Маша Царева.

Москва силиконовая

(страница 3 из 19)

скачать книгу бесплатно

– Федь, ты меня вообще слушаешь?

– Да-да, – нехотя отвернувшись от сцены, на которой уже появилась следующая конкурсантка, пышноволосая брюнетка с циничным прищуром портовой путаны, он рассеянно на меня посмотрел.

– Она меня не слушается… Все время талдычит, что я должна помочь ей найти мужчину. Что у нее не было секса уже две недели, и это караул… А я в ее возрасте еще собирала гербарии и шила кукольные платья для соседских детей.

– Найти мужчину? – немного оживился он. В тот момент Федя выглядел как робот, услышавший кодовое слово. – А она хорошенькая?

– Ты чем слушаешь?! – разозлилась я. – Она – моя сестра. И ей четырнадцать. И теперь она живет в моей квартире. И я вынуждена ее содержать. Вот.

То ли брюнетистая конкурсантка была хуже рыжеволосой, то ли я наконец умудрилась донести до него мою мысль, но случилось чудо: его глаза осмысленно заблестели, и он даже сочувственно нахмурился.

– А нельзя отправить ее обратно в Майами? Тебе не кажется, что это наглость со стороны твоих родителей – столько лет делать вид, что тебя нет на свете, а потом повесить тебе на шею сестрицу в трудном возрасте?

– Кажется, – уныло вздохнула я. – Но этот вариант не рассматривается. И… маму жалко… В принципе я тут прикинула… Все не так уж плохо, хотя, конечно, и ничего хорошего. Мне надо устроить ее в школу, найти ей каких-то репетиторов. Чтобы хоть как-то контролировать ее время. Ну и еда. И одежда. И карманные расходы. Ее долбаные карманные расходы. Знаешь, подростки ведь любят ходить в кино. Жрать мороженое в кафе. Покупать журналы с постерами роковых идиоток вроде Кортни Лав. – Я сама не заметила, как завелась. – А игровые автоматы? Сын моей подруги за вечер проиграл четыреста баксов. Представляешь? Его привели домой два угрюмых шкафа кавказской наружности. Должок, говорят, за вашим сыном. И ведь пришлось отдать, пришлось! А еще косметика! Подростки любят разные баночки-скляночки даже больше, чем взрослые женщины. Во-первых, они еще наивны и искренне верят, что тюбик туши сделает их похожими на Адриану Лима. Во-вторых, у них куча времени, чтобы все это на себя намазывать.

– Да ты так не нервничай, – Федор накрыл мою руку своей, – всегда что-нибудь можно придумать.

– А что тут думать? – Я нервно передернула плечами. – Мне придется устроиться на работу, только и всего. Прощай, привольная жизнь и постельные кофепития до полудня.

– Но ты ведь никогда толком не работала, – ухмыльнулся Федя, – куда же тебя возьмут?

Что-то в его тоне мне не понравилось. Он говорил со мною так, словно я была одной из прилизанных жен его друзей, вся из себя в Булгари, с вакуумом в голове и билетом в Париж в крокодиловой сумочке.

– У меня все-таки высшее образование. Почему не возьмут? Другие как-то устраиваются.

– Да какое там образование? – хмыкнул он. – Кому вообще нужен твой филфак. Как будто бы не понимаешь, зачем туда поступают.

– И зачем же? – холодно спросила я, окончательно расстроившись.

– Да просто потому, что жена, которая в оригинале декламирует Петрарку, ценится больше, чем жена, которая варит душевный гороховый суп.

Даш, не обижайся, – он положил ладонь мне на загривок, как распсиховавшейся кошке.

Наверное, будь я в него серьезно влюблена, я бы в тот момент заплакала. Но в глубине души я всегда понимала, что Федя – не судьба, а приятная оказия, просто веселый попутчик. Меня даже немного умилила его прямолинейность. И то, что он меня совсем не понимает, не видит, кто я, о чем мечтаю и чем живу. Не понимает, что мне никогда не стать одной из холеных хозяек большого города, которые вертят на пальце ключи от «Порше» и колют булавками нерасторопных маникюрш. И что наши отношения возможны лишь в рамках таких вот нерегулярных свиданий, напускной романтики, посиделок с красным вином, когда не ревнуешь за его отключенный телефон и когда сразу после секса привычно вызываешь такси.

– Ладно, не будем об этом. Я знаю два языка. Могу и секретарем пойти. Мне все равно, кем работать, карьера не интересует. Перекантоваться бы пару лет, а там… у меня есть мое мыло.

– Я к чему клоню… – он смущенно кашлянул, – тебе необязательно работать. Даша, ты же знаешь, что я прилично зарабатываю, хватит на двоих и даже на твою сестренку. Я мог бы тебе помочь.

Он смотрел на меня с бесхитростной надеждой, как лабрадор на закрытый холодильник. Предложение было соблазнительным. Я даже на минуту позволила себе представить, как это могло бы быть: я продолжаю варить мыло, порхать ночи напролет и валяться в постели до полудня, а Челси словно ластиком стирают из моей жизни. Вроде бы ее нет, а вроде бы я знаю, что все у нее прекрасно: она учится в платном лицее, ходит в кружок кройки и шитья и носит модные платья. И все это благодаря мне, вернее, моему мужчине. Все счастливы, шампанское льется рекой, занавес, титр «Happy end» на черном экране.

Только вот не получится так. Как только я позволю себе принять его помощь, его деньги, его самцовое первенство, как моя свобода полетит в тартарары. Сначала мне презентуют серьги Каррера и Каррера, потом вывезут попастись на экологически чистых альпийских лугах, а там уже и до «Айсберга» в караоке рукой подать. И наверняка он попросит меня переехать к нему. И наверняка вскоре скажет, что мои друзья – инфантильные лузеры, на которых стыдно тратить время.

– Ты могла бы переехать ко мне, – Федя оказался еще более расторопным, чем я могла представить, – в конце концов, мы встречаемся четыре месяца, и оба уже не дети…

– Хочешь сказать, пора остепениться? – подмигнула я. Меня разбирал смех.

– А что в этом плохого? Ты ведь не хочешь уподобиться твоим друзьям. Эта твоя Лика… Она же алкоголичка.

– Она известная художница и, между прочим, зарабатывает больше тебя, – обиделась я за приятельницу.

– Что с того, если она в сорок лет ведет себя как девочка.

– Буддисты сказали бы, что она мудрая. Сумела сохранить внутреннего ребенка.

– Или Танечка… Когда она сказала, что работает натурщицей, я чуть со стула не упал. Как можно позировать голой в тридцать пять лет. Нищим художникам в сомнительном подвале! – Он искренне негодовал.

– Федь, ты утрируешь. Таня – актриса, а натурщицей работала всего дважды. У нее тогда был простой, и срочно нужны были деньги. А сейчас она снимается в сериале…

– Ну все равно, это все как-то неправильно, – упрямо нахмурился мой любовник.

Наверное, если бы вышеприведенный разговор состоялся в другом месте и в другое время, мы бы поссорились и даже расстались бы навсегда. К счастью, у меня был беспроигрышный козырь, с помощью которого я и свела на нет опасный разговор.

– Федь, смотри, три финалистки вышли уже! Ты за кого будешь болеть?

Он мгновенно переключил внимание на сцену.

По внешности финалисток сразу было понятно, что конкурс – обманка, проплаченное мероприятие. Титул давно куплен, корона давно отдана. Той самой эффектной рыжей с силиконовым тюнингом. Вместе с нею в финал вышли такие чудовища, что хотелось зажмуриться. Одна выглядела как крепыш из Бухенвальда – кожа да кости, тени под глазами, изможденное лицо вечной жертвы кефирной диеты. У другой была прыщавая спина. Настолько прыщавая, что это невозможно было скрыть даже толстым слоем грима. Казалось, ее прыщи лукаво подмигивают из-под тональника цвета загара. Мне рассказывали, что это обычная практика. Они специально отбирают самых неприглядных статисток, чтобы девушка, за которую заплатили, смело королевствовала на их фоне. Чтобы ни у кого не оставалось сомнения, что победа честная.

– Конечно, за рыжую! – предсказуемо ответил он.

* * *

Я решила устроиться куратором в художественную галерею моей приятельницы Маргариты. «Галерея эксцентричного искусства» – так она называлась. А сама Маргарита была бабкой-ежкой с красными, как пионерский галстук, торчащими во все стороны волосами, желтым исполосованным глубокими морщинами лицом и тощими узловатыми ногами, которые она любила щедро оголить, да еще и принарядить в броские полосатые чулки. В середине девяностых Марго устраивала рейв-пати – она была настоящей московской принцессой вечеринок; не такой рафинированной прожигательницей жизни, как все эти современные ошивающиеся на «Крыше» блонди, а настоящей, живой, драйвовой, наэлектризованной. Примечательно, что на вырезанных из журналов «Птюч» и «Ом» фотографиях тех лет она была все той же морщинистой бабкой-ежкой, только волосы были зелеными, как парик Кикиморы из детского кино. Она носила виниловые комбинезоны и плотно сидела на героине. Честно говоря, я вообще не понимала, как такие склонные к увлеченному саморазрушению люди умудряются выживать. И не просто выживать, а процветать, вести успешный бизнес. Правда, я не знаю, можно ли считать серьезным взрослым бизнесом продажу таких предметов искусства, как свадебное платье, сшитое из использованных презервативов, или утыканный иголками стульчак для унитаза. Если честно, я плохо разбираюсь в концептуальном искусстве. Но за восемь лет в роли галеристки Маргарита купила двухкомнатную квартиру в центре, внедорожник «Тойота», объездила весь мир – наверное, это кое-что значит.

– Нет проблем, – пробасила Марго своим неподражаемым прокуренным голосом. – Оклад сто долларов. Плюс десять процентов от выручки.

– Наверное, в целом получается неплохо, да? – приободрилась я. – У твоей галереи должен быть хороший оборот.

– Ну как сказать, – скривилась она. – Вообще-то Москва еще не доросла до концептуального искусства.. Но уверена, что это случится со дня на день. И я рада, что ты позвонила, Даша, мне и правда позарез нужен куратор.

Ее энтузиазм сразу показался подозрительным. Хорошую хлебную работу невозможно найти с такой легкостью. Такую работу отвоевывают, выцарапывают когтями, вцепляются в нее хваткой бультерьера и рвут на части соперников, смеющих на нее посягнуть.

– Ну вот сколько картин вы продали в апреле? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Вообще-то… Вообще-то апрель – так себе месяц для нас, галеристов. Застой.

– А в марте? – потухла я.

– Ну… – замялась Марго.

– Вы вообще хоть что-то продаете?

– Да, в ноябре у нас ушел объект, ношеные трусы Эминема! – горячо воскликнула она тоном вечного двоечника, который чудом знает ответ на экзаменаторский вопрос.

– Ношеные трусы Эминема? – удивилась я. – Это тоже считается концептуальным искусством?

– Конечно, – ответила она таким тоном, словно я спросила, является ли Моцарт композитором. – Это была выгодная сделка.

– Постой, а как ты вообще ухитрилась выкрасть ношеные трусы Эминема?

– Вообще-то это были трусы одного моего приятеля, – помявшись, призналась Маргарита. – Ашота. Он так, никто. Смазливый студентик. Я с ним одно время спала.

– То есть какой-то безумец выложил кучу денег за обоссанные трусы армянского раздолбая? – присвистнула я.

– Но в этом и состоит суть концептуального искусства, – чопорно объяснила Марго. – Это была мистификация. Тонкая насмешка над обществом, в котором обожествляются простые смертные… Так что ты не торопись с выводами, Даша… Ну как, пойдешь к нам куратором?

– Знаешь, я тебе, пожалуй, перезвоню, – уклончиво ответила я.


На других фронтах меня тоже подстерегали сплошные неудачи. Знакомым галеристам не нужны были кураторы. Художники не нуждались в импресарио. Редакторам журналов не хотелось видеть новых авторов со свежим взглядом. Обзванивая объявления «требуется референт», найденные в газете «Из рук в руки», я нарывалась на извращенцев, которые, вежливо спросив об опыте работы, тут же интересовались размером груди. В приступе отчаяния я даже позвонила в фирму, через которую искали натурщиц. Но выяснилось, что натурщицам платят гораздо меньше, чем моделям, а именно не больше двухсот рублей в час.


Среди моих многочисленных знакомых медлительной улиткой пополз слух о том, что Дарья Дронова ищет работу. И вот в какой-то из депрессивных вечеров, когда я медленно накачивалась вином, мрачно прикидывая, примут ли мое серебро в ломбард, после того как мы с Челси проедим бабушкины брильянты, мой телефон зазвонил, и по ту сторону трубки оказалась сама судьба. То есть о том, что это была судьба, я узнала намного позже, а в тот вечер всего лишь услышала довольно неприятный скрипучий голос, который брезгливо поинтересовался, можно ли услышать Дашу Дронову.

– Это я, – сообщила я без особенного энтузиазма.

– Меня зовут Инесса, – представился голос после затянувшейся паузы. Как будто бы эта незнакомая Инесса прикидывала, стоит ли иметь со мною дело, стоит ли вообще тратить несколько минут на разговор с такой, как я. – Ваш телефон мне дала… – она назвала имя одной из моих случайных приятельниц. – Она сказала, что вам работа нужна. И рекомендовала вас как человека ответственного и цепкого.

Я удивилась. С приятельницей той я познакомилась в «Петровиче», обменялись от силы десятком реплик, и общение наше сводилось в основном к тому, что, попрыгав на танцполе под «Синий-синий иней», мы вместе проталкивались к бару за очередным коктейлем. Не знаю, с чего она взяла, что я ответственная и цепкая, хотя, возможно, в тот вечер мы вместе покинули клуб и она видела, как ответственно цепляюсь я за скучковавшихся на Мясницкой таксистов, пытаясь снизить цену до ста рублей.

– Ну… Наверное, так оно и есть, – на всякий случай ответила я.

– В таком случае, возможно, вы мне и подойдете. Мне менеджер нужен. Менеджер по продажам.

– Менеджер? – с сомнением переспросила я.

А сама подумала: ну вот, опять обманка, а ведь как загадочно все начиналось. Ну какой из меня менеджер, тем более по продажам. От одного слова «менеджер» веет накрахмаленными до хруста воротничками рубашек, отбеленной улыбкой, очками с фальшивыми стеклами, которые носят для солидности, льдинками в глазах.

– Я – генеральный директор представительства американской компании Luxis, – важно сказала Инесса. – В Америке у нашей фирмы уже есть определенный авторитет, а вот на российский рынок мы вышли недавно. И нам требуются талантливые молодые люди, которые будут продвигать бренд.

– Мне тридцать четыре года, – на всякий случай сообщила я, – и я не уверена, что смогла бы…

– Оплата сдельная, – невозмутимо продолжила Инесса, – иными словами, вы получаете процент от проданного. Наши лучшие менеджеры в иные месяцы имеют и по пять тысяч долларов.

– Сколько? – Я нервно сглотнула.

Пять тысяч долларов. Выкинув из жизни несколько месяцев, можно было бы скопить на репетиторов для безмозглой Челси. И, возможно, даже снять ей отдельную квартиру – пусть прокуривает чужие диваны; пусть чужие барабанные перепонки вибрируют в такт ее дьявольскому панк-року.

– Что ж, пожалуй, это интересно… Правда, как раз сейчас я рассматриваю несколько заманчивых предложений, – я неумело попыталась набить себе цену.

– Жду вас в понедельник у себя в офисе, – отрезала Инесса. – В одиннадцать часов утра. И если вы опоздаете хоть на две минуты, собеседование не состоится. Записывайте адрес!

* * *

И вот проснувшись практически с первыми лучами солнца (а именно в девять вместо привычных одиннадцати), я отгладила белую рубашку мужского покроя, которая в сочетании с черной прямой юбкой ниже колена смотрелась одновременно сексуально и сдержанно, вдела в уши простые, но изящные «гвоздики» из речного жемчуга, подрумянила щеки и увлажнила глаза специальными каплями, которые скрыли красные прожилки привыкшего к вампирскому распорядку дня человека.

Я примчалась на Сретенку на полчаса раньше оговоренного времени и вынуждена была нервно вышагивать круги вокруг симпатичного отреставрированного особнячка, в котором располагался офис загадочной конторы Luxis. Я ничего, ровным счетом ничего не знала о фирме, в которую направлялась. Не знала о работе, которую, возможно, мне придется выполнять. Не знала, почему меня порекомендовали нанимателям. Но почему-то все равно нервничала.

За полторы минуты до часа X я уже бодро барабанила в дверь, украшенную золоченой табличкой.


Инесса оказалась совсем не такой, какой я ее от скуки себе придумала – почему-то мне представлялась холодная леди с акульим взглядом и забранными в высокую прическу платиновыми волосами, офисный биоробот, в которого заложена безупречная программа пожирания конкурентов. Такой был ее голос – требовательный, с едва уловимыми капризными нотками.

В реальности она оказалась неаккуратной стареющей теткой, чьи пегие давно не мытые волосы, желтые от никотина пальцы, неряшливое, плохо сидящее шерстяное платье, изгрызенные варикозом ноги и мутноватый рыбий взгляд никак не таили за собой офисного видеоряда – скорее ее можно было представить продающей беляши на Казанском вокзале. У нее были штопаные чулки. Заусенцы – видимо, к своим в лучшем случае пятидесяти она так и не избавилась от детской привычки грызть ногти, нервничая. У нее были маленькие глаза, картофелевидной формы нос с крупными нечистыми порами, бесформенная стрижка. Честно говоря, сперва я приняла ее за уборщицу. Но нет – она оказалась единовластной хозяйкой роскошного офиса, обладательницей свежеотремонтированного кабинета с невероятным деревянным столом, декорированным кожей какого-то тропического гада, белокаменным камином, огромной плазменной панелью и шкурой зебры на светлом паркете.

И я ей не понравилась. Я это сразу поняла. Едва на меня взглянув, она разочарованно усмехнулась. У нее был странный взгляд – цепкий, беспардонный, сканирующий, в прицеле которого чувствуешь себя раздетой.

– Что ж, это не то, что я ожидала, – протянула она, словно я была не живым человеком, а заказанной по телефону пиццей. – Но можно попробовать. Пройдем в мой кабинет, задам тебе парочку вопросов.

Закурив вонючую сигариллу, она выпустила густое облако дыма мне в лицо. Потрясающая женщина, эталон хороших манер. Подавив желание сбежать, я все-таки проследовала за ней – все же мой телефон не атаковали надеющиеся работодатели, мой мужчина не торопился адекватно отреагировать на ситуацию, а в моей квартире жила отвратительная вечно голодная панкушка, которая к тому же являлась моей единокровной сестрой.

И вот она уселась за свой шикарный стол, не стесняясь меня, налила в чайную чашку коньяк из заначенной в верхнем ящике бутыли, зажгла новую сигариллу от почти докуренной и рассеянно глядя в окно, принялась заунывно рассказывать о том, что компания Luxis производит мечту, концентрат счастья, ну и так далее; сколько раз впоследствии мне самой приходилось озвучивать тот же текст! Почти четверть часа она ходила вокруг да около, и я уже подумала, что в этом офисе находится потайная химическая лаборатория по производству экстази нового поколения, как вдруг мне в лицо полетел предмет.

То есть сейчас-то я знаю, что это был грудной имплантат, а тогда мне показалось, что в качестве финальной стадии унижения нерадивого соискателя у этой кошмарной женщины принято запускать водяную бомбочку в лоб оному. Я ловко пригнулась, и силиконовый мешочек, ударившись от дверь, плюхнулся на пол.

– Похвальная реакция, – умилилась Инесса. – Впрочем, это моя вина. Я должна была предупредить. А ведь, между прочим, это то, что ты будешь продавать. Если, конечно, здесь останешься.

– Что это такое? – все еще недоумевала я.

– Это то, что по сути является женским счастьем. То, чего нет у меня, – прищурилась она, – зато есть у нашего лучшего менеджера Алены. – Нажав на кнопку интеркома, она гаркнула: «Алена, срочно в мой кабинет!»

Пока загадочная обладательница «того, что по сути является женским счастьем» добиралась до начальственного кабинета, Инесса продолжала производить на меня впечатление бытовой философией:

– Их тысячи, нет, миллионы, – покачала пегой головой она, – твоих потенциальных клиенток. Они ходят по улицам, понуро плетутся в метро после рабочего дня, покупают кружевное нижнее белье специально для свидания с безнадежно женатым Иван Иванычем из соседнего отдела, постоянно худеют, но не в состоянии отказаться от шоколада, знакомятся по Интернету, иногда напиваются в баре, иногда плачутся подругам, иногда что-то у них внутри ломается, и они вдруг срываются в какой-нибудь индийский ашрам или начинают истово заниматься конным спортом… Это одиночки, такие же, как ты.

– С чего ты взяла, что я одинока? – Я решила не церемониться и тоже перейти на «ты», раз уж в этом странном офисе такие порядки.

Инессе это, кажется, понравилось. Во всяком случае, впервые за все это время она изобразила некий мимический потуг, подобие улыбки.

– А ты не такая овца, какой кажешься с первого взгляда… Неважно, почему я так решила, лучше скажи, что я права. Может быть, у тебя кто-то и есть, но точно ничего серьезного. У меня на это дело нюх.

Моей возможной возмущенной отповеди (хотя стала бы я ей возражать?) помешало появление девицы, которую мне представили как Алену и которая больше всего походила не на менеджера, тем более лучшего, а на среднестатистическую американскую порнозвезду. Из тех, кто пользуется спросом у любителей классики жанра, но звезд с неба не хватает по причине почти саркастической предсказуемости экстерьера. Длинные вытравленные добела волосы, похоже наращенные. Вблизи выглядят жесткими и нездоровыми, но где-нибудь у шеста в плохо освещенном стрип-клубе будут смотреться на пять с плюсом. Простота широкого русского личика с голубыми пуговицами глуповатых глаз и вздернутым широким носом скрыта толщей оранжевого искусственного загара. Точеная фигурка с непропорционально большой грудью, будто бы школьница напихала в мамин лифчик поролоновой стружки, и теперь выглядит не как тайная мечта физрука, а как мультипликационная невеста кролика Роджера.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное