Мария Некрасова.

Толстый – сыщик подводного царства

(страница 2 из 12)

скачать книгу бесплатно

– Тут, наверное, часто бывают туристы, вот ежи и обнаглели, – понял Тонкий. – Смотри, он оставит нас без завтрака, придется с утра в город переться.

– Не оставит, – оптимистично заявила Ленка. – Он такой маленький, ему за всю жизнь не съесть все, что в рюкзаке! – Только она так сказала, как из непролазных кустов показалась еще шеренга маленьких теней и потопала к рюкзаку.

– Ежиха с ежатами! – умильно запищала Ленка.

Оказалось, она права: впереди шел большой упитанный еж, за ним – три поменьше. Вразвалочку они прошествовали к рюкзаку. Последний задел Тонкого иголкой, повернулся, фыркнул в Сашкину сторону: «Чего мешаешься?!» – и галопом побежал к своим. Все семейство залезло в рюкзак, по-приятельски обнюхало первого ежа и принялось дружно чавкать.

Тонкий смотрел, разинув рот, – ни фига себе наглость!

– Интересно, сколько всего ежей на нашей горе? – мечтательно спросила Ленка.

Тонкий прикинул: гора большая, ежи маленькие, штук сто разместится спокойно, а если они живут тесными стаями – то, конечно, больше.

– Господа, ужин подан, – позвала тетя Муза.

Пришлось отвлечься от ежей и плестись к костру. Ленка побежала вперед:

– Теть Муз, там ежики!

Тетя хмыкнула и подставила Ленке складной табурет.

– Там ежики, здесь – суп, я предпочитаю начинать с первого, – спокойно заметила она и вручила племянникам ложки. – Лопайте – и спать. Хватит за день впечатлений.

Тонкий не стал спорить, впечатлений за этот день ему хватило выше крыши. Он быстро поел и первым нырнул в палатку. Заботливая Ленка уже приготовила брату спальник и матрас. Тонкий плюхнулся с размаху и…

Бум! Хруп! Ой-й!

Под затылком что-то хрустнуло. И голова, кажется, тоже. Тонкий приподнял спальник и увидел… Сперва он решил, что это Ленка подложила ему орехов, чтобы расколоть их башкой горячо любимого брата. Под спальником и вправду лежали какие-то скорлупки, но странной формы и необычного цвета – белые в серо-голубую полоску. Тут вдруг к «орехам» подскочил Толстый в своей жокейской кепке и в момент перетаскал их куда-то в ноги хозяину.

– Улитки виноградные, – вслух подумал Тонкий.

– Сам такой, – обиделась возникшая в проходе Ленкина голова.

– Толстый наложил мне под спальник виноградных улиток, – объяснил ей Тонкий, – а я их головой расколол.

Ленка хохотнула:

– А ты чего хотел?! Крыс-то твой недавно из Франции, вот и пристрастился к тамошней кухне!

В подтверждение Ленкиных слов Толстый громко зачавкал в ногах.

Глава IV
Глупые взрослые

Цикады стрекотали так громко, что Тонкий испугался: разбудят они тетю Музу, та увидит, что племянника нет, отыщет его, вернет и даст по шее. А следы браконьеров смоет волна.

С этими веселыми мыслями он летел с горы к морю. Луч фонарика убегал из-под ног. Тонкий не успевал разглядеть мелкие камушки и колючие кустики бессмертника. Он то и дело спотыкался, резал босые ноги, чертыхался и продолжал свой путь.

Море было спокойным, хотя тетя Муза рассказывала, что по ночам здесь бывают страшные штормы. Тонкий подозревал, что она просто не хочет, чтобы племянники убегали ночью купаться без нее, вот и пугает. Он посветил на море. Оно было зеленое в свете фонарика, с белыми блестками, почти ровное, если не считать малюсеньких волн, которых и Толстый не испугался бы. Тетя явно преувеличивала.

Следы шин сохранились прекрасно. Тонкий опустился на четвереньки. Ага, ясно: вот рисунок «елочкой» показывает на него, потом на гору, потом разворачивается и убегает откуда пришел. То есть машина приезжала специально за дельфином. Подъехала, забрала, развернулась и укатила в обратном направлении.

По ногам плеснуло. Тонкий глянул на море – волны были уже не такими маленькими, как минуту назад, они выросли до полуметровой высоты. Не шторм, но поторопиться стоит, если не хочешь, чтобы следы размыло у тебя перед носом. Он пригнулся и побежал вдоль «елочки».

Метров двести машина шла прямо. Еще бы, свернуть ей было некуда: слева море, справа – гора. Но скоро Тонкий увидел широкую песчаную дорогу в гору. Следы вели туда. Он пробежал еще несколько метров и пошел тише. Здесь, на подъеме, волны его уже не достанут. Следы целехоньки, и можно не спешить.

Прекрасна жизнь ночного Крыма! Шумят волны, серебрясь и поблескивая брызгами, стрекочут цикады. Вон пробежал, фыркая, ежик, а совсем рядом по траве прошуршала змея. Тонкий притормозил. Следы вели на траву, как раз туда, где змея. Ее лучше пропустить. Кто знает, гадюка она или безобидный желтопузик. «Прежде чем наступить в темноте на змею, спроси: «Кто ты?» – вспомнил Тонкий тети-Музину лекцию по технике безопасности в Крыму. В дороге у нее было достаточно времени, чтобы рассказать племянникам и про змей, и про ежиков, и про то, что не стоит хлебать соленую воду из моря.

Змея уползла, не представившись. Тонкий шагнул на траву… И стал думать, нет ли отсюда более короткой дороги до родной палатки. Море уже бушевало вовсю, а следов нигде не наблюдалось. Примятая шинами трава поднялась и скрыла следы преступников.

Тонкий опустился на корточки и поковырял землю. Рыжеватая в свете фонарика земля была теплая и влажная от росы. Потерял след начинающий оперативник Александр Уткин. Ищи теперь ветра в поле. Море большое, да и берег немаленький, не факт, что Тонкому посчастливится увидеть еще раз браконьеров или хотя бы их следы. Если, конечно, браконьеры вдруг сами не возникнут перед его носом, да еще не окликнут:

– Эй, пацан!

Тонкий поднял голову. Метрах в пятидесяти от него двое надували лодку. Ну точно, браконьеры! Кому еще придет в голову отправляться на водную прогулку ночью! На заднем плане горел костер, и рыжела в его свете маленькая палатка. Один из двоих поднялся и махнул Тонкому:

– Пацан! Подсоби!

Тонкий встал, но навстречу браконьерам не торопился. Вдруг они поняли, что он идет за ними по следам?! Тогда хана оперативнику Александру Уткину: утопят в море и фамилии не спросят. Но как велик соблазн помочь преступникам надуть лодку, набиться в приятели, втереться в доверие и потихоньку вывести их на чистую воду!

– Ты что, уснул?! – крикнул браконьер.

«Умрем или победим», – решил Тонкий и зашагал к мужикам.

Двое явно собирались рыбачить, в надутой лодке были аккуратно сложены удочки, гарпун… У Сашки перехватило дыхание: точно, они! Интересно, куда они спрятали труп дельфина? И куда обычно прячут трупы свидетелей?

Надутую снаряженную лодку браконьеры пытались затащить на крышу черной «шестерки», и, само собой, вдвоем у них ничего не получалось. Лодка большая, человек на десять, «шестерка» – маленькая. Вообще, до моря двести метров, эти лентяи вполне могли перетащить лодку и на руках… Точно, его раскусили! А лодка – только повод, чтобы подманить поближе нежелательного свидетеля.

Оба браконьера были лысые, только у одного лысина блестела в лунном свете, у другого на макушке пушился «ежик». Значит, первый старше. Оба в камуфляже и высоких сапогах. А лиц в темноте почти не видно, так что различить их можно только по лысинам.

– Ты чего ночью один гуляешь? – спросил Полированная Лысина. – Потерял что?

– Крысу, – быстро соврал Тонкий. – Привез из Москвы позагорать, а она убежала.

– Бывает, – кивнул Ежик. – У меня так две кошки пропало: привез на дачу и больше не увидел.

Тонкий не стал спорить: кошки так кошки.

– Полезай на капот. – Полированная Лысина решил не тратить времени на разговоры. – Лодку примешь.

Тонкий вспрыгнул на капот. Капот был холодный. Правильно: труп увезли самое меньшее три часа назад, за это время капот «шестерки», проехавшей четыреста метров, сто раз остынет.

Лысые подняли лодку, раскачали и (ой!) швырнули в Тонкого. Борта лодки были снабжены матерчатыми ремешками неизвестного предназначения. Тонкий успел схватить один и, почти не чертыхаясь, втащил-таки лодку на крышу.

– Отлично! – одобрительно крякнул Ежик. – Теперь на, привяжи. – И бросил веревку с карабинами. Тонкий быстро справился, привязывать – не ловить тяжести на лету. Через минуту лодка была готова к транспортировке.

Ежик по-свойски стянул Сашку с капота за штаны и больно хлопнул по спине:

– Ну что, крысотерятель, поехали браконьерничать?!

Цикады стрекотали громко, так громко, что Ежик не слышал, как шумно сглотнул начинающий оперативник Александр Уткин. Раскусили! Топить хотят! А от Ежика к тому же еще пахнет водкой, так что, может, его и до моря не довезут, пьяные-то водители (обнюхать Полированную Лысину Тонкий не успел, но по скромному опыту знал, что два приятеля-сообщника редко напиваются поодиночке).

Бежать? Глупо, по некрутым горам на машине враз догонят. Кричать – еще глупее, тетя Муза с Ленкой все равно не услышат, а больше здесь никого и нету в радиусе одного километра.

«Спокойствие, только спокойствие, – думал начинающий оперативник, пытаясь унять дрожь в коленках. – В твои планы входило втереться в доверие к преступникам, чтобы вывести их на чистую воду. Так дерзай! Путь открыт. А вот когда тебя начнут топить, тогда и будешь волноваться и думать, что делать дальше».

Не ожидая от себя такой наглости, Тонкий крикнул:

– Поехали! – И так хлопнул Ежика по спине, что тот начал икать.

Доехали в минуту. Ежик, даром что пьяный, ловко объезжал даже маленькие кустики бессмертника, в которые побоялась бы врезаться разве что улитка на роликах, да и то не очень крупная.

Колеса шаркнули по мокрому песку и… Тонкий представил себе, как будет рыбачить в этом море на резиновой лодке. Вышло что-то похожее на аттракцион «американские горки»: тебя несет вперед с бешеной скоростью, бросает вверх-вниз, и в заключение – «мертвая петля». Бррр! А ведь Тонкий был у моря всего-то пятнадцать минут назад, и тогда еще вполне можно было и рыбачить, и купаться. Теперь же волны поднимались выше чем на полтора метра и уже цепляли машину за колеса. Тонкий увидел в свете фар, как самая нахальная длинная волна слизнула вечерние следы шин. Жаль. Может, он успел бы сравнить их со следами «шестерки» перед тем, как они все вместе погибнут здесь смертью дураков.

– Чего приуныл, растеряша?! – толкнул Тонкого Ежик. – Шагом марш на капот! Щас такой рыбы наловим!

Тонкий представил себе рыбку, которой вздумается покормиться в такую погоду. Касатка, не меньше! «Ну да, – заметил он про себя, – а ты думал, браконьеры бычков ловят?»

Море шумело, как Манежная площадь в День города. Не соображая, что делает, Тонкий вспрыгнул на капот, отвязал ненадежную резиновую лодку («Ну, точно, утопить хотят!»), сбросил ее на лысины. Тот, что полированная, уже разделся, пристроив одежду за камушком. Он ухватил тряпочный ремешок и поволок лодку на верную погибель. Ежик толкал сзади, на ходу выпрыгивая из штанов. Тонкий стоял на капоте и смотрел. Хотелось бежать и на весь Крым орать: «Мама!» Нет, лучше в Москву к бабушке. Мама в командировке, в Лондоне, до нее так просто не добежишь.

Волны били по ногам Полированную Лысину. Он спотыкался, но терпел. Ежик счастливо хохотал, Тонкий смотрел и пытался делать выводы. А топить его сегодня не будут, почти наверняка. Захотели бы утопить – посадили бы в лодку или впрягли бы первым на место Полированной Лысины. А они… Да забыли они про него, что ли? Значит, это не браконьеры. А кто? И почему Ежик сказал: «Поехали браконьерничать?» «По приколу сказал, – ответил сам себе Тонкий. – Если бы и впрямь хотел заняться чем-нибудь незаконным, уж не стал бы об этом трепаться».

Лысины уже загрузились в лодку и только тогда вспомнили о Тонком:

– Пацан! Ты идешь?!

И Тонкий пошел. Вернее, поплыл догонять лодку, чтобы порыбачить с безобидными и бесшабашными Лысинами. Зачем? Он и сам не понял. Должно быть, ему было обидно, что зря потерял время. А так хоть рыбку поймает – уже польза.


Лодку не швыряло, но покачивало ощутимо, так, что передвигаться по ней можно было только на четвереньках. На двух точках не удержишься. Лысины и в самом деле собрались ловить бычков, только называли их по-деревенски: ротаны. Ежик отщипывал от батона, насаживал хлеб на крючок, даже не скатывая шарика, и забрасывал в бушующее море.

– Ротаны такие прожорливые, – объяснял он Тонкому, – можно не скатывать, можно вообще без хлеба ловить или без крючка – они все хватают, что попадется. Вцепляются намертво. Палец в воду сунь – и поймаешь.

Тонкий решил, что он шутит, но все-таки потихоньку, за спиной сунул в воду палец. Бычок, само собой, не клевал, а Ежик продолжал свой правдивый рассказ:

– Я однажды на червя поймал. Червяк вот такой (он показал мизинец), а ротанчик вот такусенький клюнул (показал ноготь). Даже на крючок не насадился. Пасть разинул во всю ширь, вцепился в червяка и держит. Вот так, брат, ротанов ловят!

– Жадность фраера сгубила, – авторитетно добавил Полированная Лысина. Он греб маленькими веслами, предоставив рыбалку Ежику с Тонким. Сашке была выдана бамбуковая удочка и полбатона.

– А на мелководье вообще просто, – продолжал Ежик, – берешь трубу, хоть выхлопную (он кивнул на «шестерку»), старую, конечно. Кладешь на дно и ждешь. Ротан туда заплывает, ты его – хлоп! Закрыл трубу с двух сторон ладонями и вытащил.

Тонкий аккуратно скатал шарик из хлеба, насадил и забросил. Кого можно поймать при таких волнах (одна плеснула в лодку, намочив ему колени)? Неужели взрослые бывают такими глупыми? Тонкий посмотрел на Ежика. Не такой уж он и взрослый, старше Тонкого лет на пять, а может, и меньше. Но Полированная Лысина – ровесник тети Музы. Уж он-то должен понимать!

Еще одна волна хлестнула, на этот раз Ежику по носу, оставив в лодке ведро соленой воды. Надвигался настоящий шторм. Ежик отмахнулся, фыркнул и тут же получил очередь из волн в затылок, в бок и опять в нос. Волны приходили с одной стороны, просто Ежик вертелся.

– Сворачивайтесь! – рявкнул Полированная Лысина, но было поздно. Огромная, наверное, с башенный кран, волна накрыла резиновую лодку с глупыми взрослыми и начинающим оперативником.

Стало еще темнее. Тонкий потерял опору под ногами и через секунду понял, что не может вдохнуть. Вверху, внизу, справа, слева была вода.

Море шумело в ушах, и ничего больше не было слышно. Тонкий барахтался и кувыркался, как космонавт в невесомости.

«Вот наступит осень, – меланхолично думал он, – все придут в школу и начнут хвастаться, кто как провел лето. Федоров с Фоминым наверняка сейчас в деревне у федоровской бабушки. Опять будут врать, как вдвоем ходили на медведя с кухонным ножом. Им, конечно, не поверят, но выслушают с удовольствием. Зомби собирался в Грецию, ему тоже будет что рассказать. А начинающий оперативник Александр Уткин не расскажет, как поймал браконьеров, потому что его просто не будет на свете… Нет уж, фиг!»

Тонкий вытянулся струной и поплыл наверх! Или вниз… или в сторону… Везде было одинаково темно, как определить, где верх, а где низ? «Выдохни и посмотри, куда пойдут пузыри», – вспомнил он тети-Музину дорожную лекцию. Выдохнул. Поплыл за пузырями и… Получил пинка! Не может быть! Тонкий оглянулся – сзади маячили темные силуэты ног. Ну да, он же не один упал. А где ноги, там, значит, верх…

Тонкий вынырнул, глотнул воздуха, и набежавшая волна отвесила ему тяжелую оплеуху. Шторм не прекращался. Ежик барахтался рядом, рассеянно оглядываясь и отплевываясь.

– Пацан? – спросил он, когда голова Тонкого снова показалась над водой. – А где Игорь?

Тонкий успел сообразить, что Игорем зовут Полированную Лысину и что во-он там сверкнуло нечто слишком крупное даже для крымской звезды и слишком тусклое для маяка.

Начинающий оперативник Александр Уткин – отличный пловец. С этим не спорит даже тетя Муза, оперативник со стажем. Тонкий набрал побольше воздуха, еще разок получил волной по башке и поплыл спасать Полированную Лысину.

Десять метров – понятие относительное. Если, к примеру, ты проснулся с утра и слышишь, как бежит по коридору сестренка, собираясь первой оккупировать ванную, – десять метров ты преодолеешь за секунду, а через минуту, плескаясь под душем, уже не вспомнишь, как ты их преодолевал. А если ты в штормящем море, и в десяти метрах от тебя тонет человек… Тонкий плыл, наверное, час. Он проплывал метр, а волна относила его на два – обратно. Ежик бултыхался сзади, пытаясь отловить лодку. Судя по доносившимся до Тонкого репликам, у Ежика ничего не получалось.

Волны издевались над ним, как хотели. Одна подкатывала Игоря прямо Сашке в руки, другая – тут же относила его назад. Тонкий совсем измучился. К тому же Полированная Лысина не сильно-то рвался к своему спасителю. Он распластался на воде, и, не делая никаких движений, болтался на волнах, как медуза.

Тонкий чувствовал, что выбивается из сил. Соленая вода щипала ноздри. Почему люди не дышат, как рыбы?

– Пацан! Ты где, пацан?! – кричал Ежик, но Тонкий уже плохо слышал.

Глава V
Бабушка и внуки

– Ну, ты нас напугал, – тараторил Ежик, подавая Тонкому обжигающую железную кружку. – Ты что, плавать не умеешь?

Тонкий возмущенно хрюкнул, брызнув на Игоря горячим чаем, но смолчал. Говорить было трудно: при каждом звуке к горлу подкатывала соленая вода и шибала в нос. Здорово он наглотался! Интересно, как Ежику удалось вытащить их двоих да еще и лодку (вон она, лежит у машины, целехонька)? И который час? Не проснулась ли уже тетя Муза?

– Тебя Игорек вытащил, – ответил Ежик на незаданный вопрос. – И меня, и лодку. Он у нас мастер спорта!

Тонкий опять фыркнул: ничего себе мастер! Болтался на волнах, как щепка! Или, может, так и надо вести себя в шторм?

Игорь снял с палки над костром Сашкины джинсы:

– Надень, высохли.

Тонкий надел. Джинсы обжигали, но после такой ванны с морской солью горяченькие штаны – как раз то, что надо. Глотнул чаю, протер глаза, слезящиеся то ли от костра, то ли от морской соли, и выдавил:

– Спасибо, что вытащили. А я думал, вы тонете.

Ежик хохотнул:

– Не шути так с Игорем. Обидится! Как тебя зовут-то хоть?

– Саша…

– А меня Иван. – Он помолчал и добавил: – Вот и познакомились.



Тонкий летел к своим, как на пожар: уже рассвело, вот-вот тетя Муза проснется, повернет голову – а племянника-то и нету! Что она подумает? Что племянник смотался пешком в Москву или…

– С утра гуляешь? Похвально! – послышался за спиной бодренький тетин голос. – А сестренка твоя все дрыхнет. Пошли ее будить.

У Сашки вырвался вздох облегчения: хоть от тети неприятностей не будет. Она вообще-то добрая, когда в хорошем настроении. Даже не отругала…

Тетя Муза не торопясь брела в сторону лагеря, срывая на ходу кустики бессмертника.

– А ежики слопали всю еду, только суп в пакетиках остался, – продолжала она, окинув Тонкого тяжелым взглядом учителя физкультуры. – Придется тебе опять идти в деревню, алычу собирать.

Если бы Тонкий не боялся выдать себя, он бы застонал, завыл в голос: «За что?! После ночи в море – день на дереве! Дайте человеку отоспаться на твердой земле!» Но тете же не расскажешь, где ты был ночью. Он стиснул зубы и кивнул.


Будить родную сестру – дело нелегкое и опасное. Ленка такая: начнешь будить – проснется, даст по шее и опять уснет. С тетей Музой она так и поступила, спросонья приняв ее за брата, и была наказана. Тетя – это вам не брат и даже не бабушка. Ей нетрудно вытащить вас из палатки вместе со спальником и оставить на уже припекающем солнце.

Тонкий смотрел и думал, что еще неизвестно, кому повезло больше: Ленке, потому что удалось поспать этой ночью, или ему, потому что ей удалось провести одно утро без тети-Музиной побудки.

Вытянутая из палатки Ленка ойкнула, перевернулась на бок, проворчала что-то о гестаповцах и опять уснула. Ей по барабану, где спать, лишь бы нашлась ровная поверхность. Тетя Муза пожала плечами и повела Тонкого умываться.

Она поливала ему на руки из канистры с пресной водой, Тонкий умывался, отфыркиваясь, а Ленка дрыхла. Потом Тонкий поливал, тетя умывалась, а Ленка дрыхла. Потом тетя развела костер, чтобы приготовить уцелевший суп из пакетиков, и только тогда, не повышая голоса, сказала:

– Лена, там ежики не твою ли шашку потащили?

Тут придется сделать отступление. Шашка у Ленки была не та, которыми играют, и не та, которой рубают на скаку, а дымовая. Давным-давно тетя Муза притащила ее с военных сборов, где получала звание лейтенанта запаса. Вся семья знала историю, как на маневрах она потеряла спички и не смогла поджечь фитиль шашки, чтобы устроить дымовую завесу. Из-за этого тети-Музин взвод условно уничтожили и отправили на отдых, пока остальные рыли окопы. С тех пор стоило тете взять сигарету, как со всех сторон ей услужливо протягивали спички и почему-то хихикали. А под конец сборов объяснили, что шашку вообще не надо поджигать. Воспламенитель у нее внутри. Достаточно дернуть за веревочку, которую тетя принимала за фитиль, и повалит дым.

Сколько Тонкий себя помнил, шашка лежала у тети за стеклом на книжной полке. Пока на нее не положила глаз Ленка.

Тонкий лишь догадывался, зачем сестре шашка, и догадки эти были мрачные. Судя по всему, здесь пахло местью десятикласснику Кольке, без которого Ленка дня не могла прожить еще зимой. Потом они смертельно поссорились. Колька отобрал у Ленки подаренный плеер, Ленка из вредности требовала назад какой-то давно потерянный значок и доводила по телефону новую Колькину подружку. В разгар ссоры она стала выпрашивать у тети Музы ее памятную шашку. «Закончишь год без троек, тогда подарю», – легкомысленно пообещала тетя, уверенная, что этого не будет никогда. Ленка – та еще лентяйка. До сих пор может написать «солнц» вместо «солнце», да еще и объяснить учительнице, что буква «ц» произносится как «це», стало быть, писать лишнее «е» необязательно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное