Максим Шахов.

Смертельная жажда сокровищ

(страница 2 из 17)

скачать книгу бесплатно

Глава 9

Ранним утром в воскресенье к одному из крымских пляжей подъехал микроавтобус с тонированными стеклами. Народу на пляже в этот ранний час было немного. Несколько человек упражнялись в беге трусцой вдоль кромки воды, внушительная дама с собачкой смазывала свои телеса солнцезащитным кремом, унылый уборщик накалывал на длинную палку бумажки.

Никто из них не обратил особого внимания на выгрузившихся из микроавтобуса людей. Четверо мужчин и одна женщина с вещами поспешно проследовали в конец пирса, где их поджидала яхта.

Прибытие Серафимы в Крым было обставлено максимальными мерами предосторожности. И хотя некоторые газетчики пронюхали о том, что накануне поп-дива прилетела из Москвы, выяснить, где она остановилась, никому так и не удалось.

В темных очках и платке Серафима неузнанной прошла по пирсу и ступила на борт яхты «Скиф». Владелец яхты и единственный член ее экипажа Лагутин поздоровался с гостями и провел их вниз в довольно просторную сдвоенную каюту.

Известный в прошлом яхтсмен, Лагутин в последние годы зарабатывал себе на жизнь катанием по морю состоятельных курортников из стран СНГ. Параллельно он обучал желающих премудростям морского ремесла, так что клиентов у владельца «Скифа» хватало.

Оставив гостей располагаться внизу, Лагутин поднялся на палубу, отдал концы и запустил вспомогательный двигатель. В свои пятьдесят пять он выглядел лет на сорок. Крепкое тело бывшего спортсмена покрывал ровный бронзовый загар, движения были легки и точны. Лагутин в одиночку управлялся с довольно большой яхтой, да еще и получал при этом ни с чем не сравнимое удовольствие.

Немного отойдя от берега, он заглушил двигатель и поднял оба паруса. Подгоняемая утренним бризом, яхта заскользила по глади моря наперерез восходящему солнцу…

Глава 10

Гидроплан прочертил по поверхности моря гигантский пенный след и наконец остановился. Пока члены экипажа спускали на воду лодку, Костя присмотрелся к дрейфующему невдалеке судну.

– Что за черт? – удивленно оглянулся он на Лопухина.

– Я что, купил не тот пароход, о котором ты говорил? – обомлел олигарх.

– Да нет, тот. Я имею в виду, что он под либерийским флагом.

– А-а, – облегченно хохотнул Лопухин. – Ты еще команду не видел…

– А что с командой? – нахмурился Костя.

– Увидишь, – загадочно улыбнулся Лопухин. – Я в детали не вникал, всем занимался один мой партнер из Сингапура.

– Из Сингапура? – присвистнул Костя.

– Да, мы с ним в свое время провернули пару афер… Сам понимаешь, мне светиться ни к чему, и я обратился к нему. Пароход он купил якобы на металлолом на свою сингапурскую фирму. Прислал трех своих узкоглазых представителей, и они по-быстрому обтяпали это дело с хохлами. Говорят, на взятки денег пошло в два раза больше, чем на покупку самого судна. А под либерийский флаг его оформили потому, что так не надо платить налогов. В общем, эти узкоглазые в своем деле съели собаку. Судно вроде как для перехода в Сингапур отремонтировали прямо в Бердянске и там же посадили на него свой экипаж.

Мне оставалось только подмахнуть договор аренды…

Глава 11

Поминутно зевая и сонно переговариваясь, спутники Серафимы кое-как распихали вещи по рундукам и потянулись наверх. Все они были представителями шоу-бизнеса, и ранний подъем был для них настоящей катастрофой. Они с удовольствием завалились бы по койкам и продрыхли до обеда, но правила галантности требовали оставить Серафиму одну.

Из четырех прибывших один был администратором, второй – телохранителем Серафимы. Двое других являлись режиссером и оператором нового клипа. С администратором, телохранителем и режиссером Серафима работала уже давно, а с оператором познакомилась только перед вылетом из Москвы.

Директор певицы решил одним выстрелом убить двух зайцев. По ходу катания на яхте предполагалось отснять видеоряд для ремейка нашумевшего хита «Дельфин». Режиссер Никита Остроглазов имел на этот счет несколько свежих идей.

Во-первых, клип он хотел сделать в стиле «домашнего видео», а во-вторых, Серафима в кадре должна была не петь, а изображать внутренние борения. В самом конце клипа ей предстояло от безысходности и отчаяния прыгнуть в море и как бы утонуть.

Именно для реализации этой идеи Остроглазову и понадобился оператор с опытом подводной съемки. Звали его Антоном, лет ему было двадцать два – двадцать три, и все идеи Остроглазова он воспринимал всерьез.

На палубе администратор Стас вытащил сотовый телефон и надиктовал на московский автоответчик директора Серафимы сообщение о том, что они благополучно вышли в море. В общем-то директор вроде как находился в отгулах, но порядок был порядок – с этим в их команде было строго.

Отключив телефон, Стас зевнул и оглянулся. Молчаливый, как все телохранители, Сергей дремал, сидя у надстройки. Остроглазов зажал несчастного Антона на носу и «грузил» насчет своей новой идеи, осенившей его минуту назад. Попавший в столь звездную компанию только вчера, Антон не решался перечить и только затравленно озирался по сторонам. Как у всякого талантливого человека, у Никиты Остроглазова был серьезный недостаток – о своих идеях он мог говорить часами, при этом вырваться от него или вставить хоть слово было практически невозможно.

Сочувственно усмехнувшись Антону, Стас направился к стоящему за штурвалом Лагутину. Метеопрогноз был благоприятным, и они договорились, что яхта вернется к берегу только к ночи.

Тут из надстройки показалась переодевшаяся Серафима. Стас тотчас устремился вниз к койкам, за ним в каюту спустился Сергей. Серафима перекинулась парой слов с Лагутиным, он дал ей на пробу подержать штурвал, а потом разложил для нее шезлонг.

Вскоре Серафима в нем задремала. Поднимающееся над горизонтом солнце пригревало, снизу доносился храп Стаса, а несчастный Антон на носу шестой раз кряду выслушивал суть гениальной режиссерской находки Остроглазова.

Глава 12

– Твою мать!.. – невольно вырвалось у Кости, едва он поднялся вслед за Лопухиным на борт судна.

Вдоль свежевыкрашенной надстройки стояли навытяжку около дюжины миниатюрных то ли тайцев, то ли камбоджийцев, то ли вьетнамцев. Одеты они были в одинаковые шорты и сандалии на босу ногу. Рост самого высокого из них едва достигал полутора метров.

– Смирна! – пискнул узкоглазый капитан в белой рубашке с погонами и огромной фуражке. – Гаспадина судовладелес, экипас рада привествавать вас на барту и готова испалнять все васа приказания!

– Вольно! – рявкнул Лопухин, опуская руку от своей фуражки.

Роль новоиспеченного судовладельца явно была олигарху по душе. Еще на борту гидроплана он нацепил сшитую на заказ «мичманку» с шитым золотом «крабом» и огромным «ллойдовским» козырьком. С важным видом Лопухин прошел вдоль строя узкоглазых моряков и поздоровался с каждым за руку со словами:

– Напомни-ка, голубчик, как тебя зовут, а то я что-то запамятовал.

Ответы не отличались оригинальностью и походили на эхо:

– Ван Сонг, гаспадина…

– Ван Йонг…

– Ван Донг…

– Ван Гонг.

– Эк вас, однако, окрестили, – досадливо поморщился в самом конце Лопухин.

Команда представлялась ему уже во второй раз, но кроме того, что в ней три Ван Йонга и два Ван Сонга, запомнить олигарх больше ничего не смог. На счастье, капитана звали Ван Ченом и отличить его от остальных по рубахе с погонами и фуражке было нетрудно.

– Капитан Чен! – оглянулся Лопухин.

– Я, гаспадина!

– Представляю вам своего личного друга и известного ученого доктора Кудинова!

– Осень приятна, гаспадина доктора Кудинова! – расплылся в улыбке капитан.

– Мне тоже, – ухмыльнулся Костя, пожимая миниатюрную ладошку капитана.

– Доктор Кудинов, – продолжил Лопухин, – прибыл на судно, чтобы провести важные изыскания для своей научной работы по гидро… гидро…

– По гидрологии Черного моря, – помог Лопухину Костя.

– Да, капитан Чен, – веско повторил Лопухин, – именно по гидрологии. Поэтому с этой секунды все приказания доктора Кудинова подлежат немедленному и беспрекословному исполнению! Понятно?

– Да, гаспадина судовладелес!

Наконец с формальностями было покончено, и Костя взялся за дело.

– Капитан Чен, в какой степени готовности находится главный двигатель?

– В получасовой, гаспадина доктора Кудинова!

– Для краткости называйте меня просто «док», – поморщился Костя. – И только тогда, когда возникнет необходимость обратиться. На вопросы отвечайте по существу, если что-то будет непонятно, обязательно переспрашивайте. Ясно?

– Да.

– Главный двигатель привести в состояние немедленной готовности. Всех свободных от несения вахты членов экипажа задействовать в перевозке и подъеме на судно груза с гидроплана. За сохранность груза отвечаете головой. Через пять минут жду на этом месте вас и главного механика для осмотра судна. Вопросы?

– Вопросов нет!

– Выполняйте. Время пошло!

Глава 13

Загоревшийся новой идеей Остроглазов так и не поспал сам и не дал сомкнуть глаз Антону. Самое главное, что в конце концов он от своей идеи отказался, поскольку «она не вписывалась в концепцию клипа».

К тому времени все наконец проснулись, позавтракали кофе с бутербродами и решили искупаться. Лагутин убрал паруса и вытащил на палубу два спасательных жилета.

– А тут акулы не водятся? – на всякий случай спросил Стас, снимая шорты.

– Водятся, – усмехнулся Лагутин. – Черноморские, катранами называются.

– Серафима, стой! – испугался Стас. – А они кусаются?

– На моей памяти еще никого не укусили.

– А они вообще-то большие?

– Не очень. Метра полтора в длину, десять килограмм живого веса.

– А-а, мелюзга, – махнул рукой Стас, прыгая в воду.

Купание прошло без эксцессов. Сергей все время держался поблизости от Серафимы, Антон в обход яхты удирал от Остроглазова. Стас на всякий случай поглядывал, не промелькнет ли где акулий плавник, чтобы успеть эвакуировать Серафиму.

Настроение после купания у всех было хоть куда. Позвонивший из Москвы директор поинтересовался, как чувствует себя Серафима, перекинулся с ней парой слов и пообещал в ближайшие три дня больше не беспокоить.

Съемки видеоряда решили пока отставить, все улеглись на палубе и принялись загорать.

Глава 14

Теплоход «Азовское море» был единственным в бывшем СССР судном, спроектированным специально для поиска и подъема со дна сокровищ затонувших кораблей. Об этом мало кто знал, но в действительности это было именно так.

Еще в начале двадцатого века несколько состоятельных англичан объединились в синдикат для подъема сокровищ с затонувшего в Океании парусника. У них была старая карта с отметкой, многочисленные записи очевидцев катастрофы и даже обломок доски с названием корабля, всплывший у одного из островов. Предприятие казалось настолько верным и сулило такие бешеные дивиденды, что в нем принял участие сам сэр Артур Конан Дойль.

Чтобы добраться до сокровищ, синдикат для начала выкопал на том самом острове в Океании настоящую шахту. Из шахты под дном моря начали прокладывать тоннель к точно известному месту гибели корабля. Общие затраты в ценах начала века составили несколько миллионов фунтов стерлингов.

Тоннель несколько раз обваливался, гибли люди. Завалы расчищали, работы возобновлялись, и все начиналось сызнова. Клад так и не дался в руки людей, и синдикат в конце концов разорился.

Создатель гениального Шерлока Холмса и большой знаток дедукции Конан Дойль потерял на этой афере около полутора миллионов фунтов стерлингов. Этот поучительный исторический факт, тем не менее, никого ничему не научил. В конце семидесятых годов для поиска тех же сокровищ был создан новый синдикат.

Завалившийся до половины и частично затопленный водой тоннель восстанавливать не рискнули. Вместо этого синдикат в духе времени разработал свой оригинальный проект.

Море умеет хранить свои тайны, и к тому времени сокровища парусника настолько глубоко ушли в грунт, что откопать их было не под силу даже армии водолазов. Для их подъема синдикат решил построить специальное судно, оснащенное по последнему слову техники.

Судно в конце концов построили и спустили на воду. Поиски возобновились, работа закипела, но все закончилось тем же. Клад снова не дался в руки людей. Синдикат благополучно разорился, судно пошло с молотка.

Купило его практически за бесценок представительство Министерства морского флота СССР. Переименованное в «Азовское море», оно вскоре приступило к работе в Азовском морском пароходстве.

Конструкция судна как нельзя более подходила для производства дноуглубительных работ. С тех пор оно бороздило вдоль и поперек мелководное Азовское море, углубляя фарватеры. С распадом СССР судно досталось Украине.

Практически моментально все суда Азовского морского пароходства разворовали и приватизировали, угнав за рубеж, так что фарватеры углублять стало просто не для кого. Отныне «Азовское море» стояло на приколе, поскольку коммерческой ценности уже не представляло.

Обойдя палубы, Костя убедился, что все машины и механизмы судна находятся в рабочем состоянии. За два с лишним десятка лет «Азовское море» здорово устарело, но все равно оставалось достаточно надежным судном с высокой степенью автоматизации. После восстановительного ремонта, проведенного в Бердянске, в случае необходимости управлять им в море вполне мог всего один человек.

Глава 15

– Кэп, можно покруче к ветру? – крикнул от носа Остроглазов.

– Можно, – кивнул Лагутин, перекладывая штурвал.

– Вот теперь хорошо. Серафима, ты стоишь вот так на носу и смотришь вдаль. На лице – неземная тоска. Ну, типа того, что у тебя джип угнали.

– Пусть она лучше представит, что она – Ассоль, – отозвался лежащий на палубе с камерой Антон.

– Ну представь, что ты – Ассоль. Главное, чтобы чувствовалось внутреннее состояние…

– Мне света мало, – сказал Антон.

– Серега, – оглянулся Остроглазов, – бери отражатель, подсветишь снизу.

– Ага. Куда светить-то?

– На лицо.

– Так нормально?

– Нормально, только следи, чтобы «зайчик» не прыгал.

– Все, – подался в сторону Остроглазов. – Серафима, в общем, ты Ассоль и у тебя угнали джип. Второй за неделю. Прочувствовала?

– Прочувствовала.

– Снимаем!

На свежем морском воздухе, без зевак и лимита времени съемки видеоряда продвигались на удивление быстро. Обычно крайне нервный процесс на яхте проходил на удивление гладко и без эксцессов.

К четырем часам пополудни Остроглазов вдруг обнаружил, что надводная часть съемок практически закончена. Отснять оставалось только трагический финал клипа – прыжок Серафимы в воду и медленное погружение на дно.

Естественно, что рисковать жизнью певицы никто не собирался. Непосредственно после прыжка камера должна была превратиться как бы в глаза Серафимы, и подводная часть съемок должна была лишь имитировать то, что она видела бы, опускаясь на дно.

Обескураженный собственной продуктивностью Остроглазов замолк на целых десять минут, потом вдруг вскочил и направился к Лагутину.

– Кэп, тут никакой отмели поблизости нет? Мне нужно волнистое песчаное дно и чтоб из него выступали скалы.

– Отмели у нас вообще-то у берега, а мы от него миль шестьдесят отмахали. Правда, есть тут одно место, Чертова банка называется, но больно далеко – по такому ветру часа три хода…

– Как-как, Чертова банка?

– Да, то есть отмель по-нашему. А Чертовой ее называют сами моряки – неофициально.

– А почему?

– Резкий перепад глубин, из-за этого в шторм в том районе волны в два раза выше, да еще и направление меняют. В общем, это место даже военные всегда стороной обходят. Считается, что пройти над Чертовой банкой – не к добру.

– А это правда?

– Да нет, конечно. В шторм там, и правда, опасно, а так… Глубины – метров пятьдесят, самое меньшее тридцать, днище о скалы не пропорешь. Но моряки – народ суеверный, – пожал плечами Лагутин.

– Так-так, – оглянулся Остроглазов. – Стас, нам все равно, когда возвращаться, давай прошвырнемся к Чертовой банке.

– А там не опасно?

– Кэп говорит, нет. А кадры, я чувствую, можно снять под водой убойные!

– А это далеко?

– Часа три хода.

– Ладно, давай, – пожал плечами Стас, опуская козырек на глаза.

Глава 16

Лопухин расположился в каюте старпома на верхней палубе. В сравнении с президентскими люксами, в которых он обычно останавливался, каюта производила жалкое впечатление, но олигарх не унывал.

– Ну как судно? – бодро спросил он, едва Костя вошел в каюту.

– Судно в порядке, – хмуро бросил Кудинов, закрывая дверь. – Проблема в другом.

– В чем?

– В команде.

Пройдя к иллюминатору, Костя задумчиво посмотрел вниз. Озадаченный Лопухин тут же присоединился к нему.

У стреловой лебедки на главной палубе копошились миниатюрные фигурки членов экипажа. Работали они как заводные, и погрузка оборудования вот-вот должна была завершиться.

– Так в чем проблема-то? – недоуменно спросил Лопухин.

– Пока точно не знаю, – покачал головой Костя. – Но этот капитан Чен совсем не такой китайский болванчик, каким хочет казаться. Я по ходу дела поинтересовался, кто он, откуда и все такое. Сам он вроде китаец, русский язык учил в школе, плавал на джонке по Южно-Китайскому морю. Несколько лет назад этот Чен якобы эмигрировал в Сингапур и стал работать на небольших судах твоего знакомого. Полторы недели назад ему поручили срочно подобрать экипаж со знанием русского языка, и он набрал вьетнамцев, которых в Сингапуре пруд пруди.

– Ну? – посмотрел на Костю Лопухин. – И что тут подозрительного?

– Для бывшего капитана джонки этот Чен очень продвинутый малый, хотя и старается это скрывать.

– А что такое джонка?

– Это большое парусное судно, распространенное в Юго-Восточной Азии. А этот Чен довольно неплохо разбирается в технических вопросах.

– Но он же, наверное, подучился в Сингапуре и все такое…

– Конечно, – кивнул Костя. – Но он слишком хорошо знает «Азовское море».

– Что ты имеешь в виду?

– Это долго объяснять, но даже опытный моряк, попав на незнакомое судно, очень долго к нему привыкает. А Чен за время обхода ни разу не повернул не в ту сторону и к любому механизму всегда вел меня наикратчайшим путем.

– Так это же его работа! Он получил судно и как следует его изучил!

– Нет, Лопухин. Ты просто не в курсе. Капитан может проработать на судне пять лет и за это время ни разу не спуститься в машинное отделение. Тут что-то другое.

– Что?

– Я не уверен до конца, но очень похоже, что твой сингапурский партнер решил тебя «кинуть». Кажется, у вас это так называется?..

Глава 17

К Чертовой банке яхта добралась к семи часам вечера. Присутствие отмели угадывалось по странной ряби на воде да по изменившемуся цвету моря. Само дно на глубинах сорок-пятьдесят метров, естественно, не просматривалось.

Поначалу этот факт Остроглазова здорово обескуражил. Не видя дна, он не мог давать оператору указаний. Кроме того, возник чисто технический аспект съемок, о котором Никита даже не догадывался.

Оказалось, что аквалангист может погружаться только до сорока метров. На больших глубинах безвредный при нормальном давлении азот превращался в сильнодействующий наркотик.

Проблему «азотного наркоза» помог решить Лагутин. Покопавшись в картах, он направил яхту к восточной оконечности банки. Глубины здесь не превышали тридцати-сорока метров.

Нацепив акваланг, Антон совершил пробный спуск без камеры и вскоре показался на поверхности.

– Ну что? – свесился с борта Остроглазов.

– Вода чистая, света маловато, но с лампой получится, – выплюнув загубник, сказал Антон.

– А дно, дно какое?

– Во! – показал большой палец Антон. – То, что надо! Возле берега такого не найдешь! Песчаные волны как под линейку сделаны, за ними скала вроде средневековой башни и обрыв! Прямо как развалины Помпеи, я тебе говорю!

– Так-так, – потер руки Остроглазов. – Будем снимать! Значит, так. Сперва она мимо этой скалы опускается на дно. Потом как бы переворачивается, в последний раз смотрит вверх и уходит с обрыва в бездну! Понял?

– Понял, – кивнул Антон. – Только за один раз это снять не получится.

– Почему?

– Долго. Мне тогда придется делать декомпрессию, а у меня таблиц нет.

– Так, – почесал подбородок Никита. В технические подробности погружений он старался не вникать, ему важен был результат. – А в несколько приемов это снять можно?

– Конечно, можно.

– Договорились. Тогда снимай три дубля погружения на дно и три ухода в бездну, чтобы потом можно было состыковать. Понял?

– Понял.

– Сергей, помоги подать камеру.

Уже через три минуты Антон исчез под водой. В водолазном деле он разбирался ровно настолько, чтобы избежать подстерегающих аквалангиста опасностей. Каждый спуск ко дну Антон выполнял максимально быстро, после чего подолгу отдыхал на поверхности. Благодаря этой тактике ему удалось перехитрить коварную кессонную болезнь.

После трех дублей погружения на дно Остроглазов еще раз растолковал Антону, как следует снимать уход в бездну.

– Значит, после переворота камера как бы срывается с обрыва и ты выключаешь свет. Понял?

– Да.

– Только не сразу, а с задержкой.

– Хорошо.

– Давай, – потер руки Остроглазов.

Вся его режиссерская сущность рвалась на дно, но Никита понимал, насколько это опасно, да и акваланг у них был всего один.

Антон вставил в рот загубник, поправил камеру и ушел под воду. Пузырьки воздуха прочертили косую дорожку вдоль левого борта.

Остроглазов подался назад, присел на борт и принялся ждать. Съемки были практически завершены, и уже завтра он собирался вернуться в Москву и приступить к монтажу материала.

Планов у Никиты, как обычно, было через край, но сбыться им было уже не суждено. Из задумчивости Остроглазова вывел чувствительный удар о днище яхты. Никита тут же вскочил и увидел вырывающиеся у кормы пузыри воздуха.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное