Михаил Кречмар.

Жесткая посадка

(страница 2 из 26)

скачать книгу бесплатно

– Прикинь, Сергеич, – и в голосе Сержа я услыхал настороженность крадущегося кота, желающего зацепить лапой поющую на шкафу канарейку. – Я, конечно, понимаю, бородатый год, и далее… А сейчас ты бы этот самолёт мог снова найти? Реально?

Сергеич задумался, как может задуматься честный хмельной человек. Было очевидно, что он не хочет врать, но и разочаровать хорошего человека ему тоже не хочется.

– Стало быть, это уже после развилки на Слепагае было. Мы прошли часа два, потом видимость совсем пропала. На тракторе часа два – это километров двенадцать–шестнадцать. Потом мы ещё часа два шли в пурге, но это – километров восемь, не больше. И выперлись в маленькое ущелье – может, их там шесть, может, семь… В общем – если очень надо, – найти можно! – И он подставил рюмку под душистую струю коньяка.

Серж откинулся на стуле с видом добившегося своего человека. Или кота, так-таки словившего свою птичку.

«Цап!»

Поиски очертаний

Ещё вчера, уходя из офиса, я понимал, что просто так это сидение не закончится. На столе стояли две опустошённые бутылки коньяка, что само по себе у меня никакого протестного чувства не вызвало: у нас не пункт управления космическими полётами и не центр управления АЭС. Я даже усмехнулся, увидев нарисованные с пьяной нарочитой аккуратностью кроки среднего течения неведомой мне реки Слепагай и её притоков, уходящих в ещё более неведомое Куракское плато. Кроме этого, на столе лежали эскизы очертаний самого самолёта, а также несколько распечатанных фотографий из интернета.

Я пожал плечами, но тут как чёртик из табакерки, выскочил Серж, примчавшийся в офис ни свет ни заря. Сначала я решил, что он вчера оставил здесь нечто важное, телефонную книжку или мобилу, уж очень взволнованным и деловитым он выглядел. Но Серж только очень тщательно собрал со стола изрисованные листки и сложил их в специально приобретённую по этому случаю папочку.

Я хотел было спросить: «А оно того стоит?» – но, поглядев на не вполне протрезвевшее лицо компаньона, решил, что не надо.

Дмитрий Сергеевич рисовал самолёты всю неделю. Насколько я понял, Серж решил попытаться создать «фоторобот» упавшего аэроплана, подобно тому как полицейские всего мира изготавливают фотороботы по словесным описаниям потерпевших. Фоторобот, судя по огрызкам бумаги, иногда попадавшимся мне на глаза, удавался не вполне. Аэроплан на нём получался то двухмоторным, то четырёхмоторным, расположение крыла оказывалось то нижним, то верхним. Я от души жалел и Сержа, и Дмитрия Сергеевича, попавшего в цепкие Серёгины лапы и вынужденного вспоминать конструкцию, которую он видел тридцать пять лет назад в течение сорока минут при вполне форс-мажорных обстоятельствах.

Но потихоньку изображение на набросках начало стабилизироваться, один рисунок всё более и более походил на другой, и через неделю «фоторобот», созданный со слов Дмитрия Сергеевича, уже оказался на нескольких сайтах энтузиастов авиаколлекционирования в интернете.

Теперь Серж засиживался в офисе допоздна.

Он читал многочисленные послания знатоков авиационной истории. Я никогда не думал, что в нашем прагматичном мире столько людей любят вещи, которыми им никогда не придётся ни обладать, ни пользоваться. Однако людей таких было много, вещи они знали самые невероятные, например, чем отличаются шасси «Юнкерса-87» от шасси «Юнкерса-87B». Все эти люди знали друг друга, переписывались, и появление в их среде неофита в Серёгином лице, видимо, вызвало настоящий информационный всплеск.

Но и это было ещё не всё. К нам стали приходить странноватые личности, чем-то похожие на компьютерных сумасшедших середины девяностых годов – небритые, нестриженные, с запахом изо рта и нездоровым блеском в глазах.

Они спрашивали Сергея, окружали его кольцом и уводили на верхние этажи, в мрачные и пустые институтские коридоры. От них пахло болотом, ржавчиной, гнилью и травкой. Наш бухгалтер Марина Владимировна звала их морлоками.

В какой-то момент Сержа не оказалось на месте, и глава морлоков обратился ко мне. Он долго озирался, крутил головой, прикрывал дверь, снимал телефонные трубки, пытаясь изобразить всяческую секретность, и в конце концов предложил мне приобрести горсть немецких медальонов-«смертников», ручку управления с модели «Мессершмитт-109» выпуска первой половины 1943 года, звенья ленты от авиационной пушки ШВАК и намекнул, что если условия его устроят, то он может предложить и более серьёзный товар. Я ужаснулся, но сделал каменное лицо и порекомендовал ему обратиться в подвальный клуб «Подвиг», который, как я знал с детства, располагался в цокольном этаже соседнего здания. Глава морлоков изменился в лице и навсегда исчез из нашей жизни.

Несколько позже я решил воскресить свои юношеские воспоминания и проехал мимо соседнего здания. Неоновая реклама светилась привычным названием, однако под ней крупными голубыми буквами пояснялось, что сегодня здесь располагается гей-клуб.

Тем не менее я решил, что, пока я являюсь Серёгиным компаньоном, подобным типам дорога в наш салон будет закрыта.

– А что в этом такого? Я у них покупаю информацию. Это – «чёрные следопыты», они раскапывают места боёв, интересуются историей. Этой историей у нас, похоже, уже никто из официальных лиц не интересуется.

– Интересоваться историей – одно. А продавать медальоны-«смертники» по двадцать пять баксов за штуку – совсем другое. Мой собственный дед под Воронежем пропал без вести. Они и его «смертник» за четвертак продадут? Люди, которые торгуют памятью павших, – не люди, нелюди, понял! Нет будущего у людей, торгующих собственными павшими! Памятью тех, кто спас их жизнь!

«А не этим ли мы собираемся заняться, разыскивая пропавший самолёт? Надо всё рассказать Кире».

Лев Давидович Сац

Сац обычно принимал гостей очень просто. Но просто так люди к нему не шли. Нашего круга люди, имею я в виду. Льва Давидовича мы знали, ещё будучи студентами, когда он читал нам высшую математику и введение в теорию вероятностей. Позднее, уже как молодые научные сотрудники, праздновали защиту его докторской диссертации. Мы не могли взять в толк, как человек может защитить докторскую диссертацию в области теории вероятностей. В этом было что-то от Эйнштейна. И Барнума[2]2
  Известный организатор цирковых представлений, автор изречения «Умный человек не может пропасть в мире, где ежедневно на каждого умного рождается сотня дураков».


[Закрыть]
тоже.

Позднее выяснилось, что не только от Барнума и Эйнштейна. К Сацу за помощью обращались очень разные люди, и он, видимо, просчитав с помощью теории вероятностей риски в самых разных отраслях бизнеса, начал вкладывать туда деньги.

Конечно, он не был богачом первых шальных лет приватизации. Но тем прочнее он стоял на ногах. И при этом – заметьте! – не забросил свою родную кафедру и даже продолжал читать лекции, подкатывая к институту на новеньком «мерсе».

На этот раз не мы посетили Саца, а Сац посетил нас.

Он зашёл в салон один, большой, плечистый, в чёрном драповом пальто. Чуть сутулый, чуть лысоватый, чуть с проседью. Побродил среди стоек с мониторами и блоками готовых машин. Всё так же иронично отказался от услуг менеджеров, мгновенно угадавших в нём состоятельного человека и подскочивших с предложениями «помочь». И только проведя в торговом зале не менее получаса, он прошёл к нам.

– Недурно, молодые люди, весьма недурственно. Гляжу я, вы нашли моим деньгам хорошее применение… Менеджмент внимательный, хамит умеренно…

– Кто хамит? – подскочил Серж.

– Да вы успокойтесь, Сергей. Я разве запомнил кто? Да какой русский менеджер не хамит? Менеджер – это ведь иноземное произношение замечательного русского слова «приказчик». А про приказчиков, извольте, прочитайте классиков русской литературы, хотите – сами наблюдайте их через систему видеонаблюдения…

– Мы хотели вас посетить в самое ближайшее время…

– Ну, вместо этого я решил приехать сам. Посмотреть своими глазами, так сказать, что у вас здесь происходит. Я понял, что у вас возникли определённые трудности.

– Собственно говоря, да, Лев Давидович. Мы хотели попросить вас об отсрочке долга на семь месяцев. Учитывая проценты, естественно…

– М-да… Помню я, вы говорили мне об этом… А что вас, собственно говоря, беспокоит? Динамика продаж?

С человеком, когда-то посвятившим жизнь цифрам, цифрами проще всего и разговаривать. Я протянул Сацу несколько балансов, и через минуту он всё понял.

– Да, действительно, ситуация не очень стабильная. Но в целом больших опасений не вызывает. Меня беспокоит другое… – Он едва запнулся. – До меня дошли определённые слухи, что вы ввязались в некое очень сомнительное предприятие… – «Самолёт!» – подумал я… – Слухи об этом… м-м-м… предприятии… доносятся до меня отовсюду. И даже из тех мест, откуда бы я предпочёл ничего не слышать. А в сомнительные предприятия, как показывает практика, пускаются или люди, как бы так выразиться современным языком, «с ограниченной ответственностью», или не уверенные в своём будущем. Дело в том, что временные трудности возникли сейчас и у меня. Поэтому я вынужден настаивать на точном соблюдении нашего договора по долгу. Договору, который и так, как вы наверняка помните, имеет вполне щадящий характер. Если вы не возвращаете его в сентябре, то это предприятие переходит в полную мою собственность. Вашу часть, в размере двухсот тысяч долларов, я вам, разумеется, возвращаю. И даже не буду настаивать на том, чтобы вы оба покинули этот симпатичный кабинет. Кто-то из вас останется здесь в качестве управляющего – право слово, мне, что ли, заниматься торговлей компьютерами, или даже вы оба – наверняка у вас здесь есть какое-то разделение труда, в которое я не вникаю. Заметьте, управляющий – это не приказчик, отнюдь… А зашёл я сюда прежде всего вот зачем – Софья Мироновна, как всегда, устраивает у меня на даче вечер встречи учеников. Вот я, собственно говоря, лично и занёс приглашение…

www.aircombatlink.com

Трудно сказать, когда я сообразил, что Сергей принял рассказ Сабурова за путь к одному из вариантов получить деньги. Он стал допоздна засиживаться на работе, иногда не выключая компьютер на ночь, и поутру на экране монитора проступали рыбьи очертания фюзеляжей, фонарей кабин, каплевидные фигуры двигателей. Это были фотографии и чертежи, наброски и вообще отсканированные листы бумаги, очень похожие на стивенсоновскую карту острова сокровищ, с подписью «Здесь зарыт главный клад». Посреди рабочего дня он уходил из офиса, прихватывая с собой Сабурова, которому он специально для этих выходов купил на собственные деньги неброский, но нестыдный костюм. Костюм этот висел в Серёгином шкафу рядом с его собственными личными вещами, предназначенными для представительских выходов. Возвращаясь из этих таинственных отлучек, Сабуров снимал костюм, аккуратно вешал в шкаф и вновь надевал обычную замурзанную джинсовую пару инженера.

Сперва мне казалось, что Серж таким образом сублимирует нереализованную мечту стать лётчиком. Немного позднее я сообразил, что на неё наложился присущий подавляющему большинству мужиков вирус кладоискательства. Что получится из этой взрывоопаснейшей для предпринимателя смеси, я не брался предсказать.

Обеспокоившись всерьёз, я предпринял некоторые собственные шаги. Первым делом – обратился к знакомому лоеру, с которым неоднократно выпивал в «Китайском лётчике».

Как ни странно, лоер отнёсся к Серёгиной идее более чем снисходительно.

– Собирание дорогих и летающих игрушек сейчас – моднейшая вещь. Поиск их – работа весьма специфическая, но не сверхъестественная. Но, насколько я понимаю, твой приятель контактирует с очень авторитетными людьми в данной области и ещё не сделал ни одного необратимого шага. По сути, никто даже не знает, где лежит этот его самолёт, который он собирается поднять. Так что я бы на твоём месте не дрыгался и курил бамбук – видали мы и более невероятные пути получения денег.

Более невероятные пути получения средств я тоже предполагал, но с трудом. Никто не знал не только где лежит этот самолёт, но и кем он выпущен и какой модели. Как, впрочем, не знал этого и сам Серж. И даже всемогущий интернет помог разобраться нам в этом очень и очень нескоро. Но где-то через месяц – помог.

– Прикинь, конкретно, – Серж вместе с Димой разглядывали изображение на мониторе. – «Invader FA-26 C Strato Scout». Вариант, предназначенный для поставки в Россию. Отгружено около двух тысяч штук. В зоне боевых действий не использовался согласно двусторонней договорённости между СССР и США об использовании объектов ленд-лиза.

– А на хрен он нам тогда был нужен, если его нельзя было поставлять на фронт? Что это за бомбардировщик такой? Может, на нём и воевать нельзя было?

– Прикинь, его потому и нельзя было использовать в качестве фронтового, что он такой люксовый, – медленно произнёс Серж. – Бздели, что он к фрицам попадёт, те съюзают его технические решения. Они были у нас только в резерве Главного Командования. Реально. Так же, как и «Кобры», только в войсках ПВО. Когда у нас Покрышкину разрешили на «Кобре» полетать, скандал случился. А этот самолёт использовали только для аэросъёмок Берлина и важнейших объектов. Но не совсем этот.

– А какой?

– В обычном варианте. Наш вариант – стратосферный разведчик с радиолокатором. Объединённая кабина пилота и стрелков, полностью изменённая носовая часть – видишь, такая решётчатая головешка, он так похож на головастика? Их изготовили всего пять штук. Не осталось ни одного. Цена полностью восстановленного экземпляра – $8 000 000. Прикинь!

Первой моей мыслью было – зря Сабуров всё это увидел. Хотя… Восьми миллионов должно хватить на всех… Не говоря уж про такую ерунду, как Сацу деньги отдать.

Похоже, что все вокруг испытали аналогичные чувства.

– Восемь миллионов, матерь Божья… Как квадратный трёхчлен. «А я себе такого и представить не могу».

Вечером мы втроём пили коньяк вокруг включённого монитора.

– Чего я хочу – конкретно, – благодушно произнёс Серж, – я хочу продать этот самолёт, можно сказать, «на корню» – то есть, его описание вместе с точным положением. Реально заниматься его вывозом и подъёмом на крыло мы не будем. Прикинь, это может стоить около полутора-двух миллионов USD. Сумму мы поделим на троих – чисто-конкретно. Вся эта заморока потребует организации поездки на место падения ероплана – и будет сама по себе приключением ещё тем.

Я кивнул. Впервые за месяц, который прошёл с начала «авиационной лихорадки» в нашем офисе, я услышал что-то не вполне безумное. Да, конечно, организация ремонта самолёта требовала бы у нас создания отдельного предприятия, налаживания дела, в котором ни Серж, ни я ничего не смыслили. А вот уточнить местоположение этого «золотого» разведчика и продать его описание заинтересованным лицам – дело совсем другое.

– Всё-таки мне кажется, что одного местоположения с описанием будет недостаточно для получения искомой суммы, – тем не менее рискнул заметить я. – Полагаю, нам всё-таки придётся вывезти машину в какое-нибудь относительно населённое место – тот же самый… ну, как его там – Орхоян. Или Хабаровск.

– Да, это усложнит дело. Но не сильно конкретно. Нам потребуются два-три механика, в той или иной степени знакомых с авиацией, и вертолёт. Реально, я предлагаю разделиться. Ты останешься заниматься делами в Москве, а мы с Сергеичем двинем в Хабаровск и Орхоян. Сергеич, сколько времени у тебя может занять поиск самолёта? В поисках мы полагаемся на тебя – ты из нас единственный изыскатель. Конкретно!

– Ну, я думаю так: сперва нам надо оказаться в том месте, где мы с пути сбились. Я бы двинул туда на каком-нибудь вездеходе, арендованном в Орхояне. Идти туда километров двести, по нашему старому зимнику. Там мы бы чуток поколесили, пока не нашли примерно точку, откуда начали уходить к Приморскому хребту. А там бы вызвали вертолёт и с воздуха бы обшарили эту территорию.

– Серж, во сколько вы оценивали всю операцию по поиску машины?

– Вместе с перелётом Москва – Хабаровск – Орхоян для двух человек – в восемь косых.

– Включая аренду вертолёта? Я кое-что про это знаю – у него баксы при полёте из турбины летят.

– Ну да.

– А возможный вывоз самого планера и двигателей вы не рассчитывали?

– Если до Орхояна – это удорожит всю операцию примерно вдвое. Если до Хабаровска – то, признаюсь, не считали.

– Стало быть, так. Вместе с вывозом в Орхоян всё это мероприятие, по минимальной стоимости, обойдётся нам в шестнадцать косых. Как нас учат классики экономики, увеличиваем стоимость в полтора раза и затем добавляем десять процентов. Итого – на всё это мероприятие нам нужно около двадцати пяти тысяч долларов.

– Не так много, учитывая, что на кону полтора миллиона.

– М-дя. А если их не будет? Тогда к нашему долгу в двести пятьдесят тысяч добавится ещё двадцать пять. И их ещё предстоит где-то занять. Ты сам-то как, Сергеич, готов ехать в Орхоян?

– Да я бы с удовольствием, – Дмитрий Сергеевич за последние три недели почистил пёрышки, в глазах появился блеск, и он уже совершенно не походил на советского инженера-неудачника из рассказов Трифонова или Маканина. – Вот начался этот разговор, а я думаю – неужели я снова увижу гольцы Джугджура? Ведь тут, в этом институте, прошли пятнадцать лет жизни, за водкой, коньяком, хабами и серверами. Как и не было их. А жизнь – где-то там осталась, – он кивнул в сторону, где, по его мнению, располагались пресловутые гольцы Джугджура.

Сабуров произнёс свой пассаж, и я вдруг снова ощутил, до такой степени ненатурально это прозвучало. Конечно, когда-то какой-то советский писатель, имя им – легион, выдумал этот типовой топик о настоящей жизни, прошедшей где-то «там», в юности, в каких-нибудь Уральских или Саянских горах, и о никчёмности существования в советском НИИ. И этот топик не только перекатывали последователи этого безымянного совписа, но и с упоением повторяли сами инженеры-неудачники – как свидетельство их принадлежности к иной, какой-то «горной» жизни. И ещё подумалось мне, что Серж сделал Сабурову чересчур щедрое предложение – одна треть от полутора миллионов. Вполне можно было обойтись сотней тысяч или вообще – «А возьму-ка я вас, Киса, к себе в секретари. На полное содержание». Всё равно ведь этим кончится, как история Бена Гана, который, в итоге, пришёл привратником к доктору Ливси.

– А ты уже предполагаешь, к кому можно обратиться с продажей этого ероплана? – спросил я Сержа, отгоняя от себя нехорошие, да и не вполне честные мысли.

– Я хотел тебе завтра предложить встретиться с одним человеком. Только предупреждаю – мужик он исключительно здоровый, водку пивом полирует, так что тягаться за столом с ним бесполезно. И ещё, он очень умный и хваткий, так что, несмотря на некоторое его удальство, советую отнестись к нему серьёзно.

Кира

Где-то через месяц нашего виртуального кладоискательства я рассказал о нём Кире. В ней, как и во многих женщинах, вполне уживались прагматик и романтик. Только прагматик обычно был дальновиднее.

– Стало быть, ваши дела так плохи, что вы прибегаете к поискам золота, – совершенно в лоб запулила она. – Хоть в казино ходить не пробовали…

– Я бы так не сказал, – задумчиво произнёс я. – Сумму долга Сацу возможно перезанять, и даже сделать это у него самого. Только под несколько другие проценты. Нет, здесь дело в другом. Полученная таким образом сумма даст нам независимость.

– Я, конечно, не совсем понимаю, – протянула она, – ни в самолётах, ни в бизнесе. Но что-то подсказывает мне, будто именно это основание для независимости выглядит слишком зыбко.

Мы познакомились, когда Кира пришла в наш салон приобретать ноутбук в качестве гранта какого-то Международного фонда по изучению исчезнувших языков. В то время она работала над диссертацией о взаимосвязях между кельтскими диалектами Уэльса и Бретани. Будучи человеком глубоко гуманитарным и по определению ничего не понимающим в компьютерах, она предпочла заслать вместо себя в магазин свою подругу, офис-менеджера каких-то разбойников на Пречистенке, которая уже три года на своём сервере раскладывала «косынку». Исполненные смысла и компьютерных знаний вопросы этой дамы произвели даже на моих видавших виды менеджеров такое глубокое впечатление, что они попросили меня посмотреть это шоу. Несколько обронённых Алиной замечаний навели меня на мысль, что она старается не для себя, а для кого-то другого, и я попросил её (возможно, не совсем вежливо) на следующий день прийти с тем человеком, для которого этот ноутбук предназначен по-настоящему.

Кроме того, будучи в не очень далёком прошлом сотрудником рядового российского НИИ, я хорошо себе представлял, какую ценность для подобного человека имеют пресловутые полторы–две тысячи долларов, отпущенные ему «на науку» каким-нибудь западным фондом. И поручать израсходовать их человеку, образование которого заключалось в чтении «Elle» и «Vogue», выглядело достаточно бессмысленно.

Короче, этого неизвестного мне человека мне стало с самого начала жалко.

Кира появилась на следующий день, зябко кутаясь в шубку из норковых лапок, и с робкой агрессивностью попыталась выяснить, почему мы вчера «нахамили» её подруге. Я высказал свои резоны, подчеркнув, что, со слов её же подруги, компьютер предполагался для какой-то работы вполне трудящемуся человеку, но сама подруга впечатления такого трудящегося человека не производила. Попутно я поинтересовался, почему она пришла к нам сама, раз уж, по словам Алины, мы оказались такими хамами.

– Просто я живу совсем напротив, и если что-то в нём сломается, мне будет легко его починить, – сказало это субтильное существо с острым воробьиным носиком и огромными серыми глазами, занимавшими, кажется, не половину лица, а две его трети. – И ещё, Алина сказала, что хоть ваш персонал несколько хамоват, но вы производите впечатление честного человека.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное