Майн Рид.

Королева озер

(страница 2 из 10)

скачать книгу бесплатно

   Направив лошадь к берегу канала, я приподнял шляпу в знак приветствия. В скифе уже не было цветов, так как все уже было продано. Поэтому я немного растерялся и не мог найти тему для разговора. Возможно, не будь здесь брата девушки, я бы скорее нашелся. К тому же он как будто торопился уплыть, и это еще больше расстраивало меня. Неблагодарный молодой наглец! После стольких дорогих букетов и такого количества уплаченных песо! Но наконец я набрел на тему, которая, как мне показалось, может их задержать. Обращаясь к его сестре, как к старшей из них, я сказал:
   – Сеньорита, завидую вашему дому. Мне рассказали, что вы живете в плавучем саду, где прямо на воде распускаются прекрасные цветы. Должно быть, это настоящий рай!
   – О, сеньор, – ответила она, как будто с трудом поняв мою приукрашенную речь, – мы живем на чинампе.
   – Вот именно. И я очень бы хотел взглянуть на ваш плавучий остров. Эти сады вдоль канала, конечно, не чинампы? Они ведь не плавают.
   Я имел в виду прямоугольные участки, разделенные каналами, наполненными водой. На таких участках выращивают овощи. Они, как достопримечательности, демонстрируются в Мехико иностранцам в качестве «chinamperas».
   – Конечно, нет, – презрительно сказал брат девушки, впервые как будто заинтересовавшись разговором. – Chinamperas! – добавил он пренебрежительно.
   Очевидно, была затронута его профессиональная гордость.
   – Я так и думал, – учтиво ответил я, чтобы еще больше успокоить его. – Именно поэтому мне хочется посмотреть подлинные chinamperas.
   – Ну, еще бы, caballero, – ответил юноша, который, подобно большинству обитателей Мексиканской долины, свободно владел испанским, – но для этого нужно проделать немалый путь. Ближе Хочимилько их нет, да и там немного. Поверьте, лучшие chinamperas – наши, и находятся они в лагуне де Чалько, довольно далеко отсюда. Мой бог, Лорита, это напомнило мне, что нам пора двигаться, иначе нас застанет ночь. Buenos tardes, сеньор – доброго вам вечера!
   Говоря это, он оттолкнулся, и вскоре они оказались на таком расстоянии, что разговор стал невозможен.
   Я чувствовал некоторое разочарование таким внезапным расставанием. Мне казалось, что я могу рассчитывать на приглашение посетить водную деревню, «в которой дон Тито алькальдом». Но мое разочарование смягчилось, когда я увидел, как девушка оглядывается – раз, два и три, пока густые ветви перуанского перечного дерева, растущего на берегу канала, не скрыли ее от моего взгляда.
   – Наконец… наконец я затронул ее сердце!
   Так сказал я себе, переполняясь неожиданным ощущением счастья.


   С таким веселым настроением я направился домой. Но мое радостное возбуждение оказалось недолгим и вскоре сменилось совсем иным чувством.
Что я делаю? Стараюсь изо всех сил очаровать невинную девушку, не подозревающую о моих намерениях. И с какой целью? Благородные ли у меня помыслы?
   До этого момента я ни разу не задавал себе такие вопросы. Поскольку не верил в успех, подобные мысли не имели значения. Но теперь, когда ожили надежды, все эти вопросы возникли передо мной, как капли желчи в стакане со сладким напитком. Если бы девушка была кокеткой, склонной к флирту, я, возможно, нашел бы для себя оправдание. Но она казалась полной противоположностью и, судя по тому, что я видел, действительно была самим воплощением невинности. Правда, мой возможный сводник делал намеки, но я решительно отказывался им верить. Для таких, как он, чистота самой Лукреции [8 - Лукреция – в римской истории прекрасная и добродетельная супруга Тарквиния Коллатина.] показалась бы напускной скромностью и притворством.
   Эти рассуждения не только причинили мне боль, но и заставили принять решение никогда больше не искать взглядом цветастую юбку Королевы озер и, если возможно, подавить всякий интерес, который доселе она у меня вызывала.
   Мои размышления неожиданно прервал женский возглас, полный ужаса и отчаяния. И еще выкрики мужчин. К тому времени я уже достиг верхнего конца Пасео. Крики доносились с противоположной стороны, куда поплыл скиф. Я, повернув лошадь, поскакал назад и снова увидел лодку. Но теперь она была не одна. Рядом, вернее, чуть позади, видна была еще одна лодка, и в ней трое мужчин. Обе лодки двигались по воде быстро, как только могли их разогнать гребцы. Было ясно, что за скифом гонятся. Одного взгляда было достаточно, чтобы установить принадлежность преследователей к определенному сословию. Все они были одеты в костюмы rancheros, пестрые и эксцентричные, но главная особенность заключалась в широкой красной полосе, полуприкрытой полями сомбреро. Я сразу понял, что они принадлежат к так называемым «красным шляпам» – банде разбойников, которая в свое время служила нашей армии в качестве разведчиков.
   В тот момент я подумал, что трое в лодке слишком много выпили и хотят поразвлечься с девушкой.
   Очевидно, молодой индеец, завидев их, повернул лодку и пытался уйти по каналу в сторону Пасео, чтобы спастись. Когда я их увидел, обе лодки достигли широкого места, чего-то вроде пруда, через который проходит канал. Девушка продолжала в страхе звать на помощь. Юноша тоже кричал, но гневно и протестующе. Однако ни ее крики ужаса, ни его возмущенные возгласы не оказывали никакого воздействия на «красные шляпы», которые мгновение спустя догнали скиф и ухватились за его борт. Один из бандитов встал и попытался схватить девушку. Если бы она продолжала сидеть, это ему удалось бы. Но она неожиданно вскочила и прыгнула в воду! Молодой индеец, выпустив весла, прыгнул вслед за сестрой. Я решил, что обоих охватила паника.
   Две или три секунды они оставались под водой. Но хотя это продолжалось очень недолго, я испытал невероятную тревогу, испугавшись, что они утонули.
   Но ничего подобного! Вскоре я увидел, как оба показались на поверхности и бок о бок, как пара выдр, поплыли к берегу.
   Однако они еще не избавились от «красных шляп». Тот, который пытался схватить девушку, перепрыгнул в ее скиф, схватил брошенные весла и стал грести, по-видимому не собираясь отказываться от своего намерения. Ему почти удалось догнать девушку, но она к этому времени уже выбралась из воды и стояла на берегу, тяжело дыша. Преследователь с грубым проклятием вслед за ней перескочил на берег. Снова уклонившись от него, девушка попыталась убежать, но мокрая юбка прилипала к ее ногам, она споткнулась и упала.
   Однако, дальше убегать не было необходимости: подняв голову, девушка поняла, что она в безопасности. К этому времени подоспел я и схватил наглеца за воротник.
   Вначале я думал задержать его и отправить в нашу гарнизонную тюрьму. По потом, по-прежнему считая, что это всего лишь выходка пьяного солдата, я решил, что могу наказать его сам, причем таким образом, чтобы наказание искупало проступок. Тут меня охватило веселье от неожиданного каламбура: чтобы наказание искупало проступок, я решил искупать виновника! Я по-прежнему сидел в седле, лошадь моя стояла у самой воды, а «красная шляпа» – у правого стремени.
   – Приятель, – со смехом сказал я, – ты слишком много выпил, и тебе не помешает смешать вино с водой.
   С этими словами я приподнял его и рывком швырнул в канал. Все это заняло не больше минуты, а еще через минуту я увидел, как он добрался до противоположного берега. Здесь он отряхнулся и бросил на меня злобный взгляд. К этому времени к нему присоединились и его сообщники, которые выбрались из лодки. Все втроем скрылись за кустами.
   И только тут я понял, что допустил ошибку. В спешке и возбуждении мне не пришло в голову внимательно рассмотреть его. Теперь же, когда я увидел перекошенное злобой лицо с противоположного берега канала, мне показалось, что я встречал уже этого человека и раньше.
   Нет, не показалось.
   Воспоминание было четким и ясным. Это тот самый щеголь, который так грубо ответил на мой вопрос о чинампере. Конечно, на этот раз он был одет совсем по-другому, не так элегантно, но это, несомненно, был тот же самый человек. Я пожалел, что так легко отпустил его. Припомнив, что говорил pelado и что я видел собственными глазами, я подумал, что у этого человека более серьезные намерения, чем просто беглый поцелуй. Однако, сейчас уже слишком поздно пытаться исправить ошибку. Но я знал, где расквартированы «красные шляпы», и решил, что смогу отыскать его там.
   Глядя вслед удалявшимся негодяям, я почувствовал, как меня коснулись пальцы, мягкие, словно, в шелковых перчатках, и что-то еще более нежное и теплое прижалось к руке. Губы девушки, она целует мне руку.
   – Спасибо, мой спаситель! – воскликнула она. – Тысячу благодарностей! Я никогда не смогу вас отблагодарить! Никогда!
   – Не нужно говорить о благодарности, – сказал я им обоим, потому что ее брат тоже стал меня благодарить. – Мне жаль только, что я дал этому негодяю уйти. Если бы я знал, кто это…
   – О, сеньор, – прервал меня молодой индеец, – это плохой, очень плохой человек, un ladron – разбойник. Они все разбойники, с красными лентами на сомбреро. Мы не знали, что он один из них, потому что видели его раньше и он был одет совсем по-другому. И он не в первый раз пристает к моей сестре. Он делал это и раньше – на базаре, на улицах. О, сеньор! Я рад, что вы бросили его в канал. Он заслуживает этого, и гораздо большего!
   – И получит в свое время, можете на это рассчитывать. Но как вы оказались здесь? Вы встретили его дальше по каналу?
   – Да, сеньор. Они показались со стороны в большой лодке и направились прямо к нам. Я сразу узнал его, как только увидел, несмотря на то, что он был по-другому одет. Заподозрив неладное, я повернул скиф и начал грести назад. Ах, caballero, как нам повезло, что вы оказались здесь! Santissima! Мы больше не покажемся в городе, пока…
   – О, пусть это вас не останавливает, можете больше не опасаться этого негодяя. Я о нем позабочусь – посажу его в такое место, откуда он не сможет к вам приставать. А теперь, сеньорита, – сказал я, обращаясь к девушке, которая, в мокром платье, облегающем прекрасную фигуру, напоминала статую купающейся нереиды, – вам надо позаботиться о себе: вы можете простудиться. Если пройдете ко мне, я смогу найти что-нибудь сухое для вас.
   В ответ оба удивленно посмотрели на меня, а потом брат со смехом ответил:
   – Ей это не нужно, сеньор. Лорита не боится промокнуть, и я тоже. Вы ведь знаете, мы живем на озерах и в воде бываем так же часто, как на суше. Простудиться! Нет, нет, не от такого купанья.
   – Ну, тогда я позову кого-нибудь из своих людей и пошлю его привести вашу лодку.
   Скиф, проплывший без хозяев немного по каналу, уткнулся в противоположный берег.
   И опять молодой индеец засмеялся, а его сестра улыбнулась.
   – Как, caballero! – удивленно воскликнул юноша. – Посылать человека кругом, чтобы привести лодку! Вы увидите: в этом нет никакой необходимости. Пошли, Лорита! Nos vamos!
   С этими словами он прыгнул в воду. Девушка же опять взяла мою руку и поцеловала. Потом, со словом «Adios!», которое звучало как сожаление, она бесстрашно последовала за братом.
   Я удивленно следил, как они плывут к лодке. Оба казались земноводными существами: она, с длинными черными прядями, которые теперь высвободились и плыли за ней по поверхности воды – настоящая ундина [9 - Ундина – по средневековым поверьям дух воды в образе женщины; наяда, русалка.] или какая-нибудь морская сирена!
   Вскоре оба уже сидели в лодке, и суденышко под ударами весел быстро понеслось по воде. И вновь, сворачивая в узкий канал, девушка оглянулась – но теперь смотрела она на меня долго и пристально. Вся моя решительность растаяла, как снег на летнем солнце. Я поехал к себе на квартиру, решив продолжить знакомство, но без расчета на легкий флирт.


   Как уже говорилось, «красные шляпы» – это банда разбойников, которая поступила к нам на службу и исполняла обязанности разведчиков, а иногда выполняла и другие поручения – по принципу: вор ловит вора. Это была идея нашего главнокомандующего генерала Скотта, у которого есть склонность к буффонаде.
   Но, подобно натаскиванию кровожадных собак, это ничего, кроме зла, не принесло. «Красные шляпы» оказались настоящими грабителями – «salteadores a cavallo», то есть конными разбойниками с большой дороги. Их была целая partida – шайка. Все верхом, вооруженные пиками, саблями, карабинами и пистолетами, пестро одетые, единственное общее в одежде – красная лента на шляпе. Да и это отличие было не их собственного изобретения и не служило украшением. Они носили ленты по приказу, ради собственной безопасности, чтобы наши солдаты, по ошибке приняв за вражеских guerilleros – партизан, не застрелили бы их на месте. Конечно, все они неисправимые бандиты, забытые Богом и своей страной – по крайней мере, они сами ее бросили, дважды предав. Их предводитель, некто Домингес, носивший звание полковника (он на самом деле был полковником мексиканской армии), был запоминающимся человеком – небольшого роста, плотным, но очень живым и подвижным, смуглым, с полным лицом. У него был целый список грехов, заставивших его встать на службу нам; но, с другой стороны – и я сам могу это подтвердить, – были у него и несомненные достоинства, например, исключительная храбрость.
   Я был знаком с вожаком разбойников, потому что мои обязанности не один раз заставляли меня действовать с ним вместе.
   Посчитав, что он не откажет мне в помощи, я собирался осмотреть его подчиненных и найти того, который обидел девушку. Арестовать его, судить и наказать за этот проступок.
   Сегодня было еще не поздно заняться этим делом – чем скорей, тем лучше. Я даже мог рассчитывать поймать негодяя, прежде чем он успеет переодеться, а мокрая одежда станет несомненной уликой. Поэтому, прихватив с собой сержанта, я поехал туда, где расположились «красные шляпы», – в северный пригород Мехико.
   Домингес принял меня с должной вежливостью – такую любезность мог демонстрировать Дюваль [10 - Дюваль Клод – знаменитый французский разбойник xvii века.], вынимая серьги из ушей герцогини. В ответ на мою просьбу он сказал:
   – С превеликим удовольствием, капитан. Мне доставит огромное наслаждение продемонстрировать вам моих красавцев. Но, боюсь, того, кого вы ищете, среди них не найдете.
   – Почему вы так считаете?
   – Потому что ваше описание никому в моей partida не соответствует.
   – Но он был одет точно как ваши, и с красной лентой на шляпе. Да и двое других были одеты так же.
   – Вполне вероятно, но это ничего не значит. Как вы знаете, капитан, под знаменами вашей армии мои «красные шляпы» пользуются небольшими привилегиями, которые не распространяются на других представителей этой профессии. По этой причине по стране бродит множество поддельных «красных шляп», которые создают моим честным парням дурную репутацию.
   Отпустив эту шутку, бандит громко рассмеялся, и я тоже не смог сдержать улыбку.
   – Однако, – продолжал Домингес, – мы все же посмотрим, есть ли среди моих людей тот, на кого вы жалуетесь, или это самозванец. Эй, Раймундо, дай сигнал сбора!
   Трубач протрубил сигнал, и быстрее, чем я смог бы собрать своих людей, salteadores высыпали на плац. По приказу командира они построились. Их было около шестидесяти. Не менее двух третей имели такие отталкивающие физиономии, какие редко захочешь видеть рядом.
   Здесь были представлены все типы мошенников и негодяев: от трусливых воришек с бегающими глазами до отчаянных головорезов, способных смотреть жертве прямо в лицо.
   – Ну, как, caballero, – спросил их вожак, когда я прошел вдоль всего ряда, – узнаете своего знакомого?
   – Нет, – ответил я, – его среди них нет. Это весь ваш отряд, полковник?
   – Все грешники до одного, за исключением больных и раненых – к вашим услугам, сеньор капитан. Может, хотите заглянуть в наш госпиталь, но уверяю вас, вы и там не найдете человека, которого ищете.
   – В этом нет необходимости, – ответил я. – Верю вам на слово, полковник.
   Теперь я пришел к убеждению – не со слов полковника, а по другим признакам, – что тот, кого я сбросил в канал, и два его помощника не принадлежат к «красным шляпам». Уходя из казарм «красных шляп», я подумал, что больше никогда не увижу негодяя.


   Если было маловероятно, что я когда-нибудь еще встречусь с разбойником в «красной шляпе», еще менее вероятной мне представлялась встреча с грабителем, который унес часы капитана Морено.
   Даже если бы я и встретился с вором лицом к лицу при дневном свете, сомнительно, что я смог бы его узнать.
   В это время в столице Мексики не было полицейских, способных отыскивать и возвращать украденную собственность. Национальная полиция по определенным причинам была распущена, и ее обязанности исполняли наши солдаты, а попросить их отыскать часы все равно, что пустить изнеженную домашнюю болонку по следу лисицы.
   Именно потому я согласился удовлетворить другое условие мексиканского офицера и послал ему приглашение на ужин. К этому времени я лучше познакомился с капитаном Морено и был рад оказать ему гостеприимство.
   Встреча назначалась на тот же вечер, когда со мной произошли вышеописанные события, и, оставив казармы «красных шляп», я сразу поехал туда, где нам предстояло ужинать, – на Фонда де Эспириту Санту.
   Как мы договорились, нас должно было быть шестеро. Приехав в отель, я обнаружил, что пятеро приглашенных уже ждут меня. Странная собралась компания: три американских офицера (потому что я пригласил двоих своих товарищей) и три мексиканца. Друзья Морено тоже оказались военными, все были нашими пленниками под честное слово! По всей вероятности, несколько недель назад мы встречались на поле битвы и делали все возможное, чтобы убить друг друга. Теперь же мы сидели за одним столом и опять делали все возможное – но не для того, чтобы отнять друг у друга жизнь, а чтобы сделать ее как можно более приятной. Садясь за стол, мы, видимо, все подумали об этой нелепой перемене и рассмеялись.
   Какой это был великолепный ужин! Должен отметить, что испанская cocina – кухня – превосходит французскую, но обе они уступают мексиканской. Дело в том, что мексиканская кухня содержит множество блюд ацтекского происхождения, дошедших до наших дней, но неизвестных поваренным книгам Европы. Блюда первоклассного мексиканского ресторана, с их неповторимой комбинацией пряностей, чеснока и перца, не имеют себе равных.
   Какое-то время разговор шел на общие темы, главным образом серьезные. Но потом начало действовать вино, мы повеселели и перешли на более легкие предметы обсуждения. В конце концов, разумеется, заговорили о женщинах, в частности об их личных качествах и чарах, сравнивая представительниц разных народов. Мы, чужестранцы, конечно, в один голос хвалили сеньорит, а наши мексиканские друзья, которые не хотели, чтобы их превзошли в вежливости, заявляли, что не видели женщин прекрасней «Las Americanas». Морено, который знал, что я не американец, добавил: «И Las Irlandeses».
   Вполне естественно, что разговор зашел и об индианках.
   – Feas todas! (все уродливы) – провозгласил один из мексиканских офицеров, полковник Эспиноса. – Ни разу не встречал чистокровную индейскую девушку, которую, можно было бы назвать красавицей.
   – Значит, вы никогда не бывали на цветочном рынке Сан Доминго, – возразил Морено.
   – Нет, был. И много раз. А чего я там не увидел?
   – Ну, если вы не заметили ее сами, нет смысла вам ее показывать.
   – А, вы, наверно, имеете в виду la chinampera bella – девушку, которую называют Королевой озер!
   – Вы правы, Эспиноса, именно ее я имею в виду. Но ваш насмешливый тон не к месту. Королева озер – девушка безупречной репутации, и я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь в этом усомнился.
   – Ага, вы, кажется, хорошо с ней знакомы! – ответил Эспиноса со смехом.
   – Да, – согласился Морено, – знаком и с ней, и с ее характером. Так случилось, что мой дядя владеет землями на берегу озера, в котором расположена чинампа ее отца. Более того, можно сказать, что чинампы – тоже его земли. Так что, как видите, джентльмены, у меня есть основания знать эту девушку, и могу вас заверить, что она чиста, как снега на Попокатепетле.
   В начале этого разговора я испытывал не только боль, но и обиду. Мне хотелось схватить за горло того, кто задавал вопросы. Однако мне удалось сдержаться. Слушая продолжение разговора, я совсем успокоился.
   – То, что вы говорите, Морено, – сказал третий мексиканский офицер, спокойный и сдержанный человек, – подтверждается поведением девушки. Я сам покупал у нее букеты, да и кто не покупал? Девушки на рынках окружены такой лестью, но ее поведение безупречно, и вполне может сравниться с ее красотой. Мне кажется, это не стал бы оспаривать и сам полковник Эспиноса.
   – Настоящая краснокожая Венера! И Лукреция! – воскликнул тот.
   – Может, она и Венера, – сказал Морено, – но вы называете ее краснокожей, а это неправильно. Мне кажется, она действительно чистокровная индианка. Так мне говорили. Но я мог бы назвать некоторых наших леди, которых называют «blancos» – белыми и которые хвастают своей «sangre azul» – голубой кровью; они ничуть не белее этой девушки. Единственное красное у нее – это коралл губ и кармин щек.
   – Браво! Брависсимо! – воскликнул полковник, аплодируя, как будто приветствовал актера на сцене. – Как вы красноречивы, капитан Морено, описывая достоинства этой туземной дамы! Если бы я повторил ваши речи в одном доме – доме некой темнокожей сеньориты с голубой кровью, вас могли бы призвать к ответу, и вам бы это не понравилось. Ха-ха-ха!
   Второй офицер присоединился к этому смеху. Очевидно, у Морено была amante – возлюбленная, о которой оба кое-что знали.
   – О, пожалуйста, рассказывайте, amigo mio – друг мой! – ответил капитан. Говорил он очень уверенно. – Благодаря Богу и моей удаче, в делах любви у меня чистая совесть, и мне нечего бояться. А что касается индейской девушки, могу признаться, что немного знаком с нею. И верю, что она такова, как мне о ней говорили: неподкупна и достойна титула королевы.
   – В этом я с вами не согласен, – возразил полковник. – Я много раз покупал у нее цветы для бутоньерки, и мне ничего не рассказывали. Зато я кое-что видел, и увиденное противоречит вашим возвышенным представлениям о ней.
   – Что? – в один голос спросили все, включая меня самого. Я больше других ждал ответа, дрожа внутренней дрожью. – Что вы видели, полковник Эспиноса?
   – Королева озер, эта скромная, образцовая девушка, как изобразил ее наш друг Морено, оживленно беседовала с одним из самых известных преступных типов Мехико.
   – С кем? – спросил Морено.
   Его тон явно свидетельствовал, что он не верит обвинениям против индианки.
   – Вы его можете не знать, – ответил полковник. – Вероятно, никто из вас его не знает. Его почти не увидишь на улицах при свете дня, зато по ночам он часто бывает в одном casa – доме – за собором. Я сам его, к сожалению, не раз там встречал. Он так же ловко бросает кости, как и обманывает девочек-muchachitas.
   – Все равно, скажите, как его зовут.
   – Я слышал, как его называют разными именами. У него их несколько, и это, несомненно, соответствует его занятиям. В игорном доме его называют просто сеньор Иларио, конечно, приставляя «дон». Он одевается очень изысканно и умеет вести себя, как джентльмен, поэтому товарищи прозвали его «Эль Гуапо» – щеголь. Обычно он бывает в костюме lа rahchero, с ниткой жемчуга на шляпе, в плаще из лучшей шерсти на плечах. Плащ у него пурпурного цвета.
   Я вздрогнул так, словно ко мне на стул заползла гадюка, и невольно повторил слова «пурпурный плащ».


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное