Марина Крамер.

Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

(страница 3 из 24)

скачать книгу бесплатно

Ну, не могла же она ему сказать, что в самом углу зала сидит и пьет кофе подполковник Ромашин, неведомо как обошедший ее охрану! Его взгляд нервировал и выбивал из колеи, Марина путала шаги и даже стороны, нервничала и злилась. Ромашин же не сводил с нее восхищенного взгляда, улыбался и всем видом демонстрировал влюбленность.

– Давай снова, – велел Карлос. – И поменьше на правую ногу наступай, я и так стараюсь тебе ее разгрузить, а ты заваливаешься все время.

– Не могу – она ведь рабочая. Я устала, Карлос…

– Ладно, хватит на сегодня. Когда в следующий раз приедешь?

– Дня через три.

– Идем, провожу в душ.

Он помог ей спуститься со сцены и повел в гримерку, и тут Марину вдруг посетила шальная мысль…

– Карлос, здесь есть запасной выход?

– Есть, но тебе-то зачем? – удивился он.

– Надо.

Приняв наскоро душ и затолкав в сумку тренировочные вещи, она, стараясь не стучать тростью по гладкому полу клуба, вышла в зал с той стороны, где сидел Ромашин, негромко произнесла ему на ухо:

– Вставай и иди за мной, быстро…

В подсобном помещении Коваль схватила его за руку и потащила за собой почти бегом, насколько это позволяла ее нога.

– Куда мы? – удивился он, глядя, как на стоянке она открывает ключами свой «Хаммер», благо второй комплект всегда болтался в сумке.

– Ты же хотел меня видеть? Зачем вопросы задаешь? Садись.

– Может, я за руль?

– Я свой джип доверяю только водителю. Быстрее, Саша, сейчас охрана хватится, и все сорвется.

Она вылетела с парковки на приличной скорости, Ромашин с удивлением наблюдал за происходящим, но вопросов больше не задавал. Они выехали из города, Марина еще поддала газу, выжимая из джипа все, что можно.

– Ты не очень быстро едешь?

– Я только так и езжу, если ты этого не знал.

– Скоро пост ГИБДД…

– Ха-ха! Давай поспорим, что меня даже не заметят, – предложила она, притопив педаль газа. Делать это приходилось левой ногой, потому что правая очень болела после занятий, но Марина уже давно приспособилась к своему состоянию и водила машину без проблем.

Разумеется, никто из милиционеров на посту и не подумал остановить огромный «Хаммер», несущийся на высоченной скорости, и Ромашин недовольно скривился:

– Много отваливаешь?

– Трешку бакинских, – небрежно бросила Коваль, чуть сбрасывая скорость, чтобы не проскочить поворот на «Рощу». – Мелочь, а приятно – никто не трогает, езжу, как хочу, в пробках не зависаю, если надо – по встречке могу рвануть, и никто не тормознет. Пока сама не врежусь! – хохотнула она, коротко глянув на изумленного подполковника.

– Да, порядочки… Куда мы заехали? – с любопытством разглядывая широкие, чистые и удивительно тихие улочки поселка, поинтересовался Ромашин.

Джип тем временем остановился у окруженного забором коттеджа из красного кирпича.

– Это «Березовая роща», слыхал? – Марина рылась в бардачке, пытаясь отыскать дистанционное управление от ворот розановского коттеджа. – Черт, где эта фигня? А, все, нашлась…

Въехав во двор, она закрыла ворота, поставила машину так, чтобы ее не было видно из окон Колькиного дома, и предложила:

– Ну, пойдем?

– Чей это дом? – оглядывая особняк, спросил Ромашин.

– Да чей только не был! Какая разница? Сегодня – наш с тобой… Или тебе куда-то надо?

– Нет.

Я только не пойму – мы зачем сюда приехали?

– Ромашин, ты идиот? – изумилась Марина, останавливаясь. – За тем, за чем обычно люди приезжают втихаря.

Он смотрел во все глаза, не веря в реальность происходящего:

– Ты серьезно? – Он обнял ее за талию и притянул к себе, заглядывая в глаза: – Ты действительно за этим меня привезла?

– А ты решил, что я похитила главного городского мента с целью выкупа? – улыбаясь, спросила Коваль. – Ты же понимаешь, Саша, что нам никак по-другому не встретиться… Никто не поймет – ни твои, ни мои… Я ведь поэтому так и вела себя все это время, что не могу позволить кое-кому узнать о нашей связи.

– Не называй это таким словом, – попросил подполковник, осторожно целуя ее. – Это не связь…

– Ага, роман это! Большая и чистая любовь! – усмехнулась Марина, высвобождаясь из его рук и поднимаясь на крыльцо. – Я не уверена, что в доме порядок, давно сюда не заглядывала…

– Неважно, лишь бы с тобой…

Но все было нормально, она не зря просила Кольку иногда отправлять сюда домработницу. Даже на постели было свежее белье. Словом, дом покойного Мастифа был готов к ее появлению. Старикан в гробу перевернулся бы, узнав, что Коваль привела в его спальню мента… Подумав об этом, Марина испытала легкое чувство злорадства – злость на мертвого пахана не стала меньше с годами, и душевная боль, которую она испытала от гибели Черепа, тоже не уменьшилась. А потому возможность сделать еще что-то неподобающее в доме Мастифа оказалась сладкой конфеткой.

– А хочешь, в сауну пойдем? – предложила она, вынимая шпильки из волос.

– А ты этого хочешь?

Вместо ответа Марина пошла в подвал и включила сауну, пожалев, что этот вариант не пришел в голову раньше, она бы хоть подготовилась, а то так спонтанно вышло все… Да и бог с ним, как вышло, так и вышло.

– Саша, спускайся ко мне! – крикнула Коваль, и он пришел на звук ее голоса.

– Основательный домик, грамотно спланирован, – сказал Ромашин, сбрасывая джинсовую куртку на стоящую перед входом в сауну скамейку.

– А ты думал, мы не любим со вкусом пожить? Или не умеем?

Марина подошла вплотную, встряхнула руками волосы, распуская их по спине, и тихо спросила:

– Ты не сердишься на меня за то, что я сделала?

– Как я могу сердиться? Я рад, что ты придумала это, я ведь все время только о тебе и думал, о том, как у нас все было… Ты как заразная болезнь, – пошутил он, целуя ее. – И так страшно выздоравливать, если бы ты знала! Не хочу!

Угрызениями совести Коваль не мучилась – в конце концов, она не настаивала на этой связи, обошлась бы. Подобное отношение к чужой семье родилось давно, еще во время связи с Нисевичем. Марина приучила себя не думать об этом, не ставить себя на место обманутой жены, не принимать близко к сердцу. Сейчас это умение опять пригодилось.

В сауне пробыли недолго, немного поплавали в бассейне и, обнявшись, ушли наверх. В спальне на огромной кровати Марина легла на живот и стала целовать Ромашина, растянувшегося рядом, в грудь.

– Саш, скажи честно – зачем тебе я?

– Я тебя хочу. И не только в постели, я вообще всю тебя хочу – говорить с тобой, слушать тебя, видеть…

– Этого не будет никогда – никто, кроме Егора, не владел мной целиком.

– Я не прошу тебя целиком – ровно столько, сколько ты захочешь мне отдать. Давай останемся здесь на ночь? – предложил он, поглаживая ее по волосам, растрепавшимся по спине и подушке. – Хочу проснуться утром рядом с тобой, увидеть твое лицо раньше, чем что-то еще.

– Давай. – Она встала, взяла из сумки телефон и набрала Хохла. Он заорал в трубку так, что едва не вылетела мембрана:

– Ты что творишь, на хрен?! Я чуть инфаркт не заработал!

– Не кричи! Я жива, со мной все в порядке, ночевать не жди! Целую, – проговорила Коваль скороговоркой и, выключив телефон, кинула его на стол. – Ну вот – до утра я вся в твоем распоряжении, – улыбнулась Ромашину, и тот радостно раскинул руки:

– Я самый счастливый человек – ты моя на всю ночь! Я буду тебя любить, пока ты не устанешь от меня…

– Я?! Устану? И не жди! – засмеялась она, целуя его в губы и ложась рядом. – Никогда…

Марина нисколько не кривила душой, говоря это, – ей действительно было с ним хорошо, и расставаться не хотелось, и устать от него она тоже не могла. Точило только одно – мент, черт его дери, мент, нельзя… Но почему же тогда ей так хорошо в его руках, почему она боится того момента, когда придется встать с постели и поехать домой? А дома… подумать страшно, что там ждет – Хохол в ярости, рвет и мечет, наверное, хотя он же первый и виноват в том, что Марина исчезла у них из-под носа.

– О чем ты думаешь сейчас? – тихо спросил Ромашин, проводя пальцем по ее профилю, чуть задерживаясь на губах.

– О нас.

– Это уже радует – о нас… Значит, ты рассматриваешь возможность наших дальнейших отношений, – улыбнулся он, поворачиваясь на живот и положив голову ей на грудь.

– Не выдумывай, я же просила тебя… – Марина запустила пальцы в его волосы, поглаживая, и он закрыл глаза, прислушиваясь к ее движениям. – Ты ведь совсем меня не знаешь, ты видишь только мое тело, но этого мало, чтобы понять…

Ромашин перехватил ее руку, чуть сжал ее и поднес к губам:

– А почему ты решила, что я ничего не знаю о тебе? Я не первый день живу в этом городе, не первый месяц служу в органах. Ты – личность известная, о тебе легенды ходят.

Марина вытянулась на постели, изогнувшись, как кошка, перевернулась на живот и пробормотала:

– Вот то-то и оно, что легенды.

– Я не понимаю, почему ты так любишь выглядеть монстром в чужих глазах? Нравится пугать людей?

– Честно? Нравится, – призналась Коваль, снова переворачиваясь на спину. – Ты не представляешь, какое это ощущение, когда при упоминании твоего имени какой-нибудь зарвавшийся коммерс бледнеет и начинает заикаться…

– Я столько о тебе слышал разного, что уже и не знаю, чему верить – со мной ты совсем не такая, как говорят, – задумчиво проговорил он, и Марина осторожно потрепала его за ухо:

– Остановись хоть ненадолго!

– Не могу, – промычал Ромашин. – Знаешь, вот об этом я мечтал – проснуться, и ты рядом – теплая, спящая, моя…

– Предупреждаю – спросонья я настоящая ведьма…

– Я тебя обожаю! – засмеялся он…

Марина уснула мгновенно, просто провалилась в сон, даже снов никаких не видела, только чувствовала руки Ромашина, нежно ее обнимавшие…


Почему в конце всегда наступает утро? Разве нельзя продлить время, которое доставляет счастье и удовольствие? Фразу «Утро добрым не бывает» придумали не алкаши, а любовники, именно им утром гораздо хуже, потому что расставание неизбежно, и это ощущается остро и отчетливо. Коваль стояла под душем и откровенно плакала, а Ромашин растерянно уговаривал ее:

– Зачем ты так переживаешь, Мариша? Ведь мы не навсегда расстаемся, мы обязательно увидимся… Хочешь, прямо завтра?

– Хочу… – всхлипнула она, и он обрадовался:

– Отлично! Значит, завтра, да? Ты поедешь танцевать, а я приеду к тебе, мне так понравилось, как ты это делала…

– Я совсем форму растеряла, – пробормотала Марина, обрадованная его словами – Малыш был необъективным в этом плане, для него не существовало ничего и никого лучше жены, и все, что она делала, было для него гениально и необыкновенно, а Ромашин слишком мало знал ее. – Да и нога болит сильно, весной всегда обострение.

– Ничего, ты все равно прекрасно выглядишь, я мог бы смотреть на тебя часами не отрываясь… Ты изумительная…

Ее пугала собственная реакция на происходящее, все эти слезы, сожаления. Марина боялась быть слабой, этот страх преследовал ее давно, с того самого момента, когда она познакомилась с Егором. Коваль боялась мужчин, которые были сильнее ее характером, но подсознательно ее всегда тянуло именно к таким. Однако до Малыша никому не удавалось подчинить ее себе хоть чуть-чуть. Нисевич не в счет – это было совсем другое, гипноз, зомбирование – что угодно. И только Егор Малышев… В Ромашине Коваль тоже увидела черты, присущие Егору, но бедняга-подполковник был слишком ослеплен ею, слишком влюблен и очарован, чтобы ему удалось даже то, чего смог добиться от жены Малыш.


Коваль привезла Ромашина почти к самому дому, высадив около небольшого скверика. Он долго не выпускал ее лицо из своих ладоней, все смотрел и целовал, целовал…

– Как мне прожить до завтра без тебя? – тихо спросил он, прикасаясь к ее губам.

– Саша, не надо, – попросила Марина, отвечая на его поцелуи. – Мы увидимся, когда ты скажешь, я не буду больше менять номер мобильника. Ты просто позвони, и я сразу приеду к тебе, бросив все…

– Я обожаю тебя, Маришка…

Кто бы сказал раньше, что мент будет называть Наковальню своей, – она б со смеху умерла…

Ромашин удалялся от машины твердыми шагами, решительный и уверенный в себе, напоминая чем-то погибшего мужа. Марина проводила его взглядом и, вздохнув, завела мотор. По дороге ей пришло в голову позвонить Хохлу и позвать его в город, но потом она решила приберечь это на вечер.

И не напрасно – Хохол с ней не разговаривал, молча отвернулся, когда Марина выпрыгнула из джипа и весело помахала ему рукой. Бросив ключи в сумку, она пошла в дом, толкнув стоявшего на крыльце Женьку плечом, но и на это он не отреагировал.

Она поднялась в кабинет, уселась там за стол и закурила сигарету, задумчиво уставившись в стену. «Вот черт… обиделся, понимаешь!» – с досадой подумала о Женьке, понимая, что злопамятный и вспыльчивый любовник теперь долго будет игнорировать ее.

Однако ему пришлось все же зайти к ней в кабинет:

– Там звонил Барон, хотел по оборудованию поговорить.

– Спасибо. Ты куда? – удивилась Марина, когда он пошел к двери. – Я тебя не отпускала!

– А я сам ушел! – нахамил он, захлопывая дверь.

– А ну, вернись! – заорала Коваль, шарахнув кулаком по столу, и он вернулся.

– И что? – спросил, прищурившись и внимательно изучая ее лицо. – Ты решила рассказать мне, где и с кем всю ночь гасилась?

– Кто дал тебе право поворачиваться и уходить раньше, чем я тебе это позволила?! – игнорируя его вопрос, рявкнула она.

– А я тебе не штатный телохранитель с окладом и договором, я – зэк бывший, и делать буду все, что сам захочу, – ощерился вдруг Хохол.

– Только не в этом доме! – отрезала Марина, закуривая и вытягивая ноги на угол стола. – Можешь валить и делать все, что сам захочешь, но только не рядом со мной!

– Что будешь делать, если уйду? – поинтересовался он.

– У меня есть штатные телохранители с окладом и договором, – в тон ему ответила Коваль. – Переживу как-нибудь. Да и зэков бывших вокруг меня тоже достаточно, так что не сильно пострадаю.

– Да, и кобеля ты себе тоже нашла, – подхватил Хохол. – Ишь, под глазами-то все синее, всю ночь работала?

Это было совсем лишним – Марина вскочила и врезала ему по морде:

– Забылся?! – Но он заломил ей руку за спину, зашипев:

– А ты не забылась?! Ты кого по морде хлещешь, Жеку Хохла?! Да я ж тебя сейчас…

– Что? – спросила Коваль, совершенно не испугавшись его слов. – Что ты сделаешь, Женечка? Убьешь меня? Я не боюсь. Или, может, изнасилуешь? Так не трудись – я и добровольно соглашусь.

Тут он сломался, заржал и выпустил руку:

– Умеешь ты все испортить! Так классно ругались, а ты опять весь кайф сломала! Прости меня…

– Хам трамвайный, чуть руку не вывихнул! – пожаловалась она, растирая болевшее запястье. – Ты хоть иногда головой думай, она ж тебе для этого и приделана! Пойдем сегодня куда-нибудь?

– Куда? – удивился он.

– Куда скажешь.

– Давай в «Шар», – предложил он, но Марина отрицательно покачала головой:

– Я же сказала – куда хочешь ты. И это точно не ресторан японской кухни.

– Моя ты умница! – засмеялся он. – Тогда – в «Тишину»?

– Заметано!

Она перезвонила Барону, решила все волнующие его проблемы по оборудованию казино и пообещала заехать в офис на днях. Закончив с делами, решила вздремнуть – слишком утомительная ночь была…

Снился Егор, как, впрочем, и всегда – это неистребимо, да и не хотела она, чтобы это прекращалось. Лицо мужа, являвшееся во сне, не пугало, а, наоборот, успокаивало. Коваль проснулась с мокрыми глазами, сразу же схватила сигарету, сделала несколько нервных затяжек:

– Что же ты наделал, Егор, Егорушка… или это моя вина? Кто бы ответил…

К тому моменту, как она вышла из душа, на столе в кухне уже стоял чайник с зеленым чаем и салат из креветок, Даша следила за этим, прекрасно зная, что после обеда кофе хозяйка не пьет, зато без чая не может. Поковыряв в салате вилкой, Марина отставила тарелку, и от внимательных Дашиных глаз это не укрылось.

– Марина Викторовна, вы опять? Я Женьке скажу, – пригрозила она, зная и о том, что только Хохол может как-то повлиять на Марину.

– Даш, правда, все вкусно, но не хочется. – Коваль скроила виноватую мину и отхлебнула чай. – Мы же с ним в клуб собираемся, там и съем что-нибудь.

– Да не станете вы в клубе ужинать, что я, первый день здесь работаю? – вздохнула домработница, присаживаясь за стол напротив Марины. – Уж если дома любимый салат в рот не взяли, то о тамошней кухне и речи нет.

– Даш, я тебе обещаю – обязательно поем, вот чем хочешь поклянусь! – Марина чмокнула ее в щеку и пошла одеваться.

Достав с полки кожаные брюки в обтяжку и черный кружевной топ с рукавами, она сбросила халат и натянула все это на голое тело, чтобы держать Хохла в постоянном тонусе. Подкрасив глаза и вставив линзы изумрудно-зеленого цвета, стянула волосы в высокий хвост, намотала на резинку шифоновый шарфик. Чуть сбрызнув себя духами, Коваль покрутилась перед зеркалом и осталась довольна своим видом – для кабака, где все стены украшены решетками и колючей проволокой, а официанты одеты в майки, напоминающие зэковскую робу… Хохол довольно хмыкнул, оглядев ее:

– Красотка!

– Старалась! – мимоходом она потрепала его по щеке. – Я за руль или ты?

– Юрка. И вся охрана тоже с нами.

– Что, в городе полно уголовного элемента? – пошутила Марина, и Хохол недовольно высказался:

– Уголовников хватает, а вот проблемы нам не нужны, мало ли кто там в «Тишине» подвисает, сама же знаешь – кабак темный, много всяких ошивается.

Пришлось согласиться и взять всю охрану. Этот клуб был единственным из «чужих», который Марина могла посещать в любое время и без проблем. Его хозяином был Мишка Ворон, всегда встречавший ее, как родную. Марина чувствовала, что как женщина она Ворона не интересует, а потому это добавляло их отношениям искренности. Сегодняшний вечер исключением не стал – едва завидев въезжающий на парковку «Хаммер», охранник доложил, что приехала Коваль, и Ворон сам лично вышел встречать:

– Наковальня! Как же это ты ко мне заехала? – Он обнял ее, поцеловал в щеку и повел внутрь, на ходу бросив подбежавшему мэтру: – Отряди пацана за текилой, певцам скажи, чтобы шансон нормальный пели – Марина Викторовна приехала.

Мэтр рванул с места, как призовой жеребец, Марина усмехнулась:

– Да, Ворон, дрессура у тебя!

– Не так часто ты ко мне приезжаешь, пусть покрутятся! Жаль только, не могу посидеть с тобой – ехать надо, дела, – с сожалением проговорил он. – Сказала бы раньше, что приедешь, я бы все отменил…

– Я не собиралась, просто спонтанно получилось, ты не переживай – я ненадолго.

– Ты о чем! Не обижай меня – посиди, отдохни, тебе все сделают. И деньги не вздумай совать! – предупредил Ворон, усаживая ее за столик в VIP-зоне. – Хохол, как дела-то?

– Стрижем помаленьку, – лениво откликнулся Женька. – Работенка, сам видишь, не пыльная, хозяйка не задуренная, не жизнь – малина.

– Завидую! – усмехнулся Ворон, отходя. – Ну, гуляй, дорогая!

Марина откинулась на спинку стула, вынула сигарету, лениво оглядывая зал. Ничего интересного… Толпа малолеток из тех, кому тюремная жизнь рисуется в розовых романтичных красках; какие-то потрепанные девахи за дальним столом; трое явно случайно забредших сюда мужичков в дорогих костюмах…

– Ищешь кого-то? – отвлек Хохол, наливая в стаканчик принесенную мэтром текилу.

– Кого?

– Не знаю, тебе виднее, – откликнулся он, протягивая ей напиток. – Давай с тобой выпьем, давно уже не сидели вот так, вдвоем.

– За что? – спросила Марина, вертя стакан в пальцах.

– За тебя, Коваль. Все, что я делаю, оно всегда будет за тебя.

Хохол залпом опрокинул в рот рюмку водки, сморщился, поднеся к носу кулак. Марина тоже выпила, взяла лимон, но Хохол вдруг нагнулся к ней, намотал на руку волосы, притягивая к себе ее голову, и поцеловал в губы:

– Сучка, измучила меня совсем… сейчас нажрусь – держись тогда!

– Не забывайся, мы не дома. – Она смотрела ему в глаза, чувствуя, как болит шея от неудобной позы. – Отпусти, Женька, больно.

– Если бы ты почувствовала, как больно мне, то заткнулась бы про свою больную шею, – процедил он, но волосы выпустил. – Я замучился так жить, понимаешь? Ты вроде со мной – и в то же время где-то далеко, мутишь с кем-то, приезжаешь домой то под утро, то совсем не ночуешь. А я устал, меня ревность гложет, убил бы тебя – и не могу, потому что люблю, сучку стервозную… – Он налил себе еще, выпил, не закусывая. – Я жить не хочу иногда и бросить тебя тоже не могу, я попал…

– Женя, перестань, – попросила Коваль, положив руку на его сжатый кулак. – Скажи, что делать мне, чтобы тебе стало хорошо?

– Прекрати втихую гаситься с ментом, – злым, срывающимся голосом произнес он, и она вздрогнула. – Что, угадал, кто тебя нашампуривает? Мент ушастый – ну, ты дала, Коваль! На кого ты променяла нас – меня, Малыша погибшего?

– Не тронь Малыша! – взвилась Марина.

– Да не в нем дело! Неужели ты не понимаешь, чем обернется эта твоя хрень с ментом? Бес узнает – порвет пополам!

– Очень страшно! – фыркнула она, беря сигарету. – В этом я отчет держать не собираюсь! Сплю с кем хочу. Ты меня зачем сюда привез – отношения выяснять? Тогда поехали домой, я не собираюсь объясняться.

– Нет! – взмолился Хохол, хватая ее за руку. – Не уходи, я больше ничего не спрошу. Слышишь – песня розановская, он ее всегда в машине крутил… – Молодой певец на сцене в самом деле исполнял любимую песню Марининого покойного заместителя…

– Знаешь, – сказала Марина задумчиво. – А мне всегда почему-то нравился шансон, в машине только такие кассеты всегда возила, пацаны знали, что я не слушаю ничего другого. Судьба!

– Ага, как чувствовала, что придется за одним столом с уголовником сидеть!

– Ой, хватит! Мне приятнее за одним столом с тобой, чем с некоторыми приличными с виду. – Коваль снова взяла его руку, сплетя пальцы и разглядывая синие наколки на кисти. – Жень, ты не сердись на меня – я всю жизнь кому-нибудь изменяю, так уж устроена, даже Малыш прощал…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное