Маргарита Южина.

Пинок в светлое будущее

(страница 4 из 20)

скачать книгу бесплатно

– А на улицу не выскакивал? Чтобы посмотреть, кто ее забросил?

– Разлюбезная моя! Какой смысл? Шорох-то я задолго до того слышал, а у нас тут за дом зайди, и сразу остановка автобусная. А на той остановке народу – туча. Что ж мне, к каждому с персональным допросом обращаться? Не-а, не выходил. И еще это ж не в моих интересах было. Поднял бы шум, наехала б милиция, меня бы под белы рученьки – и адье!

Зинаида поежилась. Значит, кто-то здесь был. И дверь в подвал открывается легко, только поддеть как следует…

– Мне мыслится, что дамочку вашу прикончить собирались, – продолжил Вася, – и только я, выступив в роли ангела-хранителя…

– А деньги из кармана зачем спер, ангел? – сурово уставилась на него Зинаида. – И телефон? Ты что, томишься без сотовой связи?

Василий стыдливо замялся, а потом нашелся:

– Мадам, ну что у вас за жаргон! Почему именно спер? Я просто подумал: за свою спасенную жизнь женщина непременно захочет меня отблагодарить. Правильно ведь? А как она меня отблагодарит, если не помнит внешности своего спасителя? Вот и будет она потом казниться. А так… да, взял и тем избавил ее от душевных терзаний. Дамочка-то состоятельная попалась, сразу видно, обиделась бы, что ее жизнь в каких-то двести рублей оценили. Потому пришлось и телефон прихватить. Телефончик я продал и… Но все равно недостаточно. «Дороже стоит граф!» Вот видите, Лопе де Вега так же думал.

– Может, и думал, но уж по карманам точно не шарил…

Зинаида машинально мотнула головой. Василий, судя по всему, не врал. Он увидел Нюрку, обчистил ее карманы и попросту отволок подальше от своей берлоги. Там, у мусорных баков, уже ее и обнаружили.

– Кто же затолкал ее в подвал?

– Вот что, мадемуазель, – прервал Зинаидины мысли вслух бомж, – вы мне обещали подарить мыло, но оно мне на фиг не нужно, прошу прощения. А вот кастрюльку бы мне, чтобы пропитание варить… Дадите? Тогда я вам одну ценную мысль подарю.

Зинаида быстренько прикинула, с какой из кастрюль ей не жалко расстаться, и решила, что позаимствует таковую у своих соседей Поповых. Во-первых, потому что кастрюль у них – как в заводской столовой, штук пятьдесят, наверное, во-вторых, потому что они и сами не знают, куда их деть, а в-третьих – они все равно питаются в баре Зинаиды. Ну и самое главное – их кастрюль Зинаиде не было жалко ничуточки.

– Хорошо, завтра же преподнесу вам кастрюлю, – торжественно пообещала она. – Какая там у вас мысль?

– Во втором подъезде, рядом с вашим, на первом этаже бабулька живет. Она в далекой юности помогла задержать спекулянта, и ее наградили мешком сахара. Так теперь старушка сидит у окна и несет вахту – все надеется, вдруг ей посчастливится еще кого-нибудь узреть, и ей второй мешок с сахаром припрут. Так что, если кто-то подозрительный возле дома нашего был, мимо нее не должен незамеченным проскочить, я вам ручаюсь.

Зинаида с досады крякнула. И в самом деле, как же она сама не вспомнила о Глафире Ферапонтовне.

Та – местный Железный Феликс. Про старушку во дворе ходят легенды, басни и анекдоты. Вот к кому надо было обращаться в первую очередь.

Не заходя домой, Зинаида направилась к бабушке на первый этаж.

– А ее дома нет! – выкрикнул веснушчатый паренек. – Она в магазин, за пленкой, отправилась.

– За какой пленкой? – не поняла Зинаида.

– За обыкновенной, за «Кодаком». Она всегда фотографирует «интересные объекты», а потом нашим родителям сует. Меня два раза фотографировала – когда я летом мячом в чью-то чистую простынь попал, вон там, где белье сушится, и еще когда на лавке ногами скакал. Мне отец тогда велик не купил, сказал, что от соседей одно позорище.

Зинаида понимающе кивнула. Глафира Ферапонтовна не только блюла за порядком очами, но и собирала доказательства.

– А вы, если хотите, можете сейчас ей в почтовый ящик дохлую мышь бросить, – посоветовал парнишка. – Мы всегда ей бросаем, когда она из дому выходит, у нее же щель от ящика сразу в прихожую выходит.

– Спасибо, – растерянно поблагодарила Зинаида. – Только… мышь-то я и не взяла, не побеспокоилась.

– Это вы зря, конечно, а другим ее ничем не проймешь, – сочувственно прочмокал губами собеседник и унесся по своим мальчишеским делам.

Зинаида немного потопталась, позвонила на всякий случай в дверь, но парнишка был прав – дома никого не оказалось. Ну что ж, Глафира Ферапонтовна все равно вернется, можно будет вечерком к ней заскочить… Нет, не вечерком, нечего шататься по темноте! Нюрка вон даже до машины дойти не успела. Зинаида сейчас забежит домой, быстренько запишет в тетрадочку все, что узнала, чтоб не забыть какую-нибудь мелочь, а потом сразу к старушке.

Женщина так лихо рванула домой, что врезала подъездной дверью по морде собаке, которую вел на прогулку почтенный сосед, выбила пакет с мясом из рук какого-то ответственного семьянина и чуть не сшибла с ног Нелю, которая несла Дашеньку. Соседскую собаку она потом потрепала по загривку, перед мужчиной извинилась и подняла с пола грязное мясо, а Дашеньку отчего-то выхватила из рук очумевшей Нели и затараторила:

– Неля, быстро беги гулять с девочкой, а у меня дела. Мне надо такие наблюдения записать, с ума сойдешь! Да, долго по улице не шатайся, у нас тут такие люди толкаются, сплошь маньяки и убийцы. Только… никому не слова! И забери Дашеньку, мне же некогда!

Перепуганная вусмерть Неля резко изменила направление и резво понеслась за Зинаидой домой.

– Зин, а чего случилось-то? Кто толкается? Тише, Дашенька, не плачь, дитятко… Зинка, холера такая! Кто у нас преступник-то?

Зинаида поняла, что сболтнула лишнее. Жизнь уже научила ее, что подвоха можно ожидать даже от самых милых соседей. Теперь она не собиралась доверять никому, по крайней мере пока не отыщет преступника. Поэтому она резко остановилась, вытаращила недоуменные глаза и высокомерно фыркнула:

– Неля! Хочу тебя огорчить – у тебя начались старческие галлюцинации. Я ничего сейчас не говорила, только извинилась. А тебе что послышалось?

– А-а… мне послышалось, что преступники… террористы… маньяки… Нет? Я вот недавно по телевизору слышала…

Дальше Неля подробно стала пересказывать, какие страсти произошли на территории региона за истекший месяц. Зинаида передохнула – можно надеяться, что Неля выкинет из головы ее непростительную оплошность.

Дома одетая в шелковый халат Юнона плавала по комнатам и упоенно, безнадежно фальшивя, выла какую-то мелодию.

– Зиночка, как великолепно, что вы появились, – искренне обрадовалась она. – Сегодня как раз ваша очередь готовить чаепитие. Могу посоветовать вам к чаю говяжью вырезку. Ее если в молочке замочить, потом молоточком отбить и в сухариках обвалять, очень вкусно получается, Гриша так любит.

Почему-то всегда на выходные Зинаиде выпадало дежурство. А на чаепитие в эти дни, тоже непонятно почему, принято было готовить что-то мясное.

– Простите, я сегодня работаю. У меня ненормированный день, – тяжко вздохнула Зинаида и с самым несчастным видом поплелась к себе.

– Вот и ладно, – кричала под дверью Юнона. – Ужин приготовьте, а потом бегите работать. Вы еще успеете.

Зинаида предпочла не расслышать.

Она раскрыла тоненькую тетрадку, которая осталась еще с прежних расследований, вытащила из-под дивана ручку и задумалась. В сущности, картина вырисовывалась следующая: Нюра направлялась к машине, проходила мимо первого подъезда, и ее окликнул грубый голос. Грубый голос мог принадлежать как женщине, так и мужчине, здесь все ясно. Дальше – ее ударили чем-то по голове… Ой, и почему Зинаида не спросила у Василия, не находил ли он под лестницей или у подъезда тяжелых предметов? Надо будет спросить, когда кастрюлю понесет. Итак, Нюрку бьют по голове… Зачем? Хотят ограбить? А потом просто не успевают? Рискованно. Нет, Вася прав: Нюрку ограбить вовсе не хотели – ее собирались убить. Только бомж спугнул мерзавца. Скорее всего, когда появился Вася, преступник еще находился там, за лестницей, вместе с Нюркой… Ну а что было потом, ясно – Вася, обнаружив «подарочек» на своей территории, до смерти пугается, что его заподозрят, вытаскивает Нюрку к мусорным контейнерам, а там ее находят, вызывают медиков и милицию… Вот хорошо, что кому-то срочно потребовалось выкинуть ночью кресло, а так бы, пролежи Нюрка до утра, кто знает, что бы с ней стало…

– Зиночка! Мясо уже разморозилось! – вежливо напомнила о себе Юнона через закрытую дверь. – Как вы думаете, Зиночка, может, переложить сегодняшнее дежурство на плечи Нели? Думайте скорее, а то Григорий Фадеевич должен скоро с работы прийти.

В прихожей что-то загремело, шлепнулось и раздался возмущенный глас Нели:

– Нет, Зин, ты слышишь, да? Ее мужик больше всех жрать хочет, а я ему готовь! Зин, слышишь, что говорю? Юнона, а ну быстро к плите! Ходит тут в халатах китайских, как гейша, прости господи… Дашенька, не плачь, детка… тетя нехорошая, она мамочку нервирует…

Услышав, что соседки разбрелись по своим делам, Зинаида на цыпочках вышла из комнаты, ухватила пальто и выскользнула за дверь.

Теперь она неслась к Глафире Ферапонтовне.

Старушка, вероятно, только прибыла, потому что была еще закутана в шаль, когда приоткрыла на звонок свою дверь. Предусмотрительная бабушка выглянула в маленькую щелку, смерила Зинаиду цепким взглядом и безошибочно отчеканила:

– Корытская Зинаида Ивановна, сорока пяти годов, прописалася в нашем доме два года назад, первой группы крови.

– Ага, резус отрицательный, – непроизвольно добавила Зинаида.

– Входи, неча сквозняки гонять, – позволила старушка и загремела цепочкой.

Прихожая хрупкой бабушки больше всего напоминала камеру пыток – здесь аккуратно прислонился к косяку заржавелый топор с мощным топорищем, рядышком стоял молоток, на гвоздике висели две палочки на веревке, такие Зинаида видела в китайском боевике, и еще две бейсбольные биты прилежно торчали прямо возле двери. Зинаида просто глаз не могла отвести от такого арсенала.

– Это чтоба не лезли, – поджала сморщенные губы миниатюрная бабушка. – Хто знат, с кем придется свидаться, народ-то сейчас знашь какой пошел! А у меня прохфезия не спокойна.

– А вы… разве ж вы с такой-то битой управитесь? Вас же ею и того… по головушке-то… – не удержалась Зинаида.

– А вот и фигушки! – злорадно вытаращила глазки бабулька, скинула шаль, ухватила две палочки на веревочке и начала выделывать ими такие кренделя, что нижняя челюсть Зинаиды упала на шелковый шарфик.

Глафира Ферапонтовна с гиканьем крутила палочки, ловко перехватывала их руками и скрюченными ножками быстро перемещалась по маленькому коврику в прихожей. Зинаиде немедленно захотелось вежливо попрощаться и отбыть к себе.

– Ну как? – тяжело дыша, спросила бабулька, вешая палочки на место. – Чаво рот-то раззявила? Глянется тебе моя сноровка?

– А то! – криво перекосило Зинаиду.

– Я нарошно уроки брала. Китаец был самый что ни на есть настояшший. Такой мастер был, такой мастер – один против девятерых управлялся… Царствие ему небесное. Плавать не умел, утоп. А ты, девонька, проходи, сейчас и помянем его, узкоглазого.

Зинаида молча кивнула и безропотно продвинулась в комнату.

– Ты в кухню ступай, у меня там окно большое. А в комнате никудышное окошко, вон тот угол двора совсем плохо проглядывается, давеча пялилась, пялилась…

Зинаида перебралась на кухню, где хозяйка уже выставляла на стол угощения, не забывая косить одним глазом в окно.

– Ну садися, говорю же – помянуть надо.

После первой и единственной рюмочки бабушка Глафира раскраснелась, заблестела глазами и, хрустя огурцом, спросила:

– Ну и чего, Зинаида свет Иванна? За какой нуждой ко мне? Вот приглядуюсь к тебе сейчас, приглядуюсь, а собразить не могу. Когда ко мне другие-то бабы приносютси, я их с одного маха раскусываю: Вальке Сидоркиной про свово мужика узнать интересно, не гулят ли; Бобовой надо знать, чем ее сынок заниматся, не пьет ли, травкой не балуется ли; а Коркина из четвертого подъезда – ну така коровиста, помнишь? – та про всех жильцов гадости узнает. Ой, ну до чего ж баба вреднючая! Насобират сплетен, а потом выйдет на саму середину двора и давай всех помоями обливать. Так и брыжжит, так и брыжжит злобою! Я ей всегда говорю, что за ей участковый следит, она тода смирная делается. А вот тебя чего ко мне принесло?

– А что, участковый и в самом деле за Коркиной следит? – на всякий случай уточнила Зинаида.

– Да на кой ляд она ему сдалася? – отмахнулась бабушка. – Не быват его тута у нас! Не, вру, аккурат в прошлу неделю здесь в первый подъезд приезжали и участковый наш, и ишо какой-то мужик с им. Я все блюла, думала даже, грешным делом, что убили кого, пришлося поспрошать. Оказалось, нет, не убили, токо по голове приложили. Ну вот и как жа тут без молоточка в прихожей-то?

Зинаиде не хотелось раскрывать карты. Может, так из бабушки удастся вытянуть нужные сведения. Поэтому она поддела на вилку огурец, повертела его перед носом и совершенно равнодушно поинтересовалась:

– А вы не усмотрели, кто ее по голове приложил? Мне говорили, вы все примечаете.

– Примечаю, а как же, – согласилась бабулька. – Токо тут вот сплоховала. Не углядела. Да и как углядишь – я только проснулася, а возле первого подъезду ужо милиция топчется! Видать, вечером дело-то приключилось. А у меня рабочий день до семи. Стало быть, я свое оконное наблюдение токо до семи веду, позже ведь не видать не черта. Я уже говорила нашему управдому, вкрути, мол, фонари здоровые, чтоб видно было как днем. Говорю, всем жа удобно будет. Люди не будут пугаться ночью ходить, а ежли кого и споймают, дык я ж в один присест бандитов милиции сдам. Так ведь этот ирод никак не хочет народного-то блага! Вот и приходитси работать токо до семи.

Старушка так расстроилась, что вперилась взглядом в окно и надолго оставила Зинаиду без внимания, будто именно та не захотела вкрутить те самые здоровые фонари. Гостья поерзала на стуле, погремела ложечкой, хозяйка никак не реагировала, пришлось звонко хлопнуть ладошкой о стол и зычно заявить:

– А и в самом деле! Отчего это наш управдом не заботится? А если ему на вид поставить?

– Кого? – охотно повернулась старушка. – Кого ты ему поставишь, они сейчас, знашь, молодые-то, всякого навиделись.

Глафира Ферапонтовна повернулась, значит, можно было выспрашивать дальше.

– Я вот тоже про ту несчастную из первого подъезда слышала, – начала Зинаида, ковыряя вилкой квашеную капусту. – Ой, вы знаете, так испугалась, так испугалась… Думаю: вот хожу с работы вечерами, а кто-нибудь так же – тюк по голове-то. Да еще, не дай бог, силы не рассчитает, и либо вообще погибнешь в самом соку, либо будешь какой-нибудь… только на рефлексах будешь жить… Вы у нас во дворе никого случайно подозрительного не замечали?

Бабуся пожала плечами и разумно заявила:

– Это смотря по какому делу подозрительный. Вот, к примеру, у Севастьяновых дочка, всегда с папочкой ходит, вроде как ноты у ее там, а сама кажный раз с энтой папочкой в дом напротив бегает.

– Так, может, там ее учитель по музыке живет, – предположила Зинаида.

– Может. Токо никаких там учителей не проживало отродясь. У нас во всем дворе два учителя – Марья Трофимовна, она на пензии ужо, да бич энтот, как его… Вася. А в том доме зато Витька проживат. Такой оглоед, прости господи… Вот тебе и подозрительно. А тут ишо…

– Да и ладно с Витькой этим. Возле нашего дома и подъезда никто незнакомый не крутился? Может, высматривали кого или ждали? Или…

Старушка невозмутимо облизала пустую ложку:

– А как жа! И возле нашего дома крутилися. Сидела одна молодка на вашей скамейке, возле вашего как раз подъезду, да все голову вверх задирала, видать, ждала кого-то.

Зинаида сникла:

– Наверное, и в самом деле ждала.

– А кого? Я у вас в подъезде, почитай, кажну собаку знаю. Молодых у вас не водитси, чтоб подружек приводить, все уже перестарки, самые молодые – вроде тебя. Родственников таких тожа не наблюдаетси – люди здеся по сто годов живут, к им каких токо родичей не приезжало. А вот энта новехонька совсем была, незнакомая. У меня-то ить знашь, кака память! Один раз гляну – все, почитай сфотографирула!

– Но все равно… – не могла согласиться Зинаида. – Девушка как-то подозрений не вызывает. Могла просто идти, устала, присела на скамейку возле нашего подъезда…

– Ага, и ну по окнам глазами зыркать, да? Я вот жалею, что тогда пленки в фотоаппарате у меня не было, кончилася, а то б я… Вот так наводчицы и работают. Кого б у нас ограбили, а я уж тут как тут была бы, с пленочкой – нате, пожалте! Токо нету пленочки. А та молода бабенка посидела, потом подъехала машина, она туда занырнула, ее сграбастали и увезли.

– Но это днем было или вечером?

– Днем. Говорю ж тебе – не работаю я вечерами-то.

Зинаида тяжко вздохнула – не могла молодая женщина накинуться на Нюрку, если ее увезли еще днем. Выходит, не так уж и все известно бабе Глаше.

– Ну что ж, спасибо за угощение, – поднялась Зинаида. – Если вспомните что-нибудь интересное – звоните, мой телефон…


– Ага, давай-ка запишу, завсегда приятно с умным-то человеком побалакать. А ты, коль дело-то раскрутишь, не поленися ко мне забежать. Уж больно мне интересно – кто ж у нас так фулюганит, стервец.

Зинаида от удивления подергала бровями, но Глафира Ферапонтовна просто добавила:

– Да ты по-рыбьи-то ртом не шамкай, у нас во дворе, почитай, кажный знат, что ты того гада вычислила, который в вашей коммуналке жил. Уважаю! – хлопнула бабушка Зинаиду по плечу и расцвела всеми морщинками.

Зинаида только криво улыбнулась, как-то по-старомодному поклонилась и выскочила за дверь. Да уж, был такой момент, Зинаида расследовала дело. Но что об этом судачил весь двор, она и предположить не могла.

Дома пахло горелым мясом и луком. Зинаида вдруг вспомнила, что кроме загнувшегося огурца и кислой капусты у бабушки Глафиры она ничего не ела, и заторопилась к себе в комнату. Там, в столе, у нее всегда была припрятана палочка колбасы – осталась привычка еще с времен прежних жильцов, когда те пользовались ее холодильником чаще, чем своим.

– Зинаида! Немедленно к столу! – раздался властный приказ Григория из кухни.

Зинаида проблеяла что-то невразумительное, и тогда мужчина заявился к ней в комнату самолично:

– Что еще за выкрутасы? Значит, всего наготовила, а есть не собираешься? – грозно спросил, тщательно пережевывая кусок, который едва умещался во рту. – Сейчас я лично, этими вот руками…

Зинаида не стала дожидаться, когда Гриша пустит в ход «эти вот руки», быстренько пригладила волосы и направилась в кухню.

За столом уже сидели две дамы – Неля и Юнона, аккуратно тыкали вилочками в большую сковородку, где большими ломтями было нажарено мясо.

– Вот, Юнона, учись – и простенько, и вкусно, – кривился Григорий, пытаясь прожевать резиновый кусок. Потом стрельнул на Зинаиду лукавым глазом и прошамкал: – Зиночка, мне надо было на тебе жениться, всю жисть бы как лев жил – одними коровами питался! Как готовишь, как готовишь…

Зинаида терзала вилкой свою порцию «вкуснятины» и лениво отбрехивалась:

– Я вообще-то никак не готовлю… некогда мне… Сегодня Юнона ваша или Неля постарались…

У Гриши немедленно перекосилось лицо, и он обвел дам пристальным взором:

– Так, признавайтесь, кто из вас мясо испохабил?

Неля даже ухом не повела, уплетая за обе щеки, а вот Юнона Васильевна покраснела, вытянула шею и робко созналась:

– Ну я это, Гриша. А чего? Ты ж только что Зинаиду нахваливал?

– А ничего! – рыкнул Попов. – Я ж думал, она свой продукт приготовила, значит, мы, стало быть, сэкономили. За одно это и хвалил. А ты тут… Мало того, что холодильник нараспашку, запасы разбазариваешь, так еще и готовишь так, что еда в глотку не лезет! Один кусок уже полдня жую, как верблюд какой!

Разгневанный Григорий ухватил руками со сковороды еще один кусок и с грохотом вышел из-за стола.

– А по-моему, вкусно… – растерянно пролепетала Юнона.

– Ну да, только… только изнутри сырое мясо выглядывает, а сверху… – прокомментировала Неля, не переставая работать челюстями.

Однако с непрожаренным куском даже ее зубы не справились, и, не слишком задумываясь, Неля выкинула кусок в форточку. Такое разбазаривание продукта привело Юнону в состояние, близкое к истерике:

– Не нравится, не ешь! – со слезами в голосе выкрикнула соседка и в сердцах выдернула сковородку со стола и брякнула ее обратно на плиту.

Неля такого поворота событий не ожидала.

– Нет, ну куда убрала-то? – вытаращилась она. Потом вдруг сморщила лицо и плаксиво заголосила: – Во-о-от, даже мя-яса жалко… Мы с Дашенькой, может быть, всю жизнь на одной чечеви-и-ице держимся-я-я, а эта буржуйка… Поставь сковороду на место!

Юнона утешила уязвленное самолюбие, водрузила угощение на стол и сочла нужным провести воспитательный процесс:

– А я, кстати, давно хотела тебе указать, Неля! Сама-то ты, конечно, можешь и на чечевице жить, но вот ребенка голодом морить…

– Чего эт я голодом? – возмутилась Неля, забыв про слезы. – Дашутка у меня, может быть, такие деликатесы вкушает, какие ты и не пробовала! Сама не доедаю, а ей…

– Вот то-то и оно – суешь девчонке, что сама не доела!

– А я говорю: Дашка у меня питается как на убой! Она, знаешь, сколько весит… она скоро меня перегонит!

– Я, конечно, не спорю никогда, но чтобы тебя, Неличка, перегнать, надо по центнеру силоса в день съедать, – перекривилась Юнона и назидательно продолжала: – Не знаю уж, как ты ее там кормишь, но ребенку нужно полноценное питание. И, опять же, развитие достойное. Ну вот что за безобразие – уже полтора года девчонке, а она даже говорить не хочет!

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное