семенов задумался.

– Даже не знаю, что вам ответить, – после небольшой паузы сказал он. – Ведь Финляндия и вправду далеко, тем более такое… сугубо частное дело. Правда, есть у меня парень один… он на таможне работает, но связи у него, по-моему, во всех инстанциях есть. Такой крученый, даже на финна не похож. Больше на итальянского мафиози. Он мне помогал пару раз… в сомнительных случаях. Если это действительно необходимо, я могу связаться с ним и проконсультироваться, сможет ли он чем-нибудь помочь.

– Подобную информацию можно запросить в официальном порядке, – вставил свое веское слово Киря.

– Запросить, Кирочка, конечно, можно, но если ты будешь действовать в официальном порядке, то об этом запросе будут знать очень многие посторонние лица, в том числе и возможные недоброжелатели, о которых говорит Николай. А если они действительно вынашивают какие-то идеи насчет наследства, это заставит их быть осторожнее и усложнит нам работу. Кроме того, подобный запрос будет связан с использованием международных дипломатических каналов, посольств и еще целого ряда организаций, каждая из которых захочет узнать, на каком основании ее беспокоят. А таких оснований ты, Кирочка, представить не сможешь, поскольку официально, как я понимаю, дело открыто не будет, – возразила я.

Мой старый друг сконфуженно кашлянул, и я поспешила вывести его из неловкого положения.

– Но зато есть одно направление, по которому ты очень легко можешь послать официальный запрос и даже довольно быстро получить на него ответ. Ведь если девочку действительно отправили в один из детских домой Тарасова, то нет ничего проще, как разослать подобные запросы во все имеющиеся в наличии детские дома. Думаю, их не так уж много. И вот тут наиболее успешным образом действия будет именно официальный. Перенапряжения усилий от твоих подчиненных это не потребует, а когда заведующие узнают, какая солидная организация запрашивает сведения, то они просто сразу же… тут же… немедленно все расскажут.

Видимо, уловив в окончании моей речи некий иронично-шутливый тон, Семенов сдвинул брови, чтобы продемонстрировать всю его неуместность.

– А если окажется, что девочки там нет? – спросил он не в бровь, а прямо в глаз, и у меня сразу пропала охота шутить.

– Ну, во-первых, мы будем узнавать не о том, есть она или нет, а о том, когда прибыла и когда выбыла. Если действительно выбыла. Ну и, разумеется, куда, с кем и по какой причине. Если же окажется, что ни в один из детских домов она даже не прибывала… что ж… тогда дело несколько усложнится. Да, дело усложнится, и тогда вам понадобятся услуги частного детектива, которые я… ну, в общем-то, готова вам предоставить.

– Боюсь, Танечка, что услуги частного детектива тебе придется предоставить нам уже сейчас, – сказал Киря. – В настоящее время в нашей стране, как тебе известно, господствуют свобода и демократия, поэтому, кроме государственных детских домов, существуют еще и частные интернаты, а также детские дома семейного типа. Делать официальные запросы в такие учреждения я бы не спешил. Во-первых, они нам отчетом не обязаны, а во-вторых, если девочка попала туда в обход каких-нибудь инструкций… мало ли… какие-нибудь знакомые знакомых попросили, или что-то в этом роде, – тогда о том, чтобы получить достоверную информацию, нечего и думать. Мы только напугаем их, и все. Поэтому считаю, что на этой ниве придется потрудиться тебе.

В словах Кири был свой резон.

– Что ж, надо будет потрудиться – потрудимся. Нам не привыкать. Только уж координаты всех этих частных заведений выясни, пожалуйста, сам. Тебе это и проще будет, да и быстрее.

– Выясню, нет проблем.

– Отлично. Тогда договариваемся так: вы, Владимир Сергеевич, подаете запросы в государственные детские дома и выясняете адреса частных; я занимаюсь отработкой этих частников, а вы, Николай, постарайтесь все-таки связаться с вашим знакомым с финской таможни и узнать у него, сможет ли он помочь нам с завещанием. Если окажется, что на долю наследства Насти Колобковой действительно имеет претензии кто-то, кроме нее самой, то знать содержание завещания нам будет просто необходимо.

– Что скажешь, Коля, как тебе такой план? – спросил Кирьянов у своего друга.

– Вполне. Очень рад, Татьяна, что вы согласились помочь. А что касается оплаты ваших услуг, то с этим действительно, как уже заметил Володя, нет никаких проблем, и, в принципе, я даже сейчас могу…

– Давайте мы насчет оплаты договоримся так. Проехаться по частным детским домам и расспросить, не появлялась ли там девочка, для меня не составит особенного труда. Думаю, что эту маленькую услугу я смогу оказать своему старому другу и бесплатно. К тому же если окажется, что девочка действительно находится в одном из детских домов, не важно, частном или государственном, и никакая опасность ей не грозит, то вопрос об оплате отпадает сам собой, поскольку в этом случае мне не придется ничего делать. Если же выяснится, что ее там нет… что ж, тогда будем считать, что подозрения ваши обоснованны, и мне действительно придется начать расследование. Вот тогда и поговорим об оплате.

– Хорошо, Татьяна, как скажете. Но, честно говоря, я предпочел бы заплатить хоть дважды, только бы выяснилось, что Настя цела и невредима, живет себе преспокойненько в каком-нибудь интернате и даже во сне не видит того, в какую тревогу привела ее судьба одного легкомысленного и непредусмотрительного дяденьку.

– Вам не в чем упрекать себя, Николай. Вы и так сделали много. Ведь все-таки это не ваш ребенок, а вы заботитесь, волнуетесь…

– Да в том-то и дело, что это – ребенок! Был бы это взрослый человек… У меня у самого трое, я как представлю кого-нибудь из своих в таком положении, просто сердце кровью обливается. Что может сделать ребенок? Как он защитит себя? Нет, я должен найти Настю и убедиться, что с ней все в порядке. Я ведь говорил вам, мы с Галькой с детства знакомы, да и другие ребята тоже… Мы вчетвером почти как родственники были… Если с кем-то что-то… проблемы какие-то… кто чем может, всегда старался помочь. А уж в такой ситуации и подавно. И потом, не говоря уже об отсутствии родственников, сейчас просто географически ближе меня у девочки никого нет. Я ведь говорил, что жизнь разбросала нашу компанию по всей России, так что остальные ребята сейчас за тысячу верст отсюда и при всем желании не смогут оперативно вмешаться. Думаю, они даже и не в курсе еще всего происшедшего. Я из-за всех этих дел еще никому не звонил, а кроме меня, от кого они смогут узнать? Нет, я должен найти Настю, обязательно. Окажется, что все мои подозрения – выдумки, ну и прекрасно, и очень хорошо. Я же первый над собой посмеюсь и за Настю порадуюсь. Но сначала нужно ее найти.

– Что ж, этим и займемся. Когда ты сообщишь мне нужные адреса? – обратилась я к своему подполковнику.

– Думаю, сегодня к концу рабочего дня уже смогу. Узнаю все адреса, и государственных домов, и частных, и разошлю запросы. Надеюсь, к завтрашнему вечеру по государственным уже придет ответ.

– А я надеюсь, что к завтрашнему вечеру смогу дать ответ и относительно частников. Не думаю, что частных детских домов у нас в Тарасове так уж много. Учитывая, что туда поступают дети без родителей, – читай: без спонсоров, – предприятия эти, по большей части, благотворительные, а следовательно, и желающих принимать в них участие много не окажется.

– В таком случае разбегаемся до завтрашнего вечера, – сказал Киря, с беспокойством поглядывая на часы. – Ты, Коля, понапрасну себя не мучай, может, еще все и обойдется. А тебе, Таня, я вечером отзвонюсь и сообщу, что удалось узнать насчет адресов. На этом, друзья мои, должен с вами попрощаться, поскольку я и так уже превысил все возможные и невозможные лимиты времени.

Киря наскоро пожал нам руки и тут же убежал.

Мой потенциальный клиент, Николай Семенов, тоже почти сразу ушел, а я еще посидела немного за столиком, чтобы хоть отчасти выполнить свою первоначальную легкомысленную программу – курить, попивать кофе и, ни о чем не думая, глазеть на прохожих.

Но ни о чем не думать теперь не получалось. В голове уже плотно сидела новая история, я машинально сопоставляла и анализировала услышанное и все пыталась определить, действительно ли в этой ситуации есть серьезные причины для беспокойства, или господин Семенов просто чересчур мнительный человек?

Так и не придя ни к какому заключению, я поехала домой. Слишком мало было у меня данных, чтобы делать заключения.

Глава 2

Вечером, как и обещал, позвонил аккуратный Киря и очень подробно и обстоятельно сообщил мне добытые им сведения о частных заведениях нашего города, предназначенных для воспитания подрастающего поколения. Таковых оказалось три штуки, и, разумеется, все они были расположены в противоположных концах города.

– Все это организовано на манер семейных детских домов. Все живут вместе, и свои дети, и приемные, а поскольку приемных много, – детский дом все-таки, – то, само собой, такой ораве в городской квартире было бы тесно. Поэтому подобные приюты у нас, как и везде, располагаются преимущественно в пригородной зоне. Там, я думаю, что-то наподобие коттеджа, ну, и к нему прирезан кусок земли. Это тебе – для лучшей ориентации на местности.

– Да уж сориентируюсь как-нибудь, – недовольно пробурчала я, прикидывая в уме, сколько раз мне придется заправляться, чтобы как-нибудь неожиданно не оказаться в такой вот местности, не тронутой тлетворным влиянием цивилизации, с пустым баком.

– Особенно обрати внимание на заведение на Лесной. Это единственное из всех, которое организовано как настоящий детский дом. Впрочем, расположение у него такое же, как и у остальных, но весь персонал наемный, и родственных отношений никто ни с кем не имеет.

– Ладно, обращу.

– Я выяснил, что этот детский дом открыл кто-то из наших удачливых бизнесменов, который и сам в свое время воспитывался в подобном доме. Видимо, под влиянием нерадостных воспоминаний захотел, чтобы хоть кому-то, у кого нет родителей, жилось более-менее сносно. Отзывы об этом заведении самые восторженные, ни в чем отказа там детишки не знают, и компьютеры-то у них, и домашние кинотеатры, а главное – никакого специального отбора. Кто-то из старшей группы выходит, как говорится, в большую жизнь, на его место берут первого попавшегося, хоть из приемника-распределителя, хоть еще откуда. Вполне возможно, что Настя могла попасть туда именно таким способом. Знаешь, как это бывает – этот одному сказал, тот другому… В общем, посмотришь.

– Посмотрю.

– И еще. Кроме детских домов, то есть предприятий, так сказать, узкой специализации, которые занимаются детьми, не имеющими родителей, я обнаружил заведение, где привечают детишек, у которых родители есть. И преимущественно родители богатые. Это тоже частная лавочка, работает на принципах интерната. Там, например, можно оставить ребенка, если вы надолго уезжаете, скажем, в загранкомандировку, и не хотите, чтобы ваше чадо прерывало учебный процесс. Сам же интернат действует пять с половиной дней в неделю, а в субботу, во второй половине дня, детей разбирают по домам на выходные. Все остальное время они проводят в интернате. Там специальная программа, правильный режим, обучение, отдых, питание, ну, и так далее. В общем, нечто вроде института благородных девиц. Находится все это в самом Тарасове, далеко ехать не надо, так что, если есть желание, можешь и туда заглянуть, поинтересоваться. Заведение очень закрытое, поэтому, если кто-то хочет спрятать там ребенка и имеет деньги (а если уж люди предпринимают такое хлопотное дело, как присвоение чужого наследства, да еще в чужой стране, несомненно, они имеют деньги), – лучшего места не найти.

– Знаешь, – ответила я, подумав немного, – не думаю, что этот твой интернат – то, что нам нужно. Ведь ты сам сказал – заведение это дорогое и, кроме того, оно не предусматривает постоянного пребывания в нем ребенка. Максимум – на период командировки. Настя же – сирота, и если брать ее, то надолго. А относительно того, чтобы спрятать там ребенка, то ведь для этого загадочный недоброжелатель сам должен был бы приехать сюда, а насколько я поняла…

И тут я действительно поняла, что ведь, в сущности, нам неизвестно, может ли кто-то из потенциальных претендентов на наследство Дмитрия Колобкова (кроме прямой наследницы, указанной в завещании) находиться сейчас в России.

– Послушай, Киря, а если эти люди действительно здесь?

По сосредоточенному молчанию, которое повисло в трубке, я поняла, что мы со старым другом мыслим в унисон.

– Значит, нам следует поторопиться, – очень серьезно произнес он через некоторое время. – Так проверяем интернат?

– Нет. Если я правильно поняла рассказ твоего друга, девочка попала в детский дом гораздо раньше, чем стало известно об условиях завещания, и в тот момент она не располагала средствами, достаточными, чтобы оплатить пребывание в интернате. Кроме того, думаю, что все это произошло довольно неожиданно для всех, следовательно, ни о каких предварительных договоренностях с руководством интерната речи быть не может. А без договоренности такого рода ребенок-сирота в подобное заведение попасть не может. Нет, интернат отпадает, это будет только напрасная трата времени. Если Настя после смерти своих дедушки и бабушки попала в детский дом, то это самый обыкновенный детский дом и, скорее всего, именно государственный, а не частный. Впрочем, тут загадывать не будем. Адреса твои я записала, и завтра к вечеру, надеюсь, мы уже будем иметь всю необходимую информацию. Даже если все подозрения твоего друга подтвердятся и кто-то действительно приехал сюда, чтобы заполучить Настю, то для того, чтобы найти ее, этот «кто-то» должен будет пройти тот же путь, что и мы. Следовательно, даже если он нас опередит, мы будем знать об этом, так как все данные о прибытиях и убытиях в детских домах фиксируются. И в государственных, и в частных. Давай воздержимся от гадания на кофейной гуще и дождемся фактов. Кстати, о фактах. Вот что мне хотелось бы знать. Ведь, если верить твоему другу, душеприказчиками по завещанию назначены сотрудники адвокатской конторы…

– Ну да, – с несколько вопросительной интонацией проговорил Киря, видимо не совсем понимая, к чему я клоню.

– Но тогда и они должны искать Настю. Ведь нужно же им исполнить условия завещания.

– А, вон ты о чем! Ну, конечно, должны. И я даже думаю, что уже ищут. Только все это не так просто делается. Во-первых, они – люди совсем посторонние и об этой Насте слышат первый раз в жизни. Во-вторых, они находятся в другой стране и о российской географии имеют наверняка очень приблизительное представление. То есть, даже если бы они и захотели найти Настю как можно быстрее, они просто не знают, где именно следует искать. Поэтому сначала они пошлют запрос. Потом еще запрос, потом еще… И будут вести эту переписку, пока не получат точный адрес последнего местопребывания девочки. То есть тот самый адрес ее дедушки и бабушки в Тополевке, который у нас с тобой уже есть. Только тогда их агент сможет выехать на место. Учитывая бюрократические проволочки и то, что запрос пойдет по международным каналам, все это займет массу времени. И в результате они получат данные, которые выеденного яйца не будут стоить, потому что девочки там уже давно нет. Так что в этом смысле у нас с тобой и, к сожалению, у возможных недоброжелателей девочки есть очень большая фора во времени. Поэтому если Коля прав и кто-то захочет представить дело так, что девочка требует специального ухода, и под этим соусом переоформить на себя опекунство, то у него для этого есть все возможности.

– Но, если я не ошибаюсь, больше всего твой Коля боится, что никто даже и беспокоить себя не будет такими сложностями, как переоформление опекунства, а девочку просто попытаются устранить.

– Знаешь, – задумчиво сказал Киря, – вот этого я почему-то не особенно опасаюсь. Конечно, я не в курсе всех этих финских тонкостей по исполнению условий разных там завещаний, но сдается мне, что если наследник в завещании указан, то он должен быть предъявлен. А иначе дело просто зависает в воздухе. Теперь смотри, – если эти люди, как ты выражаешься, устранят девочку, то душеприказчикам нужно будет либо сказать, что Настя пропала без вести, либо предъявить труп. В первом случае решение относительно доли наследства, принадлежащей Насте, откладывается на неопределенный срок. Сначала ее начнут искать, потом придумают какой-нибудь срок давности, который должен пройти, прежде чем наследством можно будет распоряжаться… Преступникам все это, конечно, совсем не интересно. Если же они рискнут предъявить труп, то сразу же окажутся в числе подозреваемых, а уж это им, конечно, тем более не с руки. Поэтому я лично больше склоняюсь к тому, что они попытаются оформить какие-то документы, подтверждающие ее недееспособность. Заключение из психушки или что-то в этом роде. Скажут, что, согласно документам, девочке требуется какой-нибудь особенный уход, который могут обеспечить только они, и под этим соусом переведут на себя опекунство.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное