Маргарита Южина.

Снимать штаны и бегать

(страница 4 из 21)

скачать книгу бесплатно

Зинаида крякнула, хотела было отказаться, но Федул уже вовсю работал челюстями, к тому же в избу ввалилась Любочка и тоже принялась активно угощаться.

– А вот скажите… – скромно уселась напротив хозяйки Зинаида, пиная под столом ноги сотоварищей, которые вовсе не занимались работой, а только ублажали ненасытные утробы. Да и стыдно было за них – будто Зинаида их из голодного края вывезла. – Скажите, пожалуйста… Вот у нас такой вопрос… Как, простите, вас по отчеству?

– Меня? Валентина Антоновна я. Сивухина. Для родных и близких просто Сивуха. А чего сказать-то? Спрашивайте, я ить много чего знаю, ежли за отдельную-то плату, – охотно прониклась вопросом Сивуха.

– Вы в последнее время, когда ваших соседей Васильевых видели? – аккуратно вела опрос свидетеля Зинаида, пока Любочка с Федулом торопливо уничтожали выпечку.

– Дак это давно уж… Когда они еще живы были. Сейчас уж не вспомню… А нет! Помню! Тогда еще к им тетка приезжала, говорила, что мать этого-то… самого Васильева. Точно, даже вспомнила какого числа!

– Какого?

– Ишь ты – какого? А деньги? Мы ж договорились – я тебе мои воспоминания, а ты мне пятьсот рублей, – погрозила пальцем Валентина.

Зиночка сникла. Она боялась предположить, сколько гостеприимная хозяйка возьмет с них за угощение, а тут еще и каждый вопрос оплачивай. Нет, надо у заказчика просить доплату на производственные расходы. Зина вынула из маленькой сумочки кошелек и протянула бабульке новенькую купюру.

– Ну и когда же?

Хозяйка дома схватила деньги, нимало не смущаясь мужчины задрала подол и упрятала ассигнации в широченные юбки. Потом добавила в блюдо еще сметаны, что-то быстренько чирканула на листке и начала рассказывать.

– Значица, когда я их в последний-то раз видала?.. Ага! Пятого числа это было…

– Вы точно помните, что именно пятого, а не тридцатого какого-нибудь? – умно встряла в опрос Любочка, перекатывая во рту половину булки. Она не на минуту не забывала про амплуа кокетки, поэтому сдобу держала исключительно двумя пальцами, а взгляд ее с нежной истомой упирался в рот единственному мужчине.

– Какого еще тридцатого?! – возмутилась рассказчица. – Как есть пятого, я точно помню. У меня пенсию пятнадцатого приносят, а дочь моя Улька завсегда мне четвертого долги отдает. У нее дома положение такое… Васька, зять мой, ейный мужик… хороший мужик, ничего дурного сказать не могу, одна у него слабость – бутылка. И ведь пьет редко – раз в месяц, но ведь, паскудник, как специально время выбирает – в аккурат в день получки! И все, что наработал, в один день проматывает. И ведь чего Улька только не придумывала! И с работы его сама встречать ходила, и бухгалтерше деньги платила, чтобы только ей в руки зарплату выдавала, а ведь все одно, ничем его не проймешь! Видит такое дело – специально в ночную смену получит, аль вообще получать откажется, а потом требует! В общем, не хватает Ульяне денег до следующей получки дотянуть, и она кажный месяц ко мне прибегает пятнадцатого, а четвертого, как у нее получка, отдает.

Вот и в этот раз деньги отдала, да сама же и ночевать осталась. Мне с огородом помочь да от дома отдохнуть. Вот на следующий день, это как раз пятого получается, я ее вышла провожать. Гляжу, а у соседей кто-то копошится. Глянула – хозяин. На грядке с клубникой ползает, в малине чего-то постригает. Меня-то увидел, обрадовался, стал головой трясти, здороваться, значит. Он вообще-то редко когда в добром настроении. Они отродясь, сколько с ими тут живу, мне, может, слова два всего сказали, да и то матом, прости господи. Все думает, что я у их с клумбы цветочки выкапываю. А тут, видно, зарплату повысили, радостный такой. «Как дела, Валентина Антоновна? – кричит. – Дочку провожаете?» Я ему тоже головой-то тряхнула: мол, все хорошо, провожаю. Чего ж ей у меня, дочке-то, до старости жить? Он улыбнулся, хотел еще чего-то спросить, а тут жена его из дома-то позвала, он и заторопился. «Бегу, – говорит. – Раюшка плов с барбарисом приготовила, сейчас, если вовремя не успею, мне один барбарис и останется». Усмехнулся еще так весело и в дом-то удрал. Ну, а я еще постояла минут тридцать, может, чуть больше… и все. Домой пошла. А потом, слышу, баба какая-то дурниной орет, Васильевых вызывает. Я вышла, аккуратно спрашиваю: «Чего эт вы, дамочка, глотку дерете? У моей коровы от вас молоко пропадет!» Ну, это я так, слукавила, коровы-то у меня сроду здеся не было. А она мне: «К Васильевым приехала. Они меня ждать обещались, а сами сбежать надумали! А я их все одно отыщу, пусть даже и не надеются!». Ну, я помогла ей, конечно, в дыру пропустила, до порога соседского проводила, сама два раза ногой в дверь пнула, ан нет, тишина. И ведь только что дома были, сама видала! Тетка-то покрутилась, покрутилась, да и убралась. А я вечером-то пошла бельишко во двор вывесить, мельком на окно соседей глянула… Вот не знаю, может, мне чего и привиделось, но токо показалось, что чье-то лицо мелькнуло, у соседей-то. Я шибко не стала разбираться. Мало ли, может, и впрямь не хотели гостью привечать, но токо через несколько дней сюда милиции понаехало, жуть! Оказалось, что соседи мои никуда вовсе не уезжали, и от матушки своей не прятались, а вовсе даже тихо от голода помирали. Я вот все думаю – неужель от жадности? Это как же надо деньги любить, чтобы себе на миску супа копейку не выделить, а? Я вот никогда так-то о деньгах не задумывалась, может, потому и не нажила себе хором-то барских…

Валентина Антоновна скорбно потупила глаза и тихо удалилась за калькулятором, дабы подсчитать, сколько с гостей правильнее взять.

– Валентина Антоновна, так вы Раису Николаевну не видели в последний раз, так получается? – спросила Зинаида, когда та снова появилась.

– Как же не видела?! Видела! Она ж своего мужика из дома кричала!

– А на улицу она не выходила?

– Чего это? И на улицу выходила… кажись… А может, в последний раз и не выходила, но она точно была, потому что Улька моя самолично видела, как Раиска в гараж заходила, у них там машина. А может, она и не Раиску видела, но токо чего-то такое же страшное. У нас соседушка-то красы была не великой, царство ей небесное. Прямо скажу – страшна была, как кикимора. С ей ежели в темноте-то столкнесси, точно на морду окриветь можно. Так вот в последний-то раз Улька моя чегой-то шибко испугалась, я так думаю – Раиску увидела, значит, была она, Райка-то. Может, на машине куда собиралась…

– Номер? Приметы? – оживился Федул. На столе теперь стояла только пустая тарелка, поэтому можно было, наконец, приступить к расследованию. – Номер машины вы помните? Марку?

Сивуха оторвалась от калькулятора.

– Зачем это? Еще не хватало мне соседским машинам под зад заглядывать! Это Улька моя все запомнила. И номер, и марку. Вот ведь что за баба! И на кой ляд ей какие-то номера?

– Дайте номер телефона этой вашей Ульки! – снова пробормотала Любочка, дожевывая булку и бросая многообещающие взгляды на Федула.

– Любовь Андреевна! Расплатитесь лучше за свой чай! – сурово прервала ее Зинаида и слащавым голосом обратилась к хозяйке: – А вообще, что они за люди были – Васильевы? Вы же, наверняка, их хорошо знали, если столько лет с ними через забор прожили.

– Так вот и есть, что через забор, правильно ты сказала. Они всегда так – ни словом обмолвиться, ни посудачить… Рая, так та и вовсе вроде больной – выйдет утром, ляжет на стул… как его… ну, тряпочный такой…

– Шезлонг?

– А черт его знает… Ну вот я и говорю – разляжется и валяется. И дела ей ни до кого нет. Я-то спервоначалу еще обращалась к ей, ну, знаете, так, по-соседски, деньжонок там занять или, опять же, ягодкой полакомиться, так она как глянет! Двух слов сроду не подарит! Нет, соседи у меня не гостеприимные были, упокой господь их душу. А ить я хотела дружеские отношения наладить, хотела… А они… ни к себе кого позвать, ни сами в гости к кому… Правда, я их к себе-то не пробовала приглашать, но по лицам видать – не пришли бы.

– И что, к ним в последнее время совсем никто не приходил?

– Да никого не было, говорю же вам! Уж я зорко за ими следила, сычи они и есть сычи!

– Ну спасибо вам, засиделись мы уже… – поднялась из-за стола Любочка. Ей не терпелось перекинуться парочкой слов с притихшим Федулом, а тут у бабки рот не закрывается.

– И то верно, с вас… – торопливо облизнула губы хозяйка, но ее снова перебила Зинаида.

– У меня к вам только один вопрос остался, – как заправский следователь продолжила она беседу, но, видя, как хозяюшка покосилась на калькулятор, спешно добавила: – Кстати, я его уже оплатила, как вы и просили! Вы говорили, что дочка ваша номер машины успела рассмотреть, скажите, как бы найти вашу дочь?

Сивуха собрала лоб стиральной доской, пытаясь вспомнить, когда это она успела с вопросом-то так продешевить, но так ничего и не припомнила, поэтому тяжело поднялась и вышла.

– Любочка! – страшным шепотом зашипела Зинаида. – Если ты еще раз попробуешь сорвать мне допрос!.. Давай вон расплачивайся и двигай в машину! Вместе с Федулом!

Любочка обиженно вскочила, тряхнула кудряшками и выпалила:

– Допрос? Да сколько угодно! Я ей помочь, а она… Пойдемте, Федул Арнольдович!

– Постой! А расплачиваться?! Я, что ли, за всех одна буду?! – уцепила ее за подол сарафана Зинаида.

Федул, видя, как накаляются страсти, бочком посеменил к выходу и незаметно выскользнул за дверь.

– Вот! – появилась Сивуха с клочком бумажки. – Это Улькин телефон. Звоните сколько влезет, если у нее не отключили. А адрес… Адрес будет отдельно стоить, сейчас посчитаю…

Из Зининого кошелька все деньги и без того перекочевали к Валентине Антоновне – денег не было, поэтому от адреса пришлось отказаться.

– Спасибо. Мы попробуем по телефону… – натянуто улыбалась Зинаида, продолжая тянуть соседку за сарафан. – Спасибо вам, а вот Любочка, Любовь Андреевна, за плюшечки ваши расплатится. Давай, Любушка, не стыдись.

Любушка пошла лиловыми разводами и уже проклинала свою ненасытную утробу. Однако денег у нее не было вовсе, поэтому пришлось выкручиваться. Она напустила на чело глубокую задумчивость и вдруг произнесла:

– А кто живет по другую сторону Васильевых? Я заметила: у них совершенно новая дача? Может, они что-то видели?

– Ой уж прям!! – всплеснула руками оскорбленная в лучших чувствах Сивуха. – Ага! Как же! Видели они! Чего они могут увидеть? Вы заметили, какой у них забор? У них же даже маленькой дырочки нигде нет! И подглядывать они не умеют, да и не могут – даже маленькой щелочки для этой цели не предусмотрено! И как только живут люди? Ну чисто тюрьма! Даже и не ходите, время не тратьте! И деньги! А уж ежли вам шибко кошелек мешает, так вы лучше мне заплатите, я вам еще раз про Васильевых расскажу!

– Так вы не все рассказали? – удивилась Зина.

– Чего это не все! Все! Дык за деньги-то я и повторить могу!

Любочка улучила момент и все-таки собралась сбежать от оплаты булочек, однако Зинаида была начеку. Мало того, что соседка вытряхнула все деньги из Любочки, так еще и устроила проработку в машине.

– Какого лешего, Любочка, ты всю выпечку съела, да еще и сорвала мне допрос?!! Ты обгрызла у Васильевых всю клубнику, истоптала все следы преступника, а что нашла?!

Федул торопился, заводил машину и старался не попасться на глаза крикунье. Он не любил громких голосов. Любочка же чувствовала себя сытой, оплаченой и свободной.

– Ну и что? Ягода все равно киснет, а искать я никому не мешала! Федул Арнольдович, как вы находите мой сарафанчик? Ах, сюда не смотрите, у меня потерялась пуговица от пояса и талия не слишком выделяется, а вот… Господи! Да не тряситесь вы так! Чего уж вы так Зинаиду трусите, в самом-то деле? Зиночка, о чем ты, кстати? Ежели я чего-то не там искала… Не напрягайся, найду. И вообще! Я одна должна была искать, что ли?! Вон сама всю машину уже обкричала, а чего нашла? И чего орать, спрашивается?

– Я не нашла?! Да только я и занималась поиском! Я ничего не нашла! А это что, по-вашему?! – Зинаида с торжествующим видом поднесла ей к носу огромную булавку.

Эта была единственная улика, и добыла ее Зинаида самолично там, под кустом малины. Скорее всего преступники каким-то образом проникли на дачу Васильевых именно отсюда и потеряли эту необходимую вещь… Или вещь принадлежала кому-то из хозяев, тогда непонятно, что она делала в густых зарослях кустарника. Такие булавки, обычно, держат дома, потому что прикрепить ее к чему-либо просто невозможно – булавочка была величиной с ладонь. Зинаида даже не могла представить, для чего именно могла пригодиться такая огромная булавка.

– Ой! Какое счастье! – вдруг воскликнула Любочка, захлопала в ладоши и на радостях даже звонко чмокнула Федула Арнольдовича в потную щеку. – А я уж боялась, что не найду. Дай, Зиночка, чего вцепилась, моя эта булавочка.

– Твоя?! – вытянула шею Зинаида. – Любочка! Кого ты собиралась приколоть этим инструментом?!

– Вот ведь зануда какая, – забыв про кокетство сплюнула в сторону Любовь Андреевна. – Кого ею приколешь? Ну что ты такое городишь? И вообще! Это мне мама от сглаза ее на подол прицепила! А я, когда малину искала, нечаянно потеряла, чего непонятного-то?!

Булавку пришлось отдать. Настроение испоганилось. Это же надо, такая улика, под нее столько красивых версий можно было придумать, а тут Любочка со своим сглазом!


Вечером, вальяжно развалившись в стареньком, вытертом кресле, Зинаида, с видом глубоко усталого человека, рассказывала про свои приключения дочери. Она артистично заламывала руки, хваталась за голову и делала совершенно идиотские гримасы, упоминая помощников. Может быть, театра в ее поведении было бы гораздо меньше, если бы с Настей не было зятя. Но час назад молодые супруги заглянули к матушке вдвоем – узнать про здоровье, и на них немедленно вылился целый ушат новостей.

– Мам, ну а чего же ты нам ничего про деньги не рассказала? Про выбитые зубы… – скорбно качала головой Настя. – Ну, а если бы не этот клиент со своим детективом, что бы ты делала? Как бы с этой дамочкой рассчитывалась?

Зинаида только презрительно фыркнула. Еще не хватало дочь втягивать в свои проблемы!

– А мне кажется, – негромко пробормотал зять, разглядывая свои ногти. – Мне кажется, что вы это расследование вообще напрасно затеяли. Найти вам все равно ничего не светит, а как потом деньги отдавать?

– Почему же напрасно? – вскинулась Зинаида. – Ты что же, вообще, думаешь, что у меня мозги, как у нашей Любочки, – куриные?! Да я, чтоб ты знал…

– Мама! Ну мы же о тебе заботимся! Саша хотел просто тебя предупредить, чего кричать? – постаралась восстановить лад между родственниками Настя. – Давайте лучше чай пить. Мам, у тебя нет конфеток?

– И вообще, мне кажется, что здесь и вовсе никакого преступления нет, – упрямо гнул свое зять, все так же не отрываясь от ногтей. – Как это можно – уморить голодом людей за неполных четыре дня? Ерунда. Вот вы сами вспомните, Зинаида Ивановна! Вы в прошлом месяце на диете сидели целую неделю, так хоть бы грамм скинули! Как были весом с доброго жеребца, так и остались, а тут четыре дня!

Зинаида поперхнулась гневом. Да, действительно, такой момент был в прошлом месяце! Один из ее благодарных посетителей в пылу нетрезвой откровенности обмолвился, что, если бы Зинаиде скинуть десять кило в определенных местах, она была бы точной копией известной французской звезды – Пьера Ришара! И чтобы добиться сходства хоть с какой-то звездой, Зинаида прочно уселась на недельную диету! И, может быть, чего-то и достигла, если бы не все тот же мерзопакостный зятек! Это он все время тарахтел, что ей никогда с этим артистом не сравняться, хотя бы потому, что у него отродясь не было такого пронзительно, мощного гласа! И к тому же, Ришар никогда не мог похвастаться арбузной грудью, потому что с рождения являлся мужиком. А любимая доченька только бегала вокруг своего муженька и вяло покрякивала:

– Сашенька, ну пусть мама немножко скинет вес. Милый, ну ведь совсем неважно, на кого она потом станет похожа.

Тогда Сашенька сказал, на кого похожа единственная теща. Зинаиде даже вспоминать не хочется. Зинаида тогда тоже выразила свое мнение относительно мужа дочери. Помнится, она назвала его инфузорией туфелькой, потом еще сказала, что терпеть не может вареных ботаников, и добавила, что мужик должен быть мужчиной, а не дрожащим пудингом! И вообще – она лучше вытерпит невежливость со стороны настоящего ковбоя, чем вот такие вот мерзкие наскоки мужского полуфабриката! И еще… В общем, много чего тогда сказала. С тех пор любви между тещей и зятем не зарождалось. А вот теперь он еще и напоминает о какой-то там диете!

– Между прочим, Александер! Я тогда ела фрукты! И воду пила! С кофеем! А они погибли от полного истощения! – напомнила Зинаида.

Зятек уже ехидно сложил губы для новой гадости, но в двери всунулась взлохмаченная голова Степаниды Егоровны, и старушка зычно гаркнула:

– Зинаида! К телефону! И что это за надобность такая по вечерам трезвонить?

Звонил Крылов Антон Сергеевич, тот самый клиент, который и заварил всю эту кашу. Ему не терпелось услышать, как проходят расследования и не пора ли передать дело в более опытные руки. Однако Зинаида не собиралась возвращать аванс, а твердо решила, как раз, деньги отрабатывать, о чем и намекнула своему заказчику, добавив парочку убедительных фраз. Тому ничего не оставалось делать, как покорно ждать окончания дела.

Пока Зинаида говорила по телефону, молодожены успели удалиться в лучших английских традициях.

Телефонный разговор взбудоражил сыщицу и снова напомнил, что несчастными голодающими придется заниматься по-настоящему. Зинаида задумалась. Нет, сначала она просто подумала, где бы взять деньги, чтобы отвязаться от уже надоевшего клиента, но, естественно, ничего порядочного не придумала и, вздохнув, принялась грустить над тоненькой тетрадочкой, где аккуратно была выведена первая строка «дело». Итак, что же получается? Директор преуспевающей фирмы идет в отпуск, уезжает на дачу… Кстати, а чего ему в Таиланд не ехалось? Хотел ведь… Ну да ладно, не поехал и не поехал. И чего он там? Ага! Он взял, да и скончался на своей даче от голода. Да еще и не один, а совместно с супругой – Раисой… Как же ее отчество? Ладно, это не так уж и важно. И что требуется найти? А требуется узнать, кто это так варварски лишил жизни молодую чету? Или немолодую? Черт, это что, тоже выяснять нужно? Интересно, а чем тогда милиция занимается? Что это Зинаиде приходится во всем копаться? Ах, да, ей же хорошо заплатят… Да, честно говоря, и без того уже немало оплатили… Ну и чего тут думать, взяли эти Васильевы, поспорили – кто первый к холодильнику подойдет, тот и посуду моет. Или грядки, допустим, пропалывает. А что, запросто можно от упрямства с голоду себя уморить. Или, допустим, похудеть решили, выпили таблетку, сейчас каких ведь только нет для похудения. А таблеточка какой-нибудь хитрой оказалась, – к примеру, после нее никакая пища не усваивается… Так-так-так! Что-то подобное даже по телевизору передавали! Правильно! Сейчас Зинаида совершенно точно припоминает – была передача, где говорилось о вреде таких вот препаратов! Точно! Какая-то там дамочка все мечтала похудеть и довела себя до дистрофии, даже больше, но название было какое-то мудреное, Зинаида не запомнила, а зря, сейчас бы очень пригодилось. Она теперь точно уверена, что голодная смерть Васильевых связана именно с препаратами от ожирения. И милицию в таком случае понять можно – чего тут искать, все ясно, перестарались бедняги с похуданием. И не было никакого преступления! И никакого убийцы не было, а следовательно, чего его искать? Завтра же можно расписывать версию Крылову и… черт, неужели он в самом деле еще денег добавит? Да, надо будет сначала осторожно выспросить, в самом ли деле страдали Васильевы излишками веса, но это завтра.

Зинаида потянулась на кресле, и в глаза ей бросилась заросшая темными волосками нога.

– Вот идиотство! Совсем закрутилась – одну ногу выщипала, а про вторую и не вспомнила, так и ходила с кудрями на ноге. Надо же, какой конфуз… – огорчилась Зина и принялась пинцетом пропалывать растительность на тоненькой ножке.

В двери осторожно поскреблись.

– Федул Арнольдович, вы опять чаю захотели? – не отрываясь от операции, крикнула Зинаида.

– Да я… так… поговорить только… А вы заперлись на совесть… Хоть, прямо, ногой дверь пинай, никак впускать соседа не хотите…

У соседа масляно блестели глазки, и по всему было видно, что мужчина настроен на нечто более романтическое, нежели на булку с маслом.

– Вы с пинками-то поосторожнее, а то разошелся! Свою пин… – проворчала Зинаида и вдруг примолкла на полуслове. Что-то умное, настоящее мелькнуло в ее голове и тут же погасло, оставив на душе неприятный черный осадок. – Федул Арнольдович… Вы это… К Любочке идите… – она еще пыталась за хвостик ухватить мудрую мысль, а руки уже выталкивали романтичного Федула за двери.

– Ну Зинаида! Не будьте же жестокой! – верещал тот под дверью, но Зина его уже не слышала. – Я стихи написал… Белые! Зинаида! Позвольте, я зачту… да куда вы меня…

Она сидела перед зеркалом и старалась как можно доходчивей объяснить своему отражению свежую мысль.

– Ведь какая ерунда получается! Сивуха, эта соседушка, которая из меня месячную зарплату вытрясла за два слова, она утверждает, что помогала матери Васильева стучаться в двери. Вроде как она даже самолично пнула ножкой по двери пару раз. Выходит, дверь была заперта. А пастух говорит, что нашел Васильевых потому, что дверь, как раз, была не закрыта! То есть, Васильевы спрятались от матушки, заперлись, та покричала, погремела и уехала. А вот пришел преступник, Васильевых порешил, ушел и двери оставил открытыми. Это и понятно – у него же не было ключа. Значит, преступник все же был? И это было самое настоящее преступление? А, с другой стороны, если Васильевы не открыли матери, зачем они открыли убийце? Может, это был кто-то близкий? А почему тогда Валентина Антоновна упрямо утверждает, что к ним в последнее время никто не заходил? Хотя, опять же, преступник тоже не дурак, чего ему перед соседкой светиться… У-у-у, как здесь все наверчено… Конечно, куда милиции, здесь и с моими мозгами не сразу управишься…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное