Марина и Сергей Дяченко.

Алена и Аспирин

(страница 4 из 21)

скачать книгу бесплатно

   – Не ори, Юлька, мы не в эфире, – пробормотал он, выуживая трубку из кармана. Номер на табло был незнакомый. – Алло!
   – Леша, – Аспирин не сразу узнал голос консьержа Васи. – Тут у вас… короче, такое у вас в квартире, надо, чтобы вы приехали…
   – Что? – прошептал Аспирин, обмирая.
   – Вроде воры…
   Аспирин вспомнил, что опять забыл включить сигнализацию.
   – Вызывайте ментов, если воры…
   – Они так кричат…
   – Воры?!
   – Да… Я думал… вы там никого в квартире не оставляли?
   Перед глазами у Аспирина мелькнуло жалобное лицо Алены – как она смотрит вслед отъезжающей машине…
   – Девочка… – пробормотал он.
   – Девочка ваша здесь, я ее к себе забрал… в будку… А там… так вызывать милицию?
   – Вызывай! – рявкнул Аспирин. – Сразу надо было!
   «Конец разговора», высветила трубка.
 //-- * * * --// 
   У подъезда стояла милицейская машина и «Скорая помощь». И толпа любопытных – как же без них.
   – Алеша, это у вас?
   – Что случилось?
   Из дверей парадного как раз выносили носилки, накрытые простыней. В первую секунду Аспирину показалось – все, труп. Потом он разглядел желтоватое, залитое кровью лицо. «Труп» вполголоса ругался и стонал.
   – Это ваша пятьдесят четвертая?
   Дверь в квартиру оказалась приоткрытой, на пороге стояла Алена, и она вовсе не казалась испуганной. Наоборот, заулыбалась, увидев Аспирина:
   – А тут такое было!
   Коврик перед дверью был усыпан не то стружками, не то опилками. Высверлили замок?
   Дверь приоткрылась. Выглянул круглощекий милиционер:
   – Вы хозяин?
   – Я хозяин, что случилось?
   – Войдите…
   Аспирин вошел – и чуть не грохнулся в обморок. Прихожая была заляпана кровью. Кровь на зеркале, на полу, на стенах, на мебели… Алена стояла тут же, ничуть не смущаясь.
   – Убрали бы ребенка, – буркнул мент. – Все-таки…
   – Иди на улицу, – сказал Аспирин резиновыми губами.
   – Я там весь день проторчала, – огрызнулась Алена. – И чего я тут не видела? Ну, кровища…
   Аспирин поймал взгляд мента.
   – Современные дети, – пробормотал сипло. – Фильмы, игры… кровища…
   – Документы, – потребовал мент нелюбезно.
   Аспирин отыскал в куртке водительские права. Мент изучал их долго и подробно, скептически хмурился, будто не желая верить подлинности документа.
   – Документы на ребенка есть?
   Аспирин едва не взвыл. Переглянулся с Аленой (та улыбалась).
Нашел в сумке свидетельство о рождении, запаянное в ламинат. Мент и его внимательно изучил.
   – Документы на квартиру?
   – Что здесь произошло? – сказал Аспирин чуть громче и чуть тоньше, чем хотел бы. – Что здесь, у меня в квартире… что случилось?
   Из гостиной показался человек в светло-синем халате – он тащил еще одни носилки, на которых тоже кто-то лежал. Носилки с трудом развернулись, оттеснив Аспирина к заляпанной кровью стенке. Аспирин разглядел молодое, с признаками вырождения лицо лежащего – парень был без сознания, поперек щеки его тянулись три глубокие борозды, ухо болталось на лоскутке кожи.
   – Мы поехали? – спросил второй человек в халате, ногой придерживая входную дверь.
   – Давайте, – сказал мент.
   Дверь закрылась.
 //-- * * * --// 
   – А может, они психически ненормальные? – с надеждой спросил Аспирин.
   Старший опер брезгливо поморщился. Младший спросил:
   – А орудие?
   Аспирин в который раз оглядел комнату. Стеллаж с дисками опрокинут, как если бы за него цеплялись, пытаясь подняться. Диван в крови, ковер в бурых пятнах. Все остальное как прежде – книги, картины на стенах, сувенирный подсвечник из Венеции. Ничего не тронуто, не разбито, не сдвинуто с места.
   – Вы тут не трогайте до экспертизы, – в который раз сказал младший мент.
   – Что же мне, так и ночевать?
   – А вы в спальне ночуйте. Там чисто.
   – Спасибо, – вздохнул Аспирин.
   «Куклабак» на сегодня накрылся. Аспирин перезвонил Фоме, коллеге-сопернику, слезно просил подменить, как-то выкрутиться и что-то придумать. Расписал события сегодняшнего дня в таких красках, что даже Фома, кажется, поверил. Во всяком случае, подменить обещал.
   – Подумайте сами, – опер вздохнул. – Мы приезжаем, квартира взломана, крови по колено и два истошных голоса орут из комнаты, что, мол, спасите… У вас дверь в комнату дубовая, хорошая, на двери защелка… Ну, открыли. Шок. Множественные раны, нанесенные острыми предметами – такое впечатление, что их шинковкой полосовали…
   – Кто?
   – Вот именно, кто?
   – Я был в эфире, – быстро сказал Аспирин.
   Опер удивленно на него покосился.
   – А они что говорят? – спросил Аспирин, желая загладить неловкость.
   Опер пожал плечами:
   – Один никак в сознание не приходит… А другой говорит, что да, решили взять квартиру, открыли дверь, вошли, и тут на них напало чудовище. Так и говорит – чудовище. С клыками, с когтями. Мохнатое. На задних лапах – ростом с человека.
   – Это же белая горячка.
   – А орудие? – снова спросил молодой мент.
   – Не волнуйся, – звонко сказала Алена, стоящая, по своему обыкновению, в дверях. – Я все вымою, уберу, будет как новенькое.
   И крепче прижала к себе любимого медвежонка.
   – Боевая девочка, – пробормотал старший опер. – Хорошо, что она была во дворе…
   – У вас квартира на сигнализации? – спросил младший.
   – Да. Только я забыл включить.
   – А зря, – осуждающе заметил старший. – Из-за таких вот забывчивых… А где ваша собака?
   – У меня никогда не было ни собак, ни кошек, ни хомячков, – отчеканил Аспирин.
   – Не любите животных?
   – Я занятой человек. Я чувствую ответственность за живое существо, не хочу запирать в пустой квартире, – Аспирин потер ладони. – Консьержу платим каждый месяц… И куда смотрел?
   – Один мужик себе охрану поставил на машину, – пробормотал младший, будто вспоминая. – При несанкционированном запуске мотора из водительского сиденья выскакивал шип сантиметров десять… Ну и угораздило одного пацана, сломал замок, залез в тачку, заводит мотор…
   – А вы поищите чудовище, – резко сказал Аспирин. – Клочья шерсти. Отпечатки лап. Может, соседи видели или консьерж, как оно тут бегало… У меня несчастье, мне взломали квартиру, нагадили… И я еще и виноват?!
   – Никто вас не обвиняет, – пробормотал старший опер.
   А младший отвел глаза.
 //-- * * * --// 
   – Я отказываюсь в это верить.
   – Почему?
   – Потому что если допустить хоть на минутку, что игрушечный медвежонок убивает собаку в подворотне и потом кромсает грабителей… Тогда надо верить во все, что угодно. В ведьм, экстрасенсов, Гарри Поттера, Деда Мороза…
   – Никто тебя не заставляет верить в Деда Мороза, – сказала Алена. – Можно… я на кухне съем чего-нибудь? А то я с утра – только две конфеты «Тузик»… Меня дядя Вася угостил.
   Аспирин отыскал в морозилке пакет пельменей, поставил на огонь кастрюлю с водой. Уселся за чисто вытертый стол – слишком чисто. Сам он такого блеска никогда не устраивал.
   – Можно еще меда? – тихо попросила Алена.
   – Для Мишутки? – ухмыльнулся Аспирин. – Чтобы ему сподручнее было людей потрошить?
   – Не надо, – Алена отвела глаза. – Если бы они не закрылись в комнате, он бы точно распотрошил. У него инстинкт.
   – Странно, что он на ментов не напал, – Аспирин забросил пельмени в кипящую воду. – Он у тебя сотрудникам милиции сопротивление не оказывает?
   – Я рядом была, когда они вошли в квартиру, – сказала Алена. – И кричала – Мишутка, не бойся… Я понимаю, тебе смешно…
   – Мне смешно?!
   – Ты не веришь в обыкновенную вещь. А настоящее чудо, которое случилось на твоих глазах… не заметил. И не удивился. А… он не увел меня за собой. Он меня отпустил. Позволил остаться здесь. И он дал мне струны! Это чудо. Еще и потому чудо, что доброе.
   На кухне сделалось тихо.
   Был поздний вечер. Час назад закрылась дверь за ментами, проводившими следственные действия долго и дотошно. В конце концов Аспирин подписал протокол и получил разрешение затереть наконец кровь на полу собственной квартиры. Убирать вызвалась Алена; она работала тряпкой молча и умело. Прихожая и гостиная понемногу теряли сходство с мясницкой. Ковер Аспирин скатал и вынес в коридор. Не знал, что делать с диваном, но Алена ухитрилась снять чехлы с диванных подушек и затолкать их в стиральную машину. Машина, получив задание на долгую стирку, катала и пережевывала красные тряпки, выполаскивала и снова принималась жевать. Все равно придется выбросить, думал Аспирин, слушая приглушенное хлюпанье пены.
   – А я так устала, что даже радоваться как следует не могу, – пробормотала Алена.
   Аспирин выудил пельмени из кипящего бульона. Нашел в холодильнике масло, уронил желтый ломтик поверх исходящих паром пельменных тушек:
   – Ешь.
   – Спасибо, – у нее дрожали ноздри, она в самом деле была очень голодна. – А ты?
   – А меня тошнит, – сообщил он.
   Алена не стала задавать вопросов. Склонилась над тарелкой, принялась сперва дуть изо всех сил, а потом есть. Полтора десятка пельменей исчезли, не успев как следует остынуть.
   – Ты крови совсем не боишься? – вполголоса спросил Аспирин.
   Девчонка помотала головой.
   – Почему? – Аспирин уперся в стол локтями.
   – Потому что я совсем не боюсь смерти, – спокойно отозвалась Алена. – А ты что подумал?
   Аспирин молчал минуты три. Алена успела отрезать себе ломоть хлеба и начисто вылизать тарелку.
   – А я что, боюсь? – спросил он наконец совсем тихо.
   – Конечно, – Алена откинулась на спинку стула, блаженно перевела дыхание. – Ты боишься. Здесь все боятся. Почти все. Все знают, что умрут.
   – А ты?
   – А я не умру, – Алена улыбнулась. – Я знаю, что все живые. Все живое. И смерти нет. Нигде.
   – Кто тебе такое сказал? Расскажи мне подробнее… Почему ты говоришь – «здесь»? Может, вы… там, со своими… товарищами… ждете конца света? И перехода в иной мир?
   Алена больше не улыбалась. Взяла тарелку, отнесла к раковине, потом вернулась и смахнула со стола крошки.
   – Там у тебя диски, – сказала, откручивая горячий кран. – Я, когда убирала, видела… Ты много слушаешь музыку?
   – На вопросы старших надо отвечать, – сообщил Аспирин. – Не увиливай. Кто этот твой… «не человек»? Сэнсей? Учитель? Наставник? И что у него за право – отпускать тебя или не отпускать? И на каком, черт возьми, языке вы говорили?
   Алена вымыла тарелку. Сняла с полки баночку меда, поставила на стол:
   – Я сейчас Мишутку принесу…
   – Не смей! – рявкнул Аспирин.
   Алена остановилась в дверях:
   – Что?
   – Он весь в кровище, – тоном ниже сказал Аспирин.
   – Он чистый. На нем ни пятнышка. Ты же видел.
   – Я не хочу его больше видеть, – сказал Аспирин. – Сделай так, чтобы он не попадался мне на глаза. Иначе я его выкину в мусоропровод.
   Алена помолчала. Ни слова ни говоря, взяла мед со стола, ложку из посудного ящика, бросила укоризненный взгляд на Аспирина и удалилась из кухни.
   Аспирин включил телевизор. Ведущий программы новостей молол какую-то чушь; Аспирин переключился на музыкальный канал, сделал звук погромче и почти сразу ощутил облегчение.
   Он хорошо знал этих ребят. Команда была настолько непопсовая, что никак не могла нормально раскрутиться. Лидер их, Костя, брал вдохновение всюду, где плохо лежало: этнические напевы, сыгранные на глиняной свистульке в сопровождении жесткого металлического бэк-граунда, обретали в Костином исполнении почти симфоническую глубину. Энергия, изливавшаяся со сцены в зал, топила публику в волнах экстаза. В «Куклабаке» команду приняли хорошо, но только один раз. Говорят, хозяин, сам поколбасившись от души, наутро обронил что-то вроде: «Это для маргиналов»…
   Вот и прайм-тайма им не видать. Первый час ночи: маргиналы бодрствуют…
   Соседи стукнули в батарею. Аспирин сосчитал до десяти и убрал звук. Опустил голову на ладони, почти физически ощущая, как проблемы всей тяжестью наваливаются на основание черепа.
   Прошло всего двое суток с тех пор, как он подобрал в подворотне Алену Алексеевну. Новоявленную Алену Алексеевну, как выразился потом ее босоногий наставник.
   (Один из ментов спросил между прочим, где комната ребенка. Аспирин объяснил, что девочка приехала от матери всего на несколько дней, и мент тогда сознался: его удивило, что в доме нет ни детских книг, ни вещей, ни игрушек – ничего…)
   Надо признать: Аспирин сам себе навредил. Первый раз – когда не оставил девочку стоять, где стояла. Второй раз – когда отказался сразу же, безо всяких объяснений, выдать ее гостю в камуфляжных штанах…
   Гостю, под чьим взглядом зеркала берутся инеем.
   В гостиной вдруг грянул музыкальный центр. «Кармина Бурана»; соседи, озверев, затарабанили по батарее чем-то тяжелым.
   – Выключи! – крикнул Аспирин. Ответа не последовало; кряхтя, он встал, вошел в гостиную (аудиосистема была его гордостью, даже на такой бешеной громкости почти не ощущалось искажения звука) и нажал на «Стоп».
   Алена преспокойно сидела в кресле и «кормила» своего медведя медом из баночки.
   Соседи продолжали тарабанить. Не исключено, что сейчас и в дверь позвонят.
   А, вот оно. Телефон.
   – Возьми трубку, – сказал Аспирин Алене.
   Та как ни в чем ни бывало потянулась за трубкой:
   – Алло? Нет, вы туда попали… Я его дочь. Что? Да, это я включила музыку. Нет, он дома. Нет, не спит. Ну ладно. Я скажу… Спокойной ночи.
   И нажала «отбой».
   – Ругаются, – пробормотала будто сама себе.
   – Ты знаешь, который час?
   – Но ты же телевизор включал?
   Медвежонок лежал на ее коленях – маленький, пушистый, мягкий и трогательный.
 //-- Среда --// 
   Аспирина разбудила мусорная машина. Ревела, рычала, опрокидывая баки и как всегда промахиваясь. Скрежет металла и вой мотора стояли такие, будто во дворе шло танковое сражение. Аспирин посмотрел на часы – без четверти шесть.
   Прошлое утро подарило ему счастливых десять секунд, когда он верил спросонья, что девочка ему приснилась. Сегодня наркоза не получилось – открывая глаза, он все помнил и все понимал.
   Мусорная машина убралась, но из приоткрытой форточки еще долго тянуло вонючим выхлопом. Аспирин лежал, слушая шум ветра во дворе, отдаленный собачий лай, звуки просыпающегося дома; в соседней комнате тоже не спали. Он мог различить движение, дыхание, мягкие шаги по ламинату…
   Он встал, стараясь не шуметь. Дверь в гостиную была прикрыта, но не закрыта полностью (менты вчера выломали защелку). Аспирин заглянул в щель между дверью и косяком.
   Алена – в трусах и футболке, с радионаушниками на голове – расхаживала по комнате, двигаясь в неслышном Аспирину ритме. То опускалась на пол, то тянулась к потолку, то начинала плясать – бесшумно; ее ноги взлетали выше головы, Аспирин подумал, что она, наверное, занималась гимнастикой. А потом Алена вдруг села на пятки, уткнулась лбом в пол и так замерла.
   Аспирин подождал минуту, другую. Вошел в комнату. Покосился на медвежонка, сидящего в кресле среди разбросанных дисков. Выключил аудиосистему.
   Алена не пошевелилась.
   Диски валялись вперемешку – Григ и Вагнер, Прокофьев и Моцарт. То, что слушала Алена, оказалось шестой симфонией Чайковского.
   – Эй, – сказал Аспирин.
   Девчонка выпрямилась и стянула наушники.
   – С добрым утречком, – сказал Аспирин.
   – Ты рано встал, – сказала Алена.
   Она выглядела плохо – бледная, осунувшаяся, исхудавшая. Когда Аспирин впервые увидел ее в подворотне, девочка казалась ухоженнее и здоровее.
   – А ты снова жрать, наверное, хочешь?
   Она мигнула, и он вдруг понял, что она сейчас заревет.
   – Эй, – пробормотал он, жалея, что позвал ее и что вообще вылез из кровати. – Ты чего?
   Несколько секунд она сдерживалась, а потом прижала руки к лицу, и пальцы сразу сделались мокрыми.
   – Эй, эй, – он подошел, хотел похлопать ее по спине, но передумал. Отправился на кухню, сварил себе кофе. Из гостиной не доносилось ни звука.
   Он выпил кофе, сосчитал до ста, потом еще раз сосчитал. Вымыл чашку. Вернулся в гостиную и застал девчонку все там же, в той же позе, неслышно и горько рыдающую.
   Он сел рядом на пол.
   – Чего ты ревешь? Тебе плохо? Мне тоже. Мне очень плохо – из-за тебя. Но я ведь не реву.
   – Я х-хочу обратно, – прошептала девчонка, давясь слезами.
   – Давай, – обрадовался Аспирин. – Я тебя отвезу. Куда?
   Она завыла еще горче.
   – Очень хорошо, что ты взялась за ум, – Аспирин решился наконец погладить ее по спине. – Ты боишься? Не бойся. Есть люди, которые по долгу службы выручают маленьких девочек из неприятностей. Понимаешь? Им платят деньги за то, чтобы они тебе помогали. Твоего сэнсея посадят в тюрьму, а ты спокойно пойдешь к родителям… или к бабушке… ну кто-то ведь у тебя есть?
   – Ты похож на шарманку, – сказала девочка, размазывая влагу по щекам. – Опять одно и то же… Ты видел его… Ты слышал, что он сказал… И опять говоришь то же самое… А тут везде смерть, желтые листья падают… мертвые… И мертвые люди. И ты говоришь, как мертвый.
   Аспирин поднялся и пошел на кухню. Подумать только, отстраненно сказал он сам себе. Еще позавчера я боялся скандала, который эта мерзавка может устроить. А два дня назад я, кажется, даже хотел хорошо выглядеть в глазах дяди Васи…
   Сегодня у него был эфир с двенадцати до шести. А вечером – тусовка в «Зеленой фее». И ведь люди вокруг живут по-прежнему, работают, гуляют, спят с женщинами…
   Он чуть не сжег электрочайник, включив его без воды. Чертыхнулся. Выключил. Полез зачем-то на полку, рассыпал молотый кофе. Вытащил пару яиц из холодильника, одно уронил. Решил, что пора взять себя в руки.
   – Алена! – позвал будничным голосом, будто ничего не произошло. – Иди завтракать!
   Он не ждал, что она откликнется, и удивился, когда она остановилась на пороге кухни: лицо – красное и мокрое. Медвежонок мертвой хваткой прижат к груди. Глаза – отрешенные.
   – Штаны надень, – строго сказал Аспирин. – Ты хоть понимаешь, что так выходить к завтраку – неприлично? И еще умойся и причешись!
   Он спокойно, по-хозяйски поджарил две порции глазуньи, разрезал два помидора и луковицу, накрыл на стол. Алена вернулась – уже не такая красная, умытая, с медвежонком под мышкой.
   – Итак, – сказал Аспирин, когда завтрак перешел в чаепитие, – я буду слушать, а ты расскажи мне все. Откуда ты пришла? Зачем? Почему тебе здесь, у нас, не нравится? Чем я могу тебе помочь? Ты все расскажешь, потому что я должен наконец тебя понять. Да?
   Аспирин улыбнулся и включил диктофон, лежащий у него на коленях.
   Девочка молчала.
   – Ты говорила, у вас там нет смерти, – мягко поторопил ее Аспирин. – Правда?
   – Там все другое, – сказала девочка, медленно помешивая свой чай. – Там никто не боится. Твоя музыка… она тебе нравится потому, что в ней есть отблеск… отражение… того мира, откуда я пришла. Вы все чувствуете его – хотя и не понимаете. Поэтому вам нравится музыка, где есть вот этот… блик, отблеск.
   – Такая музыка не всем нравится, – сказал удивленный Аспирин. – И… ты сказала, что откуда-то пришла. Откуда?
   За окном угрожающе взвыл кот, столкнувшийся в палисаднике с конкурентом.
   – Я не могу туда вернуться, – пробормотала девочка.
   – Почему?
   – Я сбежала.
   – А почему ты сбежала, если там так хорошо, а здесь так плохо?
   – Потому что мне надо найти одного человека, – Алена смотрела сквозь Аспирина, будто высчитывала даты по календарю у него за спиной. – Моего брата. Он упал.
   – Откуда?
   – Ты не поймешь, – сказала она с неожиданным раздражением. – Мой брат… потерялся. Его можно вывести. Мне дали струны, чтобы я его вывела. Теперь надо научиться играть. На скрипке. Тогда я смогу найти брата. И смогу его вывести.
   – То место, откуда ты пришла, – сказал Аспирин, внезапно озаренный, – это, случайно, не Рай?
   Девочка странно на него взглянула:
   – Я этого не говорила.
   – Но имела в виду? А твой брат – может, он падший ангел?
   Алена смотрела в свою чашку.
   – Очень хорошо, – сказал Аспирин, и в самом деле весьма довольный. – Расскажи про своего Мишутку. Что случилось, когда пришли те нехорошие люди? Грабители, я имею в виду?
   Ему показалось, что Алена смотрит с укоризной.
   – Мишутка на них напал… И они тебя не ограбили. А ты хоть бы спасибо сказал.
   – Спасибо, Мишутка! – настроение у Аспирина улучшалось с каждой минутой. – А кто у тебя в Первомайске? Ты там когда-нибудь бывала?
   Алена не поднимала глаз.
   – Скажи, – подначивал Аспирин.
   Алена молчала.
   – Хорошо, последний вопрос… Тот человек, который к нам приходил босиком… Ты его знаешь?
   – Он не человек.
   – А кто?
   – Он… ты не поймешь.
   – Ты его боишься?
   – Здесь – да. А там… я ничего не боюсь. Там вообще нет страха. И голода нет, – добавила она тихо и потерла живот. – Знаешь, я вчера так хотела есть…
   Аспирин поспешно выключил диктофон. На часах было пять минут девятого, до работы еще несколько часов, надо поскорее узнать, есть ли в психиатрических больницах детские отделения. По идее, должны быть.
   – Замечательно, – он бодро поднялся из-за стола. – Помой пока посуду, мне надо кое-кому позвонить.
   Он плотно закрыл дверь спальни, служившей также и кабинетом, и включил диктофон. Эта замечательная штучка размером с губную помаду никогда его не подводила – обширная электронная память, отличное качество записи, даже самый тихий шепот и бормотание удается потом расшифровать.
   – Ты говорила, у вас там нет смерти, – сказал диктофон голосом Аспирина. – Правда?
   Молчание. Аспирин, как ни вслушивался, не мог разобрать ни звука.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное