Максим Шахов.

Автограф ликвидатора

(страница 2 из 22)

скачать книгу бесплатно

Как правило, это сырье нужно было «забабаховке». Поначалу Логинов думал, что это название деревни, на территории которой построили ВНИИ ТФ. Но Крунин его на этот счет просветил. Оказалось, что ВНИИ ТФ прозвали так сами сотрудники, по имени его организатора и первого руководителя – академика Забабахина. Сам Забабахин давно умер, но дело его продолжало жить. И не только в названии. В отличие от «сороковки» «забабаховка» в последнее время плодотворно работала.

Занималась она усовершенствованием ядерных боеприпасов. Причем активно. Ельцинское безвременье, когда сотрудникам, бывало, по целых полгода не платили зарплату, слава богу, давно ушло в прошлое, работа НИИ стабилизировалась. Новый президент не только сам посетил уральские ядерные объекты, но и отлично понял, что экономить на их финансировании – несусветная глупость. Потому что каждый вложенный в ядерную программу рубль через несколько лет обернется миллионной экономией для бюджета и налогоплательщиков…

Дорога заняла чуть меньше двух часов. Наконец справа мелькнул щит с поблекшей предупредительной надписью. Что-то вроде того, что впереди запретная зона. Логинов тут же сбросил скорость и приготовился к процедуре проверки документов. Каково же было его удивление, когда за поворотом он увидел остатки шлагбаума и скелет дежурной будки. Никакого намека на бдительных стражей порядка не было и в помине.

– Не понял, – повернул голову Логинов. – А где пост?

– Так это, – объяснил майор Крунин, – режим особой зоны давно ликвидировали. И «колючку» вокруг Касли и Неженска сняли – еще при Ельцине. В связи с новыми веяниями…

– Хреновые у вас веяния! – нахмурился Логинов, снова увеличивая скорость.

– Так это не у нас, – пожал плечами майор, – это у вас, в Москве. А наше дело под козырек взять.

– Да мало ли какого дурака на должность в Москве могут назначить! – раздраженно посмотрел на майора Виктор и прикурил сигарету. Выпустив дым в окошко, он уже спокойнее добавил: – Но у вас-то свои головы на плечах. Дураки приходят и уходят, а Россия у нас одна, чтоб на ее территории с ядерным оружием в игрушки играть…

– Да я все понимаю, – украдкой покосился на Логинова Крунин. – Только что я могу сделать? Я человек маленький. У нас в то время и штат сократили в несколько раз. В связи с изменением вектора деятельности…

– Какого еще вектора? – удивленно посмотрел на майора Логинов.

– Ну так в директиве было сказано, – принялся объяснять Крунин, – которую мы при Ельцине получили. Мол, в связи с отсутствием потенциального противника и потеплением международной обстановки направить вектор деятельности внутрь…

– Бред какой-то, – не сдержался Виктор. – Это вам точно из Москвы прислали?

– А откуда же еще? Я сам полдня читал, пока понял. А смысл там был такой, что если раньше вектор был направлен вовне, чтоб, значит, противодействовать попыткам ЦРУ проникнуть на территорию ядерных объектов и получить информацию, то теперь его нужно перенаправить вовнутрь.

Типа, искать среди сотрудников неблагонадежных, которые из корыстных соображений могут стать потенциальными источниками утечки…

– Ну и ну! – покачал головой Виктор. – В общем, я понял. И что, перенаправили?

– Перенаправили, – кисло кивнул Крунин. – Поневоле перенаправишь, если всех сотрудников, отвечавших за антидиверсионную деятельность и борьбу со шпионажем, сократили. У нас теперь в Касли и Неженске местные работают. В смысле, выходцы из «сороковки» и «забабаховки». Бывшие научные сотрудники, которые знают производство изнутри. А спецы кадровые все ушли в охранные структуры и частный бизнес, потому что зарплаты у нас курам на смех…

– Да, – вздохнул Логинов. – Здорово вас при Ельцине переколбасили. У нас тоже в то время дел натворили, но как-то все постепенно наладилось. Работать по крайней мере не мешают…

– Может, и у нас наладится, – вздохнул Крунин. – Сигареткой не угостите, товарищ полковник, а то до получки три дня осталось, сижу на голодном пайке…

ГЛАВА 6

Разговор в машине с майором Круниным не только не развеял тревог Логинова, но еще больше их усилил. Россия большая. И на то, чтобы позитивные перемены докатились до окраин, требуются порой годы. В Москве и центре страны при новом президенте положение заметно улучшилось, на местах же все было по-прежнему…

Неженский горотдел ФСБ находился в одном здании с горотделом милиции. Это было стандартное кирпичное четырехэтажное здание, которых на просторах бывшего СССР понастроены тысячи и в которых Логинову приходилось бывать сотни раз.

Лихо завернув на ведомственную стоянку, Виктор заглушил двигатель. Откуда-то из-за деревьев тут же выглянул откормленный сержант с красной мордой и с воинственным видом направился к машине. Однако, увидев выбравшегося с пассажирской стороны Крунина, сержант свой пыл поумерил и даже лениво козырнул прибывшим.

Номинально дело о самоубийстве старшего лейтенанта ФСБ Ломацкого вела прокуратура. Но следователя давно и след простыл. Зато на месте оказался начальник ГОВД подполковник Комаров. Лет тридцати пяти, фигурой напоминавший борца, резкий и энергичный, Комаров вызвал у Логинова невольную симпатию.

После представления он не стушевался, а, наоборот, как-то очень естественно перешел на «ты» и угостил гостей чаем, по ходу дела откровенно высказав о случившемся свое мнение:

– Если ты, Логинов, приехал только из-за Ломацкого, то зря. Я, конечно, понимаю, что вы, фээсбэшники, как и мы, менты, с подозрением относитесь к таким случаям, но тут криминалом и не пахнет. Поверь моему опыту. А он у меня большой. Я до Неженска в Челябинске пахал «на земле». От рядового опера до начальника РОВД все ступеньки прошел. И бытовое самоубийство от криминального «жмура» отличить смогу с закрытыми глазами. На нюх. О покойниках, конечно, плохо не говорят, но Ломацкий этот был слабаком. Во всех смыслах. Вот по тебе сразу видно, что ты опер от бога. И нутро человека на раз просечешь, и меня в «рукопашке» сделаешь, хотя я по молодости, было дело, здоровенных бандюков штабелями укладывал. А Ломацкий этот был ни рыба ни мясо. Научный сотрудник, одним словом. Ему бы и заниматься наукой, а он в вашу Контору завербовался. Интересно было бы посмотреть, какой только дурак его туда взял…

– Я его взял, – самокритично вздохнул Крунин, опустив голову. – В связи с изменением вектора…

– Ну извини… – спохватился Комаров. – Не знал. Только я говорю то, что думаю. Откровенно. Поэтому если вы решили, что со смертью Ломацкого какие-то непонятки, типа, мои орлы к этому каким-то краем причастны, а я их покрываю, то вы глубоко не правы. Оно, конечно, в жизни всяко бывает. И менты конторских мочат. И наоборот. Но здесь не тот случай…

– Да я твоих орлов ни в чем не подозреваю, – пожал плечами Логинов.

– И правильно делаешь, – спокойно согласился Комаров. – Если бы что было, я бы лично это дело раскрутил. А тут крутить нечего. Прокурору на две минуты работы – чтоб вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Сломался просто ваш Ломацкий, ребята, вот и все. Ты, Логинов, о нем последнюю хохму знаешь?

– Нет, – покачал головой Виктор. – А что за хохма?

– Насчет сидирома! – хмыкнул Комаров.

Крунин вздохнул:

– Было дело две недели назад…

– Да не дело, а посмешище! – махнул рукой Комаров. – В общем, в «забабаховке» корпуса института опечатывают и снаружи их ночью пацаны молодые охраняют из дивизии внутренних войск. По одному на корпус. У каждого штык-нож и тревожная кнопка для вызова караула. Но дело не в этом. Дело в том, что пару недель назад из одного такого опечатанного и бдительно охраняемого корпуса из персонального компьютера пропал сидиром. Кипиш, конечно, поднялся нешуточный. У них же в этих компьютерах супер-пупер секретная информация. И хотя винты компьютеров на ночь после окончания работы сдаются в секретную часть в сейф, все встали на уши. Потому как прецедент вышел очень тревожный. Тем более что все печати и замки наутро были целы-целехоньки. Ну и примчался туда, значит, этот Шерлок Холмс местного розлива, Ломацкий, я имею в виду. С ходу всю эту инфо проанализировал и методом дедукции вычислил, где собака зарыта. После чего согнал всех сотрудников корпуса в актовый зал и выдал такую заморочку. Мол, поскольку все печати и замки на месте, то свистнуть сидиром мог только кто-то из своих. Научных сотрудников и персонала, то бишь. И сделать это он мог только одним способом – остаться после работы на ночь в корпусе, а наутро как ни в чем не бывало влиться в трудовой коллектив. – Логинов покосился на поникшего Крунина и прикурил сигарету. А Комаров с насмешкой продолжил: – А в конце своей речи Ломацкий сказал, что злодей этот глубоко просчитался, потому что изловит он его на раз. Все тем же методом дедукции. Короче, заставил он поголовно всех сотрудников корпуса писать объяснительные. И в них указать, кто с кем в это утро ехал на работу в автобусе или шел пешком до КПП…

– Логично, – хмыкнул Виктор. – И что?

– Да что, полдня народ писал объяснительные. Обстановочка, сам можешь представить, в этом актовом зале была еще та, все друг на друга косятся и в воровстве подозревают. Потом Ломацкий вернулся сюда с этой кипой бумаг, закрылся в своем кабинете и три дня эти объяснительные анализировал и сопоставлял. А на четвертый день, когда у него уже крыша задымилась, пришел к выводу, что на работу ехали все. И в корпусе никто не ночевал. Полтергейст, короче, в чистом виде. Но самое смешное не это…

– А что?

– Самое смешное, что на следующую ночь в этом корпусе опять раскурочили компьютер. Только свистнули на этот раз не сидиром, а звуковую карту.

– И что Ломацкий сказал?

– Что Ломацкий сказал, не знаю, но директору института это надоело и он звякнул ко мне. А я послал к нему Васю Жукова, есть у меня такой опер в уголовке. Закладывает в последнее время регулярно, но мозги еще не до конца пропил и, самое главное, про дедукцию слыхом не слыхивал. Короче, приехал мой похмельный Вася к этому корпусу, узнал, что, как и в прошлый раз, печати были целы и замки не сломаны, и задумчиво почесал свою опухшую репу. А поскольку он не только дедукцию, но и полтергейст не признает, то побрел мой Вася вокруг корпуса с понуренной головой. Следы искать. И аккурат напротив лестничной площадки с тыла корпуса таки углядел два таких глубоких отпечатка, очень похожих на следы солдатских сапог… Дальше рассказывать?

– Валяй, раз начал, – усмехнулся Логинов.

– Да рассказывать-то дальше особо нечего. Покряхтел мой Вася, но на козырек черного хода взобрался. И обнаружил, что одно из окон лестничной площадки на шпингалет не закрыто. И сразу понял, что за полтергейст в корпусе орудовал. Солдатик, который перед тем, как принять под охрану корпус, обходил помещения, втихаря на лестничной площадке окошко открывал. А ночью влезал через него в корпус и по заданию «дедов» потрошил компьютеры. Короче, после этого над Ломацким вся «забабаховка» потешается… то есть потешалась. А у него еще и с женой нелады. Вот он, бедняга, и шкертонулся. Я, во всяком случае, уверен в этом на сто процентов.

– Я тоже так думаю, – кивнул Логинов. – Но с протоколом осмотра места я все-таки ознакомлюсь. И в морг на всякий случай проеду.

– Дело твое, я свое мнение высказал, – пожал плечами Комаров. – Чаю еще хотите?..

ГЛАВА 7

Протокол осмотра места суицида Ломацкого был составлен наспех и бестолково. Чувствовалось, что следователь прокуратуры с порога принял версию самоубийства, поэтому к осмотру отнесся спустя рукава. Бегло проглядев этот бессмысленный опус, Логинов поблагодарил Комарова за чай и спросил, как проехать к моргу. Оказалось, что находится тот на окраине Неженска, на территории городской больницы.

Майор Крунин остался помогать коллегам погибшего утрясать вопрос с организацией погребения, поскольку что-то у них там не ладилось. Логинов был даже рад этому. Он ничего не имел против майора, но как оперативник тот был ноль без палочки. И смысла тащить его с собой в морг не было абсолютно никакого.

Отъехав от милиции, Логинов пару раз повернул и уже через пять минут оказался у больницы. Неженск был со всех сторон окружен тайгой. Здесь же, на окраине, вековые сосны подступали к домам практически вплотную. В опущенное окно в салон «девяносто девятой» влетали ни с чем не сравнимые запахи хвойного леса. Москвича Логинова, привыкшего дышать хроническим столичным смогом, эти запахи буквально пьянили. И, несмотря ни на что, настроение у Виктора вдруг улучшилось. И даже мысль не совсем хорошая промелькнула: «Ну и идиот же был этот Ломацкий! Жить в таком раю и добровольно сунуть голову в петлю…»

Свернув на территорию больницы, Логинов на малой скорости проехал около пятисот метров и узнал по описанию, данному Комаровым, приземистое здание морга. Оно стояло особняком, окошки были завешены черным крепом. Только вот попасть в последнее пристанище неженских покойников оказалось не так просто.

Парадный вход по старой совковой привычке не функционировал, даже крыльцо травой заросло. Теребя в руках ключи от машины, Логинов двинулся вокруг здания и с тыла обнаружил запасной выход. Дверь была закрыта, пришлось довольно долго стучаться. Наконец в одном из окошек появилась крайне недовольная физиономия и грубо объяснила через стекло, что нехрен тут барабанить, поскольку вход сбоку.

Свернув еще раз за угол, Логинов действительно обнаружил еще одну дверь, на этот раз приоткрытую. Шагнув на невысокое крылечко, он нырнул в темный предбанник, осмотрелся и повернул влево, в узкий коридорчик. Из-за двери, расположенной в его конце, доносились звуки радио, ребята из группы «Корни» пели о какой-то Вике, смывшейся в Лондон.

Логинов подумал, что в поп-культуре в последнее время явно обозначился какой-то странный географический тупик. Куда ни плюнь, все пели про Лондон. То ли авторы текстов были заядлыми англоманами, то ли им было просто лень напрягать изможденные стихоплетством мозги, чтобы вспомнить название какого-нибудь другого европейского города. Хотя и их можно было понять. Если написать, что любимая девушка, к примеру, укатила к бабке в Ижору, тут дураку понятно, что она оттуда скоро сбежит обратно. А в Лондон – это с концами, пипл это понимает и плачет навзрыд…

Осторожно ступая в полутемном коридоре мимо каких-то стеллажей, заставленных подозрительными склянками, Логинов не успел одолеть и половину пути, как та самая музыкальная дверь распахнулась. На пороге появилась давешняя недовольная физиономия, на этот раз в комплекте с медвежьей тушей, облаченной в несвежий халат.

– На стеллаж ставь банку! Куда прешь? – хриплым голосом скомандовал успевший порядком набраться прозектор.

– Какую банку? – на всякий случай спросил Логинов.

– Какую-какую? С образцом на гистологию! Ты ж из стоматологии?

– Да нет, я вообще-то из ФСБ, – сказал Логинов, «засветив» свое служебное удостоверение.

– Гм-м… Извиняюсь, ошибка вышла, – неловко отвел взгляд в сторону прозектор. – Мне просто тут позвонили недавно, сказали, что принесут материал, я и решил…

– Ладно, проехали, – вздохнул Логинов, невольно махнув пару раз у себя перед носом рукой. – Что это вы такое употребляете, жидкость для ногтей?

– Да нет, – еще больше стушевался прозектор, по-медвежьи переступив с ноги на ногу. – Это настойка такая, для дезинфекции, без этого у нас нельзя. Может, и вас того…

– Чего того?

– Ну продезинфицировать по малой?

– Да нет, спасибо. Я лучше дышать буду через раз. Где у вас Ломацкий? Мне его нужно осмотреть.

– В рефкамере, – засуетился прозектор, – сейчас возьму ключи и свет включу. Машину за ним обещали прислать только завтра, бензина нет…

Морг в Неженске был, а свой судмедэксперт не имелся. Поэтому по постановлению следователя труп должны были отправить на экспертизу в Челябинск. Пока же неудачливый сотрудник ФСБ лежал в промозглой морозильной камере в компании других покойников.

Порядком набравшийся прозектор по дороге ударился обо все стены, потом долго не мог попасть ключом в щель. Наконец ему удалось справиться с замком.

– Вона он лежит. Как привезли, так и лежит. Мне до него дела нет. Его в Челябинске потрошить будут. Помочь?

– Да нет, я как-нибудь сам.

Отстранив пьяного суетливого прозектора, Логинов прошел к каталке и окинул труп быстрым взглядом. Ломацкий был одет в не очень свежую сорочку и более-менее отутюженные брюки. Порядком стоптанные туфли были начищенными. Узел галстука на груди распущен, ворот расстегнут.

Странгуляционная полоса на шее была отчетливой, не смазанной. «Поза боксера» красноречиво свидетельствовала, что смерть наступила именно от асфиксии. Следы борьбы на одежде отсутствовали. На всякий случай Логинов все же наклонился и поочередно проверил руки покойного. Под ногтями у Ломацкого было чисто – никаких подозрительных ниток, лоскутов ткани и кожи.

Собственно, на этом можно было и заканчивать. Как сказал бы Комаров, все было «в елочку». Стопроцентный суицид, криминалом тут и не пахло. Логинов какой-то миг колебался. Ему очень хотелось как можно скорее покинуть эту промозглую мертвецкую и хмельного прозектора, начавшего от холода икать тошнотворным запахом сивушной настойки. И выйти на воздух, чтобы полной грудью вдохнуть непередаваемый таежный коктейль.

Но вместо этого Виктор вздохнул и сказал:

– Помогите, пожалуйста.

– Ик! Что?

– Помогите! – раздраженно оглянулся Виктор. – Мне нужно его раздеть!

– А-а… Ик! Зачем? Его же в Челябинске потрошить будут…

– Затем, что надо.

– Ну раз надо, так надо, – легко согласился прозектор.

Несмотря на нетрезвое состояние, он довольно ловко помог Виктору выпутать несчастного Ломацкого из одежек. Логинов немало удивился. Сказать, что Ломацкий одевался модно, у него бы язык не повернулся. Да и зарплата к этому явно не располагала. Тем удивительнее было то, что обнаружилось под брюками сотрудника ФСБ.

А обнаружились там гриндерсы, если Логинов правильно помнил название. То есть такие мужские плавки с тонкой полоской сзади, в которых обычно вихляют мускулистыми задницами у шестов в ночных клубах стриптизеры. Самое главное, что в сравнении с обычными трусами эти самые гриндерсы стоили бешеных денег.

Тут что-то было не так. Логинов осознал это сразу и отчетливо. И тут же забыл о тяжелом духе мертвецкой и поминутно икающем прозекторе. Велев ему включить дополнительный свет, Логинов приступил к тщательному осмотру тела погибшего. К концу этой процедуры прозектор промерз окончательно, икал почти безостановочно и даже начал заметно трезветь.

Логинов же всего этого просто-напросто не замечал. Каких-либо серьезных улик осмотр не дал. Но пищу для размышлений подкинул. На груди Ломацкого, рядом с правым соском, а также на животе в паховой области Виктор высмотрел два продольных кровоподтека. Почти сошедших. Судя по состоянию кожи и местам расположения, это были банальные засосы.

Конечно, ни один судмедэксперт такого смелого заключения не сделал бы. Судмедэксперты – ребята тертые, поэтому пишут только то, в чем абсолютно уверены. А подобные подкожные гематомы могут вызвать десятки причин. Так что профессиональные судмедэксперты, узнай они о выводах Логинова, подняли бы его на смех.

Но Виктору на это было наплевать. Кроме засосов, у него были еще гриндерсы. А также предсмертная записка, на которую Виктор теперь смотрел несколько по-другому. На отрывном листе для записей Ломацкий перед смертью нервным почерком написал: «Бабы суки! Будь они прокляты! Не хочу жить!»

Теперь Логинову ничего не оставалось, как в обязательном порядке навестить жену покойного и попытаться понять, сука она или нет. Но, даже если дело обстояло именно так, Логинов вовсе не был уверен, что в предсмертной записке Ломацкий имел в виду только свою жену.

Возможно, подполковник Комаров формально был прав. Криминала в смерти Ломацкого не было никакого. Зато в его смерти было что-то другое, до чего Логинов решил во что бы то ни стало докопаться…

Если сотрудник ФСБ ходит на работу в трусах стриптизера, это его личное дело. Но если он при этом имеет в интимных местах засосы и сводит счеты с жизнью, оставляя душераздирающую записку, Логинов просто обязан был выяснить, что же такое произошло с его коллегой…

ГЛАВА 8

Темно-синий «Форд-Скорпио» миновал больницу Неженска, проехал еще немного и припарковался у обочины. За рулем автомобиля сидел ничем не примечательный мужчина, которому с равным успехом можно было дать и тридцать, и сорок лет. Точно так же неброско выглядела и его машина. Сейчас в моде были «нулевые» иномарки из автосалона – блестящие, с тюнинговыми наворотами. Одним словом, такие, на которые невольно обращают внимание женщины и которые провожают завистливыми взглядами владельцы отечественных «Жигулей». На их фоне порядком потрепанный жизнью «Форд» выглядел чуть ли не раритетом и совершенно не бросался в глаза.

Сидевший за его рулем мужчина был одет аккуратно, но без особого вкуса. Так, как одеваются мелкие предприниматели, замученные бюрократами и без особого успеха тянущие лямку своего бизнеса на бескрайних просторах России от Калининграда до Владивостока.

Припарковавшись, мужчина быстро огляделся по сторонам и вытащил из чехла на поясе телефон. В общем-то, несмотря на новый закон, запрещающий разговоры по мобильным телефонам на ходу, мужчина без особого риска мог позвонить, и не останавливаясь. Так делали почти все, и местные гаишники на это пока смотрели сквозь пальцы.

Но мужчина в «Форде» не хотел рисковать. Дело в том, что пользовался он вовсе не обычным мобильным телефоном, а спутниковым. А тот стоил столько, что за эти деньги вполне можно было купить несколько «Фордов-Скорпио». А гаишники – ребята хоть и простые, но глазастые до ужаса. Этого у них не отнимешь. И всякие вот такие несоответствия они, как правило, подмечают влет…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное