Майн Рид.

Гвен Винн. Роман реки Уай

(страница 5 из 30)

скачать книгу бесплатно

   – Ну, мы не опоздали на ланч, и тетушке совсем не обязательно знать, что нас задержало – по крайней мере не сейчас. Правда, если бы такое случилось с ней самой, скажем, тридцать или сорок лет назад, она хотела бы, чтобы об этом узнал весь мир, особенно его часть, именуемая Челтхем. Дорогая старушка! Ха-ха! – И, немного посмеявшись, продолжала: – Но, говоря серьезно, Нелл, я не хочу, чтобы кто-нибудь знал о нашей маленькой эскападе – и меньше всего некий молодой джентльмен, чья фамилия начинается с Ш, а имя – с Д.
   – Эти инициалы соответствуют моим, – говорит Джордж Шенстон, выходя вперед и останавливаясь перед нею. – Если ваше замечание касается меня, мисс Винн, я могу только выразить сожаление, что мне не повезло и я случайно услышал ваши слова.
   При его неожиданном появлении Гвен вздрагивает, чувствуя себя виноватой. Однако тут же, вспомнив, откуда он вышел и что сказал, она чувствует негодование и возмущенно отвечает:
   –Ах, вы нас подслушивали, мастер Шенстон! Говорите, вам не повезло! Повезло или нет, думаю, это не просто случайность! Когда джентльмен сознательно прячется за густым кустом, например, за лавром, и стоит прислушиваясь… сознательно…
   Неожиданно она прерывает свою речь и стоит молча – видит, какой эффект произвели ее слова. Сын баронета стоит со склоненной головой, и на лице его не гнев, а печаль. Девушка вспоминает прежнюю нежность и восклицает:
   – Послушайте, Джордж! Мы с вами не должны ссориться! То, что вы видели и слышали, скоро объяснится. У нас с мисс Лиз было небольшое прключение; и, если вы пообещаете никому не говорить, мы вам все расскажем.
   После такого обращения он с готовностью дает обещание – не только с говтовностью, но с радостью. Ему такая доверенность кажется многообещающей. Но ожидая немедленного объяснения, он испытывает разочарование. Вместо объяснения Шенстон слышит:
   – Вы забываете, что мы четыре часа провели на реке и голодны, как пара зимородкой – коршунов, сказали бы вы, так как разбираетесь в дичи. Но забудем о сравнениях. Пошли на ланч, пока еще не поздно.
   Она торопливо направляется к дому, компаньонка следует за ней. Шенстону ничего не остается, как идти за ними обеими.
   И хотя все голодны, у Шенстона совершенно нет аппетита. Умасливания Гвен не успокоили его душу и не изгнали мысли о мужчине с бронзовой кожей, темными усами и белым шлемом.


   Капитан Райкрофт потерял не только удочку и леску, потерял он и сердце – оно перешло к Гвендолин Винн. Теперь он знает имя золотоволосой наяды – и его и другие сведения она сама сообщила ему во время возвращения по реке.
   Ни эта доверенность, ни разговор, который привел к ней, не изменили благоприятного впечатления, произведенного внешностью девушки.
Напротив, усилили его, и впервые в своей жизни он подумал от отказе от холостяцкой жизни. Капитану кажется, что судьба его решена – она больше не в его руках, а в ее.
   Уингейт гребет, а капитан достает коробку сигар, закуривает свежую сигару и, пока дым вьется над его тропическим шлемом, вспоминает все случившееся за день – в том порядке, в каком все произошло.
   Странное совпадение обстоятельств подействовало в его пользу. Само Небо помогло ему, хотя и действовало с помощью самых грубых инструментов. Благодаря отбросам человечества он познакомился с прекраснейшей из женщин. И не просто познакомился, как он надеется: ведь ее теплые слова и совсем не холодные взгляды свидетельствуют не просто о благодарности! Если это так, то оказанная на Уае маленькая услуга будет еще долго приносить ему пользу. Думая так, он очень скромно оценивает свое поведение, считает, что сделал совсем немного. Как далека эта его оценка от оценки, данной Гвен Винн!
   Но он этого не знает или во всяком случае не может быть уверен. Если бы знал, мысли его были бы розовыми, но сейчас этого нет. Некоторые темны, как тень от апрельского дождя, временами проходящая по солнечному диску.
   То, о чем сейчас думает капитан, не связано с небесной твердью, это не воображение, а нечто ощутимое и видимое, имеющее форму и очертания, – это фигура мужчины на верхней площадке лестницы. Площадка не настолько далеко, чтобы капитан не увидел лица этого мужчины и не заметил бы, что он молод и красив. И взгляд любви уже приобрел остроту ревности. Очевидно, этот джентльмен близко знаком с мисс Винн. Странно, но его взгляд, который он устремлял на девушку, говорил о том, что джентльмен чем-то недоволен. Что бы это могло быть? И, огибая островок, капитан Райкрофт формулирует вопрос именно в таких выражениях, в каких сам был его объектом:
   – Какого дьявола! А он кто такой?
   Продолжая курить на реке свою «регалию», он продолжает:
   – Кажется, они хорошо знакомы. Но это не брат! Она сказала, что у нее нет братьев. Он живет в Ллангоррене? Нет. Она сказала, что у нее нет родственников-мужчин, только старая тетка и эта смуглая девушка, которая ей то ли кузина, то ли еще какая-то дальняя родственница. Но кто тогда этот джентльмен? Может, двоюродный брат?
   Размышляя над этим вопросом и не в силах ответить на него, он наконец обращается к лодочнику и говорит:
   – Джек, вы заметили джентльмена на верху лестницы?
   – Только голову и плечи, капитан.
   – Голову и плечи? Этого достаточно. Вы случайно его не знаете?
   – Не уверен. Мне кажется, это мастер Шенстон.
   – А кто такой мастер Шенстон?
   – Сын сэра Джорджа.
   – Сэра Джорджа! А о нем вы что знаете?
   – Не очень много. Это богатый джентльмен, чьи земли расположены вдоль реки на две или три мили ниже.
   Информация скудная и никакого удовлетворения не приносит. Капитан Райкрофт слышал о богатом баронете, чьи владения примыкают к Ллангоррену и чей титул вместе с поместьем перейдет к единственному сыну. Именно этого сына он и видел на верху утеса из красного песчаника. По правде сказать, соперник грозный! Так думает капитан и курит, как сумасшедший.
   Немного погодя он замечает:
   – Вы сказали, что не знаете этих леди, которым мы помогли в их маленькой неприятности?
   – Не знаю лично, капитан. Но теперь, увидев, где они живут, я знаю, кто они такие. Я слышал разговоры о той из них, что крупнее, – много разговоров.
   «О той, что крупнее»! Словно о лососе! В глазах лодочника размер, очевидно, лучшая рекомендация!
   Райкрофт улыбается и продолжает расспрашивать.
   – А что вы о ней слышали?
   – «Аккуратная » леди! Владеет всеми полевыми забавами, такими, как охота и прочее. Но могу сказать, что до этого дня я сам ее никогда не видел.
   Гусарский офицер достаточно прожил в Херефордшире, чтобы знать местное значение слова «аккуратная» – достойного поведения. То, что мисс Винн любит спортивные развлечения на свежем воздухе, включая греблю на реке, капитан узнал в пути от нее самой.
   Одно обстоятельство показалось ему странным – что лодочник не знаком со всеми жителями речного берега по крайней мере на десять миль вверх и вниз по течению. Он спрашивает объяснения.
   – Почему, Джек, вы, живя чуть выше по течению, ничего не знаете об этих людях?
   Он не знает, что хотя Уингейт родился на берегах Уая – лодочник сам сказал ему об этом, – в среднем течении реки он почти чужак, потому что родина его в графстве Брекнокшир. Но все же это не ответ на загадку, и молодой лодочник говорит так:
   – Господи милостивый, сэр! Это показывает, как мало вы понимаете реку. Капитан, она изгибается и изгибается, и поэтому люди, живущие друг от друга в миле, знают друг о друге не больше, чем если бы жили в десяти милях. Это потому что мостов очень мало и они далеко друг от друга. Есть лодки перевозчиков, это правда; но жители пользуются ими не часто, особенно женщины. На реке всегда опасно, и особенно в паводок. А паводки случаются и летом и зимой.
   Объяснение разумное; удовлетворенный им, Райкрофт погружается в размышления. Его отрывает от них вид дома, очень странного древнего сооружения, полубревенчатого, полукаменного, стоящего не на самом берегу, а в глубине небольшой долины. Вид этого дома не нов для капитана; он и раньше обращал на него внимание, пораженный его внешностью, такой отличной от обычного жилища.
   – Чей это дом, Джек? – спрашивает он.
   – Принадлежит человеку, по имени Мердок.
   – Странный дом!
   – Не больше, чем его хозяин, если хотя бы половина того, что о нем рассказывают, правда.
   – Ага! Значит, этот Мердок необычный тип?
   – Очень необычный.
   – В каком отношении?
   – Не в одном – во многих.
   – Уточните, Джек.
   – Ну, во-первых, он редко бывает трезв.
   – Приверженец алкоголя.
   – Приверженец смертельного пьянства. Много раз видел его в таком состоянии.
   – Неразумно со стороны мистера Мердока.
   – Конечно, капитан: неразумно и нехорошо. Особенно учитывая место, где он обычно пьет.
   – А что это за место?
   – «Уэльская арфа». У переправы Мошенников.
   – Переправа Мошенников? Странное название. Что это за место? Не очень хорошее, я бы сказал, если соответствует своему названию.
   – Полностью соответствует, хотя не всегда так было. Переправа названа по имени человека. Его звали Раг (Имя этого человека – Rugg и английское слово rogue «мошенник, жулик, негодяй» совпадают в произношении. – Прим. перев.), и он владел «Уэльской арфой» и переправой. Это в двух милях выше по течению и немного в стороне. Кроме таверны, там несколько разбросанных домов, церковь и магазин, на дороге. И в этом магазине не только продают, но и принимают – и не прочь принять краденое, особенно если дорогое. Там много краденого. Это любимое место браконьеров и людей похуже; многие долгие годы провели в тюрьмах.
   – Уингейт, вы меня поражаете! Я считал, что ваш Уай – нечто вроде Аркадии, где живут только невинные и простые люди.
   – Таких на переправе Мошенников не встретите. Если где на земле опасные люди, так там. Те парни из Фореста, которых мы встретили, им в подметки не годятся. Они просто напились и потому так себя вели – некоторые из них. Но пьяные или нет, люди на переправе Мошенников хуже. Они даже опасней, когда трезвые.
   – Что за место для церкви! А она не в состоянии их исправить?
   – Должна бы, если бы была правильная церковь. Но эта их только больше развращает. Это римская церковь.
   – А, католическая. Но как она их развращает?
   – Заставляет их поверить, что они очистились от греха, даже самого черного. Люди готовы пуститься на любое преступление, особенно если раздобудут деньги, чтобы купить то, что они называют «отпущением грехов».
   – Ну, Джек, очевидно, вы не друг и не последователь папистов.
   – Ни папы, ни его священника. Ах, капитан, если бы увидели этого священника из церкви на переправе Мошенников, вы бы не удивились тому, что я их всех не люблю.
   – А что в нем особенно отталкивающего?
   – Не знаю, есть ли в нем что-нибудь особенное. Все эти священники кажутся мне одинаковыми: если видел одного, значит видел всех. Они похожи на горностаев или ласок, которые шмыгают от норы к норе. А тот, о котором мы говорим, он словно сразу повсюду: бродит по дорогам и тропам, прячется за кустами, как кошка, выслеживающая птиц, и появляется там, где его никто не ожидает. Вряд ли существует более злобный соглядатай, чем этот, из церкви у переправы Мошенников.
   – Нет, – поправился он, – есть в наших краях человек и похуже. Правда, совсем другой. Говорят, они, однако, отлично ладят.
   – А кто этот другой?
   – Дик Демпси, больше известный как Коракл Дик.
   – А, Коракл Дик! Похоже, он занимает большое место в ваших мыслях, Джек; и не очень вы его высоко цените. Почему, могу ли я спросить? Что это за человек?
   – Худший негодяй, какой когда-либо жил на Уае от истоков на Плинлиммоне до впадения в Бристольский канал. Говорят о браконьерах и ночных охотниках. Он по ночам охотится не только за лососем. И не только рыба попадается в его сети, это я знаю.
   Молодой лодочник так враждебно говорит о священнике и браконьере, что Райкрофт начинает подозревать существование какого-то другого мотива, помимо обычной предубежденности против человека, который носит священническое облачение или охотится за чужой дичью. Но не желая сейчас об этом расспрашивать, он возвращается к первоначальной теме, говоря:
   – Мы отклонились от темы, Джек. Что же с пьяницей из того дома?
   – Он как будто самый значительный друг священника в наших краях; хотя говорят, не столько он, сколько его миссис.
   – Значит этот Мердок женат?
   – Я бы не стал этого утверждать, во всяком случае не поклялся бы. Знаю только, что с ним живет женщина и ее считают его женой. Очень она странная.
   – Почему?
   – Не похожа на других женщин.
   – Объяснитесь, Джек. Чем же миссис Мердок отличается от прекрасной половины человечества в Херефордшире?
   – Ну, капитан, прежде всего она совсем не прекрасна. Напротив, очень смуглая; почти такая же, как женщины, которых я видел в Челтхеме. Их привозят офицеры из Индии, и они нянчат детей. Но она не одна из них, а француженка, как я слышал; я думаю, это отчасти объясняет ее дружбу со священником, потому что он тоже француз.
   – А, так его преподобие француз?
   – Да, капитан. Англичанин не может быть такой презренной ищейкой, как он. А что касается миссис Мердок, ничего не могу сказать: я ее видел только два раза в жизни. Она держится у своего дома, никуда не ходит! И никто не приходит ни к нему, ни к ней – никто из джентльменов. Хотя мистер Мердок принадлежит к самым родовитым.
   – Значит он джентльмен?
   – Должен был бы быть, если бы вышел в отца.
   – Почему?
   – Потому что отец у него был сквайр, обычный сквайр, как в старину. Он не так давно умер. Я его помню, хотя живу здесь недавно. И старую леди тоже помню, мать мистера Мердока. Ах, теперь, подумав об этом, я вспоминаю: она была сестрой другого сквайра, отца той высокой девушки, с рыжими волосами.
   – Что? Мисс Винн?
   – Да, капитан: той, которую зовут Гвен.
   Райкрофт больше не расспрашивает. Он узнал достаточно, чтобы получить пищу для размышлений – и не только на остаток этого дня, но на неделю и на месяц, а может, на всю оставшуюся жизнь.


   Примерно в миле от Ллангоррен Корта, но на другом берегу Уая, стоит дом, который привлек внимание капитана Райкрофта; соседям он известен под названием Глингог – на уэльском языке это означает «гнездо кукушки». Он стоит не на самом берегу, а в нескольких сотнях ярдов от воды, вблизи начала большой боковой долины, отходящей от речной; по дну этой второй, меньшей долины протекает ручеек.
   Глингог Хауз – одно из тех сооружений, которые часто встречаются в округе Херефорд, как и в других западных графствах; такие дома удивляют приезжих: по внешности нельзя сказать, дом ли это джентльмена или просто сельская ферма. Это происходит из-за множества стен, окружающих двор, парк, даже фруктовый сад; стены из красного песчаника; он встречается здесь в изобилии, и его легко обрабатывать для строительства.
   Но в Глингог Хаузе, помимо стен, есть еще что-то придающее этому дому величие – какое-то подобие архитектурного стиля, говорящее о елизаветинском периоде, том самом, который именуется тюдор. Стены самого дома не полностью из камня; множество дубовых стоек, подпорок, колонн и скоб почернело от времени; вместе с белыми стенами они придают сооружению странную, почти фантастическую внешность; это впечатление усиливается неровными крутыми крышами, выступающими мансардами, острыми коньками, узкими окнами и резьбой на внешних углах здания. На Уае можно еще встретить много таких древних строений; об их возрасте свидетельствует сам строительный материал того времени, когда кирпичи стоили дорого, а дерево было у всякого под рукой.
   В этом доме окружающие стены сооружены позже, так же как ворота со столбами, ведущие во двор и к подъездной дороге. Много сверкающих экипажей, должно быть, когда-то проезжало по этой дороге, потому что когда-то Глингог был господским домом в поместье. Сейчас все это в прошлом, о чем говорит отсутствие ремонта, разбитые окна и окружающие стены, которые держатся как будто только благодаря обвивающему их плющу; все заросло кустами; прогулочные тропинки и подъездная дорога покрыты густой травой; на дороге ни одного следа от колес или от копыт лошади.
   Однако дом обитаем. Три или четыре окна кажутся целыми; они закрыты ставнями; иногда из двух труб дома виден поднимающийся дым.
   Мало кто приближается к этому месту, чтобы заметить его особенности. Путнику издалека видны только каминные трубы: сельская дорога, огибая глубокую долину, проходит вдалеке от дома. К самому дому можно пройти только по узкой длинной тропе, больше никуда не ведущей и такой крутой, что пройти по ней может только пешеход; впрочем, и пешеходу пришлось бы удовлетвориться видом густых зарослей колючей ежевики и боярышника.
   Тем не менее, несмотря на все эти недостатки, Глингог может похвастать и одним достоинством: от него открывается вид, который невозможно ни с чем сравнить в западных графствах Англии. Человек, выбравший это место для дома, обладал скорее эстетическим вкусом, чем стремлением к удобствам. Потому что прилегающая к дому земля – всего около шестидесяти акров – почти не поддается обработке: она вся расположена на довольно крутых склонах долины. Однако вид отсюда превосходный. Внизу извивается по лесистой равнине Уай, словно огромный серебряный удав; его извивы только местами виднеются сквозь деревья, напоминая цепь озер; минуя Поляну Кукушки, река устремляется прямо к Ллангоррен Корту.
   Глаз человека никогда не видел более прекрасной местности, сознание не могло представить себе, что существует нечто более интересное в жизни. Мирные дымы поднимаются из далеких труб; фермы с окружающими стенами выделяются на фоне зелени старых деревьев – теперь все эти деревья покрыты листвой, потому что идет июнь; тут и там острая колокольня церкви или нарядный фасад поместья джентльмена; на далеком фоне темно-синие горы Монмутшира; среди них наиболее заметны Блоренж, Скеррид и Сахарная Голова. Человек, который смотрит на эту красоту и не испытывает вдохновения или радости, должно быть, не от нашего мира или устал от него.
   Но именно такой человек сейчас смотрит из Глингог Хауза, вернее, из окружающих дом зарослей. Человек сидит на простой старинной скамье, такой маленькой, что, кроме человека, на ней умещается только покрытый черным лаком поднос, а на нем стакан, бренди и вода; в стакане смесь бренди с водой. Человек курит пенковую трубку, которую время от времени вынимает изо рта, чтобы сделать глоток.
   Внешность человека странно соответствует скамье, на которой он сидит, окружающим стенам и дому позади. Как и все это, он выглядит полуразрушенным. В починке нуждается не только его одежда, но и весь организм, что видно по впалым щекам и запавшим глазам со множеством морщинок вокруг. Все это, в отличие от окружающего, объясняется не возрастом, потому что человеку все еще нет сорока. Причина и не в естественной болезни, которую унаследовало его тело, но очевидно в пьянстве. О причине свидетельствуют красные пятна на носу и на лбу и стакан в дрожащей руке. Так оно и есть.
   Льюин Мердок – так зовут человека – жил разгульной жизнью. Не в Англии и тем более не в Херефордшире; только его ранние годы прошли в отцовском доме. С детства он жил за границей; никто не мог сказать, где он и куда направится дальше. Однако его часто видели в Бадене, в Хомбурге и в других злачных местах. Жил он там роскошно или бедно, в зависимости от удачи. А его поздний период в Париже, во время императорского режима, был хуже всего. Здесь он лишился всего и вынужден был вернуться домой и найти убежище в Глингоге, некогда очень красивом поместье, а теперь всего лишь пристанище; но и в нем он смог поселиться только с петлей заклада на шее. Потому что даже тот клочок земли, на котором он живет, отдан в аренду фермеру, и арендная плата идет не Льюину Мердоку. В сущности он только жилец в поместье своих предков; ему принадлежит только сам дом, двор и один-два акра сада, о котором он не проявляет ни малейшей заботы. Овцы фермера свободно гуляют вокруг и объедают увивающий стены плющ: дайте Льюину Мердоку его трубку, достаточно бренди с водой, и он будет только смеяться. Не в том дело, что у него веселый характер и он любит повеселиться: нужно нечто большее, чем пастбище и старый сад, чтобы привести его в возбуждение и заставить испытать алчность.
   На это способна земля – только она. И не маленький участок, а акры, даже мили, земли Ллангоррена.
   Сейчас эта земля у него перед глазами, как расстеленная карта. На противоположном берегу реки она составляет самую существенную часть ландшафта; в центре ее стоит большое, со множеством окон, имение, окруженное стройными деревьями; ухоженные газоны и зеленые пастбища; чуть дальше – Гранж, старинная ферма, а еще дальше другие фермы. Все они как будто принадлежат одному человеку. Так оно и есть. Прекрасная картина; она открывается взгляду Льюина Мердка, когда он смотрит из своего окна или выходит на крыльцо дома. И чем ярче освещает эту красоту солнце, тем мрачней становится лицо Мердока.
   В этом нет никакой загадки. Ллангоррен когда-то принадлежал его деду, а сейчас принадлежит – вернее, скоро будет принадлежать – его двоюродной сестре Гвендолин Винн. Не будь ее, все это стало бы его собственностью. Между ним и Ллангорреном пролегает Уай, широкая и глубокая река. Но что его ширина и глубина по сравнению с тем, что на самом деле разделяет их? Преграда, более прочная и непреодолимая, чем река; однако она кажется тонкой, как нить. Но это нить жизни . Если она порвется или будет прервана сознательно, Льюину Мердоку нужно только пересечь реку, объявить себя владельцем Ллангоррена и вступить во владение.
   Он не был бы человеком, если бы не думал об этом. А поскольку он человек, то думает об этом часто. И испытывает при этом не только алчность. Ему рассказали о том, как несправедливо было распределено наследство: его мать, вышедшая замуж за Мердока из Глингога, получила кроху; а все остальное перешло к ее брату, отцу Гвен Винн. И все дело в завещании, потому что поместье можно было наследовать без всяких ограничений. И вот в завещании содержался пункт, по которому поместье переходит к Мердокам, если у законных наследников не окажется потомков. А единственным законным наследником теперь является героиня нашего рассказа.
   – Только она – но ведь она есть, – негромко, с горечью произносит Мердок и, словно стараясь заглушить эту горечь, достает изо рта трубку и отпивает из стакана.


   – Только она – но ведь она есть! – повторяет Льюин Мердок, схватив бутылку и наливая бренди в стакан.
   Он говорит негромко и думает, что его никто не слышит. Однако его слышит женщина, вышедшая из дома и неслышно подошедшая к нему сзади.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное