Мария Брикер.

Кокон Кастанеды

(страница 2 из 21)

скачать книгу бесплатно

Варламов некоторое время напряженно смотрел на Барышева, затем неожиданно расхохотался и сел. Подозвал официантку, заказал себе коньяк. Два года тому назад он шантажом втянул в грязную игру известного олигарха и его дочь, чтобы отомстить за смерть любимой женщины. Теперь бизнесмен Степан Барышев пытается проделать подобное с ним, только мотив у него иной. Забавно! Иван Аркадьевич насмешливо посмотрел на Барышева.

– Ваша жена никуда не сбегала с рыночным торговцем, так ведь, Степан? Это вы приложили руку к ее исчезновению, – сказал режиссер. Степан в лице не изменился, лишь беспокойные жесты выдавали его волнение. Варламов продолжил: – Поэтому вы искать жену не стали, знали, что это бесполезно. И вопросов дочери о ее матери пугались. Избаловали девочку до крайности, пытаясь загладить вину перед ней и свою совесть успокоить. Совесть вас мучает по сей день, и чем старше вы становитесь, тем сильнее она терзает вас. Тяжело с таким грузом жить, да, голубчик? По молодости лет кажется, что время сотрет воспоминания о грехах. Ан нет, подлая совесть лишь на время затихает, а ближе к старости снова начинает вопить. Особенно по ночам. Покойная малышка Лютфи к вам во сне приходит, укоряет. Просыпаетесь вы в холодном поту каждый раз, и страшно вам одному пробуждаться. А тут еще дочь постоянно о грехах напоминает, не дает забыть, и в личную жизнь лезет. И никак вы не можете это прекратить! Единственный выход – от дочери избавиться. Убрать ее с глаз – как раздражающий фактор. Да, Степан?

– Дьявол! Вы дьявол, Варламов! Верно мне про вас рассказывали! Все верно! – прошептал Барышев, отодвигаясь от режиссера подальше. – Вы ничего, слышите, ничего не сможете доказать! Я не убивал Лютфи. Я… просто договорился, чтобы ее увезли. Увезли подальше от Москвы. Вот и все! Я не знал, что все так выйдет. Не знал! Всю жизнь теперь за это плачу, кровью!

– Успокойтесь, я вам не исповедник и грехи отпускать не собираюсь, – сухо сказал Иван Аркадьевич. – Смерть вашей жены пусть на вашей совести останется. Все перед Богом ответ будем держать.

– Как вы узнали? – спросил Барышев, продолжая смотреть на режиссера с ужасом.

– Вы сами обо всем мне рассказали. Чистая психология, и никакой мистики. С самого начала я уловил в вашей истории логическую неувязку. Дело в том, господин Барышев, что собаки не сбегают от своих хозяев. Впредь не советую морочить мне мозги! Тем более выставлять условия. Не люблю я этого. А теперь вернемся к нашему делу. Вы хотите, чтобы я переписал вашу с Лизой жизнь? Ну что же, давайте поиграем…

Глава 2
Бабочка

– На бабочку похожа, – прошептал оперативник Вениамин Трофимов.

– Снимите ее кто-нибудь оттуда! Снимите ее немедленно! Господи, ужас-то какой! Вот ужас. – Следователь Елена Петровна Зотова приложила ладонь ко лбу и закрыла глаза. Постояла минутку, пытаясь справиться с охватившим ее волнением.

Зрелище, которое предстало перед глазами, когда опергруппа спустилась в погреб старого деревенского дома в Подмосковье, не могло никого оставить равнодушным: распятая на кресте юная девушка, длинные темные волосы, яркий, похожий на тунику шелковый халатик, обруч из колючей проволоки на голове, лицо в кровоподтеках, металлические штыри вбиты в руки и в ноги, локти зафиксированы черными эластичными чулками.

Скорее всего, убийца снял их с несчастной. На полу, словно пятна крови, валялись остроносые красные туфельки на шпильке. Тело пока не тронуло трупное разложение, и в первое мгновение Зотовой показалось, что девушка жива, оттого и сердце сразу заныло, и зазнобило от ужаса. Даже двое забулдыг-строителей, приглашенных в качестве понятых, кажется, протрезвели. Они молча жались к бетонной стене и с вытянутыми синими физиономиями таращились на распятие. Мурашек добавили и мрачное освещение погреба, и животные вопли хозяйки дома. Именно она обнаружила труп и позвонила в милицию. Сотрудники внутренних дел, прибыв на место, оценили обстановку и сразу связались со столичной прокуратурой, сообщив, что они столкнулись с преступлением на религиозной или национальной почве. Молодцы, ушлые ребятки, подсуетились, чтобы дело по подследственности передать. С хозяйкой тоже подсобили: пожилая женщина, когда приехали сотрудники правопорядка, пребывала в состоянии прострации, они дали ей нюхнуть нашатыря и влили в несчастную лошадиную дозу успокоительного. Лекарство подействовало на женщину странным образом: расслабило вместо нервной системы голосовые связки. Лучше бы уж хозяйка по-прежнему в трансе находилась, а не голосила на весь дом, раздраженно подумала Зотова. Хорошо, что удалось от нее добиться членораздельных свидетельских показаний. Прежде чем впасть в истерическое состояние, свидетельница поведала, что три недели тому назад этот дом она сдала в аренду по объявлению, которое разместила в газете «Из рук в руки». На объявление долго никто не откликался, она уже и надежду потеряла, но вдруг позвонила дама, проявившая живой интерес. Женщина назвалась Аленой. Договорились о встрече на месте, в деревне. Клиентка подъехала на такси. Выглядела она солидно, как актриса, одета была дорого: деловой костюм, плащ, сапожки на каблуках, шляпка, солнечные очки. Хозяйка даже немного растерялась, в толк не могла взять, зачем этой богатой дамочке понадобилась ее развалина без отопления и горячей воды, да еще с видом на кладбище. Клиентка уловила ее неуверенность и прозрачно намекнула, что дом она хочет снять для амурных свиданий с весьма известным человеком. Сама она тоже человек публичный, поэтому желает арендовать домик подальше от посторонних глаз и не хочет афишировать свое имя. Намек свой Алена подкрепила обещанием заплатить за три месяца вперед. Хозяйка сразу согласилась, ключи отдала со спокойной душой, но через три недели вдруг заволновалась и решила заехать, проверить, все ли в порядке. К тому же у нее намечался юбилей, а в погребе остались фирменные домашние заготовки, не покупать же к празднику заводскую кислятину! Чтобы ненароком не смутить своим визитом любовников, женщина приехала ближе к полудню, когда таинственные постояльцы, по ее разумению, должны были находиться на работе. На всякий случай постучалась. Никто не отозвался, она открыла дверь своим ключом, вошла. В доме было чисто, все вещи стояли на местах, она успокоилась, даже стыдно как-то стало, возникло ощущение, словно она в чужую жизнь заглянула без спросу. Дом-то вроде и ее был, но в данный момент он принадлежал другому человеку. Однако от идеи прихватить с собой пару банок закуски женщина не отказалась и спустилась в погреб.

Сверху, с улицы, снова послышался утробный вой, и сердце подпрыгнуло к горлу.

– Работайте! – раздраженно скомандовала Елена Петровна.

– Успокойся, солнышко. Сейчас все сделаем. Сначала сфотографировать тело нужно в этом положении, – улыбнулся ей судмедэксперт Сергей Павлович Веснин, и Елена Петровна разозлилась еще больше. Нашел кого учить! Как будто она не знает, что делать и когда! Веснина сослуживцы величали исключительно Палычем, а Зотова про себя называла коллегу Антонимом – слишком много противоречий уживалось в его характере. Веснин походил на добродушного Карлсона – грузный толстяк, но при внешней неповоротливости и неуклюжести эксперт был легок на подъем, словно у него имелись секретная кнопочка и пропеллер. Одевался Веснин дико небрежно, но в работе был стерилен и педантичен, как хирург. Противоречивым было и отношение Зотовой к эксперту: Елена Петровна нежно его любила, но терпеть не могла, когда он начинал разговаривать с ней, как с дитем малым. Впрочем, сейчас она сама была виновата. Дала волю эмоциям, нечасто она себе подобное позволяла. Не то чтобы она бревном была бессердечным, сочувствие к жертвам Зотова проявляла всегда, но при этом хладнокровия не теряла и спокойно выполняла свою работу. А тут вдруг… сорвалась.

– Я спокойна, – буркнула Елена Петровна. – Вова, отомри и начинай фотосъемку, – обратилась она к криминалисту Владимиру Рыжову, который, так же как и оперативник Вениамин Трофимов, стоял, как изваяние, и таращился на крест.

К Трофимову, симпатичному и обаятельному молодому человеку, Зотова благоговела, ценила его за сообразительность и эрудицию. Венечка отвечал Елене Петровне взаимностью. Впрочем, следователя прокуратуры Елену Петровну Зотову любили все сотрудники уголовного розыска: сыскари чувствовали в ней родственную душу, потому что она сама пропахала опером на Петровке пятнадцать лет и ушла с оперативки только потому, что стали болеть ноги, начались проблемы со спиной и бегать по свидетелям сил уже не осталось.

Рыжову Елена Петровна тоже симпатизировала. Володя был отличным экспертом, с его помощью удалось раскрыть несколько сложных дел, но, несмотря на это, Зотова никак не могла научиться воспринимать молодого криминалиста всерьез. Владимир любил подурачиться, частенько отпускал циничные шутки, коверкал свою речь сленгом и постоянно отвлекался. Иной раз ей хотелось схватить эксперта за ухо и оттаскать, как маленького.

– Лен, иди прогуляйся минут пять, не мешай работать, – снова подал голос Палыч.

– Протокол и план тоже без меня составите? – язвительно уточнила Елена Петровна.

– Подождет твой протокол. Иди, радость моя, хозяйку уйми, воет, как бензопила.

– Да, Леночка Петровна, успокойте ее, пожалуйста, – заныл Рыжов, расчехлив наконец фотоаппарат. – Реально, блин, достала уже, сил никаких нет. А мы все сейчас сделаем. Не волнуйтесь.

– Я не волнуюсь! – гаркнула Зотова и подумала, что совсем уже коллеги обалдели, отсылают ее, следователя, чтобы она им работать не мешала. Кто здесь главный, спрашивается. – Ладно, сейчас вернусь, – хмуро согласилась Елена Петровна и вылезла из погреба, кряхтя и тихо ругая нехорошими словами крутую лестницу, ведущую наверх. А заодно и бестолковых мужиков, которым в голову не пришло, что тяжело с ее весом и больными ногами изображать из себя горную козу. Хорошо хоть брюки сегодня напялила, а не юбку. Прямо как знала. Два года в шкафу висели, мягкие, уютные, тепленькие. Невестка подарила. Елена Петровна долго не рисковала их надеть, боялась напугать коллег альпийскими округлостями своего тела, но вышло наоборот – все без исключения ей сделали комплименты. Приятно, елки-палки! Настроение поэтому было чудесным, до тех пор пока они не приехали на место происшествия…

– Расстроилась, – проводил ее взглядом Трофимов.

– Еще бы не расстроиться, похоже, начался очередной сериал, где в главной роли – маньяк. На этот раз сдвинутый на религии. Небось мессией себя мнит и мир от грешников очищает! Фильмов голливудских насмотрелся, придурок. Помните картину, где маньяк убивал за смертные грехи? Как ее? Название запамятовал. – Палыч замер с сосредоточенным лицом.

– «Семь» она называлась, – подсказал Трофимов. – С Брэдом Питтом в главной роли.

– Точно! – обрадовался судмедэксперт. – Ты, кстати, на него похож малость. На Брэда Питта, я имею в виду.

– Спасибо, а ты на Дэнни Де Вито, – вернул комплимент оперативник.

Палыч хмыкнул: сравнение его возмутило, потому что Веснин, любуясь своим отражением, всегда улавливал свое сходство с Джеком Николсоном, а не с толстым голливудским коротышкой.

– Сколько же психов на свете? – сменил он тему. – Как их земля только носит, тварей?

– Да, тут однозначно клиника, – согласился Трофимов. – Думаете, он ее за грехи какие-то распял?

– Думать – это твоя задача, а моя – причину и время смерти установить. Володь, если ты отснял все, давай-ка действительно попробуем крест на пол положить. Намучилась девочка, бедная. Подсобите, мужики! Душа прямо не на месте, пока она в таком положении. Да, реакцию Лены можно понять.

Мужчины осторожно положили крест на пол, Палыч присел рядом с телом.

– Холодно здесь, определить время смерти сложно будет, предположительно двое суток назад она умерла. То бишь в ночь с четверга на пятницу, может, под утро. Судя по характеру ран, он живой ее пригвоздил, скот поганый!

– Почему ее криков никто не слышал? Акустика в этом погребе как в оперном театре, – усомнился Рыжов. – Глянь, Палыч. На губах помада, если бы ей рот заклеивали, то помада бы размазалась или стерлась. Следов от клейкой ленты или пластыря вокруг рта тоже нет.

– А кому слышать крики-то ее? – подал голос один из понятых, темноволосый худощавый мужчина средних лет, с лицом спившегося инженера. Вполне вменяемым лицом, с проблеском интеллекта. Второй понятой был молод, высок, нескладен, сутул и на мир смотрел пустыми голубыми глазами. – Сезон еще не начался, – объяснил темноволосый строитель. – Весной народ только по выходным сюда наведывается. В будни – редко кто. Из деревенских здесь никто не живет. Тараканиха только, бабка древняя, глухая как пробка. Козы у нее, молоко, яйца. Продает недорого, свежее все, так и питаемся. До магазина хрен дойдешь, он в пяти километрах отсюда. Сторож еще зимовал, славный дедок, да угорел спьяну в начале весны. Летом дачники приезжают, но тоже неактивно. Местечко это не особо приветливое. Вроде от Москвы недалеко, заповедник Приокский рядом, лес богатый, Ока поблизости, но дорога от шоссе такая дрянная, что проехать можно, только когда сухо. А как дождь пойдет, все – трендец, лишь на джипе или тракторе. А пешкодралом от станции далеко. Кладбище еще это… Пейзаж, прямо скажем, не располагающий к романтизму. Днем-то ничего, но как ночь наступает, так без поллитры не выживешь. Хорошо здесь исключительно любителям уединения, таким, как наш работодатель.

– А кто ваш работодатель? – спросил Трофимов.

– Писатель один, шибзданутый на всю голову. Мы дом для него перестраиваем. Хочет здесь постоянно жить и опусы строчить. Книжку нам подарил свою, так мы с Петром чуть умом не повредились, когда читали. С похмела как-то решили просветиться… Поскорей бы объект сдать да свалить отсюда от греха подальше, иначе сопьемся на хрен.

– О чем книга-то? – развеселился Владимир.

– Книга-то? – почесал затылок понятой. – Научная книга, про посвященных. А дядька этот – ученый. Так вот, он пишет, что существует старинная рукопись, спрятанная в неизвестном месте, и в ней содержатся древние знания о создании мира. Истинные знания. А посвященные являются носителями ключей-шифров. Если собрать эти ключи, то можно узнать, где хранится рукопись, и проникнуть в тайны мироздания.

– Жадные какие эти посвященные, – гоготнул криминалист. – Сидят, как наседки, на своих ключах и никому их не дают. А мы тут, понимаешь, маемся в неведении, как оно все на самом деле было! Дарвина зубрим в школе, вдохновляемся Писанием…

– Хорошо б они и дальше молчали, потому что эти древние знания очень опасны и могут привести к катастрофе, кровопролитным войнам и множествам смертей. Открывать истину людям можно только после того, как будет дан знак свыше, а до этого очень важно сохранить эти знания в тайне. Поэтому имена посвященных тоже в секрете держат. Вообще-то, время почти уже пришло, знак был дан. Так что ждите, скоро случится Апокалипсис и придет нам всем полный кирдык.

– Полный бред! Надо ж было такое придумать, мозги реально вспучило. Писателю вашему, похоже, слава Дена Брауна покоя не дает, – сообщил Владимир. – Если об этих посвященных никто не знает, откуда автор о них узнал?

– Ага, сказка о Кощее Бессмертном: смерть в яйце, яйцо в заднице у зайца, заяц в сундуке, сундук неизвестно где, – поддакнул Трофимов, оборвав дискуссию. – Хватит, может, трепаться! Без ваших посвященных тошно. – Вениамин посмотрел на разговорчивого понятого. – Что вы делали в прошлый четверг?

– Что делали – работали мы, – смутился строитель.

– Ночью тоже работали?

– Ночью мы спали и ничего не слышали.

– Совсем ничего?

– Совсем. Мы, это… спим крепко, и объект наш далековато отсюда. За прудом. Ори, не ори – не слышно ничего.

– А писатель ваш, он часто сюда наведывается? Как его зовут, кстати? – снова обратился к строителям Трофимов.

– Константин Аполлонович Трегуб. Вы что, его подозреваете? – испугался строитель. – Не, не он это, точно вам говорю. По всему видно, что убийца обладает хорошими физическими данными, раз крест с девушкой сумел поднять и к стене привалить. А Трегуб – старый пердун; если бы он крест поднял, то прямо тут бы и помер от натуги. И потом, Константин Аполлонович давно здесь не появлялся. Шифруется, гад.

– В каком смысле? – уточнил Трофимов.

– В том смысле, что денег нам за работу должен. Когда уезжал, обещался привезти через пару дней, и до сих пор везет. Нет бы по-человечески сказать – денег нет, мужики. Как будут, так сразу. Нехорошо так себя вести, еще интеллигент называется.

– Согласен, нехорошо так себя вести, – равнодушно сказал Трофимов и потерял к писателю интерес. – Крест, видно, с местного кладбища приволокли, – предположил он.

– Да, оттуда, – снова вступил в разговор строитель. – Две недели тому назад с одной могилы сдернули. Кладбище со второго этажа дома писателя видно. Мы в одно утро с Петькой проснулись, смотрим, а на одной могиле креста нет.

– Что же не заявили? – спросил Трофимов.

– Мы подумали, что это пацаны из соседней деревни нашкодили, отморозки. Повадились, паразиты, у Тараканихи яйца воровать, а к осени так вообще обнаглели и козу сперли. Мы решили бабке подсобить, пошли разбираться. Нашли сосунков, хотели по-людски поговорить, так, мол, и так, совесть надо иметь, бабка старая, тяжело ей, молоком только и живет, возвращайте козу взад. Один заточку вытащил. Другой розочкой от бутылки перед моим носом стал махать. Глаза выкатил, изо рта реально слюна течет – дебил, одним словом.

– Так без козы и ушли? – полюбопытствовал Трофимов.

– Почему? – удивился строитель. – С козой мы ушли, как же без козы! По-людски поговорить не вышло, пришлось разговаривать по-мужски. Пару пенделей говнюки получили, больше к Тараканихе носа не кажут. А насчет креста мы разбираться не пошли, не успели. Повезло ребятушкам, за такие дела, как осквернение могил, мы бы…

– Ладно, откуда крест, это сейчас не главное, – перебил строителя Владимир. – А как его подняли и к стене привалили – в самом деле вопрос интересный. Ну все, Леночку Петровну можно звать и приступать к детальному осмотру. Вень, кликни ее, – попросил он.

Трофимову никуда ходить не пришлось, Елена Петровна вернулась сама и, кряхтя и ругаясь, спустилась в погреб.

– Хорошие новости, ребятки, – доложила она. – Очень хорошие новости. Я даже и не рассчитывала на подобную удачу. Нашелся свидетель, точнее свидетельница. Соседка из дома напротив только что приехала. Она знает, как зовут нашу загадочную арендаторшу.

Месяц тому назад она получила приглашение принять участие в зрительской массовке в популярной передаче «Чудеса света» и поехала на Киностудию имени Горького. Предварительный инструктаж и отбор проводила редактор этой программы. В передаче соседка так и не засветилась, в последний момент сбежала из павильона, природная застенчивость помешала ей стать звездой телеэфира. Но имя редактора в ее голове отложилось и вновь всплыло на прошлой неделе… – Елена Петровна сделала многозначительную паузу, – в минувший четверг! Она здесь только по выходным бывает, работает, но вечером ей позвонил какой-то незнакомый мальчишка и сказал, что ее дом горит. Телефонный хулиган. Она перепугалась и понеслась на ночь глядя. Возвращаться уже поздно было, решила там заночевать и встать пораньше, чтобы успеть на работу. Но уснуть никак не получалось, нервы за день расшалились, вокруг ни души, страшно ей было. В половине двенадцатого ночи женщина услышала шум и увидела в окно, как к дому напротив подъехала машина, марку она не разглядела, большой темный внедорожник. Из машины выпорхнула дамочка, в которой соседка сразу опознала редактора той программы. По описанию – все сходится. Это еще не все! Цыплакова Елена Константиновна, так зовут редактора, приехала сюда не одна, а в компании с ведущим этой программы, известным тележурналистом Артемием Холмогоровым, и юной темноволосой девушкой.

– Ого! – присвистнул Владимир. – Вот тебе и амурное свидание. Значит, девушка по своей воле сюда приехала?

– Выходит, что по своей воле. Во всяком случае, по словам соседки, в дом они вошли втроем. Ничего подозрительного в их поведении женщина не заметила. Разве что ей показалась странной одежда девушки: она была в халатике, а поверх него накинула мужскую куртку. Минут через пять соседка снова услышала шум и в окошко глянула. Редактор программы вышла из дома, одна, села за руль внедорожника и уехала. Больше соседка ничего не видела, спать легла. Проснулась в пять утра и поехала в Москву.

– Лен, я Веньке уже говорил. Как раз предположительно в ночь с четверга на пятницу девушка была зверски замучена, скончалась она, скорее всего, ближе к утру, – сказал Палыч. – И я, кажется, понял, почему никто не слышал ее криков. Не кричала она вовсе. Накачали ее чем-то, прежде чем распять. На теле нет следов борьбы, только незначительные знаки от волочения. Переломов и ушибов тоже нет, значит, в подвал она сама спустилась, и, судя по характеру ран, она боли не чувствовала, когда ей штыри в руки и в ноги вбивали. Либо наркотик, либо психотропный препарат, либо большая доза снотворного.

– Хоть не мучилась, слава богу! – вздохнул криминалист.

– Мучилась, но недолго, – возразил Палыч. – Она в себя приходила. Взгляни на рану правой руки. Потерпевшая пыталась ее высвободить, но слабо пыталась, видно, сил, чтобы сопротивляться и звать на помощь, у нее уже не осталось. Господи, бедная девочка! Что характерно, следов от инъекции я не вижу. Предположительно, препарат она приняла сама, тоже по доброй воле. Или ее обманом вынудили выпить лекарство. После скажу, что там конкретно было.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное