Евгений Лукин.

Портрет кудесника в юности

(страница 5 из 30)

скачать книгу бесплатно

 //-- * * * --// 
   Плотно закрыв входную дверь за гостьей из ночного кошмара, Портнягин вернулся в комнату, где был встречен неистовым взглядом наставника.
   – Совсем обнаглели! – проскрежетал старый колдун Ефрем Нехорошев. Встал с табурета и заходил взад-вперёд, чего с ним до сей поры, кажется, ещё не случалось, как бы сильно он ни был выведен из себя.
   – Кто обнаглел? – не понял Глеб.
   – Да такие же, как ты, обормоты! – выписал учитель мимоходом чертей ни в чём не повинному воспитаннику. – Нахватаются вершков – и ну дурака валять! Сонтехники хреновы… – Остановился, уставился. – Про броневичок откуда узнал? И тебе то же самое приснилось?
   – Ну да… Что? Вправду вещий сон?
   – Вещий он там… – пробурчал кудесник, снова опускаясь на табурет. – Зловещий… Одно из двух, – малость успокоясь, заключил он. – Либо нюх потеряли… Ну, не знали просто, что ты – мой ученик… Либо отмёрзли вконец, никого уже в грош не ставят… Ох, дождутся они у меня, ох, допрыгаются!
   – Да кто они-то?
   Как и подобает истинному колдуну, ответил Ефрем не сразу. Сначала вымотал душу долгим сердитым молчанием, потом наконец соизволил снизойти.
   – Человек спит, а мозг работает, – бросил он. – На кого?
   – Как это на кого? – опешил Глеб. – Сам по себе…
   Кудесник усмехнулся.
   – Сам по себе, – с горечью повторил он. – Чисто дети малые! Используют черепушку вашу как хотят, а вам, лохам, и невдомёк! Сам по себе…
   – Кто использует?
   – Хакеры, – сказал, как сплюнул, Ефрем. – Пираты… Ну чего разморгался? В астрале, чтоб ты знал, хакерство ещё сильней, чем в Интернете твоём… Всю ночь на обоих ваших полушариях в игрушки играют, а вы думаете, что сны вам снятся!
   – Кто играет? – недобро прищурясь, процедил Глеб Портнягин.
   – Я ж говорю: недоучки всякие вроде тебя… В астрал по ночам хоть не выходи! Понапутают энергетических шнуров своих… от мозга к мозгу…
   – А колдуны?
   – Ну… ты колдунов-то с подколдовками не равняй! – одёрнул ученика Ефрем. – Колдуны – народ серьёзный. Только по крупному заказу спящим мозги ломают. Должника во сне припугнуть… или там сведения какие выудить…
   – Погоди… А сонники?
   – А сонники – сонниками… Приснилось – нехай толкуют! Пожар – к потопу, потоп – к пожару. Фрейду, например, в своё время за это дело большие деньги плочены были…
   – Слышь, – ошеломлённо вымолвил Портнягин, присаживаясь на свободный табурет и пытаясь собраться с мыслями. – Это, что ж выходит? Это выходит, они нас, гады, вчера в одну сеть замкнули?.. Меня, Ирину эту Расстригину, Зинку её… костюмершу… Троих?
   – Да наверно поболе, чем троих.
Обычно игроки мозгов пятнадцать вместе цепляют… Скажем, приснился тебе незнакомый город. А он из другой памяти выдернут! «Железо»-то у нас… – Старый колдун Ефрем Нехорошев выразительно постучал себя полусогнутым пальцем повыше виска. – …не чета компьютеру – ёмкое. Вот только программы хреновенькие… – посетовал он.
   – А уберечься как?
   – Обыкновенно. Защиту поставить. Дело нехитрое… На порчу себя утром проверял?
   – Проверял.
   – И что?
   – Чиститься пришлось…
   – То есть ещё и вирусов астральных занесли, – крякнул Ефрем. – Ш-шалопаи!
   По мере прояснения ситуации настроение Глеба стремительно улучшалось. Если виновные – его ровесники, разобраться с ними труда не составит.
   – Выходит, ты Ирине этой лапшу на уши вешал? – с ухмылкой уличил он наставника.
   – Это почему же? – вскинулся тот. – Что я не так сказал?
   – Ну… что сон вещий…
   – Конечно, вещий. Думаешь, кто теперь её умную голову по ночам охранять будет? Ты и будешь.
   – А я умею?
   – Научу. Какие твои годы!
 //-- * * * --// 
   Сон Ирины Расстригиной был глубок, но беспокоен. Оба полушария работали на всю катушку. Портнягин обошёл кругом чудовищный баобаб, поглядел ввысь, хмыкнул. Согласно соннику, если женщине пригрезится хотя бы одно-единственное хиленькое деревцо, то, стало быть, она не удовлетворена сексуально.
   А тут такой баобабище!
   Впрочем, нет худа без добра. Зато из листвы хорошо отстреливаться…
   В остальном местность представляла собой плоскую пустыню в стиле Дали с колоссальным, полым, полуразрушенным бюстом какого-то исторического лица на горизонте. Истолковать сей артефакт самостоятельно Портнягин бы не рискнул. Ещё неподалёку громоздился фанерный крашеный сундук, из-под крышки которого выглядывал красный обшлаг с золотыми пуговицами. Должно быть, клочок сна костюмерши Зины.
   – Опаньки! – озадаченно вымолвили сзади.
   Глеб обернулся и увидел двоих вооружённых молодых людей, одного из которых он, помнится, где-то уже встречал наяву.
   – Так это вы, падлы, позавчера в моём сне шарились? – зловеще осведомился ученик чародея. – А если на Ворожейке встречу?
   Те переглянулись.
   – Ошибочка вышла, Глеб, – заискивающе сказал полузнакомый. – Подцепились не глядя, ну и…
   – Второго раза не будет! – истово заверил другой.
   – Не будет, – кивнул Портнягин. – И здесь тоже ничего не будет. Ни бродилок, ни стрелялок. Это нашего клиента сон.
   – Какие дела? – с готовностью вскричал полузнакомый, округлив от искренности глаза. – Что ж мы, не понимаем? Раз сонтехника вызвали… Под охраной, так под охраной. Тем более Поликарпыча клиентура…
   Несмотря на упоминание отчества старого колдуна, обоих явно страшила не столько астральная разборка с Ефремом Нехорошевым, сколько физическая с Глебом Портнягиным.
   – Так мы пойдём… – как бы прося позволения, сказал один – и корсары мозговых извилин попятились, собираясь, судя по всему, сгинуть с глаз долой.
   – А ну-ка тормозни! – последовал негромкий оклик.
   Оба замерли.
   – Канцелярскую кнопку – прощаю… – угрюмо оповестил Портнягин. Чувствовалось, однако, что продолжение ещё последует. Запала тишина. Глеб почесал вздёрнутую бровь – и вдруг махнул рукой. – А, ладно! – решился он. – Пока под охрану не взял… Может, сыгранём разок?


   С кем ты мне изменяешь, память?
 Великий Нгуен

   Глеб Портнягин был свято убеждён в том, что свою ученическую тетрадку в приметной клетчатой обложке он бросил по обыкновению на край тумбочки. Теперь её там не наблюдалось.
   Многие полагают, будто забывчивость – следствие скверной памяти. Они ошибаются. Забывчивость, прежде всего, проистекает из неуверенности в себе. Допустим, лезет человек за бумажником и обнаруживает в кармане пустоту.
   «Куда же я его дел?» – холодеет один.
   «Спёрли!» – мысленно ахает второй.
   И, даже если потом выяснится, что спёрли-то как раз у первого, а второй по рассеянности сунул кошелёк не туда, сути это нисколько не меняет. Нашёлся в другом кармане? Ну, значит, спёрли, а потом испугались и снова подбросили. Версия, понятно, сомнительная, но, когда речь заходит о собственной правоте, тут уж, согласитесь, не до правдоподобия.
   Думаете, почему женщина отлично помнит то, о чём мужчина впервые слышит? Именно поэтому!
   Так вот, склеротиком себя Глеб никогда не считал. С младых ногтей, заметив пропажу какой-либо личной вещи, он брал ближних в оборот – и рано ли, поздно ли, но утраченное ему приносили. В крайнем случае, возмещали стоимость.
   Сложность, однако, заключалась в том, что, кроме самого Глеба, в узкий снабжённый бойницеобразным оконцем чуланчик, где он обитал на правах ученика, никто с утра не входил – во всяком случае, из материально оформленных сущностей. Волей-неволей пришлось выдвинуть ящичек, потом открыть дверцу тумбочки и, не найдя в её недрах искомого, испить чашу унижения до дна – заглянуть под топчан.
   Под топчаном имелось всё что душе угодно, включая початый ящик водки, принятый позавчера на хранение у склонного к запоям наставника. Не было только тетрадки.
   В задумчивости юноша покинул тесное своё обиталище и проследовал в комнатёнку, загромождённую древней мебелью и не менее древней утварью. Старый колдун Ефрем Нехорошев сидел у застеленного газеткой стола, одетый по-домашнему, и сооружал нечто напоминающее лорнет с закопченным стёклышком. Мастерил по заказу. Покосился из-под всклокоченной брови на вошедшего и снова сосредоточился на рукоделии.
   – Ефрем, – сердито сказал Глеб. – Ты мою тетрадку брал?
   Чародей восторженно хрюкнул. Вообще был смешлив.
   – Брал, как же, брал! – с язвительной готовностью подхватил он. – Ошибки исправить… Вдруг запятая где не там стоит!
   Срезал, что называется. Продолжать дознание не имело смысла. Даже если и вправду брал, попробуй уличи! Память способнейшего из учеников неизменно пасует перед памятью учителя уже в силу возможной выволочки.
   Вторым внимание Глеба привлёк распластавшийся на мониторе серо-белый кот Калиостро. Дрых он там чуть ли не со вчерашнего вечера, что, впрочем, ни о чём ещё не говорило, поскольку алиби у кошек нет и быть не может – в связи с их способностью находиться одновременно в нескольких местах. Специальная литература полна историй о котах с двумя, а то и с тремя хозяевами. Проникнуть в запертое помещение для этих тварей тоже не проблема. Однако с лохматой серо-белой бестией Глеб чуть ли не в первый день своего ученичества заключил пакт о ненападении. Допустим даже, что котяра, рискуя испортить отношения, уволок тетрадку из вредности, но ведь не дальше чуланчика! Сквозь дверь он бы её никак не протащил… А чуланчик Глеб только что обыскал.
   Ладно, положим, материальные сущности отмазались. А что с нематериальными? Учёная хыка отваживается выходить из-под койки на долгую прогулку только в безлунные ночи при выключенном свете. Днём её вылазки редки, мгновенны и обязательно связаны с изгнанием нежеланного посетителя, дай ему Бог здоровья, если, конечно, получится. Однако с утра в дом кудесника никто самовольно не вламывался, а тетрадка лежала себе на тумбочке. Стало быть, и на хыку стрелки не переведёшь…
   Оставался всего один подозреваемый.
   Портнягин приблизился к яростно вращающемуся напольному вентилятору, лишённому шнура и мотора.
   – Ефрем, – снова позвал учителя ученик. – А он всё время его крутит или как?
   – Барабашка-то? – откликнулся тот, склонив над столом редеющие нечёсанные патлы. – Всё время… Никак сам себя, бедолага, не ухватит. Проворный…
   – И с чего его так зациклило?
   – А с чего вас перед игровыми автоматами циклит? – с ухмылкой отвечал колдун. – Вот и его с того же… Азарт, Глебушка, азарт! Вся разница: вам-то, слышь, то поспать надо, то поесть, то на работу сходить… А ему ж ничего такого не требуется. Энергетика… – Ефрем выпрямил хребеток, приставил собранный лорнет к правому глазу, посмотрел на дребезжащий подпрыгивающий ветряк и, судя по гримасе, остался доволен изделием. – Поди взгляни…
   Глеб подошёл, взглянул. Обычно старикан запрещал ему баловаться приборами астрального видения: сам, дескать, духовное зрение развивай! Вообще держал в ежовых руковицах… Но тут, конечно, случай был особый: своей работой – да не похвастаться?
   Физический мир сквозь закопченное стёклышко был почти не виден. Зато явственно проступил астрал: в частности, увлечённый ловлей собственной пятки барабашка, заодно приводящий в движение лопасти вентилятора. Строго говоря, барабашки четвероруки, но так уж принято выражаться: за пятку, мол, себя ловит.
   – Да, круто подсел пацан… – заметил Глеб, возвращая хитроумное, хотя и простенькое устройство. – А домовые к тебе не заглядывают?
   – Гоняю я их… – с кислой миной промолвил Ефрем. – Зверушки ничего, забавные, но линяют. И ладно бы физически, а то ведь весь эфирный слой от них в пуху…
   – Значит, забредают иногда, раз гоняешь?
   – А что это ты вдруг про них?
   – Тетрадка у меня пропала! – досадливо напомнил Глеб. – Вот думаю теперь, кто взял…
   – А чего тут думать? – удивился колдун. – Если нечисть какая спрятала, вежливенько попроси вернуть. А не вернёт – матом обругай, они этого сильно не любят, особенно домовые…
 //-- * * * --// 
   С лёгкой руки репортёров, введённых в заблуждение недобросовестными свидетелями, принято считать барабашек городской разновидностью домового. Когда подобную нелепость повторяет обыватель, его трудно за это винить, но, когда то же самое слышишь от человека, имеющего дерзость называть себя специалистом, право, досада берёт. Невозможно даже вообразить более далёкое от истины утверждение, однако оно уже становится расхожим.
   Дальше, как говорится, ехать некуда!
   И стоит ли удивляться уровню профессиональной подготовки, если рынок заполонили проходимцы и самоучки, овладевавшие азами ремесла по одноразовым (и, как правило, уже использованным!) учебникам магии, а то и вовсе по комиксам. Будучи прямым наследником заборной живописи, данный вид бумажной продукции, несмотря на отчаянную борьбу министерства просвещения с грамотностью, у нас до сих пор приживается неохотно. И слава Богу! Вся эта эзотерика в картинках и оккультные книжки-раскраски способны лишь ввести потребителя в заблуждение, поскольку астральная фауна представлена в них с вопиющими ошибками.
   Между тем достаточно сравнить носопырку домового с дрыхальцем барабашки, чтобы уяснить, до какой степени несходно их строение. То же касается и остальных органалей. Далее. Барабашка – исключительно потустороннее существо, способное, правда, перемещать физические предметы. Домовой, напротив, одинаково хорошо чувствует себя по обе стороны незримой грани, отделяющей грубоматериальный мир от тонкоматериального. Обычно он является нам в виде обаятельного пушистого зверька, но может принять и облик морщинистого карлика в ношеной национальной одежде. И наконец главное: домовые в отличие от барабашек владеют членораздельной речью.
   Происходя от разных корней, принадлежа к заведомо нескрещивающимся видам (барабашки вообще почкуются), и те, и другие тем не менее делят один ареал и зачастую ведут себя очень похоже, что, видимо, и послужило причиной досадной путаницы.
 //-- * * * --// 
   – Шутик, шутик, поиграй и отдай! – вежливо попросил Глеб Портнягин, сильно подозревая, что без мата тут всё-таки не обойтись.
   Потом вспомнил, что под приглядом ни барабашка, ни тем более домовой никогда ничего не возвратят, и отвернулся. Выждав с полминуты, украдкой покосился на тумбочку. Там, как и предполагалось, было по-прежнему пусто. Глеб набрал уже воздуху, собираясь приступить ко второму, решающему этапу убеждения, когда заметил вдруг торчащий из-под подушки клетчатый уголок тетради.
   Ну то-то же…
   Кто бы это, интересно, проказничал?
   Созерцать потустороннее, не покидая при этом бренной своей оболочки, Портнягин ещё не умел, так что застукать незримого озорника можно было всего двумя способами. Первый: временно позаимствовать собранный Ефремом приборчик. Второй: возлечь, как полагается, на топчан, отрешиться, сосредоточиться – и выйти в астрал целиком. Посомневавшись, Глеб остановился на втором варианте, поскольку первый был чреват нешуточной разборкой.
   Лёг на спину, изгнал мысли – и вскоре ощутил дрожь, сопровождаемую примерно тем же дребезжащим звуком, что издавал разгоняемый зациклившимся барабашкой напольный вентилятор, только гораздо громче, словно вертушку вставили прямиком в череп. Затем ученик чародея почувствовал, как тело его (астральное, разумеется) всплывает над топчаном. Предметы налились тусклым светом неопределённого оттенка, из стены справа вынырнула стайка полупрозрачных удлинённых клочков позитивной энергии и, торопливо пересёкши тесное помещение, сгинула в той стене, что слева. Продолговатики.
   Внезапно Глеба с необоримой неспешностью развернуло и поставило торчьмя, хотя сам он ничего подобного делать не собирался. На секунду стало страшновато, однако вскоре Портнягин сообразил, что астральное тело просто-напросто выполняет установку, неосознанно данную хозяином перед вылазкой в тонкие миры. А установка была: выйти на виновного. Наконец невидимая сила уткнула Глеба лицом в простенок между углом и дверью. Всмотревшись, он различил контуры некрупного барабашки, припавшего к эфирной притолоке. Хватательный рефлекс в отличие от логического мышления в астрале не утрачивается – напротив, обостряется, и, прежде чем ученик колдуна успел оценить собственные действия, его пятерня, не дожидаясь приказа, сграбастала прозрачный загривочек твари, сопротивления, кстати, не оказавшей.
   Поначалу Глебу почудилось, что барабашка – тот самый, из вентилятора. Хотя их ещё поди различи! Да и Ефрем недавно сказал, что, если зациклился, то навсегда… Или опять пошутил?
   Пройдя с неожиданной добычей прямо сквозь хлипкую гипсолитовую переборку, Портнягин вновь очутился в комнате, но учитель был там уже не один. Клиент пожаловал.
   Старый колдун бросил неприязненный взгляд на физически незримого питомца, однако смолчал и знака удалиться не подал. Поэтому Глеб счёл себя вправе подождать конца визита, так сказать, инкогнито. Вентилятор трясся и дребезжал, как всегда.
   – Ну, что тебе тут можно посоветовать… – неторопливо вещал Ефрем. – Лестница у тебя в особняке как закручена? По часовой стрелке или против?
   Клиент был исполнен почтения.
   – Если поднимаешься – против… – отвечал он как на духу.
   – Вот! – Старый колдун многозначительно понял палец. – Потому-то у тебя с делами порядок, а дома нелады… Ты ж, Господи прости, в офис-то свой из особняка, получается, по часовой стрелке идёшь, а домой-то возвращаешься – наоборот! Вишь, незадача какая… – Ефрем задумался. Клиент смотрел на него с надеждой. – Слышь! – вскричал осенённый чародей. – А ты возьми и вторую лестницу пристрой! Чтобы, значит, и подыматься так же, как спускаешься, по часовой… Или накладно?
   – Что вы, что вы! Какое «накладно»! Да я ради семьи…
   – Вот и славно… Теперь паркет. – Колдун опечалился, помотал бородёнкой. – С паркетом – бяда-а…
   – А что такое? – всполошился клиент.
   – Ну как… Ежели, не дай Бог, хоронить кого, гроб-то положено вдоль половицы ставить! Иначе повымрут все! А как ты его на паркете вдоль половицы поставишь? Крути, не крути – всё поперёк получается!
   – И как же тогда? А то линолеум, знаете… несолидно…
   – Значит, обычай такой: купи новые тапки, отдай у церкви и, помянув усопшего, скажи: «Нам в разные стороны».
   – Вслух?
   – Можно и про себя…
   Чужой барабашка понуро свисал из ухватистой пятерни Глеба без единой попытки вырваться и лишь иногда вяло поджимал четырёхпалые ручонки. Странно. Ефрем предупреждал: брыкучие, хрен удержишь… Может, больной? Как бы от него ещё инфекцию какую-нибудь астральную не подцепить…
   Тем временем владелец особняка расплатился, откланялся и в задумчивости отбыл. Лестницу пристраивать пошёл. Или тапки покупать. Старый колдун с интересом повернулся к энергетической ипостаси ученика.
   – Гляди-ка! – одобрительно заметил он. – И впрямь поймал… А чего это он у тебя квёлый такой?
   – Да я вот тоже думаю: вдруг заразный… – озабоченно отозвался Глеб.
   – Покажи-ка поближе…
   Портнягин подплыл к Ефрему, предъявил задержанного.
   – Не-е… – приглядевшись, успокоил наставник. – Зараза тут ни при чём. Это, видать, тяпнул его кто-то… Лапка-то, а? Ай-яй-яй-яй…
   Действительно, задняя хватательная конечность потустороннего существа была заметно тоньше, прозрачнее других и вдобавок рахитично скрючена.
   – И кто же это нас так тяпнул? – задумчиво продолжал Ефрем. – А-а… Понятно. На хыку нарвался, – сообщил он Глебу. – Может, даже и на нашу…
   – А разве хыки негативку хавают? – усомнился ученик.
   – С голодухи? Запросто!
   – И что с ним теперь делать?
   – Ну не наказывать же! – резонно молвил колдун. – И так вон досталось задохлику… Тетрадку, небось, из последних силёнок прятал… Сразу вернул или материть пришлось?
   – Сразу.
   – Ну вот видишь… Отпусти. Может, ещё оклемается…
 //-- * * * --// 
   Снова преодолев гипсолитовую перегородку, Глеб Портнягин, колеблясь в обоих смыслах этого слова, завис посреди чуланчика. Отпускать пойманных на месте преступления барабашек ему ещё не доводилось. Просто разжать кулак: ступай, дескать, на все шесть сторон? А ну как не захочет? Ну как останется и опять что-нибудь заныкает?
   Однажды Ефрем в присутствии Глеба выхватил из воздуха нечто недоступное глазу и кинул ко всем чертям сквозь стену. Кстати, а вдруг не сквозь? Вдруг именно об стену? Точнее – об эфирный её эквивалент…
   Живодёром Портнягин никогда не был. Пусть даже наставник уничтожил в тот раз нечто зловредное, но сейчас-то случай другой… В сомнении Глеб подплыл к внешней капитальной стене и, бережно просунув руку с барабашкой во двор, растопырил пальцы.
   Ныне отпущаеши…
   Физическое тело Портнягина лежало навзничь на топчанчике и, прикрыв веки, с блаженным идиотизмом улыбалось в потолок. Каждый раз после выхода в астрал, вновь одеваясь, как говорят староверы, в ризы кожаные, Глеб неизменно испытывал неловкость за свою бренную оболочку, хотя прикид у него, конечно, был – позавидуешь: рост, размер, покрой. Да и качество – дай Бог каждому!
   И вот тем не менее…
   Совсем уже собравшись вернуться в наш суетный мир, ученик чародея внезапно уловил лёгкое движение в изголовье топчанчика. Вернувшийся со двора барабашка пытался ослабевшей, но всё ещё шаловливой ручонкой запихнуть уголок тетради под подушку. Прятал.
   Решительно облачась в грубую материю, Глеб покинул чуланчик.
   – Ефрем! – хмуро молвил он, снова появляясь в комнате. – Может, подкормить его сначала? Пропадёт же…
   – А что ж? – согласился покладистый чародей, снимая очки и кладя на стол чёрную книгу. – Подкорми…
   – Как?
   – А посади вон на плаху…
   Оба посмотрели в угол, где стоял набрякший негативной энергетикой замшелый плоский пень, на котором, согласно легенде, простился когда-то с жизнью известный Рафля.
   – В самый раз для барабашки, – заверил Ефрем. – Заодно угланчиками подхарчится… Вон их сколько! Роем ходят…
   Действительно, даже не навострившийся ещё глаз ученика и то различал слабое поползновение стеклистых пузырьков над трухлявым древесным обрубком.
   – Это с тех пор отрицаловка не выдохлась? – недоверчиво хмыкнул Глеб.
   – Подновляем помаленьку… – не стал запираться колдун. – Да и начальный заряд сильный был… Мало, что казнили, ещё и надсмеялись! Рафле-то, слышь, стрелецкий полковник предложил: выбирай, мол, сам, что тебе отрубить…
   – А он?
   – Отрубите меня, говорит, ваша милость, всего сразу.
   – Ловко! – восхитился Глеб.
   – Чего ловко-то? – насупился колдун. – Всё равно четвертовали… Ироды! Ну давай тащи сюда инвалида своего…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное