Марина и Сергей Дяченко.

Рубеж

(страница 14 из 65)

скачать книгу бесплатно

   Он хохотал долго, хлопая себя по брюху и тряся щеками. Наконец махнул рукой:
   – Ладно! Так и повешу. Да знаешь ли, пан Юдка, это не то, что ты подумал. Дело иначе было. Решил я поглядеть, из какого теста эта пани. Повел ее маеток показать – и на стайню завел. А там одну девку как раз плетью охаживали. Воровать вздумала, бесова дочь! Я велел ее на воздусях парить, под колокольчики – пока не сдохнет. И что ты думал? Эта пани Сале до самого конца простояла, глаз оторвать не могла. За руку меня взяла – и смотрела.
   Он вновь покрутил исцарапанной рукой, расправил усы:
   – Вот таких и люблю! Знатная пани! И чернокнижница зацная! Книгу «Рафли» читала, и «Задею», и «Сирин». Только, говорит, они у них иначе зовутся.
   Вот даже как? Интересно, есть ли в том Сосуде книга «Зогар»?
   – Что меня дивит, пан Юдка… Если они в наши края за ребенком собрались, отчего про обратный путь не подумали? Я тоже кое-что прикинул, «Рафли» полистал. Трудное дело за этот Рубеж пробраться! А они – как в омут.
   Наши взгляды встретились. Трудно врать такому, как пан Мацапура!
   Трудно – но можно. Этому гою незачем знать о визах, о том, что в каждом Сосуде имеются консулы. Сале молчит – и я молчать буду.
   – Видать, очень им этот ребенок нужен, пан Станислав.
   – Видать…
   Он нахмурился, замолчал, а я вновь взглянул на портрет. Неужели этот, в испанском платье да с белым камнем в цепи, – его батюшка? Вот уж поистине: не в отца, а в проезжего молодца!
   – А хорошо бы, пан Юдка, самим дорогу в иной мирок сыскать! Чтоб только мы об этом пути знали, а? Вот тогда и с дитем разберемся – кому он там нужен да зачем.
   Мог бы не говорить! Я сразу понял, почему пан Мацапура принялся пани Сале обхаживать. У той, понятно, свой интерес, да только нашего пана не проведешь! Аукнется ей ее белое платье! В нем и зароют, едва дорожка через Рубеж откроется!
   – Есть у меня думка, как толк наладить! А ведь у них там даже рушниц нет!.. Да, ты этого ребенка-то видел?
   – Видел, пан Станислав, – удивился я. – Только не разглядывал. Дите себе – и дите!
   Он вновь задумался. Выпустил клуб сизого дыма, качнул головой.
   – Ан не совсем! То, что пальцы на руках не по счету – ладно. И не таких рожают! А вот сколько ему?
   – То есть? Что пан имеет в виду? – удивился я. – Гринь Чумак говорил: дите две недели как родилось…
   – Две недели! – Пан Станислав даже трубку отложил. – Да ты бы поглядел сейчас на него, на байстрюка этого! Ему полгода – не меньше! Скоро зубы резаться будут!
   Полгода! Я вспомнил вопящий сверток на руках у пани Сале.
   Полгода?
   Был бы гоем – точно перекрестился.
   Кто же ты такой, Пленник?
   – А с братом его, пан Юдка, мы вот что сделаем.
Утром человечишка прибежал из Гонтова Яра, поведал кой-чего. Тамошние лапотники совсем спятили. Хату, где тот хлопец жил, спалили, да мамку его из домовины выбросили…
   – Как? – Мне показалось, что я ослышался. – Из домовины?
   – Выбросили и колом проткнули, а после тоже сожгли – чтобы с чертями не путалась да из могилы не вставала. Что с хлопов взять? Дурни! Вот мы про это чумаку и расскажем. Сам же говорил: лихой из него сердюк выйдет! Будет при брате – да при мне!
   Лихо пан Станислав задумал! Теперь чумак сам за шаблюку схватится.
   – Вот так! Как за Рубеж пойдем, его и возьмем – вместо пса. Как думаешь, пропустят нас твои ангелы?
   На этот раз я не удержался – вздрогнул. Пан Станислав усмехнулся, но усмешка почти сразу погасла.
   – Их можно… подкупить – или напугать?
   Подкупить? Пани Сале попыталась – на свою голову. А вот напугать…
   – Рабби Шимон бар-Йохай когда-то прогнал Малаха-Разрушителя, – осторожно начал я. – Прогнал – и запретил возвращаться. Но я – не бар-Йохай. И вы, пан Станислав, тоже.
   – А договориться? – живо подхватил он. – Ведь нужно же им чего?
   Я закрыл глаза. Блаженны несведующие! Договориться – с кем? С чем? С громом, с молнией, с потопом?!
   С Рубежными Малахами?!
   На миг все словно сгинуло – и я вновь очутился в холодном мокром лесу у старой дороги на Умань. Заныли скрученные веревкой запястья, запершило горло от страшного, удушливого духа горящей заживо плоти. В глаза ударил ослепительный свет – ярче пламени, ярче солнца: белый, проникающий даже сквозь закрытые веки.

   – …Твое желание услышано, Иегуда бен-Иосиф! Да будет так! И знай, что жалеть уже поздно!


   Кровный соловый конь нетерпеливо переступал тонкими ногами, плохо понимая, чего ждет хозяйка. Горячие ноздри раздувались, копыта били в снег.
   Ярина растерянно оглянулась. Вот еще одни сани, забитые добром, за санями бежит одуревший козленок, на руках у бабы – рыжая кошка.
   Бегут!
   С самого утра бегут – кто в Полтаву, кто в близкий Харьков. Пустеют Валки!
   Девушка покосилась на Хведира. Тот сгорбился, вцепившись здоровой рукой в конскую гриву. Конь словно чуял – свесил голову, глядя вниз, на истоптанный снег.
   За этот страшный день парень почернел; у рта залегла нежданная складка. Горе – и поплакать некогда.
   Вот и еще сани, на них баба с двумя младенями. Муж тут же – сидит на пристяжной в распахнутом тулупе.
   Бегут!

   …Тело пана писаря привезли поздним утром – порубленное, с выжженными очами. Не ладно умер Лукьян Еноха! Остальных оставили в Хитцах – в полусожженной церкви. И некому было оплакать – в селе не осталось ни души. Кто не погиб, порубленный, пошматованный, застреленный, тот сгинул, уведенный неведомо куда.
   Погинули Хитцы! И теперь страх пошел по округе. Некому отозваться, некому стеной стать…

   – Может, и вправду уехать? – поневоле вырвалось у девушки. – Хведир, что делать?
   Бурсак мотнул головой, щека дернулась.
   – Пока батьку не поховаю – никуда не уеду. Да и куда бежать-то? Зима! В лесу – верная смерть, а в поле – нагонят.
   Девушке стало стыдно. Бурсак в окулярах ее смелости учит! А ведь верно, учит!
   Послышался дробный топот. Из-за угла вылетел Агмет на своем вороном, подскакал, махнул рукой.
   – Сюда идут, ханум-хозяйка! Я им сказал, чтоб шибко сюда шли! К тебе, ханум Ярина!
   Единственный глаз татарина горел злым огнем. Агмет тоже не боялся. Не боялся – и первым сообразил, что делать надлежит. Ярина улыбнулась – верно! Пусть идут, разберемся!
   Толпа уже вываливала на майдан – мужики, бабы, молодые парни, даже детишки. Впереди грузно семенил валковский выборный – тучный старик, умевший, как хорошо помнила девушка, лишь кланяться и поддакивать. Оттого и выборным поставлен!
   Люди заполнили майдан, окружили всадников. Кто-то протянул руку к узде солового скакуна, но Агмет свистнул камчой – и смельчак-невежа поспешил отшатнуться.
   – Панна сотникова! Чего делать-то? Скажи, чего делать? Пущай скажет! Скажет!
   – Чего там спрашивать? – тут же отклинулись иные. – Бежать! Бежать надоть! Из Минковки уже бегут, из Перепелицевки бегут!..
   Ярина ждала. К горлу подступил страх, и она с тоской вспомнила батьку. Пан Логин Загаржецкий живо бы объяснил этим мугырям, чего делать надо. Но батька далеко, а беда – вот она, рядом.
   Она вновь взглянула на Хведира. Парень смотрел вниз, под конские копыта. Да, не вояка! Вот браты его – один к одному, черкасская кость. Но они тоже там, на синем Дунае…
   – Тихо! – Ярина привстала в седле, рука с «корабелкой» взлетела к серому низкому небу. – Тихо, панове-молодцы! Что орете, как жидовский кагал? Пришли слухать – так слухайте, чего я скажу!
   Гвалт стих, сменившись холодным, тяжелым молчанием. Десятки глаз смотрели на худую плосконосую девушку в серой кожушанке и черкасской шапке с белым верхом.
   Ярина подождала, вдохнула холодный воздух.
   Пора!
   – Что, обыватели валковские? Бежать вздумали? Волков по чащобам кормить?! Вы побежите, соседи побегут – и край запустеет. Для того ли прадеды ваши здесь засеки строили да татар в пень рубали? Неужто они трусов породили?
   Ответом была тишина. Мужики прятали глаза, смотрели вниз, отворачивались.
   – Батька твой, панна сотникова, далеко, – наконец бросил кто-то. – Он на Дунае, а мы – здесь. И татары здесь. Пан писарь погиб и все черкасы с ним. Кто Валки оборонит?
   – Верно, верно! – откликнулись другие. – Чего ее слушать, соплюху! Бежать надоть, бежать!
   – А ну цыть! – «корабелка» вновь взлетела к небу. – Трусов не держу – дорога скатертью! А кто не трус, меня слушай!
   Ярина на миг замолкла, переводя дыхание и давая возможность перепуганной толпе прийти в себя. Соплюха? Пусть и соплюха, зато у нее кровь в жилах, а не гнилая водица!
   – Эй, панове-молодцы, обыватели валковские, мугыри да свинопасы, костерники да броварники! Хватит вам под перинами прятаться, в винницах страх заливать да по запечьям дрожать – ждать, покуда татарский аркан не найдет! Кто смелый – иди со мной, Яриной Загаржецкой, дочкой сотниковой, наши Валки боронить! А кто трус, смелость взаймы бери и тоже иди! Или не деды ваши с паном гетьманом Зиновием Старых Панов под Пилявцами рубили да татар на Изюмском шляху гоняли? А не пойдете – по селам поеду да молодиц с рогачами наберу, а все одно: врагов в Валки не пущу! И в том слово даю крепкое, черкасское! Поняли меня?
   Девушка задохнулась, рука с шаблей опустилась вниз. В горле першило – не иначе голос сорвала. Не беда, лишь бы услыхали!
   Услыхали! Тишина сменилась гулом, но голоса теперь звучали иначе. Очнулись мугыри!
   – А сотником кто будет? – Высокий парень в коротком, не по росту, кожухе пробился вперед. – Не можно без сотника, панна Ярина!
   Парень был знакомый – Миско Швец, из самой голоты. Год назад в черкасы просился, да не взяли. Какой черкас без коня?
   Девушка задумалась. А и вправду, кто? Ни писаря не осталось, ни есаула, ни черкаса реестрового.
   – А хоть он, – Ярина кивнула на мрачного Хведира. – Роду он черкасского, и батька, царствие небесное ему, сотенным писарем был!
   Хведир даже головы не поднял – будто не слыхал. В толпе засмеялись.
   – Не, не годится! – Миско Швец взлохматил буйную шевелюру. – Пусть пан бурсак покуда в писарях, как батька, походит. Он – человек ученый, ему и писарем быть. Верно?
   Толпа вновь загудела – согласно, дружно. Ярина облегченно перевела дух. Раз уж чины делить начали, значит, не побегут!
   – А сотником тебе быть, Ярина Логиновна, некому больше.
   Девушка невольно покраснела, в висках застучала кровь. О таком и не мечталось. Не мечталось, не думалось. Куда там в сотники! Тут бы раз с батькой в поход сходить – и то не брали!
   – Девка она! – послышался чей-то рассудительный бас. – Девка славная, боевая, да один хрен: разве можно девку в сотники?!
   Ярина только вздохнула. Все верно! Замечталась, дуреха!
   – И кто ж такое сказал? – Миско резко оглянулся, хмыкнул. – Да это мы все – бабы, а она – единственный вояка на все Валки! Кто бежать хотел да хомяком в нору ховаться, а?
   Рядом со Швецом уже собрались его погодки: крепкие, плечистые, один в один. Кое-кого Ярина помнила. Тоже из голоты, доброго кожуха – и того нет.
   – Ярину Загаржецку – в сотники! Слава! – крикнул кто-то, и весь майдан дружно отозвался:
   – Слава! Слава! Не уйдем! Не сдадимся!
   Ярина словно очнулась. Криком сотники не ставятся. Через день-другой из Полтавы наказного пришлют, но ждать все одно нельзя.
   – Теодор Лукьяныч!
   Парень поднял голову, взглянул удивленно.
   – Поезжай в управу сотенную да всех волонтиров запиши, да амбар открой, где припас хранится, да погреб пороховой. Понял ли, пан писарь сотенный?
   Бурсак подумал, кивнул. Ярина повернулась к Швецу.
   – А ты, пан Миско, при мне сотенным товарищем будешь. Проследи, чтоб на улицах порядок был, да чтоб не стреляли попусту. И об есаулах наказных подумай, вечером назначим.
   – А головы брить? – поинтересовались петушиным фальцетом. – То холодно, панна сотникова!
   – Брить, ясное дело! – хором ответили ему. – Голову брить, а чуприну оставлять да усы. И пшена с салом запасай, и ложку с казанком бери! Чай, теперь черкас – не мугырь!
   Ярина улыбнулась.
 //-- * * * --// 
   – Зброи много, Яринка, – Хведир устало вздохнул, откладывая гусиное перо. – Да только старая вся. Рушниц справных нет, и янычарок нет. Булдымки, фузеи без пружин, флинты. Какие ржавые, какие без кремней. И шабли ржавые. Гармата есть, да только без ядер.
   Здоровая рука сдернула с носа окуляры, парень повертел их, растерянно оглянулся.
   – Протереть бы! Подсоби!
   Ярина выругала себя за недогадливость и взялась за окуляры – тереть до блеска толстые стеклышки. Ночь прошла, уже утро. Сделано немало, да вот поможет ли? Люди есть – восемь десятков записалось. Но только кто? Голота – ни коней, ни зброи, ни выучки. Только пятеро и служили, и то не в черкасах, а на востоке – в стрельцах городовых. Это ли войско?
   – И коней мало, – Хведир вновь нацепил окуляры, заглянул в исписанный мелкой, красивой вязью лист. – Восемь коней, настоящих, боевых, а остальные – клячи селянские, на них не поездишь.
   – Ничего, – девушка заставила себя улыбнуться. – Не в том сила!
   Да, валковский обыватель воевать не обучен, зброя стара и коней боевых нет. Зато на всех въездах-выездах уже стоят рогатки, а за рогатками – хлопцы с фузеями. За околицами спрятаны секреты, чтобы враг внезапно не налетел, а пушку зарядили гвоздями да подковами. В упор ахнет – добре будет.
   – Я Миско Швеца в Минковку послала, да в Перепелицевку, чтоб народ поднимал, – девушка присела к столу, бегло проглядела записи. – Надо бы порох пощупать, а то пишешь – «три бочонка», а что в тех бочонках…
   Бурсак что-то хотел пояснить, но не успел. Негромко заскрипела дверь.
   – Ханум-хозяйка! Говорить надо!
   Агмет подошел к столу, расстегнул жупан, бросил недоверчивый взгляд на разложенные бумаги.
   – Зачем глаза портишь, бачка Хведир? Мой один глаз иметь – лучше твоих два видеть!
   Бурсак только руками развел. Агмет, не снимая шапки, присел на лавку, хлопнул широкой ладонью по колену.
   – В Хитцах был. Все смотрел, хорошо смотрел. Не наша это был. Не татары!
   Ярина и Хведир переглянулись. Им самим не очень верилось в неведомо откуда взявшихся крымчаков. Из всех селян, что в Хитцах жили, уцелели трое; те, что сразу в лес убежали. Они и рассказали о татарах: и платье татарское, и луки. Стрелы Ярина сама видела – и не одну. Какие в стены впились, какие в телах холодных застряли.
   – Не наша, не татары! – На мрачном лице Агмета промелькнула ухмылка. – Шайтан умный шибко, да моя не глупее. Следы смотрел – не наши кони! Заводных нет, а наша без заводных в поход не идет. А главное – рушницы. Откуда у татар-крымчак рушницы? Наша с лук-саадак идет, наша рушницы йок – нет совсем.
   – Значит, не татары, – девушка поджала губы, задумалась. – Кому же это быть?
   – Может, москали? – неуверенно предположил бурсак. – У них татар в войске много, и рушницы есть.
   – Кто бы ни был, – Ярина поднялась, устало провела ладонью по лицу. – Придут – разберемся.
   – Сейчас сани приезжать, – Агмет кивнул на дверь. – От Дикого Пана приезжать. Бочонок пороха привозить, пять рушниц привозить. Бар якши!
   Девушка удивленно покачала головой. Вот, значит, как? Ну, спасибо пану Мацапуре!
   – Они сразу назад уезжать, а двое тут оставаться. Тебя, ханум-хозяйка, видеть хотят. Я их велел караул стеречь, никуда не пускать.
   – Зачем? Они же помочь приехали!
   Почему-то сразу подумалось о пане Юдке. Вот бы его сюда с дюжиной-другой сердюков! Никаких татар с москалями и на околицу бы не пустили!
   – Помочь? – Татарин вновь усмехнулся. – Знай наша этих «помочь»! Ханум-хозяйка и бачка Хведир пана Рио хорошо помнить?
   – Кого?!

   На майдане собрались хлопцы – не меньше дюжины, кто с мушкетом, кто с фузеей, а кто просто с пикой. Порох в небольшом, потемневшем от времени бочонке стоял тут же, прямо на снегу.
   Ярина подошла, головой покачала:
   – Эй, кто старший?
   Незнакомый безусый хлопец подбежал, стукнул древком пики в снег:
   – Наказной есаул Климко Чалый, панна сотникова!
   Девушка вздохнула. И с такими воевать! Есаул сиволапый…
   – Кто же порох так бросает? А ну-ка быстро – порох в погреб, да запереть, да караул верный приставить! Гости где?
   – Там! – Пристыженный десятник вздохнул, обернулся. – Вона!
   Хлопцы расступились. Ярина, все еще не веря, шагнула вперед.
   Пан Рио? Да неужто?
   Он?
   Точно, он!
   А еще точнее – они.
   На пане Рио был теперь не странный плащ и не бронь, а дорогой жупан и мохнатая шапка с синим верхом. И спутник приоделся. Этого тощего фертика с надменным лицом Ярина уже встречала. У хаты Гриня Чумака. На вороном коне ускакал фертик. Как его Гринь назвал? Крамольник, кажется? Да, точно, лекарь Крамольник. Ну и имечко!
   Девушке захотелось протереть глаза – или, еще лучше, перекреститься. Ну это же надо! Сами пришли!
   – Добрый вам день, панове! Или на суд приехали?
   На красивом неподвижном лице пана Рио не дрогнул ни один мускул. Поклон – вежливый, но не слишком низкий. Крамольник кланяться не стал, лишь подбородком дернул.
   Пан Рио помедлил, затем шагнул вперед.
   – Добрый день, госпожа Ирина! Надо побеседовать… поговорить… обсудить.
   Невидимый толмач вновь оказался на месте. Ярина покосилась на Хведира. Бурсак понял, прокашлялся – и медленно заговорил на странном гортанном наречии.
   Пан Рио вздрогнул, быстро переглянулся с Крамольником.
   Ярина усмехнулась – то-то!
   На этот раз толмач не понадобился. Говорили долго – и бурсак, и пан Рио явно подбирали слова. Наконец Хведир кивнул, повернулся к девушке.
   – А пошли в хату, панна сотникова. И вправду есть разговор.
 //-- * * * --// 
   От угощения гости отказались. Рио просто поблагодарил, а Крамольник не утерпел – сморщил нос, отставив кубок с медом в сторону. Ярина невольно обиделась: славный ведь мед, ставленый! Хоть бы не морщился, невежа!
   – Мой друг к'Рамоль – лекарь, – пан Рио впервые улыбнулся. – Он считает, что здешние напитки очень опасны для здоровья.
   – И как вы это… пьете? – Крамольник вздохнул, покачал головой. – Если хотите, госпожа Ирина, я сообщу вам рецепт… состав…
   Невидимый толмач трудился вовсю. Девушка ждала. Неужто о медах да о наливках речь пойдет?
   – Пан Рио считает, что порох в бочонке подмочен, – вполголоса проговорил Хведир.
   – Что?!
   Гость кивнул – уже без улыбки.
   – Я еще плохо разбираюсь в вашей… системе вооружения, госпожа Ирина, но, как я понял, порох должен быть сухим.
   – Откуда знаете? О том, что подмочен?
   Пан Рио переглянулся с лекарем. Тот нахмурился.
   – Наша… знакомая сейчас… подружилась с господином Мацапурой. Этим утром… Господин Мацапура думал, что она еще спит, когда отдавал приказ своему слуге. Она… Наша знакомая услыхала и рассказала мне…
   Толмач явно сбивался – то ли устал, то ли самому пану Крамольнику нелегко давался рассказ. Ярина задумалась, пытаясь понять, о ком лекарь толкует. Уж не о чернявой ли ведьме? Так-так, теперь ясно! Как это кличут ее? Сало, кажется? Выходит, соблазнился кот Мацапура заморским сальцем! Уж не с того ли Крамольник хмурится?
   – И для того вы приехали, панове? Или мы сами бы порох не проверили?
   Ярина понимала, что не совсем права. Кто ведает, может быть, и не проверили. А перед самым боем открыли бы – и руками развели.
   Пан Рио ответил не сразу. Наконец кивнул:
   – Не только поэтому, госпожа Ирина. Наш товарищ… Его зовут Хостик… Он пребывает в месте заключения… узилище… буцыгарне… Мы приехали просить госпожу Ирину проявить снисхождение… милость.
   Ага! Девушка хмыкнула – вот теперь и о деле заговорили, заброды! Что товарища не бросили – добре, конечно, а вот все прочее…
   – Мы понимаем, по вашим законам… обычаям… правилам… наше поведение выглядит неправильным… ошибочным. Но мы готовы объяснить… растолковать…
   – Это вы пану писарю сотенному растолкуйте! – Ярина встала, кивнула на Хведира, молча слушавшего этот странный разговор. – Ваш Хвостик ему верную пометину оставил. Так что, панове, разговор наш будет долгий да серьезный. А пока тут сидите, недосуг мне. Вечером потолкуем!
   – Госпожа Ирина! – Пан Крамольник вскочил, бросил быстрый взгляд на Хведира. – Я – лекарь! Я – неплохой лекарь! Я готов провести лечение… исцеление…
   Девушка только рукой махнула. Тоже мне, исцелитель нашелся! Чем там у этих антиподов лечат? Не иначе, крыс освежеванных к ранам прикладывают!
   Вошел Агмет, недобро покосился на гостей, заворчал. Ярина кивнула.
   – Седлай! Едем!
 //-- * * * --// 
   Вернуться в Валки довелось лишь вечером, когда в маленьких окошках уже зажигались желтые огоньки. Стража оказалась на месте – при рушницах и шаблях. Миско Швец расстарался – нашел в старом погребе две древние чугунные гаковницы и расставил их на околицах, чтоб вдоль улиц картечью палить. Это порадовало – но ненадолго. Больше радоваться было нечему.
   В Минковке и Перепелицевке мугыри и подсоседки с подкоморниками не оплошали – тоже рогатки выставили да рушницами обзавелись. Это не удивило: села черкасские, коренные. А вот в иных местах дела шли хуже. Вернее, никак не шли. Мужики хмурились, качали головами, но зброю не брали, отговариваясь, что и неученые они, и женки против, и детишек кормить надо. В Гонтовом Яру и того хуже – мугыри во главе с выборным да с попом Гервасием хоть и вежливо, но твердо попросили «панночку сотникову» прочь убираться и к ним не приезжать боле, потому как они люди мирные и женки опять-таки сильно против.
   Ярина даже не обиделась – удивилась. Или глупым мугырям охота женок да детишек врагам на позорище отдать?
   Удивилась – но вскоре ей пояснили.
   Шепотом, оглядываясь и прося, чтобы никому-никому…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Поделиться ссылкой на выделенное