Мано Зиглер.

Летчик-истребитель. Боевые операции «Ме-163»

(страница 2 из 13)

скачать книгу бесплатно

Когда мы уже больше не нуждались в инструктаже, начались более неприятные события в нашей жизни, одним из которых стало то, что мы должны были научиться не зависеть полностью от наших комбинезонов, призванных защищать нас от огня в случае возгорания топлива. А это все равно что забыть сбросить шасси после взлета.



Рис. 2. «Ме-163А»

Из всех этих предупреждений и объяснений, для чего нужны рычаги, кнопки, ручки и приборы в кабине пилота, и состоял наш теоретический курс. Многое из рассказанного прошло мимо и вылетело из наших голов, но все же основные навыки, приобретенные там, остались с нами на всю дальнейшую жизнь.

Наши практические учения начались с планирующих полетов на «Ме-163А», с заменой топлива на то, которое используется в грузовых машинах. Двухмоторный «Мессершмит Bf-110» служил нашим буксировщиком, таща за собой «Ме-163А» на стометровом стальном тросе. После взлета «комета», в которой находился один из обучаемых пилотов, сбрасывала шасси и, поднявшись на несколько тысяч метров, следуя за «Bf-110», отсоединив буксирный трос, скользила по воздуху.

Наконец, подошла и моя очередь взобраться в крохотную кабину «Ме-163А». Фонарь кабины закрылся, рычаги управления были проверены, и, резко дернувшись, я бешено помчался по взлетной полосе. И вот я поднялся в воздух, и, едва колеса оторвались от земли, я почувствовал накатившую на меня волну легкого, но резко увеличивающегося волнения. На высоте трех тысяч метров отсоединил трос, и сейчас я помню несколько наиболее примечательных моментов, которые последовали в следующие минуты. Все сомнения и страхи, порожденные угрожающими фактами, на примере которых нас обучали, казалось, покинули меня, и с бьющей через край энергией я взмыл ввысь, оставляя на небе круги. Но вместе с тем очень скоро взгляд на альтиметр привел меня в чувство, и я пошел на снижение. Я слышал удары сердца, когда мой самолет с гулким звуком полетел навстречу земле, а потом осторожно стал поворачивать и, спустившись до высоты шестисот метров, пролетел над полем. Руль высоты правее… чистый проход вдоль полосы… небольшой крен, выравнивание машины, и вот я коснулся земли, заскользив по асфальту с безумной скоростью, и машина остановилась.

Я поднялся в кабине, всем своим видом показывая беспечность, и невозмутимо пошел к остальным ребятам, чувствуя себя полностью удовлетворенным. Некоторые инструкторы смотрели на меня с явной критикой во взгляде, но Тони Талер сказал, что для первого раза это была неплохая посадка, и для меня этого было вполне достаточно. В тот же момент Тони обратил наше внимание на «Ме-163А», который готовился взлетать на другой стороне поля. Для нас этот самолет был уже не планером, а истребителем с полными баками горючего, и, естественно, мы устремились через поле, чтобы поближе рассмотреть его.

Отто и Эл суетились возле самолета, как цыплята около мамы-курицы, а Рудольф Опитц пристегнул себя ремнями безопасности в кабине.

Крышка люка захлопнулась… послышался треск… солнечный луч отразился от металла… и Пиц понесся по полосе, оставив клуб гари. Шасси дикими скачками понеслись по полю. Пиц надавил на ручку управления, и самолет, словно летучая мышь, оторвался от земли. Внезапно на высоте между двумя и тремя сотнями метров ревущий звук мотора смолк! Тяжелое облако гари вырвалось из хвоста самолета, который лишь секунду до этого несся стрелой ввысь, а теперь стал стремительно падать. «Пиц, будь осторожнее!» Ужас парализовал всех, кто наблюдал за этой картиной, которая напоминала замедленный кадр в фильме, хотя все происходило молниеносно. Баки были наполнены до краев. Не войди в штопор, друг! Машина блефует! Все смотревшие затаили дыхание, когда Пиц стал выправлять свой тяжелый самолет. Я закрыл глаза, ожидая взрыва, который должен был произойти неминуемо, но, чудо из чудес, самолет повернул и стал снижаться. Наверняка баки с горючим разлетятся на куски в ту же секунду, как самолет дотронется до земли, но нет, взрыва не последовало, и Пиц коснулся земли легко, словно перышко, отбросив крышку люка над собой, когда машина встала как вкопанная. Мы сразу же окружили самолет, помогая Пицу подняться с кресла и одновременно заливая водой горящий хвост самолета, который угрожающе продолжал коптить. Пиц, бледный и трясущийся, облегченно присвистнул, пожал плечами и, пробормотав что-то по поводу удачного расположения звезд в тот день, побрел в направлении столовой. Мы пошли за ним, и Тони очень красочно убеждал в нецелесообразности какой бы то ни было попытки соперничать с ним в подобных условиях, чтобы на такой малой высоте суметь вывести самолет из крена, хотя сразу же обеспечил полезными советами.

– Если такое произойдет с кем-то из вас, – сказал Тони, – тяните рычаг, чтобы быстро избавиться от горючего, и попытайтесь сесть ровно, без поворотов и наклонов.



Рис. 3. «Ме-110»

– А если удастся, берите курс прямо на кладбище, чтобы сэкономить расходы, – добавил Фритц сухо.

Спустя несколько секунд «Bf-110» приготовился к взлету, включив двигатели, и наши занятия были возобновлены. В тот вечер в суматохе мы слышали, что двигатель на самолете Пица отказал из-за неполадок, возникших при ускорении. Это могло служить правдой, а могло – оправданием. У нас не было возможности поговорить о таких вещах, потому что все технические вопросы являлись сверхсекретной темой. С другой стороны, мы уже знали, какие неполадки наиболее часто возникают при наборе скорости. Могла произойти остановка в подаче топлива, и, как следствие, мотор мог заглохнуть, но избежать этой проблемы было не так просто. Это было равносильно тому, что сказать водителю, который едет по горной дороге – серпантину, строго соблюдать скорость 60 километров и не сбавлять даже на поворотах. Как бы там ни было, но тот случай мистического спасения Пица многим из нас оставил в ту ночь надежду, что в жизни нужно верить в лучшее.

Глава 3. «САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ» СТАРТ

По окончании курса нашего обучения планеризму наступил день, когда мы, совсем еще неопытные юнцы, должны были произвести свой первый самостоятельный старт. У некоторых из нас, настроенных особенно скептически и отягощенных зрелищем, увиденным во время полета Пица, развеялись иллюзии, что старты непременно должны пройти успешно, потому что даже у таких асов, как Пиц, Шпёте и Тони Талер, могли случаться накладки. И хотя большое количество успешных полетов наших инструкторов говорило об обратном, все же неприятное ощущение перед полетом Фритца Кельба, который шел первым, не покидало нас. Перед тем как подняться в кабину, он порылся у себя в кармане, вытащил смятую пачку сигарет и протянул мне, торжественно проговорив:

– Вот, Мано. Осталось три штуки. Выкури их в память обо мне, если там, в воздухе, меня разнесет на кусочки!

Но «Ме-163А» не разнес его на кусочки, и я представил, что слышу радостный крик Фритца, когда он стрелой рассекал небо, волоча за собой сине-черный клуб дыма. Его машина была в полном порядке, и вот он с диким ревом промчался высоко над нашими головами. Фритц ловко и без ошибок посадил самолет, а потом крикнул мне:

– Эй, Мано! Этому полету я бы предпочел только одно – прогуляться с самой красивой девушкой Берлина!

Эти слова означали то, что он очень доволен выполненным заданием.

Затем настал мой черед! Никогда в жизни мне не приходилось оседлывать жеребца, но, выпади мне такая возможность, я уверен, что чувствовал бы то же самое, что и перед своим первым самостоятельным стартом. Я сильно волновался; капли пота выступили на лбу, и волосы прилипли к голове. Во рту пересохло, а ладони стали липкими. Я буквально заставил себя сесть в кабину. Всего несколько секунд паники, и спокойный голос инструктора дал мне наставления, и мучившие меня страхи улетучились сами собой. «Крепко держи ручку управления во время отрыва от земли… сбрасывай шасси, когда наберешь несколько метров… натяни рычаг немного на себя, когда будешь пересекать границу аэродрома». Затем мне было сказано, что я должен снизиться и выполнить серию произвольных поворотов, постепенно делая их все более частыми, но постоянно следя за высотой, и, наконец, произвести нормальную посадку. Все это звучало совсем просто, но не сыграет ли этот чертов истребитель со мной злую шутку?

Мне без труда удалось удержать в равновесии тяжелый хвост, и, со звеневшими в ушах словами «Не забудь про шасси!», фонарь кабины надо мной захлопнулся, и я приготовился к полету. Быстро все проверив и установив ручку подачи топлива в нужное положение, включил стартер. Двигатель запустился. Система заработала, и я немного расслабил левую руку, лежащую на руле, и, к моему огромному удивлению, оглушающий грохот самолета в самой кабине был немного тише. Затем сила в две тысячи лошадиных сил притянула меня к креслу и понесла мой самолет через поле все быстрее и быстрее. Внезапно тряска прекратилась, и я поднялся в воздух. Это свершилось! Самолет зарычал и громыхнул, когда я сбросил шасси, и этот малюсенький «Ме-163А» метнулся ввысь, словно стрела, выпущенная из лука. Отметки границы аэродрома были подо мной, и я с облегчением повел ручкой управления. Я сидел откинувшись назад, и вокруг меня ничего не было, кроме голубого неба и темной синевы надо мной. Потрясающе! Нет другого слова, которым можно выразить испытанное удовольствие, когда я поднялся на самую высоту. Мои мозги теперь освободились от всех мыслей, ранее внушавших страх, и я ни о чем не мог думать, кроме как о прелести полета и о том, как прекрасна жизнь. Но очень скоро мои мечты прервали мирские заботы: идти верным курсом, соблюдать нужную высоту, следить за давлением, за тягой двигателя и другими приборами. Я должен был быть готов к докладу после полета, и потому было естественно, что я наблюдаю за всеми этими нелепыми циферблатами и запоминаю все их показания.

Резкий толчок вывел меня из раздумий, и я ощутил, как мой самолет закачало, и он завис в воздухе. Я потянулся вперед, насколько это возможно было сделать из-под пристегнутого ремня, неожиданно осознав тот факт, что гул вокруг меня прекратился. Топливо закончилось. Казалось, тишина укутала меня, словно мягкое покрывало. И вдруг неведомая сила неистово потянула самолет на несколько сот метров, а затем скорость начала снижаться. Взглянув на альтиметр, я увидел, что нахожусь на высоте четырех тысяч метров и уже можно начинать виражи. Я опустил крыло и накренил самолет вправо, увидев внизу сверкающее в солнечных лучах озеро в Цвишенане. Мне сразу вспомнилось детство, счастливые дни, то незабываемое мирное время. Да, я не мог и представить себе вероятность того, что когда-то мне придется совершить вынужденную посадку на воду этого самого озера. Наши инструкторы информировали нас, что в случае вынужденной посадки истребитель камнем пойдет на дно, и мы должны быть изворотливы, чтобы вовремя выплыть из кабины и не затонуть вместе с самолетом. Насколько я мог разглядеть, пролетая дальше, подо мной ковром растянулись поля, и меня забавляла мысль, что всего несколько дней назад многие из нас, сидя на берегу, коптили свежепойманных угрей, а вечером пили крепкий бренди, устроившись в маленькой пивной, которая находилась где-то здесь, среди этих полей. А наутро мучились от похмелья.

Мне чертовски не повезло; погода в тот день была совершенно не предназначена для полетов! Меня постоянно донимали неприятные мысли, что я могу впечататься в землю. Это было так просто. Я чувствовал, что-то должно произойти – или внезапно откажет двигатель, или что-то случится с крылом. А может, я не смогу найти аэродром. Но нет, ничего такого не случилось, и касание земли было мягким. С тех пор я навсегда привязался к своему маленькому смелому «Ме-163А».

Глава 4. ПРИБЫТИЕ «ЛЕТАЮЩИХ БОМБ»

Человек так устроен, что может привыкнуть к любым условиям, главное – время; будь это однообразный рутинный ежедневный труд в офисе с раздражительным боссом-самодуром или монотонное пребывание в барокамере и полеты на реактивных истребителях. Очень скоро мы стали взбираться в кабину «Ме-163А» почти каждый день, хотя, положа руку на сердце, это было далеко не то же самое, что сесть в свой автомобиль и поехать в офис. Барокамера была значительно дискомфортней, и наш замечательный доктор Данкер, заходя в нее, наверное, чувствовал, как мы ругаемся про себя последними словами, хотя впоследствии мы стали ценить его усилия по обеспечению нашей отличной формы, что являлось необходимым условием для полетов. Тогда как в самом начале наших тренировок ничто сильнее не угнетало нас, чем нахождение в ситуации, когда нас медленно «поднимали» на восемь тысяч метров и давление скакало, а потом мы вновь оказывались под нормальным давлением и оно менялось при этом менее чем за тридцать секунд. Во время этих жутких перепадов давления мы ощущали, как все внутренности раздуваются, будто воздушные шары, и мы кричали, испытывая боль, а головная боль была просто невыносимой. Очень правильно, что доктор Данкер ни на миг не сводил с нас глаз и быстро регулировал давление в камере, если видел, что кому-то становилось плохо. Тем не менее, мы утешали себя осознанием того, что мучения в барокамере приведут нас к тому дню, когда первый из наших «Ме-163В» станет по праву называться «летающей бомбой» и сможет занять достойное место в 16-м опытном командовании.

В то самое время произошел случай, спустивший всех нас с облаков на землю. Будучи очень довольным своей семейной жизнью, я и не помышлял, чтобы пококетничать с прекраснейшим созданием женского пола, случайно появившимся на горизонте, но в Бад-Цвишенане нашлась одна привлекательная девушка, способная заставить улыбнуться однолюба, а может, даже женоненавистника. На самом деле она была любимицей всего отряда, и мои восхищенные взгляды не были единственными в ее адрес. Звали ее Сюзанна. А затем судьба свела ее с Йозефом Пёхсом.

Йозеф, адъютант командира, был очень красив и являлся образцом мужества. Высокий, темноволосый, всегда в отличном настроении, он имел спортивное телосложение, и нельзя было не признать, что любая девушка не смогла бы устоять перед ним. Теперь, где бы ни была Сюзанна, возле нее крутился Йозеф, повсюду сопровождая ее. Выбор был сделан, поэтому мы деликатно отошли в сторону, все мы, у кого на глазах развивался этот роман. Наш командир Вольфганг Шпёте был закоренелым холостяком, и мы не ожидали от него особенных подвижек в этом вопросе, а кто-то ведь должен был играть роль хозяйки на различных праздниках. Жена его адъютанта неплохо подходила для исполнения этих обязанностей. Да и почему, собственно, не Сюзанна? Потихоньку мы стали подбивать Йозефа официально объявить о своей помолвке, и как можно скорее! Роман развивался стремительно. Йозеф и Сюзанна встречались каждый день. Мы видели их купающимися вместе в озере, взявшись за руки прогуливающимися по пляжу или вокруг аэродрома, а вечерами они посещали ольденбургский театр. И мы искренне радовались за них и желали, чтобы «первая леди» поскорее заняла свое законное место.



Рис. 4. Посадка в кабину «Ме-163В»

Как-то раз ранним утром Йозеф поднялся в кабину «Ме-163А» и пристегнул ремни. Это был один из обыденных полетов, каких уже много состоялось до этого, и Йозеф, веселясь и ни о чем не беспокоясь и обменявшись парой шуток с Пицем и Тони, закрыл фонарь кабины и запустил двигатель самолета. Пока что все наши полеты проходили успешно, и не было ни одного чрезвычайного происшествия. Но судьба может быть жестокой и непредсказуемой даже по отношению к такой первоклассной машине, как «Ме-163А».

С ревущим грохотом самолет Йозефа помчался по полевой траве, молниеносно набирая скорость. Отрываясь от земли, он сбросил шасси, которые рикошетом попали по фюзеляжу и повредили его. Звук двигателя стих, шасси, вероятно, нарушили подачу топлива. Как такое могло произойти? Находился ли самолет слишком низко и налетел на что-нибудь на земле? Йозеф, должно быть, понял, что случилось, потому что он задрал нос самолета вверх и по инерции набрал высоту около ста метров, а затем, выровнявшись, полетел вперед. Вроде бы ситуация была под контролем, и мы вздохнули спокойно, думая, что, имея за плечами богатый опыт, Йозеф сумеет выкарабкаться.

Но он подлетел на опасно близкое расстояние к одной из вышек – маяков аэродрома. «Будь осторожен, Йозеф!» Конечно, он не мог нас слышать, да и в любом случае было уже слишком поздно, так как, очевидно, крылом самолета он закрыл себе видимость и зацепился за вышку. Всего лишь легкое касание, но этого было достаточно…

Самолет Йозефа камнем полетел вниз, ударился об землю и еще носом прорыхлил ее, перед тем как окончательно замер. Все это происходило примерно в двух километрах от того места, где мы стояли. Мы бросились со всех ног к самолету, и «скорая помощь» уже мчалась к месту катастрофы. Наверняка ничего страшного. Ну разве только несколько сломанных костей. По крайней мере, не было ни огня, ни взрыва! Мы подбежали одновременно со «скорой», но нашего Йозефа больше не было. Бедный Йозеф, наверное, не успел понять, что происходит. Он разбил голову о панель приборов. Ничто не могло спасти его. Было слишком поздно. Бедная Сюзанна.

Смерть Йозефа сильно поразила нас, намного сильнее, чем многое увиденное за время войны; за те годы, когда мы потеряли много своих товарищей. Но Йозеф стал первой жертвой «Ме-163» среди нас.

Глава 5. НАШИ ПЕРВЫЕ ПОТЕРИ

Как-то днем, несколько недель спустя после трагедии, грохочущий локомотив, в котором один вагон был опечатан, прибыл на станцию, ведущую к аэродрому, и остановился перед самым большим из наших ангаров. Эта новость облетела нас со скоростью ветра, наконец-то привезли наш первый «Ме-163В»!

Когда с вагона сняли печати и двери раздвинулись, мы увидели надгробие какого-то древнего фараона. Атмосфера накалялась: завораживающая неизвестность и масса предположений. При чем тут сокровища Египта! Вот «Ме-163В» был настоящим кладом и имел лишь отдаленное сходство со своим предшественником «Ме-163А». Никакой утонченности и грациозности в нем не наблюдалось. Довольно громоздкие очертания «кометы» подчеркивали ее мощь. Эта машина несла в себе энергетику дракона!

Больше размером, чем «Ме-163А», «комета» была раскрашена зловещим красным цветом, и ее фонарь круглой формы, расположенный наверху, чем-то напоминал глаз дьявола. Этот самолет был красив не изяществом, а, наоборот, привлекал своей мощью и тяжестью. Четко обозначенный нос переходил в девяностомиллиметровое бронированное стекло, которое защищало от огня противника. По сравнению с «Ме-163А» у «кометы» кабина была просторная, как жилая комната. В действительности такие размеры кабины объяснялись тем, что конструкторы предусмотрели установку 30-мм пушек по обеим сторонам кресла пилота!

– Когда хотя бы одна из них выстрелит, – пробормотал кто-то, – то сможет четко попасть в глаз святому Петру!

Тогда как фюзеляж в значительной степени был собран из дюралюминия и легких сплавов, крылья были деревянные с фанерным и тканевым покрытием. Для такой конструкции самолета казалось фантастическим, чтобы он мог достигнуть таких скоростей, как «комета».

Хвостовое оперение не имело руля высоты. Элероны имели большие триммера, управляемые колесом в кабине пилота. Закрылки гидравлические, двухпозиционные.

Теперь мы имели свой объект, который могли созерцать и постепенно знакомиться с новым видом оружия на его борту. Очень скоро мы выучили множество вещей, которые с первого взгляда казались недоступными, и не только для нас, но и для техников, которым, уж казалось, известно все об этих самолетах. Отто и Эл были хорошими ребятами, но я никогда не пытался вникать в запутанность их профессии и не стал бы интересоваться, если бы они даже позволили мне прикоснуться к завесе, скрывающей их секреты.

Но как раз с этого места моя история становится вероисповеданием. Я провел несколько сотен незабываемых часов в воздухе, но не менее интересным оказалось, например, устранять возникшие неполадки в фюзеляже. Если такое случалось, то приходилось забывать, что ты не инженер, и ни разу я не встречал пилота, который стал бы выбирать место для аварийной посадки, ничего не предпринимая, тогда как имел достаточно времени, чтобы, к примеру, локализовать задымление. Да и со временем нас стали инструктировать, читая теоретический курс по техническому устройству истребителя, и я не могу сказать, что отнесся с удовольствием к этой стороне наших занятий. Но лишь практика и опыт могли действительно чему-то научить, поэтому постепенно эти лекции стали для меня такими же обыденными, как и сами полеты.



Рис. 5. «Ме-163В» с реактивным двигателем: Walter HWK 109–590A

Мы изучали, например, что горючее самолета, обозначающееся буквой Т, состоит из 80 % раствора перекиси водорода в воде, а горючее под буквой С – из 57 % метилового спирта, 30 % гидразина гидрата и 13 % воды. Когда горючее Т и С соприкасались друг с другом, то возникала реакция, при которой происходил распад веществ, сопровождавшийся чудовищным шипением. Walter HWK 109–509А, двигатель самолета, сам по себе представлял электрический стартер, турбину, топливные насосы и клапаны, уменьшающие давление. Чтобы привести в движение двигатель, пилоту требовалось надавить на специальную кнопку, активирующую стартер, и тем самым заставить маленькую турбину снабдить небольшим количеством топлива Т паровой генератор. Затем стартер выключался, а турбина, работающая от парового генератора, начинала качать горючее Т и С из топливных баков в распределительный отсек, в соотношении три к одному. Такое соотношение определялось клапанами, а затем горючее поступало по двенадцати шлангам в камеру сгорания. Камера сгорания представляла собой цилиндр с двойными стенками. Процесс сгорания контролировался главным клапаном, который, в свою очередь, активировался за счет одного рычага в кабине пилота, при помощи которого начиналась подача топлива Т и С. У контрольного рычага имелось пять положений: выключенное, малая тяга, а также тяга первой, второй и третьей стадии. Вес мотора составлял около 365 фунтов, а общее количество сжигаемого топлива равнялось 336 галлонам за четыре-пять минут. Максимальная тяга была не менее чем 3700 фунтов, хотя размер турбины был меньше, чем пачка маргарина, а регулятор тяги легко мог быть спрятан в кармане брюк! Правда, не совсем в маленьком кармане. Весь мотор целиком крепился к воздушной рамке четырьмя болтами, и его можно было снять и переместить в течение пары часов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Поделиться ссылкой на выделенное