Майн Рид.

Белая скво

(страница 2 из 12)

скачать книгу бесплатно

   Целебное искусство Кэррола походило на чудо. Он составлял и применял лекарства по неписаным рецептам и использовал при этом самые необычные материалы. И не только травы и корни, но также различную почву и глину.
   Несколько дней такого лесного врачевания произвели чудесную перемену в состоянии Нелати; и к концу первой недели он мог уже сидеть у задней двери хижины охотника и греться на солнце.
   Кэррол, охваченный более сильной лихорадкой, чем его пациент, – лихорадкой нетерпения, – радовался этому.
   Утолив жажду индейца, он готов был уже начать одну из своих одиноких экспедиций, когда увидел, что к его хижине приближается человек.
   Думая, что это Уоррен Роди, он крикнул, что Нелати «в порядке». И несколько удивился, поняв, что пришел не Уоррен, а его отец.
   – Доброе утро, сосед, – сказал Элайас.
   – Доброе утро, губернатор.
   – Как ваш индейский пациент? – спросил тот, кого Кэррол назвал «губернатором». – Надеюсь, он поправляется?
   – О, он готов к новой драке. Рана была не очень тяжелая.
   – Правда? – ответил Элайас. – А Уоррен говорил мне, что она серьезная.
   – Может, ваш сын не привык к таким зрелищам. К этому нужно приглядеться. Хотите взглянуть на индейца? Он сзади.
   – Нет, спасибо, Кэррол. Я пришел не к нему, а к вам. Вы заняты?
   – Ну, не то чтобы очень занят. Могу поговорить с вами, губернатор. Я собирался снова в путь.
   Говоря это, Кэррол предложил «губернатору» табуретку, поскольку его хижина не могла похвастать стульями или креслами.
   – Значит, завтра хотите уходить?
   – Да. Не могу бездельничать здесь больше, чем необходимо. Это мне не по душе. Мне подавай леса и саванны.
   И при одной мысли о возвращении туда охотник облизал губы.
   – Когда вы в последний раз видели Олуски? – неожиданно спросил Элайас.
   – Дайте подумать. Это было на болоте Черных Кипарисов, вблизи его поселка – милях в пятидесяти отсюда по полету птицы. Дней двадцать назад, если память мне не изменяет, губернатор. Сразу после этого я подстрелил самого жирного оленя в этом году. Племя Олуски было тогда очень возбуждено.
   – Почему?
   – Ну, брат Олуски, вождь другого племени, незадолго до этого умер, и вождем стал его сын Вакора. Олуски очень расположен к своему племяннику, и тот как раз гостил у него, когда я там был. Думаю, скоро они будут здесь. Им пора уже появиться на берегу Тампа.
   – А самого Вакору, или как вы его назвали, не видели?
   – Видел, губернатор, – ответил Кэррол, – это настоящий индеец. Высокий и прямой, как одна из его стрел, а горд, как индюк. Несомненно, считает себя гораздо лучше любого белого человека.
   Говоря так, охотник достал ружье, собираясь его чистить.
   Элайас некоторое время сидел молча, а Крис занимался ружьем.
   Немного погодя, он спросил:
   – Это все, что вы хотели сказать, губернатор, или пришли сюда просто немного поболтать?
   «Губернатор», как его титуловал Кэррол, вздрогнул, услышав этот неожиданный вопрос.
   – Нет, Кэррол, не все.
Я вот что хотел вам сказать: вы ведь дружите с краснокожими, верно?
   – Да, сэр, пока они себя хорошо ведут, я их друг, – сразу ответил Крис.
   – И высоко их цените?
   – Ну… да. Думаю, в этом нет никаких сомнений, и не о чем тут говорить. Пытаюсь поступать с ними по справедливости. Могу так сказать. Я в этом уверен.
   – Я тоже их друг, – произнес Роди.
   «Ну, вот в этом-то я не так уверен», – подумал Кэррол, но вслух ничего не сказал.
   – И, будучи их другом, хочу обойтись с ними по справедливости, – продолжал Роди. – Но у них какая-то дурацкая гордость, и это делает общение с ними трудным, особенно в некоторых вопросах. Вы понимаете, о чем я?
   – Да, понимаю, – небрежно, растягивая гласные, ответил охотник.
   – Ну, так вот, у меня есть дело к Олуски. И я решил, что его друг может с этим делом справиться лучше меня.
   «Губернатор» помолчал, давая возможность Кэрролу ответить.
   Но охотник молчал и, казалось, был полностью занят состоянием своего ружья.
   – Послушайте, Кэррол, – продолжал Элайас, – я подумал, что вы могли бы сыграть роль их друга в таких переговорах. Понимаете меня?
   – Нет, не совсем, – со странной улыбкой на лице и с огоньком в глазах ответил Крис. – Но послушайте, губернатор, хватит ходить вокруг да около. Скажите, чего вы хотите, и я вам сразу скажу, согласен я сделать это или нет.
   – Ну, хорошо, Кэррол.
   «Губернатор» пододвинул ближе к Кэрролу свою табуретку, как будто собирался поделиться с ним тайной. Но проделал это в самой дружеской манере.
   Охотник сохранял настороженность, как будто подозревал, что его собираются подкупить. Он не тревожился. Крис знал про себя, что он неподкупен.


   – Ну, мистер Кэррол, – объявил «губернатор» после паузы, – вы знаете, что наш поселок процветает, и, как вы можете себе представить, я тоже заработал немало денег.
   – Да, это я знаю, – последовал краткий ответ.
   – И теперь, разбогатев, я считаю, что имею право исполнить некоторые свои желания. Например, мне нужен дом получше.
   – Правда? – спросил Крис.
   – Да. Мой дом нуждается в ремонте, и мне будет стоить ненамного дороже построить новый.
   – Правда?
   Кэррол был неразговорчив. «Губернатору» придется с этим смириться, если он хочет получить от него помощь.
   – Я принял решение строиться, и мне нужно хорошее место. Теперь вы понимаете, к чему я клоню?
   – Нет, не могу сказать, что понимаю.
   – Ну, Крис, вы сегодня недогадливы. Я сказал, что мне для нового дома нужно хорошее место.
   – Ну, так у вас есть сотни акров. Можете построить такой дом, какого еще никто не строил.
   – Это верно, но на моей земле нет места, которое мне нравилось бы. Это кажется вам странным?
   – Ну, может, мне это странно, но не вам, губернатор.
   – Но такая земля есть, Крис, – продолжал Элайас. – Есть участок, который мне чрезвычайно нравится. Хуже всего то, что он не мой.
   – Почему бы вам его не купить?
   – Именно это я и хочу сделать! Но владелец не продает.
   – Может, вы недостаточно предлагаете?
   – Нет, причина не в этом.
   – В чем же тогда?
   – Вы знаете вершину холма? – неожиданно спросил Элайас.
   – Что? Там, где индейцы разбивают лагерь?
   – Да. Вот там я хочу построить дом. Олуски не желает продавать мне эту землю. Почему – не знаю.
   В деловых вопросах «губернатор» не всегда придерживался истины.
   – Ну, а я какое к этому имею отношение? – спросил охотник.
   – Я подумал, что если вы увидитесь с Олуски, может, уговорите его уступить мне землю. Я принял решение, и мне все равно, даже если дело обойдется в круглую сумму. Я и вам заплачу, если вы мне поможете.
   Элайас Роди всех оценивал по-своему, и для всего у него была цена.
   Но в данном случае он ошибался.
   – Не пойдет, губернатор, не пойдет! – сказал Кэррол, качая головой. – Теперь я ясно понимаю, что вам нужно. Но не могу вам помочь. Если вам нужна земля, а Олуски не отдает ее, значит, у индейца есть свои причины, и не мне уговаривать его. К тому же, – добавил он, – мне это дело не нравится. Не хочу вас обидеть, но должен сказать «нет». И сказать раз и навсегда. Это все, о чем вы хотели поговорить со мной?
   «Губернатор» раздраженно прикусил губу, но, обладая удивительным самообладанием, он просто перевел разговор на другую тему. Он сделал вид, что его интересует дружба сына с Нелати.
   – Ну, сэр, ничего особенного. Ваш сын попросил присмотреть за индейцем и позаботиться о его ранах. Я сделал это по первому классу, и, как уже говорил вам, с ним теперь все в порядке. Ваш сын ежедневно заходит к моему пациенту. Он как будто очень хочет узнать, почему индеец оказался здесь один и где молодая девушка, его сестра.
   – Ага, значит он о ней спрашивал? – воскликнул Роди, вскакивая и начиная расхаживать по хижине. Он был рад дать выход гневу.
   Охотник протяжно свистнул.
   Неожиданно прервав нетерпеливое расхаживание, «губернатор» снова повернулся к нему и переспросил:
   – Значит, он о ней расспрашивал?
   Элайас Роди явно рассердился и не боялся показать это. Но Кэррол был не из тех, кто на это реагирует.
   – Да, – последовал его холодный ответ, – но не понимаю, какое я имею к этому отношение. Могу только сказать и ему и вам, что у краснокожих есть свои чувства и свои права. Да, и с ними нужно считаться так же, как с чувствами и правами бледнолицых.
   – А почему вы говорите это мне, сэр? – спросил «губернатор».
   – Потому что не боюсь сказать вам в лицо то, что говорю за спиной. Вашему парню нужно побыстрее перестать думать об этой девушке Сансуте, а вам стоит позаботиться об этом, пока ничего не случилось.
   Очень откровенный человек Крис Кэррол, и Элайас Роди уже пожалел, что заглянул к нему.
   Прежде чем он пришел в себя от удивления, Кэррол продолжал:
   – Незачем приукрашивать положение, губернатор. В прошлом году, когда Олуски был здесь, ваш сын вечно бродил вокруг индейского поселка и в роще, куда ходили их девушки. Он всегда разговаривал с дочерью вождя и делал ей подарки. Я знаю, что это неправильно.
   – Но это совершенно естественно, – ответил «губернатор», справившись с раздражением и говоря совершенно спокойно, – ведь Нелати, Сансута и мой сын выросли вместе.
   – Возможно, но сейчас все изменилось. Уоррен и Сансута превратились в мужчину и женщину, вы знаете это так же хорошо, как я, губернатор. А что касается Нелати, то он ничего особенного не представляет, и я часто думаю, сын ли он Олуски.
   Справедливость первой части замечания Кэррола понравилась «губернатору» не больше его предыдущих слов, и, удивленный откровенностью охотника, он молчал, не находя ответа.
   А Крис явно намеревался высказаться до конца.
   – Губернатор, мне многое хотелось сказать вам в удобное время. Я думаю, что такое время настало. Я не принадлежу к вашей колонии. Бываю здесь только время от времени. Но я вижу и слышу такое, о чем другие не решаются вам сказать. Не понимаю, почему: ведь вы в конце концов только человек, хотя люди и считают, что вы возглавляете колонию. Насколько мне известно, все ваши люди поселились на землях, которые когда-то принадлежали индейцам. И мне кажется, что законы, применимые к белым людям, применимы и к краснокожим. Но на самом деле, губернатор, это не так. Если такие законы есть, они не выполняются. И там, где белый может получить преимущество за счет индейца, закон понимается так, как выгодно белому. Я знаю, вы считаете это естественным, потому что вы думаете так же. Но я вам скажу, мистер Роди… – голос Кэррола теперь звучал взволнованно, – скажу, что это не естественно и неправильно, и этому нужно положить конец. И говорю это вам, потому что у вас мозгов и денег побольше, чем у остальных, и вы должны иметь ответ. Таково мое мнение, и мне все равно, нравится оно вам или нет.
   – Что ж, мистер Кэррол, – ответил Роди, холодно подчеркивая слово «мистер», – я рад, что вы высказали свое мнение. Оно, несомненно, очень ценно.
   – Не знаю, ценно оно или нет, но знаю, что оно честное, – сказал Крис со спокойным достоинством, которое, вопреки его грубой одежде, свидетельствовало, что он джентльмен. – Не собираюсь давать вам советы, губернатор. Я только посчитал это своим долгом, а я стараюсь выполнять свой долг. И то же самое я думаю о том, что ваш сын Уоррен бегает за индейской девушкой. Ничего хорошего из этого не получится.
   «Губернатор» собирался ответить, но ему помешало появление самого Уоррена Роди.
   При свете дня молодой человек представлял собой странный контраст с отцом. Небольшого роста, с женственной внешностью, с беспокойным, бегающим взглядом, с нерешительным ртом, он не был похож на сына жесткого, решительного человека.
   Одет он был аккуратно, почти щегольски, и выражение лица у него было самодовольное и неприятное. Казалось, он скорее будет идти по жизни с вкрадчивостью и гибкостью, чем с уверенностью и гордостью. Как ночью по-кошачьи он двигался в темном лесу, избегая все препятствия, так и сейчас вошел в хижину охотника.
   И Крис, и «губернатор», оба по каким-то неуловимым признакам поняли, что Уоррен подслушивал.
   Однако, если это и так, молодой человек ничем себя не выдал. Стоял, улыбаясь и похлопывая себя по сапогу хлыстом для верховой езды.
   – Отец, ты здесь? Пришел повидаться с раненым или попрощаться с охотником?
   Отец ничего ему не ответил. Повернувшись к Кэрролу, он сказал:
   – Поговорим об этом деле в другой раз, но я все равно благодарен вам за добрый совет.
   Сказано это было очень вежливо.
   Поворачиваясь к выходу, он обратился к сыну:
   – Приходи домой пораньше, Уоррен. Мне нужно с тобой поговорить.
   Уоррен кивнул, и отец его вышел, очень недовольный разговором с Крисом.
   Ничто так не смущает коварного и скрытного человека, как откровенность.
   «Губернатор» вышел, а Кэррол принялся что-то напевать. Новый его посетитель немного подождал, потом заговорил.
   – Как Нелати? – спросил он. – Будет ли он достаточно силен, чтобы уйти завтра?
   – Не совсем, – ответил Кэррол, прерывая свою песенку. – Ему лучше оставаться здесь и подождать прихода племени. Оно скоро появится. К этому времени он совсем поправится.
   – Что рассердило моего отца, Крис?
   – Не знаю, но, кажется, кто-то с ним не соглашается. Он действительно сильно рассердился.
   – Но, Крис, вы на самом деле уходите завтра?
   – С рассветом, – ответил Крис.
   – А куда?
   Крис искоса посмотрел на спрашивающего, прежде чем ответить.
   – Не знаю еще, пойду ли вдоль залива или к большим болотам. Возле поселка теперь олени встречаются редко, и мне приходится далеко ходить, чтобы найти их. Все это из-за чертовой цивилизации!
   – Если пойдете к болотам, можете оказать мне услугу, – сказал Уоррен.
   – Правда? – И после недолгого размышления охотник продолжал: – Ну, видишь ли, Уоррен, все-таки я не пойду к болотам. Я принял теперь решение и пойду вдоль залива.
   Уоррен ответил:
   – Ну, хорошо. Неважно…
   И, ничего больше не объясняя, расстался с Крисом и отправился к Нелати.
   Как только он вышел, поведение Кэррола изменилось. Актер-комик с удовольствием включил бы его ужимки в свой репертуар. Охотник рассмеялся, подмигнул, покачал головой, потер руки и, казалось, весь дрожал от внутреннего смеха.
   – Никогда не встречал таких изворотливых и хитрых типов! Будь я проклят, если молодой уступает старику. Иду ли я к болоту? Не могу ли оказать ему услугу? Нет, мистер Уоррен, ни вашим кошачьим лапкам, ни цепким когтям вашего отца не поймать эту мышь! Не собираюсь участвовать в ваших делишках, не хочу вообще о них знать. И Нелати не будет, если я только смогу этому помешать. Не позволю ему пошевелиться, пока не придет племя. Может, это спасет его от неприятностей. Он, конечно, ничего особенного, но неплохой краснокожий. Настоящее дитя природы, вот кто он такой. Нет, мистер Уоррен, грязную работу делай сам, и твой отец то же самое. Крис Кэррол никому из вас помогать не собирается. Если молодой сделал вид, что ничего не слышал, хотя все слышал, а отцу все равно, что я ему сказал, – ничего хорошего из этого не выйдет, или мне никогда больше не прицелиться в оленя.


   Как и старик, молодой Роди вышел из хижины Кэррола в дурном настроении.
   Короткий разговор с Нелати принес ему не больше удовлетворения, чем беседа с охотником.
   Неприятно встречать презрительное отношение к твоим способностям. Ничто не загладит плохого мнения о твоих способностях, особенно если, эти способности направлены на дурное.
   Не анализируя свои чувства, Уоррен Роди тем не менее понимал, что потерпел поражение, а поражение всегда казалось ему нестерпимым.
   В этом отношении сын повторял характер отца.
   Он был не менее эгоистичен, чем старый Роди, но не обладал его опытом, позволяющим скрывать эгоизм. В этом отец намного превосходил его.
   Откровенные слова Кэррола и то, что он подслушал у хижины, вызвали у Уоррена раздражение, а пророческий тон охотника никак не смягчал это чувство. Дело в том, что догадка старого охотника была очень близка к истине.
   Уоррен страстно домогался Сансуты, дочери Олуски.
   Это была не мужская страсть, не любовь, а тайное стремление игрока к обладанию без труда.
   Красота девушки очаровала Уоррена. Будь его душа чиста, это очарование принесло бы с собой и собственное лекарство. Из симпатии выросла бы чистая любовь.
   Но молодой человек не был способен на такое чувство, и выросли только сорняки.
   До сих пор различие в расе защищало от вреда объект его восхищения. Уоррен стыдился ухаживать за девушкой честно и открыто.
   Поэтому он решил сделать вид, что подружился с ее братом, и использовать эту дружбу как прикрытие своего предательства.
   В происшествии, с которого начался наш рассказ, он нашел средство для удовлетворения своих интересов, решил привязать к себе Нелати и подчинить его своей воле.
   Как мы говорили, Красный Волк, покушавшийся на жизнь Нелати, пал от пули Уоррена.
   Когда Уоррен положил палец на курок и приготовился послать свою жертву в долгий путь, в голове его мгновенно сложился план, который сделал его особенно метким.
   Попробуем объяснить.
   Нелати сказал, что Красный Волк говорил плохие слова о Сансуте и Уоррене. Само соединение этих имен подкрепляло клевету.
   Нелати сказал правду, но он кое-чего не знал: несчастный, который заплатил жизнью за свои слова, был всего лишь игрушкой в руках друга Нелати Уоррена Роди.
   Ленивый пьяница и бездельник, Красный Волк стал орудием Роди и служил посыльным между ним и индейской девушкой. И за эту службу получал награду золотыми монетами.
   Но старинная история о злом хозяине, которого перестал удовлетворять злой слуга, на этот раз снова повторилась.
   Уоррен опасался, что в пьяном виде Красный Волк проболтается и выдаст доверенную ему тайну.
   И оказался прав: пытаясь предупредить Нелати об опасности, угрожающей его сестре, Красный Волк использовал при этом грязные слова.
   Злословя о друге Нелати, он одновременно бросил тень на его сестру.
   Исход уже известен.
   Злобными были мысли Уоррена, когда он стоял с ружьем в руке, наблюдая за двумя индейцами.
   Если Красного Волка (он его сразу узнал) убрать в момент, когда тот пытается убить Нелати, опасный язык замолчит навсегда; зато крепче будет дружба Нелати, и Сансута со временем станет его, Уоррена, добычей.
   Решение было принято: пуля пробила голову Красного Волка, и Уоррен Роди сам осуществил часть своего пророчества.
   И вот, достигнув такого успеха, он был в ярости, что проницательный охотник проник в его планы и, как будто ничего не делая для этого, наложил ограничения на чувство благодарности, которое испытывает Нелати к Уоррену.
   Все это сделал Крис Кэррол, и потому Уоррен Роди рассердился на него.
   Он вышел из хижины, поклявшись отомстить Кэрролу и обдумывая средства для достижения этой цели.
   Ему не пришлось долго ждать и далеко искать.
   В конце просёлочной тропы, на которой стояла хижина лесника, он встретил самое подходящее для своих целей орудие.
   Это был сидящий верхом на высокой изгороди негр, с кожей, черной, как Эреб [1 - Эреб – в Древней Греции так назывались подземная тьма и подземное царство.].
   Выглядел он настолько необычно, что приковывал к себе внимание.
   Голова, покрытая обрывком старого войлока, который негр называл шляпой, была несоразмерно велика и покрыта густыми курчавыми волосами. Но волосы не скрывали обезьянью форму черепа, очень напоминавшего череп шимпанзе. Глаза, бегающие и блестящие, с яркими белками, казались неестественно большими и злобно выразительными; они сидели над типично африканскими носом и ртом.
   Руки у негра были нелепо длинными и, казалось, должны были компенсировать недостаток длины короткого и уродливого корпуса.
   Одежда его представляла собой груду рваных тряпок, которые держались вместе каким-то чудом.
   Негр насвистывал что-то лишенное всякой мелодии и бил изгородь пятками, словно одержимый.
   Когда подошел Уоррен Роди, негр прекратил свистеть, проворно спрыгнул со своего насеста и в виде приветствия взмахнул своей потрепанной шляпой.
   При виде молодого Роди огромный рот уродливого создания раскрылся от уха до уха, зловеще сверкнул двойной ряд зубов.
   – Ха! ха! Ху! ху! Боже, благослови меня, если это не сам масса Уоррен! Масса, старик рад вас видеть, очень рад!
   Таково было его приветствие.
   Молодой человек остановился и с улыбкой смотрел на негра.
   – Ну, Хромоногий, старый дьявол, чего ты от меня хочешь?
   – Ха! ха! хо! хо! Благослови его, какой храбрый и красивый молодой джентльмен – как картинка! «Чего хочет старый дьявол?» Он многого хочет, масса, многого!
   – Ты опять без работы?
   – Ха! ха! Никакой paботы, масса, уже целых две недели, клянусь честным словом старого негра! Ничего нет, масса. Никому не нужен бедный Хромоногий, никому не нужен.
   И, словно подтверждая свое последнее заявление, несчастный урод высоко подпрыгнул и снова уселся на изгородь. Молодой Роди весело рассмеялся, сильно хлестнул бичом негра по спине, бросил ему серебряную монету и пошел дальше.
   Хромоногий спрыгнул, нагнулся, чтобы поднять монету, и с удивлением обнаружил, что молодой человек, пройдя несколько шагов, остановился словно в нерешительности.
   Немного погодя Уоррен повернулся и пошел назад.
   – Кстати, Хромоногий, – сказал он, – приходи к нашему дому: сестра кое-что тебе даст.
   – Ха! ха! хи! хи! Мисс Элис, благослови ее, она может дать. Приду, сэр. Старый негр всегда рад услужить мисс Элис.
   – А когда придешь, – продолжал Хромоногий, – спроси меня. Я тоже кое-что найду, чтобы немного помочь тебе.
   Не задерживаясь, чтобы выслушать многословные выражения благодарности, полившиеся из уст Хромоногого, Уоррен пошел дальше и скоро скрылся из виду.
   Как только он исчез, чернокожий еще раз подскочил и направился в сторону, противоположную той, куда пошел сын «губернатора».
   По пути он бормотал:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное