Марина и Сергей Дяченко.

Казнь

(страница 6 из 31)

скачать книгу бесплатно

   Никогда в жизни, ни за какие коврижки она не согласилась бы писать тюремно-судебные хроники. Как бы ни усердствовал литагент…
   Ей предложили просить о помиловании.
   – Кого просить-то? – спросила она удивленно. – Вас нет… вы тени… вы МОДЕЛЬ, ясно вам?
   Ее оставили в покое. Несколько дней она провела в тупом оцепенении, а потом спохватилась и потребовала правды о своей судьбе: когда?!
   Ей ответили уклончиво.
   Она попросила принести ей газет за последнюю неделю – и, получив целый ворох разнообразной прессы, ощутила новый шок.
   Все газеты – от «Вечернего города» и до мельчайшей бульварной газетенки – посвятили ее делу хоть строчку, хоть врезку. Она узнавала себя на фотографиях – на одних сразу же, на других с трудом. То ли искусство фотографа имело значение, то ли момент, в который сработала камера – но казалось, что в одной и той же клетке последовательно сидело несколько разных женщин: одна демонически красивая, с оскаленными мелкими зубами, другая с одутловатым лицом маньячки, третья сонная, четвертая заплаканная…
   Ирена достала расческу – пластмассовую, с вялыми зубьями. Все, что имело твердые или острые грани – в том числе зеркальце – у нее изъяли еще в ходе психиатрической экспертизы…
   Она расчесалась, глядя на собственную тень. Помассировала щеки. Аккуратно расправила брови. В конце концов, если Анджей наблюдает за ней…
   Что за бред. Анджей не бесплотный дух, он не умеет перевоплощаться в других людей, он мертвый, в конце концов… Речь идет о МОДЕЛИ реального мира, а вовсе не о фантастическом романе… Блестящими перспективами которого соблазнял ее когда-то господин Петер…
   Самые смелые газеты поместили рядом с ее фотографией украденные у следствия снимки с мест преступлений. Самые умные – прижизненные фотографии погибших мальчиков. В обоих случаях эффект получился убийственный.
   Ирена взяла себя за волосы, разрушая свежесозданную прическу. Идиоты! Маньячка-то на свободе… Как там говорил господин Упырь – «вам было бы на руку, чтобы убийства возобновились»…
   Маньячка, если у нее есть в голове хоть капля ума, дождется Ирениной казни. И только потом…
   – Какая ты сволочь, – сказала Ирена, обращаясь к невидимому Анджею.
   Среди газет не было единодушия. Кое-кто из репортеров усомнился, что женщина, сидевшая за решеткой в зале суда, действительно могла совершить все перечисленные преступления. Впрочем, даже сомнение это было деланное, искусственное, призванное оттенить заметку и подчеркнуть индивидуальность ее автора…
   А потом ее глаз остановился на небольшой, скромной врезке во все той же, когда-то любимой ею «Вечерке»:
   «Анонс!.. По сведениям, полученным из достоверных источников, процедура казни Ирены Хмель будет перепоручена некоему частному гемоглобинозависимому лицу.
Читайте завтра в „Вечернем городе“: вправе ли общество продавать своих смертников вампирам?..»
   Ирена проглотила вязкую слюну.
   Анджей… Ты что?! Ты с ума сошел? Или это я рехнулась? Или это газеты бредят?..
   Она легла на койку, привычно натянула одеяло и погрузилась в сон, как в спасательную шлюпку.
 //-- * * * --// 
   …Она не знала, с чем это можно сравнить. До знакомства с Анджеем у нее не было никакого чувственного опыта – поцелуи в темном кинотеатре не в счет, а духовой оркестр под окнами Ивоники тем более. Недомолвки в беседах с подругами, да любовные романы, да модные фильмы – вот, в общем-то, все Иренины на тот момент источники…
   Сказать «он изобретателен» – значило не сказать ничего.
   Будучи в экстазе, он моделировал то языческое жертвоприношение, то негритянский обряд инициации, то интимную жизнь глубоководных рыб; нельзя сказать, чтобы Ирене все это нравилось одинаково, однако и дискомфорта она никогда не ощущала. Он был как хороший актер в роли злодея – зал трепещет, а на теле жертвы ни царапинки…
   Будучи просто в хорошем расположении духа, он оборачивал ее своей нежностью, словно махровым полотенцем.
   Будучи в задумчивости, он забывал он ней, даже лежа в постели бок о бок.
   Однажды он любил ее под аккомпанемент симфонической поэмы, звучащей из динамиков музыкального центра. Случилась богатая прелюдия, занавес поднялся, и действо обещало быть колоритным и пышным – когда дирижер, возлежащий на своей жене, внезапно о чем-то задумался. Она восприняла его задумчивость как драматургическую паузу и некоторое время выжидала нового поворота сюжета – однако Анджей уже сладко спал, забыв объявить антракт…
   Она послушала его ровное дыхание, потом аккуратно высвободилась и отключила музыку. Он проспал до утра. Ирена сидела на кухне, пила чай и смотрела на свое отражение в темном окне – пока не рассвело…
   Как-то, возвращаясь домой, она обнаружила поджидавшую ее дамочку. Молодую, но не молоденькую, одетую во все синее – синее короткое пальто, синие колготки, синие туфли, шляпка с ярко-синим пером…
   – Вы Ирена? – у дамочки были синие глаза, подведенные светло-синим карандашом.
   – Я Ирена…
   – Я Люсия… Не удивляйтесь. Вы, конечно, можете меня прогнать… Но вам ведь не безразлична судьба Анджея?
   Ирена молчала, разглядывая бело-розовое лицо в синем обрамлении.
   – Анджей… Видите ли, Ирена. Вы его жена… Вам трудно, я понимаю. Трудно жить рядом с гениальным художником, композитором, писателем… Им нужны специальные жены. Женщины, которые могли бы понять их, пожертвовать, если хотите, своей индивидуальностью, стать отражением, тенью…
   – Вы его любовница? – спросила Ирена.
   Дамочка вздохнула:
   – Я его друг… Чего, к сожалению, нельзя сказать о вас. Вы не смогли стать другом собственному мужу…
   – Это он вам сказал?
   – Нет, но это же видно… Ирена, поймите… Личность Анджея – слишком большая ценность, чтобы разменивать ее на банальную семейную жизнь. Вы будете с ним несчастливы… вы его не понимаете, не цените. Он будет несчастлив с вами… Вам лучше разойтись. Гению не нужна жена – ему нужен друг, соратник… нянька…
   – Надо подумать, – сказала Ирена со вздохом.
   И ушла, оставив дамочку с приоткрытым ртом. Очевидно, та еще не все успела высказать.
   Вечером вернулся Анджей – рассеянный и мечтательный.
   – Приходила твоя поклонница, – сказала Ирена после ужина, когда говорить было, в общем-то, уже не о чем.
   – Которая? – отозвался Анджей задумчиво.
   – Синяя…
   – А-а-а… И что?
   Ирена подумала.
   – Она считает, что я недостаточно с тобой нянчусь…
   – А ты считаешь, что достаточно?
   Ирена вздохнула:
   – Знаешь, у меня рассказ вышел… В сборнике…
   – Покажешь?
   – Да… Анджей, как ты думаешь, тебе нужна другая жена?
   Теперь помолчал он. Что странно – у него-то, в отличие от Ирены, реакция была мгновенная, иногда опережающая события…
   – Не знаю, нужна ли мне жена… Но ТЫ мне нужна, Ирена. Вот конкретно именно ты.
 //-- * * * --// 
   «Вправе ли общество про… сво… смертников вампи..?»
   Газета была за позавчерашнее число. Ирена долго добивалась именно этой газеты, в какой-то момент ей подумалось, что охранники скрывают ее, не желая травмировать ее, Иренину, психику…
   Как бы не так. Они, оказывается, просто заворачивали селедку. И когда Ирена получила наконец свою газету, половины страниц у нее не было, а оставшиеся воняли рыбой, и часть текста скрывалась под жирными пятнами…
   Типографская краска вредна, особенно если глотать ее вместе с пищей…. Охранники никакого понятия не имели о правилах гигиены.
   Ирена перевела дыхание. Почему-то вспомнился Анджей, сидящий во главе импровизированного студенческого стола. «Кстати, а что вы думаете о смертной казни?»
   Совсем не смешная шутка.
   «По све…, добытым из достойных доверия исто… один преуспевающий юри… выложил за приговоренную Хмель кругленькую сумму в…»
   Ирена протерла глаза. В такую сумму сложно поверить, вероятно, виновата жирная селедка…
   «…городские… потирают ру.., потому что вопросы финансирования… традиционно остры… новые рабочие места… пособия… благоустро… Однако, помня о наказании за тяжкие преступле… забыва… если казнь виновного имеет смысл, то передача права на казнь в приватные руки…
   «Передача права на казнь в приватные руки».
   Анджей, ау! Ты меня слышишь?..
   Господин Петер! Что же вы врали-то?!
   «Вы войдете в мир… предположительно, он в точности соответствует нашему, разве что некоторое расхождение во времени…»
   Да уж. Соответствует.
   «Это был бы перелом вашей писательский карьеры. Не говоря уже о незабываемом впечатлении… Вообразите себе, что вам предложили бы слетать в космос. Неужели вы отказались бы?!»
   – Отказалась бы, – сказала Ирена вслух.
   Огромный кусок столь важной для нее статьи был оборван вместе со всей газетной полосой. Ей так и не суждено узнать, какие именно аргументы приводит корреспондент в осуждение порочной практики – передачи смертников «в приватные руки»…
   Она колотила в дверь сперва кулаками, потом ногой. Наконец, приоткрылось окошко.
   – Скажите пожалуйста, – попросила она, стараясь, чтобы голос ее звучал как можно более дружелюбно. – Кого здесь называют вампирами?
   – Я не имею права с вами разговаривать…
   Окошко захлопнулось. Удаляющиеся шаги.
 //-- * * * --// 
   На следующее утро она объявила голодовку, требуя сведений о своей дальнейшей судьбе. Когда? Каким образом? По какому закону, черт побери?!
   Уже днем она, проголодавшись, отменила акцию протеста и съела полагающийся сытный обед. Но какие-то чиновничьи шестеренки завертелись: вечером к Ирене в камеру явилось некое официальное лицо и ознакомило ее с подшивкой документов.
   Все они носили пометку «копия» и отсортированы были в хронологическом порядке. Вот Ирену арестовали… Вот идет следствие… Вот состоялся суд…
   Последняя бумажка была самая маленькая, скромная и неприглядная. Ирене пришлось напрягать глаза, разбирая микроскопический шрифт: ордер… согласно законодательству, пункт такой-то… передачу прав… господину Яну Семиролю, как приватному представителю правосудия… с обязательством исполнить приговор в течение трех месяцев…
   Официальное лицо удалилось, а Ирена все стояла посреди камеры, сдвинув брови и шевеля губами.
   Прошло полчаса, прежде чем ноги ее подкосились.
 //-- * * * --// 
   Пришли не на рассвете, как велит традиция, а после завтрака. Ирена непонимающе разглядывала хмурых конвоиров, тюремного врача и пару официальных лиц – одно уже знакомое, второе еще нет. Оба лица казались одинаково серыми – под цвет форменных пиджаков.
   Врач измерил ей давление и заглянул в горло. Интересно, подумала Ирена отстраненно, а была бы у меня ангина?..
   Врач расписался на серой бумажке.
   Кто-то из официальных лиц – она не разобрала, кто – еще раз ознакомил ее с содержанием маленького неприглядного документа. При этом лицо, разбирая микроскопические буквы, мучилось так же, как незадолго до того мучилась Ирена:
   – «…И осуществить передачу прав, связанных с исполнением правосудия, господину Яну Семиролю как приватному представителю правосудия… Вместе с обязательством исполнить приговор в течение трех месяцев…»
   Значит, не сегодня, отрешенно подумала Ирена.
   После некоторого колебания ей накинули на плечи ватную поношенную фуфайку. Холодно. В конце ноября вести на смерть в одной тюремной робе – бесчеловечно…
   Коридор был длинным, как шланг. В тюремном дворе ожидала машина-фургончик.
   – И куда вы меня повезете? – спросила Ирена с истерическим смешком.
   Ей не ответили.
   Она шагнула внутрь железного ящика – двери за ее спиной захлопнулись. На полу, истоптанном сотнями ног, лежал бледный квадратик света – все, что осталось от солнечного ноябрьского дня.
   Машина тронулась.
   Ирена коленями встала на скамейку – будто ребенок в метро. Приблизила лицо к окошку за частой решеткой.
   За грязным клетчатым стеклом мелькали тени. Ирена не могла узнать ни одной знакомой приметы – как будто за время, проведенное ею в тюрьме, город окончательно раздумал притворяться своим. Сбросил маску, предстал во всей своей враждебной отчужденности.
   Она устала смотреть. Взобралась на скамейку с ногами – благо машина шла мягко, и ни ухабы, ни резкие остановки узницу не тревожили.
   У вампиров – клыки. Вампиры спят в гробах. Когда Ирене было лет четырнадцать, она пересмотрела все доступные фильмы про вампиров…
   Окоченевшей рукой она полезла за пазуху. Тюремная роба не имела карманов – но Ирена ухитрилась устроить в ее складках тайник. Не зря в последние дни она так упорно просила на обед остренького – вот они, три отвоеванных чесночных дольки…
   Ирена прикрыла глаза – господин Семироль стоял перед ней как живой. Улыбался ли он во время той их единственной встречи? И если улыбался, то открывал ли при этом зубы?..
   У нее нет при себе ни одной серебряной безделушки. И осиновый кол, понятно, в камере смертников добыть негде…
   Сейчас или потом?
   Потом. Она аккуратно спрятала чесночные дольки обратно. Закусила губу.
   Иногда вампирами называют – в переносном смысле – стяжателей, негодяев, бессовестных, к примеру, банкиров. Что, если Упырь – всего лишь прозвище корыстолюбца?..
   «Приватный представитель правосудия». Частный палач, точнее говоря. Интересная практика… Одно дело, когда казнят на площади. Совсем другое дело, когда торгуют ордерами на казнь, будто охотничьими лицензиями…
   Анджей, это твоя задумка? Или все же ошибка, побочный эффект, кирпичик, выпавший из своего гнезда и повлекший за собой легкий обвал? Изменивший тем самым всю структуру МОДЕЛИ?..
   Машину тряхнуло. Ирена ухватилась за жесткий край скамейки; город остался позади. Они едут около получаса – интересно, где?
   Она выглянула снова – и на этот раз видимость оказалась куда лучше. Она даже прищурилась от невысокого ноябрьского солнца, пробившегося сквозь слой пыли на тюремном стекле.
   Горы. Машина ползла по горной дороге – но не привычной, в изгибах зеленых холмов и туманом над узкими речками. Эти горы напоминали скорее давнюю поездку на турбазу – высокие и изломанные, лысые, лишенные растительности, холодные и недосягаемые…
   Она протерла глаза. Ну не было скалистых хребтов в окрестностях города. Не должно быть… Это неправильные горы, вне МОДЕЛИ здесь находится совсем другая местность!.. А интересно, существует ли граница, территориальный предел МОДЕЛИ?
   Она живо вообразила себе, как машина пересекает невидимую черту и вываливается из сочиненного Анджеем мира – прямо в толпу уже отчаявшихся, похудевших в ожидании экспертов, в объятия этой безответственной сволочи – господина Петера…
   Предполагал ли господин Петер, что события могут повернуться ТАК? Не предполагал – значит некомпетентен. Предполагал, но решил рискнуть? Мерзавец. Гад…
   Машина замедлила ход. Остановилась.
   Ирена почувствовала, как немеют руки. И ноги превращаются в два ватных бесчувственных мешка.
   Уже?!
   Голоса снаружи. Человеческая тень на секунду заслоняет солнце; Ирена прилипла к окну, сжимая в потном кулаке свое последнее оружие – чеснок…
   Кто-то, кажется, водитель, странно семеня, проследовал к одинокому дереву на краю дороги. Встал в характерной позе, замер, будто тушканчик перед восходом солнца…
   Ирена, мысленно плюнув, отвалилась от окна. «Техническая остановка».
   А может быть?..
   И она забарабанила в стенку кабины:
   – Эй! Эй! Выпустите меня ненадолго, мне надо…
   Хмурые лица. Недовольное ворчание. Им тоже не по себе – неприятно, видишь ли, везти по назначению смертника, особенно если смертник – женщина…
   Да. Вероятно, моделируя эти горы, Анджей сверялся с лучшими видовыми альбомами… Впрочем, что она знает о процессе моделирования? Домики, сложенные из спичечных коробков, давно уже остались в прошлом…
   Прищурившись, она огляделась.
   Так. Терять ей нечего. Справа стена, слева провал. Крутой, но не отвесный. Можно сломать шею… а можно и не сломать.
   Охранников двое. Водитель – третий. У каждого на боку – тяжелая кобура.
   Но не лучше ли пуля, чем чьи-то слюнявые клыки?!
   – Быстро, – сказал сквозь зубы один из охранников.
   Она сделала удивленные глаза:
   – Здесь? Дайте хоть за кустик отойти…
   – Я тебе отойду, – сказал другой, угрюмый и краснолицый. – Здесь, на дороге…
   Она оскорбленно вскинула брови и шагнула по направлению к обрыву.
   – Стоять!!
   Она остановилась.
   В принципе, следовало заголиться и присесть, надеясь, что охранники отвернутся хотя бы рефлекторно.
   Ирена вообразила себе, как кидается в провал, подхватывая на ходу спадающие арестантские штаны…
   Поморщилась, как от кислого. С отвращением оглянулась на охранников:
   – Идите к черту… Поехали. Я передумала.
 //-- * * * --// 
   Спустя еще час машина остановилась снова. Ирена к тому времени впала в муторное оцепенение – дорога извивалась, как червь на рыболовном крючке, и приходилось бороться с подступающей дурнотой.
   Еще одна «техническая остановка»?..
   Голоса снаружи.
   Она с трудом поднялась со скамейки. Потянулась было к окну – но тут дверь распахнулась, впуская в духоту фургончика ледяную струю изысканного горного воздуха.
   Ирена прищурилась, хотя солнце стояло не так уж высоко и светило с другой стороны.
   – Выходите…
   Оттого, что охранник обратился к ней на «вы», по коже продрал мороз. Она не успела оглянуться, как на запястьях у нее защелкнулись наручники.
   Здесь уже лежал снег. И хлестал, как мокрое полотенце, ветер.
   Тюремный фургончик нос к носу стоял с другой машиной. Высокой, с широкими рифлеными шинами, с прожектором на крыше – хорошая машина, сразу видно, вездеход…
   – …Распишитесь.
   Ирена не сразу узнала господина адвоката Яна Семироля. Вместо элегантного костюма на нем были спортивная куртка и брезентовые камуфляжные штаны, а на голове – лыжная шапочка с изображением желтой смеющейся мыши.
   – …Распишитесь здесь…
   Господин адвокат положил на колено картонную папку, вытащил из кармана ручку, блеснувшую на солнце золотым пером, и подмахнул по очереди два комплекта желтоватых документов.
   Ирена чувствовала на своем плече лапу краснолицего охранника. Скорее всего, тот имел опыт в подобных процедурах – и перед лицом «приватного представителя правосудия» приговоренные обычно предпринимали отчаянные попытки побега…
   Ирена осторожно поднесла к лицу обе руки сразу. Разжала пропахшую чесноком ладонь. Слизнула три теплые дольки. Стиснула зубы, не чувствуя усиливающегося жжения, осторожно принялась жевать.
   Отвратительный запах…
   Господин Ян Семироль аккуратно спрятал ручку – и только тогда впервые взглянул на Ирену.
   Под этим взглядом охранник снял руку с Ирениного плеча. Долго не мог вытащить ключи – кольцо зацепилось за дыру в кармане…
   Наручники разомкнулись, высвобождая Иренины запястья.
   Семироль улыбнулся, не разжимая губ.
   Очень гладкая кожа. Очень чисто выбритые щеки. Здоровый, отдохнувший господин. И, по-видимому, сытый.
   – Фуфайку нам бы тоже забрать, – сказал водитель, глядя в снег.
   Ирена шевельнула плечами. Ватная ношеная фуфайка упала на дорогу. Вернее, собиралась упасть – но кто-то из охранников ловко ее подхватил.
   – Трусливые отморозки, – сказала Ирена, ни к кому конкретно не обращаясь. – Бабы.
   – Поехали, – нервно сказал водитель.
   Все трое, как по команде, ринулись в кабину. Как будто их подгоняли хлыстом.
   Тюремный фургон сдал назад – слишком резко, едва не угодив колесом в провал. Развернулся, выкидывая из-под колес грязный снег и камушки; задымил по дороге, несколько раз подпрыгнул на рытвине, скрылся за поворотом…
   – У меня в машине печка, – сказал Семироль.
   Ирена не повернула головы.
   Уж больно красивые горы. Открыточный антураж для фильма ужасов.
   – Вы слышите? Холодно. Садитесь в машину.
   А не кинуться ли с обрыва, вяло подумала Ирена.
   – Садитесь же.
   Она наконец-то увидела распахнутую дверцу. Не чуя ног, подошла. Забралась на сидение, подтянула колени к подбородку.
   Семироль сел рядом. Включил приемник; из далекой дали тоненьким голоском задребезжала знакомая певичка.
   Елки-палки… Ирена даже помнит ее имя. Имя ОТТУДА, из настоящего, несмоделированного мира…
   Семироль разворачивал машину.
   Вот здорово, если бы вездеход не удержался на узкой дороге и загремел по камням вниз, размазался бы по живописному заснеженному склону…
   Она вспомнила о чесноке.
   От с трудом сохраненных долек остался только липкий привкус во рту. Когда, когда, с какого перепугу она проглотила свое последнее оружие?!
   – Пристегните ремень…
   – Что?..
   – Пристегните ремень, это же горы…
   Ее руки действовали отдельно от разума. Щелк…
   Теперь широкая лента ремня привязывала ее к креслу.
   – Вам все еще холодно?
   Она поняла, что дрожит. Лязгает зубами с угрозой откусить собственный язык.
   – Печка греет вовсю, – Семироль усмехнулся. – Мне вот жарко…
   На лбу у него действительно выступил пот. Жесткие волосы, освобожденные из-под лыжной шапочки, стояли дыбом.
   – Нам ехать около получаса… Расслабьтесь. Посмотрите, какие красивые горы…
   – Ненастоящие, – сказала Ирена равнодушно. – Модель.
   – Но красивая модель, верно?
   Она быстро взглянула на него. Машина в горах… Руки, легко лежащие на руле…
   – Анджей? – спросила она шепотом, сама себе не веря. – Анджей?!
   Как, черт возьми, на него похоже… Доводить ее до безумия – и потом появляться из ниоткуда, внезапно, невероятно… Выглядывать из чужой личины…
   – Анджей, я ждала чего-то похожего… Но ЗАЧЕМ?!
   По щекам у нее, оказывается, уже минуты две безостановочно катились слезы.
   Семироль притормозил. Машина дернулась и стала; Ирена прерывисто вздохнула под взглядом цепенящих коричневых глаз.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное