Майкл Коннелли.

Тьма чернее ночи

(страница 2 из 27)

скачать книгу бесплатно

И привлекла его к себе.

* * *

Маккалеб достал из горки два высоких стакана и поставил настойку. Первый наполнил водой из бутылки, второй – апельсиновым соком. Потом начал глотать двадцать семь таблеток, разложенных на стойке, запивая их попеременно водой и соком. Прием таблеток дважды в день был для него ритуалом, и ритуалом ненавистным. Не из-за вкуса – за три года это осталось в прошлом, но ритуал был постоянным напоминанием о том, насколько его жизнь зависима от чужой заботы. Таблетки стали поводком. Ему без них долго не протянуть. Большая часть его мира теперь строилась вокруг таблеток. Он запасал их. Иногда принимал даже во сне.

Грасиела читала журнал в гостиной и не подняла голову, когда вошел муж, – еще один знак, как ей не нравится то, что внезапно приключилось в их доме. Минуту Маккалеб постоял в дверях, ожидая, затем повернулся и направился в детскую.

Сьело уже спала. Верхний свет был приглушен, и Маккалеб чуть-чуть увеличил освещение, чтобы лучше видеть девочку. Подошел к кроватке и наклонился, чтобы слушать ее дыхание, чувствовать младенческий запах. У Сьело были темные кожа и волосы матери, а глаза синие, как океан. Крохотные ручонки сжаты в кулачки, словно демонстрируя, что она готова драться за жизнь.

Маккалеб больше всего любил смотреть, как она спит. Он вспоминал, как они беседовали о книгах, занятиях, советах подруг Грасиелы – сестер из детского отделения больницы. Все было направлено на то, чтобы подготовиться к заботе о хрупкой жизни, столь зависимой от них. Однако ничто из сказанного или прочитанного не приготовило Маккалеба к знанию, пришедшему в первый же миг, когда он взял дочь на руки: теперь его собственная жизнь зависит от нее.

Маккалеб положил руку ей на спинку. Малышка не шевельнулась. Он чувствовал, как колотится крохотное сердечко, быстро и отчаянно, будто читаемая шепотом молитва. Иногда он подтаскивал к кроватке кресло-качалку и сидел рядом до поздней ночи. Сегодня все было по-другому. Нужно идти. Его ждет работа. Кровавая работа. Маккалеб сам не знал, пришел ли он сюда проститься на ночь или чтобы как-то получить согласие и от нее тоже. Он даже не пытался разобраться в себе. Просто знал, что должен посмотреть на дочку, прикоснуться к ней, прежде чем взяться за работу.

* * *

Маккалеб вышел на причал и спустился по ступеням к лодочной пристани. Нашел среди других маленьких лодок свой «Зодиак» и забрался в него, осторожно положив видеокассету и папку на надувной нос, чтобы не намочить бумаги. Пришлось дважды дернуть за пусковой шнур, чтобы завести мотор. Маккалеб направил «Зодиак» по фарватеру порта. В гавани Авалона нет доков. Лодки и яхты привязаны к установленным рядами причальным буям, повторяющим изогнутую форму естественной гавани. Из-за этого зимой и порту судов мало, но Маккалеб все равно не пытался пройти между буйками. Он следовал фарватеру, словно вел машину по улице. Нельзя срезать через газоны, надо оставаться на проезжей части.

На воде было холодно, пришлось застегнуть «молнию» ветровки.

Подойдя к «Попутной волне», Маккалеб заметил свечение телеэкрана за занавесками салона. Судя по всему, Бадди Локридж не успел на последний паром и остался на ночь.

Маккалеб и Локридж вместе возили туристов. Хотя яхта была записана на имя Грасиелы, лицензию и все прочие документы, связанные с бизнесом, оформили на имя Локриджа. Они познакомились больше трех лет назад, когда Маккалеб привел «Попутную волну» в гавань Лос-Анджелеса и жил на борту, приводя яхту в порядок. Бадди оказался соседом – жил на соседней парусной шлюпке. Они стали друзьями и в конце концов партнерами.

В беспокойный весенне-летний сезон Локридж часто ночевал на «Попутной волне», а в более спокойные времена обычно уезжал на пароме обратно в Город – к собственной шлюпке в Кабрийо. Похоже, найти подружку в барах Города проще, чем на острове. Маккалеб полагал, что утром Бадди уедет, поскольку клиентов у них не будет еще пять дней.

«Зодиак» ткнулся в кормовой подзор «Попутной волны». Маккалеб заглушил мотор и вылез, прихватив кассету и папку. Привязал «Зодиак» и направился к двери салона. Бадди уже ждал – видимо, слышал «Зодиак» или почувствовал, как лодка ткнулась в корму. Он распахнул дверь, зажав под мышкой роман в мягкой обложке. Маккалеб глянул на экран телевизора, но не разобрал, что там идет.

– Что стряслось, Терри? – спросил Локридж.

– Ничего. Просто мне надо немного поработать. Я займу переднюю каюту, хорошо?

В салоне было тепло: Локридж включил обогреватель.

– Конечно-конечно. Я могу чем-то помочь?

– Нет, это не связано с бизнесом.

– А связано с той леди, что заглядывала сегодня? Из управления шерифа?

Маккалеб и забыл, что Уинстон сначала нашла яхту и узнала адрес у Бадди.

– Угу.

– Ты что-то расследуешь для нее?

– Нет, – быстро ответил Маккалеб, надеясь ограничить интерес и участие Локриджа. – Мне надо лишь посмотреть кое-какие материалы и перезвонить ей.

– Н-да, кореш, круто.

– Ерунда, просто любезность. А что ты смотришь?

– Так, пустяки. Передача о группе федералов, которая отлавливает компьютерных хакеров. Хочешь посмотреть?

– Нет. Нельзя ли на время позаимствовать телевизор?

Маккалеб показал видеокассету. Глаза Локриджа вспыхнули.

– Пжалста. Запихивай эту крошку сюда.

– М-м… не здесь, Бадди. Детектив Уинстон просила заняться этим конфиденциально. Я верну телевизор, как только закончу.

На лице Локриджа отразилось разочарование, но Маккалеб остался непоколебим. Он подошел к стойке, отделявшей камбуз от салона, и положил папку и кассету. Отключил телевизор от сети и снял с крепления, которое удерживало его при выходе в открытое море. Телевизор со встроенным видеоплейером оказался тяжелым. Маккалеб стащил его по узкой лестнице и занес в переднюю каюту, частично превращенную в кабинет. С двух сторон у стен стояли двухъярусные койки. Нижняя левая была переделана в письменный стол, на двух верхних хранились коробки с оставшимися от прежней работы в Бюро документами: Грасиела не хотела держать их дома, где на них мог наткнуться Реймонд.

К сожалению, Бадди, похоже, рылся в коробках и читал бумаги. Это беспокоило Маккалеба. Он подумывал о том, чтобы запирать переднюю каюту, но знал, что это может плохо кончиться. Здесь находился единственный на нижней палубе потолочный люк, и доступ к нему блокировать нельзя – вдруг понадобится аварийная эвакуация.

Маккалеб поставил телевизор на стол и включил в сеть. Повернулся, чтобы сходить в салон за папкой и кассетой – и увидел, что Бадди спускается по лестнице с кассетой в руках, на ходу перелистывая папку.

– Эй, Бадди…

– А знаешь, выглядит жутковато.

Маккалеб протянул руку и закрыл папку, потом забрал ее и кассету из рук партнера.

– Просто заглянул.

– Я же сказал, это конфиденциально.

– Ага, но мы могли бы неплохо поработать вместе. Совсем как раньше.

Действительно, пусть и случайно, но Локридж очень помог, когда Маккалеб расследовал смерть сестры Грасиелы. Однако тогда велось настоящее следствие. Сейчас же от него требовалось просто дать заключение. И Маккалеб не желал, чтобы ему заглядывали через плечо.

– Это совсем другое, Бадди. Разовая гастроль. Я просмотрю материалы, и все. А теперь позволь мне поработать, чтобы не торчать здесь всю ночь.

Локридж ничего не сказал, а Маккалеб и не ждал ответа. Он закрыл дверь в переднюю каюту и вернулся к столу. При взгляде на папку его охватило острое возбуждение, а еще знакомая смесь страха и вины.

Пора вернуться к тьме. Исследовать и познать ее. Найти путь сквозь нее. Маккалеб кивнул, признавая, что долго ждал этого мгновения.

3

Картинка была четкой и устойчивой, освещение – хорошим. Со времен работы Маккалеба в Бюро техника видеозаписи места преступления сильно улучшилась. Содержание, правда, не изменилось. На экране была ярко освещенная картина убийства. Наконец Маккалеб нажал стоп-кадр и начал изучать изображение. В каюте было тихо, снаружи доносился лишь мягкий плеск воды о корпус яхты.

Экран показывал обнаженное тело – судя по всему, мужчины, – связанное упаковочной проволокой; руки и ноги так крепко затянуты за спиной, что тело оказалось словно в вывернутой позе эмбриона. Лежало оно лицом вниз на старом, грязном ковре. Камера была слишком сфокусирована на теле, чтобы разглядеть обстановку. Маккалеб решил, что погибший – мужчина, единственно на основании массы и мускулатуры тела. Ибо головы видно не было под надетым на нее серым пластиковым ведром. Туго натянутая проволока обвивала лодыжки, шла вдоль спины, между рук и скрывалась под крышкой ведра, где закручивалась вокруг шеи. На первый взгляд явно лигатурное удушение, при котором ноги, действуя в качестве рычага, затянули проволоку на шее, вызвав асфиксию, или, иначе говоря, удушье. В сущности, мужчина был связан таким образом, что в конечном счете убил себя сам, когда не смог больше держать ноги согнутыми назад в такой неловкой позе.

Маккалеб продолжал рассматривать картинку. Натекшая на ковер лужица крови указывала, что, когда ведро снимут, на голове обнаружится какая-то рана.

Маккалеб откинулся в старом офисном кресле и подумал о первых впечатлениях. Он еще не открывал папку, решив сначала изучить видеозапись места преступления, оставаясь, таким образом, на одном уровне информированности со следователями. Увиденное уже захватило его. В изображении на телеэкране он ощутил что-то ритуальное. А еще снова почувствовал бурление адреналина в крови.

Маккалеб нажал кнопку на пульте, и запись пошла дальше.

Камера отодвинулась, и в кадре возникла Джей Уинстон. Теперь Маккалеб лучше видел помещение. Явно где-то в маленьком, скудно обставленном доме или квартире.

По совпадению Уинстон была одета так же, как и сегодня. Резиновые перчатки натянуты поверх обшлагов блейзера. Значок детектива висит на черном шнурке на шее. Она встала слева от мертвеца, а ее напарник – незнакомый Маккалебу детектив – занял позицию справа. Зазвучали первые записанные на пленку слова.

– Заместитель коронера уже осмотрел жертву и разрешил обследовать место преступления, – произнесла Уинстон. – Жертва была сфотографирована in situ[2]2
  На месте нахождения (лат.).


[Закрыть]
. Теперь мы собираемся снять ведро, чтобы произвести дальнейший осмотр.

Маккалеб знал, что она тщательно выбирает слова и линию поведения, думая о будущем – будущем, где состоится и суд над обвиняемым убийцей, во время которого запись с места преступления станут смотреть присяжные. Ей нужно выглядеть профессиональной и объективной, полностью отстраненной эмоционально от того, с чем она столкнулась. Любое отклонение от этой линии может стать поводом для адвоката обвиняемого требовать исключения записи из числа вещественных доказательств.

Уинстон подняла руку, заправила волосы за уши, потом положила обе руки на плечи жертвы. С помощью коллеги повернула тело на бок, спиной к камере.

Потом камера заглянула через плечо жертвы и приблизилась, когда Уинстон осторожно вытащила ручку ведра из-под подбородка мужчины и аккуратно сняла ведро с головы.

– Та-ак, – сказала она.

Показала ведро – внутри была свернувшаяся кровь, – потом поставила его в открытую картонную коробку, используемую для хранения улик. Затем отвернулась от камеры и посмотрела на жертву.

Вокруг головы мертвого мужчины была обернута серая трубчатая лента, крепко заткнув ему рот. Глаза открыты и расширены… выпучены. Роговицы обоих глаз покраснели от кровоизлияния. Как и кожа вокруг глаз.

– КП, – произнес напарник, указывая на глаза.

– Курт!.. – прошипела Уинстон. – Запись.

– Прошу прощения.

Она велела коллеге держать все наблюдения при себе. И опять-таки защищала этим будущее. Маккалеб знал, что ее напарник указывал на конъюнктивную петехию, то есть точечные кровоизлияния на конъюнктиве глаз, которые всегда сопровождают лигатурное удушение. Однако говорить об этом перед присяжными должен судебно-медицинский эксперт, а не расследующий убийство детектив.

Кровь запеклась на волосах мертвеца (средней длины) и натекла внутри ведра слева от лица. Осматривая голову, Уинстон запустила пальцы в волосы, отыскивая источник крови. Наконец нашла рану на темени. Постаралась откинуть волосы, чтобы показать ее.

– Барни, покрупнее, если можешь.

Камера придвинулась. Маккалеб увидел круглую колотую рану, слишком маленькую, чтобы пробить череп. Конечно, количество крови не всегда согласуется с серьезностью раны. Даже из незначительных ран на голове может вытечь много крови. Официальное и полное описание раны будет в отчете о вскрытии.

– Барн, сюда. – Голос Уинстон утратил прежнюю монотонность. – У нас тут что-то написано на ленте.

Она заметила это, когда осматривала голову. Камера дала крупный план. Маккалеб разглядел едва заметные буквы на ленте там, где она пересекала рот мертвеца. Буквы явно написаны чернилами, но заляпаны кровью. Разглядеть удалось всего одно-единственное слово.

– Cave, – прочитал он вслух. – Пещера?

Потом подумал, что это, может быть, только обрывок, однако не смог придумать более длинного слова – разве что cavern, – в котором эти буквы шли в таком же порядке.

Маккалеб нажал стоп-кадр и уставился на экран. Он был весь там. Увиденное возвращало его в прошлое – в то время, когда почти каждое порученное дело ставило перед ним один и тот же вопрос: «Откуда взялся столь темный, извращенный разум?»

Такие послания всегда важны. Чаще всего они означают, что убийство было заявлением, посланием, переданным от преступника жертве.

Маккалеб встал и потянулся к верхней койке. Стянул одну из старых архивных коробок, опустил ее на пол, поднял крышку и начал перебирать папки, разыскивая блокнот, где осталось бы несколько чистых страниц. Когда-то у него была традиция: начинать новое дело с чистым блокнотом на пружине. Наконец в одной папке оказались бланк ЗБС (то есть направленный в Бюро запрос о содействии) и блокнот. Судя по количеству бумаг в папке, дело было коротким, и в блокноте должно остаться много чистых страниц.

Маккалеб пролистал блокнот и обнаружил, что он почти пуст. Потом вытащил запрос и быстро прочитал первую страницу, чтобы посмотреть, что это было за дело. И сразу вспомнил его – тогда он управился одним телефонным звонком. Запрос пришел от детектива из городка Уайт-Элк в Миннесоте почти десять лет назад, когда Маккалеб еще работал в Квонтико. Согласно отчету детектива, двое мужчин затеяли пьяную ссору в доме, где жили вместе, решили устроить дуэль и убили друг друга одновременными выстрелами с десяти ярдов на заднем дворе. Детективу не требовалась помощь в расследовании двойного убийства: дело было достаточно банальным. Озадачило его другое. Во время обыска дома следователи наткнулись на нечто странное в стоящем в подвале холодильнике. В угол морозильника были запиханы пластиковые пакеты, набитые использованными тампонами. Тампоны были различных типов и фирм, а предварительные тесты на образцах тампонов определили на них менструальную кровь разных женщин.

Расследующий дело детектив надеялся, что в отделе бихевиористики ФБР сообразят, что могут означать эти окровавленные тампоны. Конкретнее он хотел знать, могут ли тампоны быть сувенирами, хранимыми серийным убийцей или убийцами, которые оставались необнаруженными, пока случайно не убили друг друга.

Маккалеб улыбнулся воспоминанию. Тампоны в морозильнике ему уже попадались. Он позвонил детективу и задал ему три вопроса. Чем эти двое зарабатывали? Кроме огнестрельного оружия, использованного для дуэли, нашли ли в доме другие ружья или охотничью лицензию? И наконец, когда в лесах северной Миннесоты начинается сезон охоты на медведей?

Ответы детектива быстро раскрыли тайну тампонов. Оба мужчины работали в аэропорту Миннеаполиса в группе уборщиков, которые готовят коммерческие авиалайнеры к рейсам.

В доме нашли несколько охотничьих ружей, но лицензии не было. И наконец, охота на медведей закончилась три недели назад.

Маккалеб сказал детективу, что мужчины совершенно очевидно не были серийными убийцами, а тампоны, вероятно, собирали из мусорных бачков в туалетах самолетов, где проводили уборку. Брали домой и замораживали. Когда начинался охотничий сезон, они скорее всего размораживали тампоны и использовали их, чтобы приманивать медведей, которые издалека чуют запах крови. Большинство охотников используют для приманки кухонные отбросы, но нет ничего лучше крови.

Сколько помнилось Маккалебу, тот детектив, похоже, был разочарован, что не вышел на серийных убийц. Го ли его смутило, что агент ФБР, сидя за письменным столом в Квонтико, так быстро разгадал загадку, то ли просто раздосадовало, что его случай не привлечет прессу со всей страны. Он резко оборвал разговор, и больше Маккалеб никогда о нем не слышал.

Маккалеб вырвал из блокнота исписанные листы, положил их в папку с бланком ЗБС и убрал ее в коробку. Потом закрыл крышку коробки и водрузил ее обратно на верхнюю койку, превращенную в архив. Затолкал коробку на место, сильно стукнув о переборку.

Снова сев за стол, Маккалеб бросил взгляд на стоп-кадр на экране телевизора, потом посмотрел на чистую страницу блокнота. Наконец достал ручку из кармана рубашки и уже приготовился писать, когда дверь каюты внезапно открылась. На пороге стоял Бадди Локридж.

– Ты в порядке?

– Что?

– Я услышал грохот. Вся яхта закачалась.

– Я в полном порядке, Бадди. Просто…

– Блин, что за чертовщина?

Он таращился на экран телевизора. Маккалеб сразу же взял пульт и выключил картинку.

– Послушай, Бадди, я говорил тебе, что дело конфиденциальное и я не могу…

– Ладно-ладно, знаю. Просто хотел удостовериться, что ты не свалился.

– Хорошо, спасибо.

– Я еще немного посижу – если тебе что-то понадобится.

– Не понадобится.

– Знаешь, ты тратишь много горючего. А ведь завтра, когда я уеду, тебе запускать генератор.

– Не беда, запущу. Увидимся позже, Бадди.

Бадди кивнул на пустой теперь экран:

– Жуткая картина.

– До свидания, Бадди, – нетерпеливо сказал Маккалеб.

Он встал и закрыл дверь прямо перед носом Локриджа. И на сей раз запер. Вернулся к креслу и блокноту. Начал писать, и через минуту перед ним был список.

МЕСТО ПРОИСШЕСТВИЯ

1. Удушение.

2. Нагота.

3. Рана на голове.

4. Лента/кляп – Cave?

5. Ведро?

Минуту Маккалеб изучал список, ожидая вдохновения, но его не осенило. Слишком рано. Интуиция подсказывала, что слово на ленте является ключом, который не удастся повернуть, не прочитав послание целиком. Он подавил желание открыть материалы дела. Вместо этого снова включил телевизор и запустил запись с того момента, на котором остановил. Камера была почти вплотную к туго перетянутым лентой губам мертвеца.

– Пусть работает коронер, – сказала Уинстон. – Барн, ты все снял?

– Да, – отозвался невидимый оператор.

– Хорошо, давайте отступим и посмотрим на путы.

Камера проследила проволоку от шеи до ног. Проволока обвивалась вокруг шеи и проходила через скользящий узел. Потом спускалась по позвоночнику и несколько раз оборачивалась вокруг лодыжек, оттянутых назад так далеко, что пятки жертвы упирались в ягодицы.

Запястья были связаны отдельным куском проволоки, шесть раз обмотанным и завязанным в узел. Путы глубоко врезались в кожу на запястьях и лодыжках, указывая, что покойный некоторое время сопротивлялся.

Закончив съемку тела, Уинстон велела невидимому оператору сделать видеоопись всех комнат в квартире.

Камера отодвинулась от тела, показав гостиную-столовую. Казалось, вся обстановка куплена на барахолке. Никакого единообразия, предметы мебели не подходили друг другу. Несколько картин на стенах выглядели так, словно были взяты из придорожного ресторанчика лет десять назад: пастели в оранжевых и аквамариновых тонах. В дальнем конце комнаты стоял высокий застекленный шкаф, на полках никакой посуды, только несколько книг.

Сверху на шкафу находилось нечто заинтересовавшее Маккалеба. Сова двух футов в высоту, похоже, раскрашенная вручную. Маккалеб не раз видел таких. Пластмассовых сов сажали на верхушки мачт в безуспешных попытках отпугнуть чаек. Теоретически птицы должны были видеть в сове хищника и держаться подальше, таким образом не загрязняя яхты своим пометом.

Еще сов сажали на общественных зданиях, чтобы отгонять голубей. Но Маккалеб никогда не видел и не слышал, чтобы пластмассовых сов использовали в частном доме в качестве украшения. Он знал, что люди собирают самые разные вещи, включая сов, однако впервые видел, чтобы такую птицу посадили на застекленный шкаф.

Он быстро открыл папку и нашел рапорт об опознании жертвы. По профессии маляр. Покойный, наверное, взял сову с работы или снял ее с какого-нибудь здания во время подготовки к покраске.

Маккалеб отмотал пленку назад и снова посмотрел, как оператор ведет камеру от тела к шкафу, на котором сидела сова. Было очевидно, что оператор сделал поворот на сто восемьдесят градусов, а значит, сова сидела, глядя прямо на жертву, озирая сверху место убийства.

Хотя существовали и другие возможности, интуиция говорила Маккалебу, что пластмассовая сова каким-то образом связана с преступлением. Он взял блокнот и вписал сову шестым пунктом списка.

* * *

Дальнейшая съемка места преступления не вызвала у Маккалеба особого интереса. Она показывала другие комнаты в квартире жертвы: спальню, ванную и кухню. Сов он больше не видел и заметок больше не делал. Добравшись до конца записи, перемотал ее и просмотрел все еще раз. Ничего нового в глаза не бросилось. Маккалеб вынул кассету и вложил в картонный футляр. Потом отнес телевизор в салон и поставил в крепеж на стойке.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное