Маша Царева.

Девушка с голодными глазами

(страница 3 из 19)

скачать книгу бесплатно

– Рано или поздно все там будем, – вздыхала порой Нинон. – Тебе ведь двадцать восемь?

– Двадцать девять, – отвечала я.

– Ну вот видишь… В двадцать девять лет почти невозможно оставаться первым сортом, если у тебя не бездонный кошелек. Особенно в Москве. Стрессы, знаешь ли, экология.

– А была ли я когда-нибудь первым сортом? – усмехнулась я. – От моей красоты никто ни разу в жизни в обморок не падал.

– Слабое утешение, – она даже не улыбнулась. – С таким настроем недолго вылететь и из middle-class. И что тогда?

Разговор двух богинь, случайно подслушанный за ланчем в «Шоколаднице»

Они были не похожи друг на друга, как ночь и день, но обе такие красавицы, что дух захватывало. Ближе к окну сидела брюнетка с длинными волосами, курчавившимися в тугие, почти негритянские кудельки. Наверное, кто-то из предков ее имел кожу цвета антрацита. Ее загар был неправдоподобно бронзовым – если бы не белая лямочка кожи, прорезавшая точеное плечо, можно было решить, что она мулатка. Притом глаза ее были желто-зелеными, как у кошки. Ее экзотическая красота притягивала взгляд, и девушка прекрасно об этом знала – ее жесты были до того изящны и филигранно поставлены внутренним режиссером, словно вся жизнь ее была нескончаемым аншлаговым спектаклем.

Вторая девушка была ее полной противоположностью. Бледнокожая, с невнятными пряничными веснушками, хаотично разбросанными по фарфоровому лицу, она выглядела так, словно никогда не видела солнечного света. Ее красота была не сочной, тропической, здоровой, как у подруги, а сдержанной, северной, анемичной, но все равно захватывающей дух. Главным ее богатством, несомненно, были волосы – тяжелые, гладкие, длинные, цвета спелой ржи.

По закону жанра брюнетка была одета в белое – роскошное платье, обтягивающее тонкую талию и спелую тяжелую грудь и пышными воланами спускающееся вдоль литых сильных бедер, блондинка – в черное – в микроскопический сарафан с перекрещивающимися на спине ремешками.

Вся кофейня зачарованно за ними наблюдала. Все позабыли и о бутербродах, томящихся на тарелках, и об остывающем горячем шоколаде, и о своих проблемах. Разве каждый день увидишь богинь, спустившихся в наш бренный мир из каких-то других, более совершенных, миров?

А сами красавицы никого не замечали, были увлечены друг другом, о чем-то весело болтали, их хрустальный смех взрывал полуденную тишину.

Мне показалось, что все вокруг вытягивают шеи, чтобы хоть краем уха услышать, о чем могут говорить эти идеальные создания. Однако повезло в этом смысле только мне – я занимала соседний стол и прекрасно все слышала.

А говорили они вот о чем.

– …Ни антицеллюлитный массаж не помогает, ни обертывания, ни эл-пи-джи, – сетовала брюнетка.

– А что такое эл-пи-джи? – живо интересовалась блондинка.

– Ну, это такой аппаратный массаж для похудания. Тебя одевают в специальный комбинезон, похожий на большие колготы… А потом массируют вакуумным аппаратом – в него засасывается жировая складочка, жутко больно.

– Меня массировали банками, – слегка понизив голос, поделилась блондинка. – Это пытка, я рыдала в голос! И потом все ноги были в синяках.

– Да ладно, нам еще грех жаловаться.

Вот Люба сделала липосакцию, теперь вынуждена ходить в компрессионном белье, в такую-то жару!

– Боюсь, что и мне придется липосакцию делать, – жеманно вздохнула блондинка, ущипнув себя за тощую ляжку. – Я уж и не ем ничего, и в спортзал хожу через день, ничего не помогает.

– Да ты еще ладно, – подхватила брюнетка. – А вот я стесняюсь появляться на пляже. Мне так и кажется, что все начнут пальцами показывать на мой зад!

Блондинка коснулась унизанными кольцами пальчиками мочки уха и болезненно поморщилась.

– Может быть, зря я эту булавку поставила? Ведь специально ездила к бабке в Сибирь. Говорят, протыкают ухо золотой булавкой – и аппетит отшибает напрочь. Моя подруга, которая тоже такую носит, однажды в субботу опомнилась, что не ела со среды… Это звучало так заманчиво, что я решилась. Потеряла три дня и двести баксов, и ничего. Да еще и ухо саднит.

– А ты не пробовала пчел? – брюнетка подалась вперед. – В Подмосковье есть ушлый дедок, он этим промышляет. Многие мои знакомые к нему ездили, хвалят.

– А что за пчелы? – заинтересовалась блондинка.

– Тоже аппетит отшибают. Он их ставит на биоактивные точки. Все равно, что пиявки, только шрамов не остается.

– Нет, пчел я боюсь, – блондинка передернула плечиками. – Да и не верю я во все эти новомодные примочки… С тех пор, как мне не помогла диета по группе крови. Тоже ведь четыреста долларов отдала за анализ. Мне составили подробное меню.

– Профанация, – фыркнула брюнетка. – А моя соседка вставила в желудок титановую капсулу.

– Это как? – прищурилась блондинка.

– Ну, может быть, не титановую, а какую-то еще… Но смысл в том, что объем желудка уменьшается вчетверо. Вроде бы и есть хочется… Но проглотишь яблоко, и больше в тебя ничего не лезет.

– У меня были такие пилюли! – обрадованно воскликнула блондинка. – Разбухающие. Принимаешь две перед обедом, а они в желудке разбухают и занимают место. Но потом у меня от них начались запоры.

– А ты пьешь слабительное? – светски полюбопытствовала брюнетка. – Я два года назад подсела, так здорово! На ночь принимаешь отвар, утром едва добегаешь до туалета, и потом такая легкость!

– Мне больше нравятся клизмы. Я делаю пятилитровые, с ромашкой и лавровым листом. Потом летаешь, как воздушный шарик…

…Они были божественны в своем безусловном совершенстве. Они были похожи не на земных женщин из плоти и крови, а на произведение искусства, ожившую картину великого мастера, бесплотных богинь. Их завораживающая красота даже поднималась над понятием «бабская зависть», и другие женщины смотрели на них с мечтательными улыбками. Тщетно прислушиваясь к разговорам инопланетных принцесс, простые смертные прихлебывали остывший кофе и, наверное, думали о том, что красота, и правда, спасет этот мир…

Глава 3

– За те четыре года, которые ты провела в брачном анабиозе, мир изменился, – прищурив левый глаз, Нинон выпустила из пухлых блестящих губ струю ментолового дыма. – И не надо на меня так смотреть, я говорю совершенно серьезно. Это новое время, подруга, и чтобы быть на коне, надо выглядеть не хуже Скарлетт Йоханссен.

– Ты так говоришь, как будто бы я пятьдесят лет пролежала в летаргическом сне, – недоверчиво хмыкнула я.

– Так и есть, – серьезно сказала Нинон. – В наше время год идет за десять. Современным миром правит информация. Секретов больше нет. Ты заходишь на mail.ru и за пять минут можешь собрать сведения о чем угодно. Где-нибудь на бразильском пляже три обкурившихся ядреной травы барабанщика организуют самобытный оркестр, они выкидывают трек в сеть, и на следующее же утро, скажем, в Тюмени появляется их самоназванный фан-клуб. Соображаешь, к чему я? Мир сошел с ума. Новым Галатеям и Элизам Дулитл больше не надо долгих месяцев на самореализацию. Герои появляются на раз-два. О тебе написала газетенка, тебя пригласили в эфир к Малахову, в светской хронике мелькнула твоя перепудренная рожа, и вот уже у тебя берут автограф, когда ты стоишь в очереди за сигаретами!

– Все это производит впечатление, но только я не понимаю одного – при чем здесь мой толстый зад?

– При том! – возопила Нинон, голубые глаза которой разгорелись вулканическим пеклом фанатизма. – Если раньше стандарты были чем-то условным, то теперь они воспринимаются как неоспоримые идеалы! На наши головы обрушилось столько информации, что мы перестали различать, где – реальная жизнь, а где – отфотошопленный миф из журнала Hello. Еще каких-то пять лет назад никто не знал, что такое it-girl. Девочка-«это», девочка-«никто». Десять лет назад Пэрис Хилтон и Николь Ричи никогда не стали бы superstar. Ведь они ничем не примечательны, кроме того, что родились в семьях миллионеров и в неделю тратят на обувь столько, сколько ты не зарабатываешь и за год. И еще – они худые и холеные. Их образ жизни – ухаживать за собой. А сейчас – их снимают в реалити-шоу, им подражают! Кстати, реалити-шоу… Этот бесконечный «Дом-2»! Оля Бузова и Алена Водонаева – символы нового поколения, поколения it! Одна наращивает волосы до попы, другая красиво выпячивает грудь – и за это, только за это, им подражают миллионы девчонок по всей стране! Их именем называют жевательную резинку!

– Нин, прости, что перебиваю… Но все-таки при чем здесь мой толстый зад? – рискнула вякнуть я.

– Сейчас я до этого доберусь, – пообещала Нинон. – Едем дальше. Глянцевые журналы. Ты заметила, как изменились глянцевые журналы за последние пять лет?

– Да я никогда их особенно не читала, – пожала плечами я. – И как же они изменились?

– Из них потихонечку исчезают статьи! Зато странички со светской хроникой разрастаются, как грибковое заболевание. Все хотят знать, каким лаком красит Ксения Собчак ногти на ногах. Всем хочется рассмотреть, есть ли у Жанны Фриске морщины. Всем хочется убедиться, что у Бейонсе все-таки жирные ляжки… Только вот дудки! Глянец и реклама – не место для самоутверждения среднестатистической женщины. Скорее наоборот – пролистаешь годовую подшивку Glamour и обрастешь комплексами по самое не балуйся.

– Почему?

– Да потому что все, б…дь, идеальные! – возопила Нинон. – Да потому что через две недели после родов Виктория Бэкхем выглядит лучше, чем ни разу не рожавшая я после посещения SPA-курорта! Потому что весь мир словно кричит мне в лицо: «Будь идеальной… Ты этого достойна… Гуд-бай, целлюлит!» Между прочим, моя бабушка, а тем более дедушка вообще не знают, что такое целлюлит. А современные мужчины… На прошлой неделе встречалась с одним. Вроде нормальный мужик, серьезный, в консалтинговой компании работает. И вот сидим мы в Боско-баре, и вдруг он начинает комментировать девушек, которые мимо ходят. Это он вроде как решил меня повеселить. «Смотри, – говорит, – вон та похожа на орангутанга, неужели она думает, что раз нацепила черные колготки, то никто не заметит ее небритых лап?!»

– Ничего себе, серьезный мужчина, – хмыкнула я.

– Вот именно! Я подавилась кофе. А он невозмутимо продолжает: «Посмотри во-он на ту, в белой юбке! Она целлюлитом до макушки заросла! Как же можно было так себя запустить, ей ведь не больше двадцати пяти!» Вера, за те полчаса, что мы пили кофе, он указал на отросшие корни волос официантки, необрезанную кутикулу у девчонки за соседним столом, неровный татуаж бровей какой-то несчастной прохожей…

– Может быть, маньяк? – предположила я. – Помешан на ухоженности?

– Если бы, – вздохнула Нинон. – Большинство городских мужчин такие и есть. И самое смешное, что мы же в этом и виноваты.

– В смысле? – удивилась я.

– Мы, городские перфекционистки нового формата, – снисходительно объяснила она, – мы объелись глянцевых журналов, рекламных роликов, клипов MTV, ток-шоу Даны Борисовой, блокбастеров с Анджелиной Джоли. Мы позволили производителям тампаксов-диоров-колгейтов зацементировать в наших головах лютые комплексы. Мы добровольно, по-овечьи, уступили арену Миле Йовович и Кейт Мосс. Мы не возмущались, когда модельеры-геи начали набирать в дефиле манекенщиц с классическими мальчишескими фигурами. Вспомни середину девяностых. На подиумах блистали истинные красавицы – Клаудиа Шиффер, Кристи Тарлингтон, Синди Кроуфорд, Наоми Кэмпбелл. А что мы видим сейчас? То одна вешалка от анорексии откинет копыта, то другая. Они похожи не на женщин, а на самок богомола – узкие, жилистые. Но мы покорно признаем, что они идеальны, а мы – нет. Мы запиваем таблетки для подавления аппетита диетической колой и вкалываем в морщинки яд, чтобы улыбка была замороженной, как у Снежной Королевы. Мы создаем в Интернете сообщества, посвященные похуданию. Мы не носим мини, потому что уверены, что с таким целлюлитом короткие юбки противопоказаны. И вот, наши мужчины привыкли к тому, что мы несовершенны. А у мужчин такой характер, им же подавай самое лучшее. Все хотят спать с клонами Кейт Мосс, никто не хочет среднестатистическую девочку, которая носит джинсы сорок шестого размера и делает интимную эпиляцию только перед отпуском на море.

– По-моему, ты утрируешь…

– Ничего подобного! – хмыкнула Нинон. – В последние годы Москва спятила. Конкретно свихнулась на перфекционизме. Тетки измучены, мужики избалованы. Но не принять правил игры невозможно.

– Значит, ты считаешь, что…

– С твоим задом шансов построить отношения с нормальным мужчиной практически нет. В современной Москве носить сорок шестой размер – это такой же моветон, как звучно пукнуть на приеме у английской королевы. Я уж не говорю о сорок восьмом.

– Нин, ну это же просто смешно! – вскипела я. – Тебя послушать, так мне вообще в пору идти вешаться на чулках Кейт Мосс. Как же я раньше жила? И между прочим, среди моих мужчин второсортных нет.

– Смотри пункт первый, – спокойно улыбнулась она. – Все изменилось в считаные секунды. Не принять правила игры невозможно – если, конечно, ты не хочешь остаться за бортом.

– Бред какой-то. Спорим, докажу тебе обратное?

– Ты уже доказала. На пляже. Неужели не помнишь, что он тебе сказал. «Отойди, толстожопенькая»!

– Я думала, никто не слышал, – обескураженно протянула я.

– Отойди, толстожопенькая! – смакуя, продекламировала Нинон. – Вот на что приходится рассчитывать таким девушкам, как ты.

– А по-моему, этот серфер просто самовлюбленный деградант. И вообще, мне он сразу не понравился, и я бы ни за что не подошла к нему, если бы не дурацкий спор.

– Это защитная реакция, – невозмутимо заметила Нинон. – Ты подсознательно выбираешь только тех мужчин, с которыми у тебя есть шанс… Но если тебе так нравится быть мазохисткой, можно предпринять попытку номер два. Но не обольщайся, она закончится тем же самым.

– Ладно… – нахмурилась я. – И с кем мне придется общаться на этот раз?

– На этот раз для чистоты экспреримента я предоставлю тебе полную свободу выбора, – насмешливо предложила Нинон. – Мы отправимся в ночной клуб, в какой-нибудь пафосный, в «Мост» или на «Крышу». Куда-нибудь, где много первосортных самцов с амбициями. И там ты выберешь того, кто не покажется тебе самовлюбленным деградантом. Можем заехать к тебе, приведешь себя в порядок, выберешь самое лучшее платье… Только, Вер, я тебя предупреждаю, не обольщайся. В клубе все будет точно так же, как на пляже.

– Посмотрим, – после паузы ответила я, впрочем, не совсем уверенно.


Ненавижу женские уловки – кокетливые, сучьи, такие предсказуемые. Платья с рюшами (всем известно, что за рюшами обычно прячут несовершенство раздавшихся бедер), выкручивающие сустав тонкие шпильки (а то непонятно, что у их обладательницы на самом деле не такие длинные ноги), лифчики вандер-бра (без комментариев). Прицельная перестрелка взглядами, закусывание нижней губы, кокетливое похлопывание завитыми ресницами. Игра в неопытную маленькую девочку. Игра в беспринципную стерву, которой не свойственны ревность и предрассудки. Игра в идеальную наседку-хозяюшку. Все это старо как мир. Невинная овечка в платье бэби-долл окажется прожженной гулякой, на которой пробу ставить негде. Пройдет пара месяцев, и та, что играла холодную стерву, будет маниакально читать эсэмэски любовника, а то и наймет частного детектива, чтобы выследить, с кем он ходит на бизнес-ланч. Хозяюшка, заманивавшая мужчин домашними котлетками и теплыми сырниками с вишневым сиропом, загадит кухню и перейдет на быстрорастворимое картофельное пюре. Самое смешное, что всем, переросшим пубертатный период, все это прекрасно известно. Но мы продолжаем снова и снова попадаться на тот же крючок. Охотно принимаем навязанные правила, думаем, что поигрывающий кустистыми бровями тип в косухе и в самом деле бесстрашный мачо, а златовласая красавица с космическим отблеском в глазах – сказочная принцесса, а не обычная блядоватая тусовщица, каких сотни в каждом вошедшем в моду ресторане.

Обычно я предпочитаю быть самой собой – ношу то, что удобно, говорю то, что думаю, смеюсь над тем, что действительно смешно. Но в ту ночь я поставила перед собой задачу – стать самой привлекательной женщиной в этом чертовом городе. Если уж мир изменился, то я смогу играть по его новым правилам, и, поверьте, для этого мне не придется мучить себя диетами.

Есть в моем гардеробе одно платье, как раз подходящее случаю. Я купила его в первый год жизни с Громовичем, да так ни разу и не надела. В свадебное путешествие мы отправились в Лондон. Гениальный Громович затащил меня на Portobello-road, самый знаменитый уличный антиквартный рынок в Европе. Он охотился за собранием сочинений какого-то малоизвестного эдинбургского социолога, вышедшим ограниченным тиражом в начале века. В букинистическом магазине на Fleet-Street ему сказали, что на Portobello есть хипповка, которая распродает библиотеку умершего деда-профессора, и у нее, кажется, есть интересующий моего фанатичного супруга объект. Пока Громович с горящими глазами расспрашивал продавцов, мое внимание привлекли похожие на привидения старинные платья, небрежно вывешенные возле одного из тентов. Я подобралась поближе и оказалась свидетельницей впечатляющей картины: девушка лет восемнадцати, похожая на модель, чуть ли не со слезами на глазах выторговывала попахивающую сгнившей половой тряпкой юбку. Кажется, за юбку просили двести пятьдесят фунтов, а у страдалицы было всего лишь сто. Я не могла не остановиться – меня всегда притягивало безумие. Юбка выглядела так, словно ее сняли с покойницы, лет пятьдесят пролежавшей в склепе. Некогда алый цвет достался безжалостному тлену, и теперь ткань имела колор выгоревшей на солнце кухонной занавески. Шелковой подкладкой изрядно полакомилась моль. Скажу честно: попадись мне такая юбка, я бы без тени жалости разодрала ее на половые тряпки. А эта чудачка готова выложить за нее целых сто фунтов, и ее острый кукольный подбородок уже трясется от подступающих слез, бедняжка боится, что вожделенная юбка уплывет в чужие руки.

– Простите, – тихонько обратилась я к ней, благо английский у меня великолепный. – А вы уверены, что эта юбка… хм… Стоит таких денег? За сто фунтов вы могли бы купить в Харродсе новую, самую модную.

Девица вылупилась на меня так, словно я предложила ей групповушку с пятью темнокожими бомжами, трое из которых отсидели за убийство, совершенное с особой жестокостью.

– Вы шутите? – наконец сказала она.

– Я… Может быть, я вмешиваюсь не в свое дело, но я правда не понимаю, – мягко улыбнулась я.

– Откуда вы?

– Россия.

– Понятно, – криво усмехнулась девчонка. – Наверное, в вашей стране мало значения придают волшебству времени.

– Чему-чему? – удивилась я.

– Время вдыхает в вещи волшебство, – объяснила загадочная девушка. – Не во все, конечно. Думаете, почему люди гоняются за антикварными бюро, старинными картинами, чужими семейными реликвиями, потемневшей серебряной посудой…

– Антиквариат – отличное вложение средств.

– Какая вы приземленная, – задохнулась она. – Старые вещи вдыхают в дом душу! Они приносят в нашу жизнь очарование иных эпох, иное настроение. Это вам не безликие пластмассовые тумбочки из Ikea – символ молодежного, модного, но мертвого дома. Эти вещи любили люди, которых давно нет в живых! Они пропитаны мощнейшей энергетикой!.. А насчет одежды… Если честно, сейчас просто не умеют так кроить. Даже если вы купите новое платье в стиле винтаж, все равно это будет немного не то.

– Но эта юбка… По ней понятно, что она старая, видите, на ней пятно! Вам совсем не противно? Может быть, на нее пролили суп, а может быть, у ее бывшей хозяйки не вовремя начались месячные, а может быть…

– Пятно можно вывести, – сжала губы девушка. – Знаете что, спорить я с вами не буду. Но пожалуйста, сделайте для меня кое-что.

– Что именно? – удивилась я, уже сожалея о своем вмешательстве и оглядываясь по сторонам в поисках Гениального Громовича.

– Примерьте что-нибудь. Платье, корсет – неважно. Примерьте, взгляните на себя в зеркало и еще раз скажите, что винтаж – это ерунда.

– Ну ладно, – пожала плечами я.

– Я сама вам выберу! – оживилась девушка. – Я бываю на Portobello почти каждый день и отлично знаю каждое платье.

Недолго порывшись в вешалках, она протянула мне нечто цвета чайной розы, с обильными смятыми кружевами.

– Вот. Это платье. Начало века, десятые годы, шелк, кружево. Тогда оно было недорогим, а сейчас – бесценно.

Пожав плечами (мне все равно нечего было делать в ожидании Громовича), я удалилась в импровизированную примерочную – перегороженную развевающимися на ветру простынями клетушку, в которой едва можно было развернуться. Справиться с кружевами, лентами, шнуровками и застежками было непросто. Сразу видно, что у женщин прошлого было куда больше времени, чем у нас, несчастных, наскоро заглатывающих по утрам растворимый кофе и напяливающих что под руку попадет. Мы дальновидно покупаем платья из немнущихся материалов – и чтобы никаких сложных застежек и крючков, а максимально кокетливым компонентом становятся рюши в области декольте или яркий принт. У нас просто физически нет времени на то, чтобы носить эти наряды, где каждую складочку, каждую ленту нужно педантично обрабатывать едва прогретым утюгом. Завязав последний бантик, я обернулась к зеркалу, заранее уверенная в том, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Мое лицо разрумянилось, волосы были встрепаны. И вдруг… Я даже сама не могу сказать, что именно произошло, почему вдруг женщина в зеркале показалась мне чужой, более взрослой, красивой, утонченной. Но это было так. Ничего не изменилось – просто вместо привычных джинсов на мне было несколько слоев мятого шелка… Но я вдруг стала холодновато-прекрасной, как женщина из прошлого, как звезда немого кино. Я вдруг увидела, что у меня высокие породистые скулы, что у волос моих – красивый оттенок спелой ржи, что талия моя тонка, а бедра – наоборот, женственные и пышные, волнующие. Я была красива классической красотой, той, над которой время не властно. Это было так удивительно! Не в силах противостоять этому странному ощущению, я протянула ладонь и погладила заляпанное пыльное зеркало.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное