Людмила Милевская.

Фанера над Парижем

(страница 2 из 22)

скачать книгу бесплатно

– Скажите хотя бы, что было перед тем, как вы попали на карниз? – униженно попросил капитан.

– Моя память дальше Кольки Косого не идет, – снисходительно призналась я.

Капитан окончательно растерялся:

– Колька Косой, это кто?

– Сын Тайки Костлявой, – поведала я, после чего капитан раскрыл рот, а майор схватился за голову, всем своим видом давая понять, что не собирается совать нос в чужие дела, поскольку это не присуще милиции.

Однако на этот раз любопытство одолело Тамарку.

– Что за Тайка? – сердито спросила она.

– Чокнутая соседка Маруси из пятой квартиры со второго этажа, – незамедлительно пояснила я, после чего Тамарка успокоила милицию.

– Колька Косой – ее стилист, – сообщила она, кивая на меня, и все вздохнули с облегчением.

Дальше все пошло как по маслу. Тамарка заявила, что забирает меня; никто уже не возражал. Правда, дело едва не испортил молоденький лейтенант, который бог знает откуда взялся. Прибежал и с ходу, ни с кем не посоветовавшись, как завопит:

– Куда вы? Мы должны ее допросить!

Тамарка не растерялась.

– Сама ее допрошу, – заявила она и потащила меня к своему «Мерседесу».

Лейтенант же (вот оно, отсутствие опыта!) не отставал.

– А кто пожарным и спасателям платить будет? – наивно поинтересовался он нам вслед и добавил:

– И психологу.

Деньги – это то, с чем Тамарка с детства не любила расставаться. Она резко затормозила и грозно вопросила:

– Платить? За что?

С нее даже хмель сошел.

– За спасение, – уже робея, пояснил лейтенант.

Тамарка уставилась на меня:

– Мама, ты спасать себя просила? – Я отрицательно замотала головой и поспешно ответила:

– Я не имела такой возможности, но психологу все же заплатила бы. Очень симпатичный мужчина.

– За это стыдно платить! – гаркнула Тамарка и обратилась к лейтенанту:

– Слышал? Не за что платить. Мама о помощи не просила.

– Навязанная услуга, – тут же прокомментировал телезвезда-адвокат, своей популярностью затмивший и Орбакайте, и Киркорова, и даже Пугачеву.

Во всяком случае на всех телеканалах он появляется гораздо чаще этой звездной семьи.

Однако лейтенант, невзирая на телезвезду, заупрямился. Краснея под уверенным взглядом адвоката, он забубнил, делая неслыханные по искренности признания.

– Не знаю никаких законов, – пробубнил лейтенант, – но кто-то же должен за это платить. Столько народу на ноги подняли, машины работали, люди работали, все это удовольствие дорого стоит. Надо платить.

Тамарка затолкала меня в «Мерседес», посмотрела на лейтенанта, как на глупого ребенка, и зачем-то постучала указательным пальцем по своей, украшенной шляпкой голове.

– Я не нищая, чтобы платить. Пусть платят мне, – отрезала она и умчалась меня допрашивать.

Ее свита последовала за нами.

– В чем дело, Мама? – Тамарка приступила к допросу, не дожидаясь, пока злосчастный дом с его карнизом скроется из вида. – Почему, как у моего Дани день рождения, так с тобой обязательно что-нибудь приключается? Даже выпить прилично не дашь.

Я пожала плечами, не находя ответа на ее вопрос.

Я приуныла, тщетно вороша свою память. Тамарка сжалилась надо мной и, свойски толкнув меня в бок, игриво успокоила:

– Не переживай, Мама, ну нажралась, ну фортель выкинула, с кем не бывает.

Ну как тут не разозлиться!

– Тома, – завопила я. – Сама ты нажралась, а я трезва как стеклышко. – Тамарка опешила.

– А ну дыхни, – попросила она.

– Какой в этом смысл? – удивилась я. – От тебя же разит как от пивной бочки. Что ты почувствуешь? Уж поверь мне, пожалуйста, на слово. Не пила я.

– Трезвая, что ли, на карниз залезла? – усомнилась Тамарка. – Аж на четвертый этаж?

– Что ты говоришь? – испугалась я. – Неужели там был всего лишь четвертый этаж?

Я была разочарована.

– Сталинский дом, – сжалилась надо мной Тамарка. – Потолки высокие, но как, Мама, тебя на карниз занесло? Жаль, я не видела, но сказали, что ты была неподражаема на этом карнизе. Поспешили тебя снять, поспешили. Ну, да ладно, Мама, не горюй, сейчас выпьешь, Даню моего поздравишь, потом потеряем его и поедем гулять. Расслабимся по полной программе: банька уже растоплена, шашлычки жарятся, мальчики заждались…

– Какая банька? – взвизгнула я. – Какие мальчики? Совсем ты, Тома, со своим необузданным капитализмом оборзела! Когда я в твоих оргиях участие принимала? Ты меня путаешь черт-те с кем! Я стерильно честна и непорочна! И потом, ты же задала вопрос, так изволь выслушать ответ.

– Валяй, – снизошла Тамарка. – Кстати, кто там у тебя живет в этом доме? Почему я не знаю? Секреты, что ли, от меня завела?

Тамарка обиженно надула губы.

– Тома, не будь дурой, – рассердилась я. – Откуда у меня секреты? Ты же меня знаешь, на секреты я не способна. Здесь очень темное дело. Клянусь, со мной случилась беда. Раз у Дани день рождения, значит, по этому поводу я и принарядилась, и к Кольке Косому по этому же поводу отправилась, ну, чтобы стрижку под новое платье соорудить. Кстати, как тебе моя прическа?

– Отвально, – заверила Тамарка.

– А платье?

– Платье фигня.

Я опешила:

– Фигня? Это же Втюхини.

Тамарка посмотрела на платье совсем другими глазами и воскликнула:

– Полный завал! И я такое хочу!

– То-то же, – успокоилась я и продолжила:

– Делать стрижку я зачем-то пошла с Марусей. Кстати, и Роза там была, у Кольки Косого. Тоже стрижку хвалила.

– Роза уже Даню поздравила и в стельку пьяна от водки, пьянеет бедняга от одного запаха, – вставила Тамарка и, зверея, добавила:

– А на Маруську мне плевать!

– Знаю-знаю, – заверила я, торопливо возвращаясь к прежней теме:

– К Кольке Косому я была записана на одиннадцать часов, значит, от него вышла не раньше двух, и то, если без массажа. Кстати, который час?

– Уже, Мама, пятый, а я тебя ждала в пятнадцать ноль-ноль. И все ждали. Ты невозможная!

Тамарка снова начала звереть.

– Тома, выглядишь ты потрясающе и похудела килограммов на пять, – поспешно воскликнула я, и она растаяла.

– Мама, твоя стрижка – обалдеть, – мгновенно восхитилась Тамарка. – Но похудела я всего на три килограмма. Утром взвешивалась.

– С тех пор похудела еще, – заверила я ее. – Однако, выходит, не так уж и долго я на карнизе стояла. Максимум час.

– Вряд ли, Мама, столько и мне не выстоять. Но как ты в тот дом попала? Ладно, в дом, как попала на карниз? Не с крыши же лезла на него, если не врешь, что нет там знакомых.

– Тома, посуди сама, если бы я залезла на карниз из окна чьей-то квартиры, стали бы менты мне вопросы задавать?

– Вряд ли. И куда бы хозяева смотрели? Кстати, в доме нет балконов. Совсем. У какого хозяина сердце не дрогнет, если гость попытается выйти не через дверь, а через окно? Лично я бригаду бы вызвала. Кстати, как у тебя с «крышей»? В твоих глазах, Мама, присутствует сумасшедший огонь. Клянусь.

И Тамарка совершенно безумным взглядом уставилась в мои глаза. Я разозлилась.

– А что еще в них может присутствовать после пребывания на карнизе? Я абсолютно нормальна. Если не считать насморка, подцепленного там, я совершенно здорова.

Тамарка возразила:

– Но согласись, Мама, это странно, что ты не помнишь, как попала на карниз.

– Если бы только это, – удручилась я. – Я даже не помню, как вышла от Кольки Косого.

– Мама, – рассердилась Тамарка. – Не называй его Колькой Косым. Он и мой стилист. Ведешь себя как деревня, это бьет по моему престижу.

– Ха! Стилист, что же, не может быть Колькой Косым?

– Но у него уже нет косоглазия.

– Но его так с детства называют, и пусть скажет спасибо, что теперь, когда он научился стричь с людей баксы, его так только за глаза зовут. Все, кроме Маруси. Маруся не меняет привычек. Впрочем, я не мелочная. Раз просишь, ладно, стилист, так стилист. Так вот, я совсем не помню, как вышла от этого косого стилиста! Надо звонить Марусе.

– Зачем? – испугалась Тамарка.

– Может, она помнит? Кстати, что сказала Роза?

– Роза сказала, что ты осталась у Кольки Косого… Тьфу на тебя, Мама! – психанула Тамарка. – Ты невозможная! Уже и меня заразила! Роза сказала, что оставила тебя у стилиста, а сама поспешила за Пупсом. Она очень опасалась, что Пупс, растяпа, к новому костюму не тот галстук напялит, а я снова начну его высмеивать при всех гостях.

– Могла бы когда-нибудь и промолчать, – осудила я Тамарку. – Значит, Роза оставила меня у Косого… А Марусю?

– Про Маруську Роза не говорила.

– Звоню Марусе.

– Только не в моем присутствии, – запротестовала Тамарка. – И что за нездоровое любопытство? Какая разница, куда ты пошла, если итог очевиден – карниз. Мы уже приехали. Мама, не упрямься, сейчас поздравишь Даню, потом мы его потеряем и по полной программе: банька уже растоплена, шашлычки жарятся, мальчики заждались…

– Чиста и непорочна! – гневно заверила я.

– Да-аа, – согласилась Тамарка, – последнее замужество сильно тебя испортило.

Глава 3

Эта жуткая история, конечно же, имела последствия. История жуткая, жутчайшая, иначе и не скажешь, если из кресла стилиста попадешь прямо с новой стрижкой сразу на карниз четвертого этажа. Конечно же, я не успокоилась: на следующее утро, как только покончила с днем рождения Дани, повела расследование. Первым делом позвонила Марусе. Маруся примчалась, и мы с ней часа два ходили перед тем домом, гадая, как я могла попасть на карниз.

– Маруся, я точно ушла от Кольки одна? – все эти два часа пытала я подругу.

– Старушка, конечно, сначала – Роза, потом ты с этой своей стрижкой. Вы очень спешили к Тамарке, бросили меня у Косого, теперь полюбуйся, что он со мной сделал. «Новый имидж, новый имидж», – передразнила она стилиста. – Теперь я понимаю, старушка, почему ты, хитрая, доверила ему только свой лысый парик. Теперь и я прямо вся куплю парик и буду стричь его у стилиста, раз уж это так модно.

Колька действительно безбожно обкорнал Марусю, руки бы ему поотбивать, но у меня все же случилось горе посильней, поэтому я не стала на нее отвлекаться, а спросила:

– А перед тем как я вышла из салона, мне никто не звонил?

– Старушка, сколько можно?! Я прямо вся уже объяснять устала: никто не звонил, ты вышла одна и сказала, что еще успеешь помотаться по магазинам. Я удивилась, ведь мы вместе собирались мотаться, а тут вдруг ты прямо вся одна умчалась.

Это был самый удивительный момент вчерашнего дня. Если мы с Марусей собирались вместе выйти из салона, почему я отправилась по магазинам одна? Почему бросила в салоне Марусю? Почему так неожиданно переменила планы?

– Маруся, мне точно никто не звонил? – в сотый раз спросила я.

Она в отчаянии даже ногами затопала:

– Да нет же, старушка, я от тебя не отходила. Ты сидела в кресле, Колька тебя стриг, ты ему говорила гадости, Роза рвалась к Пупсу, ты ее не отпускала, утверждала, что дорожишь только ее оценкой, по ходу мы обсуждали будущий поход по магазинам, уговаривали Розу пойти с нами…

Судя по всему, именно так и было: слишком похоже на правду.

– Да как же я одна от Кольки-то ушла? – жутко нервничая, закричала я.

– А фиг тебя знает! – психанула и Маруся. – Вдруг взяла и прямо вся ушла. Ни с того ни с сего. Сорвалась и убежала со своей новой прической и вся в макияже. Духами просто валила с ног.

– Но ты-то как меня отпустила?

– Я-то у Кольки в кресле сидела прямо вся мокрая, привязанная пеньюаром! Что я могла поделать? Прямо вся вопила тебе вслед, он и так мне чуть ухо не отрезал!

– Черт, какая муха меня укусила? – совсем запечалилась я.

Маруся с болью посмотрела на меня, жалея все душой.

– Старушка, – плаксиво успокоила она меня, – сглазили тебя, сглазили, старушка.

– Ни фига себе, сглазили! – ужаснулась я. – А если мне завтра стукнет в голову на Эйфелеву башню забраться? Пойдем по жильцам.

И мы пошли. Жильцы того дома, как ни странно, узнавали меня все подряд и сбегались глазеть как на кинозвезду, качая головами и поохивая. И все, как один, утверждали, что ни в какой квартире я не была. Кстати, то же самое они сказали и сотрудникам милиции – Тамаркин адвокат нам уже сообщил. Бедняга был вынужден заняться моими ничтожными проблемами, так Тамарке хотелось со мной в баньку завалиться. Любит она меня все же.

– Вот видишь, старушка, – обрадовалась Маруся. – Ни в одной квартире ты здесь вчера не была, ни на четвертом этаже, ни на первом. Сглазили тебя, сгла-зи-ли. Сглазили!

– Да подожди ты! – рявкнула я. – Чудес же на свете не бывает. Как-то же я попала на тот карниз, а попасть туда можно только из окна. С крыши бы я не полезла, как бы сильно меня ни сглазили.

– Точно, старушка, с крыши только альпинист на тот карниз может попасть, – трусливо поеживаясь, согласилась Маруся.

– Значит, кто-то из жильцов врет, – заключила я.

Маруся не согласилась:

– Не-ее, не врут. Я бы почувствовала.

– Не врут? Если они не врут, и с крыши залезть нельзя, как же я попала на карниз? Крыльев, как видишь, у меня нет.

– Да-аа, ты не ангел, – на этот раз согласилась Маруся и тут же выдвинула предположение:

– Из окна, что на лестничной площадке, ты разве не могла залезть?

Я пришла в ужас:

– Бог с тобой, от лестничного окна до того места, откуда меня сняли, минимум двадцать метров. Я что, по-твоему, их по карнизу прошла? Мне и двух не осилить.

Маруся пожала плечами:

– Сглазили тебя, старушка, сглазили. Роза мне утром звонила, считает, что надо бы показать тебя психиатру.

– Твоя Роза сама сошла с ума! Вчера так нажралась у Тамарки; совсем забыла, что не пьет. К психиатру я не пойду и под угрозой расстрела.

– Тогда к Коровину тебя надо, – пригорюнилась Маруся, – Пусть скажет, какая сволочь тебя сглазила. А еще лучше пускай твои мысли сама Роза прочитает. Очень она в этом деле преуспела.

– Ладно, фиг с тобой, – согласилась я, – поехали к Розе. Она как-никак тоже доктор, хоть и гинеколог.

* * *

Роза с радостью взялась читать мысли, но сколько ни копалась в моей голове, кроме фасонов шляпок, там ничего не находила. Я и в самом деле думала только о них, о шляпках. И это в такой ответственный момент. Просто поразительно. И досадно.

– Сосредоточься, сосредоточься, – умоляла Роза. – Представь, что ты выходишь из салона, прикрыла за собой дверь…

– Дверь за мной прикрыл охранник.

– Вспомнила! Вот видишь, вспомнила! – восторженно запищала Роза и захлопала в ладоши.

– Ни фига не вспомнила, – разочаровала я ее. – Просто знаю: охранник всегда передо мной дверь открывает, он же и закрывает эту дверь.

– Ладно, не отвлекайся, – рассердилась Роза. – Сосредоточься, представь себя у входа в салон и вызови прежние мысли, а я их прочитаю.

Я сосредоточилась. Роза напряглась, засверлила меня глазами, приговаривая:

– Ну! Ну!

И в моей голове опять появились шляпки. Точнее, шляпа, одна. Почему-то мужская.

– Опять шляпа! – Роза без сил упала на диван.

– Ну ты, старушка, даешь! – восхитилась Маруся. – Как же ты живешь, если у тебя вместо мозгов одни шляпы?

– Так было не всегда, – с трудом сдерживая слезы, пожаловалась я. – Так случилось после карниза.

– Вряд ли, я и раньше за тобой такое замечала, – усмехнулась Маруся.

– Отстань от нее, – неожиданно вступилась за меня Роза. – Это стресс. Пускай немного от него отойдет, и завтра продолжим.

– Лучше бы ее свести к Коровину, – принялась за свое Маруся.

– Зачем к Коровину, – рассердилась Роза. – У меня уже получается. Завтра с утреца на свежие мозги опыты и продолжим.

И мы продолжили на следующий день с раннего утра – так захотела Роза. Продолжили с тем же эффектом. Я не унывала, Роза тоже. Маруся рвалась к Коровину.

И на другой день было то же самое. Роза с утра до вечера читала мои мысли, я же думала лишь о какой-то мужской шляпе. Маруся стояла над моей душой и время от времени вскрикивала:

– Пора ее к Коровину.

В конце концов сдалась и Роза.

– Все, – сказала она. – Я пас. Ведем ее к Коровину. Пускай пообщается с духами.

«Ну, с духами не с духами, – подумала я, – а посмотреть на это чудо спиритизма – Коровина будет полезно со всех сторон: и для будущей книги, и для общего развития, и для поднятия тонуса, и для улучшения настроения. Разве это не смешно, когда взрослый солидный мужчина на полном серьезе ведет беседу то с Распутиным, то с Наполеоном? С другой стороны, Коровин в большой моде. Салон Кольки Косого против салона Коровина просто колхоз. Просто срам, что я еще ни разу не была у Коровина».

О своем психическом здоровье я уже почти не беспокоилась. Забвение – это то, что позволяет человеку существовать в нашем злокозненном мире. Если бы не забвение, жизнь утратила бы смысл. Поскольку меня больше на карниз не тянуло, я забыла о нем, расслабилась и решила, что тот инцидент произошел в связи с секундным помутнением рассудка на почве ссоры с соседями.

«Вряд ли это повторится», – подумала я и дала Розе и Марусе согласие отправиться к Коровину.

Лишь из любопытства.

Глава 4

Мне снился сон.

Страшный сон.

Даже ужасный.

Ужасный по нескольким причинам. Во-первых, он был очень длинный – длиной в жизнь. А во-вторых, во сне я была мужчиной, да ладно бы еще красивым, бодрым и молодым, а то совсем наоборот – я была пожилым низкорослым мужчиной и обладала всеми атрибутами старости: лысиной, вставными зубами, подагрой, животом и одышкой. И почему-то всем этим я очень гордилась.

Впрочем, известно почему: у меня были деньги, много денег. Утром после душа я подходила к зеркалу и, с огромной симпатией глядя на свое неприглядное отражение, нежно оглаживала раздутый обжорством живот, щелкала вставными зубами, проводила рукой по плешивому темечку (по привычке приглаживая то, чего давно уже нет) и удовлетворенно себе говорила:

– Хорош, чертяка!

Видимо, я ждала чего-то еще более безобразного и, не найдя, приходила в восторг. После этого я выпячивала впалую грудь и героически пыталась подобрать дряблые мышцы живота; живот от этого в объеме не уменьшался, а лишь покрывался жировой рябью и становился похож на корку гигантского апельсина, но я была очень собой довольна и с улыбкой вещала:

– Рано пока на диету, рано. Еще сойдет.

И не ошибалась, потому что действительно сходило. Все сходило за первый сорт: и впалая грудь, и безобразный живот, и плешь, и вставные зубы. Да еще как сходило! Под дверью ванной с полотенцем в руках меня ожидало существо, которое своими прелестями с лихвой возмещало все мои недостатки.

Существо порхало ко мне на своих длинных стройных ногах, в искреннем порыве нежности своими сочными губками чмокало меня прямо в плешь и с материнской любовью обтирало полотенцем мой отвратительный жирный живот. При этом существо не играло, нет-нет, оно действительно боготворило меня, потому что ждало от меня много, очень много…

Старый, плешивый и пузатый, я был не просто я – старый, пузатый и плешивый. Существо видело во мне уверенного в себе хозяина жизни, всем известного и всем нужного, с которым нет никаких проблем, а есть одни лишь радости. И именно этот источник радостей любило во мне существо, охотно прощая и плешь, и вставные зубы. Прекрасное существо даже не замечало этих мелких недостатков, поскольку было счастливо и понимало: счастье это случайно и рядом с плешью и животом могли оказаться любые другие длинные и стройные ноги. Красивых ног в стране много, а богатых и знаменитых животов мало и на всех не хватает.

Прекрасное существо было неглупо, все понимало и обожало меня и каждодневно радовалось, что я у него имеюсь и в роли мужа ограничиваюсь им одним, этим прекрасным существом, в то время как великое множество красивейших ног, губ и глаз только и думают, как отобрать у него мои живот, плешь и прочее…

В общем, это была любовь, большая, прекрасная любовь, замешанная…

Хотя любая любовь замешана на чем-нибудь прозаическом, так что эта от других не сильно отличалась, но дело не в том. Сон закончился примерно так же, как заканчивается любая жизнь: трагично. В конце концов я, старый дурак, попала в неприятность: неожиданно начала задыхаться прямо посреди счастливейшей жизни. Как и при каких обстоятельствах это случилось со мной – не помню, но ощущения я испытала ужасные. Помню лишь, что была кромешная тьма – то ли подвал, то ли чулан – и это меня почему-то страшно пугало. Глаза лезли на лоб от нехватки воздуха, страшные спазмы сковывали грудь и горло, руки судорожно пытались сорвать с шеи карденовский галстук, мысли путались…

Боялась, не знаю чего, тряслась всем своим жиром… В голове был один страх, жуткий страх, просто животный ужас. Впрочем, были и две-три мысли о прекрасном существе, мол, погибаю, и как-то оно теперь выживет без меня? Без средств, без друзей останется – глупое да наивное, – оберут до нитки и по миру пустят…

На этом жутком месте я и проснулась, разбуженная телефонным звонком Маруси. Как всегда она беспардонно врывалась в мою жизнь, но на этот раз я была ей благодарна, честное слово.

– Старушка! Епэрэсэтэ! – изумилась Маруся. – Ты прямо вся еще спишь? Как не стыдно, старушка, я прямо вся давно уже на ногах!

– Добро бы просто сплю, – пожаловалась я, – а то такую дрянь смотрю. Одни кошмары, жуть!

Хотелось, конечно же, сразу, входя в мельчайшие подробности, рассказать сон, но сильные впечатления вытеснили из памяти весь словарный запас. Пришлось ограничиться лишь этим жалким лепетом. Маруся же и слушать меня не собиралась.

– Еду к тебе, будь готова, – сообщила она и бросила трубку.

«К чему это я должна быть готова?» – подумала я, тупо глядя на себя в висящее напротив кровати зеркало и безмерно радуясь тому, что нет еще у меня плеши и вставной челюсти, а, напротив, есть белые натуральные зубы и роскошные длинные волосы, которые я ни за что не доверю стилисту, как бы моден он ни был.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное