Мария Некрасова.

Толстый – сыщик подводного царства

(страница 3 из 12)

скачать книгу бесплатно

Но когда женщина любит или мстит, она может свернуть горы. Пускай даже этой женщине еще нет четырнадцати лет (Джульетте, кстати, тоже не было). Короче, Ленка исправила пять верных трюнделей и получила-таки шашку. После этого она задумалась, стоит ли ей изводить так тяжело доставшийся боеприпас на презренного Кольку. Тонкого сестра не посвящала в свои планы. Но, судя по тому, с каким вниманием она стала смотреть передачи «Криминал» и «Петровка, 38», Ленка выбирала между срывом урока и ограблением банка. Шашку она взяла с собой на юг, не доверив такое сокровище деду с бабушкой.


Итак, тетя Муза, не повышая голоса, сказала:

– Лена, там ежики не твою ли шашку потащили?

В следующую секунду Тонкому показалось, что на их стоянку с ясного неба пикирует бомбардировщик с включенной сиреной. Он всегда знал, что по визгу сестре нет равных в школе, а то и в микрорайоне. Но тут Ленка превзошла себя. На первых же нотах Тонкий оглох, успев услышать, как задребезжало приоткрытое стекло в тетином «жигуленке». Остальное он смотрел без звука.

Ленка лежа подпрыгнула над землей и поползла в сторону предполагаемого бегства похитителей. И все это – внутри спального мешка. Без рук и без ног. Кажется, она подтягивалась зубами. Не увидев поблизости ни ежиков, ни шашки, она ринулась к палатке. По пути спальник с нее слез, как сброшенная змеиная шкурка, но Ленка этого даже не заметила. Продолжая двигаться ползком, она скрылась в палатке, и оттуда раздался визг погромче прежнего. Тонкий расслышал его даже с заложенными ушами. То был визг торжества, которым, наверное, пещерные женщины встречали первого суслика, добытого после месяца голодовки.

С драгоценной шашкой в руке Ленка появилась из палатки и села на траву. Вид у нее был одновременно счастливый и обиженный.

– Умоешься сама, вон канистра, – отчеканила тетя Муза, – кто не успел, тот опоздал. Давай в темпе, сейчас поедем в город.

Ленка на четвереньках доползла до машины, опрокинула канистру и умылась тем, что не успело впитаться в сухую крымскую землю.

– Все равно в город едем, – ответила она на молчаливый тетин упрек, – вот и водички захватим заодно.

«Иногда сестренка умеет отомстить за себя», – с завистью думал Тонкий, протирая слипающиеся глаза.

К костру подскочил верный крыс в жокейской кепке и начал требовать свою долю завтрака. Тонкий налил ему супу в крышку от канистры. «Вот возьму его с собой, – думал Тонкий, – напугаю Зою Карапе… Копера… Тьфу, блин, кого же я напугаю? Всю деревню. Чтобы отказались от моей помощи. Пускай тетя сама по деревьям лазает!» Тут он вспомнил, что собирался еще прополоть огород, чтобы арендовать подпол. А улика-то потеряна! В подпол нечего прятать. А огород прополоть все равно надо. Обещал же… Откуда столько бед на шею начинающего оперативника?!


Росинант встретил его еще в подсолнухах, когда Тонкий, ни о чем не подозревая, брел на каторгу, разгребая руками зонтики-переростки. Козел подкрался сзади и больно пнул Сашку под коленки.

– Доброе утро, – ответил ему Тонкий, поднимаясь и отряхиваясь. – Будешь драться, рога пообломаю, козел!

Росинант, не ожидавший такого оскорбления, присел на хвост, вопросительно мекнул, развернулся и поскакал прочь, от греха подальше.

Понял, кто здесь человек, а кто так, истребитель огородов.

На каторге наблюдалось оживление. Тонкий вошел за ограду молча (забыл, как зовут бабульку) и услышал, что в саду смеются и звенят стаканами. «Должно быть, внук все-таки приехал», – догадался он и не ошибся. В тени алычовых деревьев обнаружился пластмассовый столик, а за столиком… интересно: кто из них – внук? Или, может, оба? Должно же хоть что-то связывать глуповатого бесшабашного Ежика и угрюмого мастера спорта Игоря? Ну да, они и сидели за столиком. Бабулька бегала вокруг, ополаскивая в ведре и нарезая огурцы-помидоры. Тонкий споткнулся о корень, чертыхнулся и обратил на себя внимание всех троих. Бабулька застыла с ножом, внучки – со стаканами. Потом у всех синхронно вырвался вздох и удивленное:

– Саша!

– Это мой помощник, да? – неуверенно сказала бабулька после паузы. – Вчера алычу собирал.

Ежик хохотнул:

– Ошибаешься, ба, это наш утопленник. Он вчера Игорька спасал, в шторм!

Бабулька всплеснула руками:

– Куда же вы его с собой потащили, да?!

Спасенный Игорек тронул бабульку за рукав, и она молча побрела в дом, не переставая качать головой.

– Присядь с нами, Сань, – пригласил Ежик. – Позавтракаем и огород полоть пойдем. Тебе ведь место в подполе надо? – Он испытующе посмотрел на Тонкого, как будто от того, нужно ли ему это место, зависели жизнь и здоровье бабульки и его самого.

– Да не надо уже, – ответил Тонкий, – но неудобно, я ведь обещал.

– Тогда собирай алычу, – удовлетворенно сказал Игорь, – а огородом мы займемся. – Помолчал и добавил, глядя на Ежика: – На то мы и внуки.

Тонкий облегченно вздохнул: все-таки алычу собирать – не огород полоть, это еще можно вынести. Он взял со стола огурец и, хрупая, стал оглядываться, с какого бы дерева начать. Это уж слишком заросшее – до ночи не управишься, это он ободрал вчера, а вон то, с висящим на ветке куском рыболовной сети…

– Гамак, – перехватив его взгляд, объяснил Игорь, – собирались вечером повесить, чтобы бабуля отдыхала.

Тонкий пригляделся и вяло кивнул: правда, гамак – поплавков не видно.

– А мне баба Зоя про вас рассказывала, – сказал он, чтобы поддержать разговор.

– Кто?

– Что? – хором спросили Игорь и Ежик. Они так посмотрели, как будто бабуля все прошлое лето собирала на них компромат, а вчера выложила все Тонкому.

– Говорила, что внуки у нее по заграницам, помочь некому.

– А, – хохотнул Ежик, – точно! Я за границей последний раз был лет десять назад. В Москве. – И заржал.

Тонкий подумал, что не такой уж он молодой, – это вчера в темноте казалось, что ему лет семнадцать. Теперь же, при дневном освещении, невыспавшийся Ежик тянул на все двадцать пять, а то и больше. «Такой взрослый и такой глупый», – вспомнил Тонкий вчерашние Ежиковы проделки.

Кто-то больно пнул Сашку ногой под столом, и его мысли обрели другой оборот: «Не только глупый, да еще и нервный. Вон как брыкается».

Игорь вскочил:

– Хватит рассиживаться, работа не ждет! – И потащил Ежика на грядки. Гамак он забрал («Починить надо»).

Тонкий вскарабкался на алычу: работать так работать.

Спать хотелось ужасно. Он срывал с ветки алычину и засыпал, клал ее в ведро и засыпал. Иногда промахивался, роняя ягоды на землю. Пасшийся неподалеку Росинант это увидел и подбежал к дереву, подбирать упавшие ягоды. Когда ягоды кончались, козел нетерпеливо пинал ствол рогами, тогда на него с дерева падал еще десяток крупных алычин и через раз – Тонкий. Было невысоко, но на пятом падении Тонкий научился цепляться коленками так, чтобы ни один козел его не сбил.

– Фиг тебе, – сказал он козлу, когда удержался после очередного толчка.

Толстого он, как собирался, взял с собой. Верный крыс до поры смирно сидел у него в кармане, но, почуяв ягоды, выбрался и пристроился на веточке рядом с хозяином. Он отщипнул себе алычину и стал громко чавкать. Козел, увидав на дереве незнакомого зверя, пришел в бешенство. Он и раньше-то не отличался лояльностью, а тут вообще сошел с ума: стал долбить рогами ствол, как будто собирался работать на лесоповале и сейчас репетировал. Тонкий хотел придержать крыса за хвост, но опоздал. Толстый кубарем слетел с ветки и приземлился прямо перед козлиной мордой. Тонкий подумал, что надо бы слезть помочь, но потом решил: чем тут поможешь?! Жалко козлика.

Видели когда-нибудь рассерженную крысу? Она похожа на зубастика из фильма: такой же клубок шерсти с горящими глазами и большими резцами, выставленными на показ. Только крыса еще шипит. Секунду козел тупо разглядывал Толстого, потом повернулся и дал стрекача. Верный крыс погнался за ним. «Побегает и вернется, – меланхолично подумал Тонкий. – Росинант сам виноват».

Самое трудное было – менять наполненное ведро на пустое. Ведро надо снять с ветки, спуститься вниз, да так, чтобы не просыпать сливы. Потом, громыхая пустым ведром, – опять забраться… Тонкий совсем измучился. А эти двое – Ежик с Игорем – бодренько перекликались на грядках, как будто сами ночью не тонули. С земли Тонкому было видно обоих, с дерева – только блестящую лысину Игоря. Ежик швырял в приятеля морковкой, Игорь ловил ее на лету и, ворча, запихивал в ведро. Должно быть, и вправду братья. Чужие люди с такими разными характерами уже давно бы переругались и разъехались по разным городам. Ну да, Игорь говорил, что они внуки. Оба. Значит, братья. Хотя бы двоюродные.

Перед тем как опять влезть на дерево, Тонкий окинул взглядом окрестности. Чего-то не хватает!.. Игорь, Ежик, Росинант носятся вокруг дома от маленького серого пятнышка – Толстого… «Шестерка»! Ее не хватает для завершения пейзажа. Вчера этот ненормальный Ежик и двухсот метров не смог пройти без машины. Неужто в деревню пешком пошел? Быть не может! Местность за домом оставалась неисследованной. Должно быть, там и стоит машина. И вообще, какая разница. Ежикова «шестерка», пусть что хочет, то с ней и делает.

Сам не помня как, Тонкий обобрал дерево еще до обеда. Счастливый, он сполз с ветки и потащил ведра в дом.

– Уже управился? – вышла навстречу бабулька. – Ну, иди домой, Саша-джан. Сама отнесу, да? Возьми себе какое хочешь и иди. Устал, да?

Тонкий кивнул: еще как устал. Спорить не хотелось. Ну, хочется старушке самой погорбатиться, потаскать тяжелые ведра. Он не имеет права спорить со старшими. Бабулька уковыляла в дом, и Тонкий засобирался. Под ноги метнулся верный крыс, забрался по штанине на плечо и начал чем-то чавкать. Тонкий глянул… кошмар! В зубах у Толстого болталась длинная коричневая кишка! Свеженькая…

– Росинант! – рявкнул Тонкий так, что пошатнулись деревья в саду. – Росинант!!

Козел прибежал, веселый и непокусанный. Тонкий ощупал его живот – все на месте. Он повертел кишку в руках, тряхнул за шкирку верного крыса:

– Колись, Толстый, кого потрошил?!

Крыс, конечно, не ответил. Кишка была длинная, тоненькая – что-то мелковата для козла. И воняла рыбой! Тонкий это заметил и успокоился:

– В доме свистнул?

Верный крыс пристыженно опустил усы.

– Ладно, прощен. Только не пугай меня так больше.


Ленка с тетей Музой еще не вернулись. На палатку они бросили десяток веточек для маскировки и оставили записку незваным гостям:


«ПРЕСТУПНОМУ ЭЛЕМЕНТУ

Для экономии времени, которое Вы могли бы потратить на бесплодные поиски, сообщаем, что ценные вещи уехали вместе с нами в багажнике. Спиртного мы не держим. Если Вас заинтересуют наши носки и купальники, рискните. Это будет интересно. Гарантирую все прелести экстремального отдыха: бег по пересеченной местности, борьбу без правил и незабываемый вкус тюремной баланды.

Без уважения

старший оперуполномоченный по уголовному розыску

капитан милиции Муза Уткина».


Тонкий подумал, что раз без уважения, то не надо было называть преступников на «вы», да еще с большой буквы. А так вообще правильная записка. Веселая и внушительная.

Он спрятал записку в карман, чтобы тете Музе потом не писать еще раз, и полез в палатку отсыпаться. Глаза слипались, хоть спички между веками вставляй. Не раздеваясь, Тонкий плюхнулся на пружинящий надувной матрас…

Хруп!..

– Толстый! Убью! – Верный крыс опять натаскал в постель улиток. Самому, что ли, влом разгрызть? Наверное, трудно ему, слишком твердые раковины…

Толстый подскочил к хозяину и стал деловито перетаскивать расколотых улиток в ноги. Научить его, что ли, пользоваться щипцами для орехов?

Только Тонкий успокоился и закрыл глаза, как услышал над ухом громкое посапывание.

– Толстый! Отвали! Всех уже забрал!

Но это был не Толстый. Кто сказал, что ежики – ночные животные? Ежики не только ночные, но и дневные, а могут быть и утренние, если есть где стырить немного еды. Сейчас они подбирались к ведру с алычой. Много ежей! Вчерашняя ежиха с выводком, два длинных ежа, два толстых ежа… Что же, Тонкому из-за них возвращаться в деревню и лезть на дерево?! Ну уж фиг! Чертыхаясь, Тонкий высунулся из палатки, втащил к себе ведро и лег с ним в обнимку. Пусть только попробуют подойти!

– Толстый, – позвал он. – Толстый, охраняй вход! Чтобы ни один ежик сюда не вошел! Слышишь?

Но верный крыс не слышал, он был занят улитками.

– Никому нельзя доверять, – проворчал Тонкий, засыпая.

Глава VI
Кого загрыз Толстый?

Крыса – это вам не хомячок, она ест не только травку и семечки. Крысы хоть и грызуны, но знают толк и в рыбе, и в птице, и в мясе. Лучше всего, конечно, падаль, но Толстому ее ни разу не перепадало. Так уж устроен мир: если ты живешь с людьми, а не на помойке, то будь добр, лопай только свежее. Однажды на прогулке Толстый рискнул попробовать дохлого голубя. Что тут было! Голубя хозяин отобрал, Толстого отругал, повез к врачу, подставил собственного крыса под укол… Отсталые существа – люди. Ничего не понимают в падали.

Здесь, в Крыму, Толстому однажды повезло, он нашел целую большую дохлую рыбу. Но та при жизни болела. Толстый не знает, чем, он не врач. Но может отличить по запаху больных животных, которых можно есть, от больных животных, которых есть ни в коем случае нельзя.

Сегодняшняя рыба была свежей. Толстому ее не предлагали, он сам взял. Его предки, дикие крысы, жили не дома в клетках, а где придется: в подвалах, на складах, на улице. Их там никто не кормил, они добывали себе еду сами – лазили по помойкам, тырили помидоры с продовольственных складов. Домашний Толстый унаследовал эту страсть к мелким кражам. Сегодня он спер кусочек рыбы из большого холодильника. Холодильник был неприлично большой. Туда бы поместилась вся хозяйская семья, и осталось бы место для пары сотен крыс. Рыба тоже была большая, поэтому угрызений совести Толстый не испытывал. Подумаешь, отгрыз кусочек требухи, никто и не заметит.

Глава VII
Разговорчивая уборщица

Есть люди, которые по восемь часов в сутки стоят у станка, проклиная свою работу и весь мир. Они мечтают только об одном: поскорее вернуться домой, врубить телеящик и отдыхать, отдыхать… А есть люди, которые любят свою работу, и на отдыхе чувствуют себя неважно, как бойцовая собака на диване. Тетя Муза именно такая. В Крыму ей неуютно. Хочется бегать по крышам, кричать: «Стой! Стрелять буду!», защелкивать наручники на татуированных лапах уголовников – словом, вести нормальную, в ее понимании, жизнь.

Ленка считала, что именно поэтому тетя отрывается на племянниках: будит ни свет ни заря ее, несчастную, заставляет разводить костры… Должно быть, трудно оперу без работы. А еще труднее его родным, потому что опер без дела сразу звереет. Но тетя все-таки родных племянников слишком сильно тиранить не будет.

Когда покупки были сделаны, она сразу предложила Ленке куда-нибудь сходить: в кино или в ресторан. Ясно, ей стало стыдно за утреннюю побудку, но извиниться не позволяет гордость. В кино Ленка идти отказалась («Потерплю до Москвы, там видяшник есть»). Тогда, измотанная беготней по магазинам и проблемой выбора, тетя потащила племянницу в ближайшее увеселительное заведение – китайский ресторанчик на окраине Керчи. Ныть Ленка не рискнула, пошла как миленькая куда повели.


Столы в ресторане были странные: половина железная, половина деревянная. Посетителей усаживали за деревянную половину. Подскочил почему-то не официант, а повар, принес меню. У Ленки с тетей синхронно полезли на лоб глаза:

«Хайджэ – салат из медуз

Фынтиаолянцай – салат овощной с фынтиазой

Суньхуадань – утиные яйца

Чан хуангау – кисло-сладкие огурцы

Интаожу – вишневое мясо

Лян бан фуджу – салат из соевого бамбука

Мaлaдуфаострый соевый творог

Spicy soy-bean curds».

Ленке сразу захотелось спрятаться под стол, как в детстве от бабушки с ее манной кашей.

– Мы будемэто есть? – шепотом спросила она.

– Все в жизни надо попробовать, – философски заметила тетя Муза. – И вообще, китайской кухне четыре тысячи лет. Неужели ты думаешь, что за это время они не научились кормить людей и не травить?!

Аргумент был железный. Ленка зажмурилась и ткнула пальцем в меню. Китаец закивал, цапнул у нее книжечку и усеменил прочь.

– А почему он одет как повар?

– Потому что он и есть повар, – ответила тетя с видом знатока. – Он принесет ингредиенты и будет готовить здесь при нас. – Она кивнула на железную половинку стола: – Это плита. Осторожнее, не обожгись. А официантка вон идет.

К столику действительно приближалась официантка. Китаянка или девушка, загримированная под нее (кто их разберет, этих украинцев), она несла пиалы с зеленым чаем.

– Традиция, – шепнула тетя Муза. – В Китае принято начинать с чая.

Ленка подумала, что ее предки, наверное, родом из Китая. Будь ее воля, она бы всегда начинала с чая, и особенно со сладкого, а все остальное не ела бы вовсе.

Чай оказался так себе – несладкий, слишком крепкий, он здорово отдавал половой тряпкой. За чаем последовал рис. Ленка где-то читала, что в Китае без него не обойтись, но не думала, что до такой степени. Официантка принесла им по внушительной чашке риса, прикрытой сверху какими-то листиками.

– Мы же не заказывали рис, – попыталась возразить Ленка.

– Китайцы не признают обеда без риса, – шепнула тетя. – Ешь, а то скажут, что ты не ценишь китайскую кухню.

Угроза была серьезная. Пришлось ковыряться в чашке. Спасало Ленку то, что палочками много не съешь. Тетя Муза держала их как пинцет и захватывала немаленькие порции. А у Ленки так не получалось. Она сложила обе палочки вместе и орудовала, как узкой лопаткой.

Наконец из кухни появился повар с подносом, уставленным чашками с какой-то снедью. Он бодренько вывалил на железную половину стола кусок мяса и заработал сразу двумя ножами. Мясо шипело и прилипало, повар, не давая ему окончательно сгореть, поддевал его, переворачивал и при этом выбивал на плите барабанную дробь. Под его устрашающими тесаками (Ленка видела такие в фильме ужасов) шмат мяса разделился на пласты, а пласты – на ромбики.

– Они могут и кружочками, и сердечками, – шепнула тетя Муза, – и вообще чем хочешь. Все зависит от квалификации повара. Этот, с ромбиками, – так, серединка на половинку.

Ленка смотрела на мелькающие тесаки и думала, что квалификация – понятие относительное. Сейчас тетя не в восторге от того, что повар не умеет сердечками. А если бы они с поваром, допустим, сильно поссорились, а потом нечаянно столкнулись в темной подворотне, то ей и ромбиков показалось бы выше крыши.

Разделив каждый ромбик на четыре маленьких, а каждый маленький – на четыре крохотных, повар все перемешал и скинул с плиты в дуршлаг, а потом на блюдо.

– Вот и все, – подытожила тетя Муза, – видишь, как быстро!

Повар между тем выкладывал вокруг мяса композицию из зелени, белых цветочков, вырезанных, кажется, из редьки, и двух коричневых сучков. Сучки подозрительно напоминали богомола, которого Ленка поймала сегодня утром у палатки, только были, судя по всему, обжарены в масле. Ленка решила, что:

а) быть этого не может и

б) лучше их не пробовать, пускай лежат для красоты.

А блюдо было с велосипедное колесо, не меньше. Когда повар поставил его перед Ленкой, ей стало плохо. Она вспомнила, что собиралась худеть, и свою соседку по парте, которая одна могла занять два стула. Та, пожалуй, осилила бы то, что приготовил китаец.

– Нормально, вдвоем справимся, – успокоила ее тетя Муза, раскладывая мясо по чашкам.

Ленка взяла палочки и стала ковыряться в мясе. Ничего не получалось. Из палочек все выскальзывало, и Ленка проклинала китайцев, которые придумали такой неудобный столовый прибор. Издевательство какое-то! Тетя Муза смотрела-смотрела на нее, а потом позвала официантку и попросила вилки.

– Тейк ит изи, – подмигнула она племяннице, – в китайском ресторане необязательно есть по-китайски.

Что они такое ели, Ленка не знала, она же наугад тыкала пальцем в меню. Должно быть, поэтому блюдо ей понравилось. Незаметно пролетел даже подозрительный сучок. Ленка спохватилась, когда он уже хрустел на зубах, и героически сглотнула, чтобы не портить другим аппетита.

С китайской едой было покончено, тетя Муза развалилась на стуле и стала оглядываться:

– Интересно, курить здесь можно?

За соседними столиками курили. Обшарив сумочку, тетя вспомнила, что сигареты у нее кончились, и подозвала официантку. Сигареты в ресторане имелись, но – тоже какой-то суньхуадай с фынтиазой. Тетя решила не рисковать.

– Сиди здесь, я быстро, – сказала она Ленке. – Сигарет куплю и вернусь.

Ленка пожала плечами: пять минут она как-нибудь выдержит без тетиных нотаций.

Пять минут она и вправду выдержала. Сидела, разглядывала декорации: фонтанчик, китайские ширмы с птичками-бабочками, – было на что посмотреть. Но потом уже заскучала и стала думать, что пора бы тете вернуться, пока племянница не уснула здесь без нее. Тетя не шла. Ленка поковыряла палочками в носу (две палочки, две ноздри – удобно). Изучила ресторанных посетителей. Прочла все рекламные проспекты, которые разложили на столиках старательные официанты.

Прошло уже, наверное, с полчаса. Ленка не волновалась. Не такая она дура, чтобы волноваться за старшего оперуполномоченного. Она справедливо рассудила, что раз тетя задерживается, то ближайший ларек с сигаретами оказался слишком далеко, и надо просто ждать и не впадать в панику. Ленка так и делала. Она вертелась на стуле, зевала. Потом в зал вошел менеджер и объявил, что ресторан закрывается. Ленка объяснила ему ситуацию, немного поныла, и ей было позволено ждать тетю хоть до завтра.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное