Людмила Леонидова.

Капризы женской любви

(страница 1 из 13)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Людмила Леонидова
|
|  Капризы женской любви
 -------

   Я стою в зале прилета нью-йоркского аэропорта Джона Кеннеди, и меня никто не встречает. Я одинокая, брошенная русская девушка. Я дорого стою: моя грудь, ноги, живот застрахованы. Контракт, заключенный со мной, оценен в миллион долларов. Чек, который я получила от американского партнера, могу обналичить в Москве, Париже и даже здесь, на другом континенте. Но мне все равно обидно, грустно и страшно. Оглядываюсь по сторонам.
   Вокруг суетятся люди, тащат сумки, здороваются, прощаются, смеются и плачут. Только до меня никому никакого дела. Одна-одинешенька. Никто не звонит из Москвы, не интересуется, как долетела. Я никому не нужна: ни своему московскому возлюбленному Владу, вытолкавшему меня сюда, ни его американскому партнеру по бизнесу Стиву, пригласившему меня в Америку для исполнения чрезвычайно важной миссии.
   После длительного перелета удобная сумка через плечо давит тяжелым грузом, хочется сбросить с себя одежду и прилечь, растянувшись здесь, перед выходом в незнакомую страну.
   «Поспать бы, – подумалось мне, хотя здесь, за океаном, только занималось утро. – В Москве, – я взглянула на часы, – полночь. – Мысли перенеслись назад. – Где ты мой Владик-Влад? О чем думаешь сейчас?»
   – Я буду вычеркивать на календаре каждый день нашей разлуки, – шепотом выдыхал мой любовник между ритмичными движениями своего натренированного тела. – Рыжик, ты слышишь? Каждый день! – С силой вжимая меня в упругий матрас, он не замечал слез, которые, затекая за уши, уже образовали липкую муравьиную дорожку на моей шее.
   – Нам с тобой за много лет столько не заработать, – убеждал он в тот вечер, когда американец предложил сделку. Влад буквально превзошел сам себя: так он меня никогда не уговаривал.
   Я ничего не отвечала. Ком, который застрял в горле, я не могла вытолкнуть и на следующий день, когда пришлось собирать мелочи из своего кабинета. Мне было жаль себя, офис, который я создала собственными руками. Эта мебель, и полы, и стены – все было мной выстрадано.
   Я сидела в жару в Москве, когда Владик с друзьями купался в Средиземном море. Изредка он позванивал по телефону:
   – Рыжик, у тебя все в порядке? Если что, позвони своему папе, поможет.
   Отцу я бы звонить все равно не стала, хотелось доказать, что я настоящая, самостоятельная бизнесвумен. Он мне и так помог во многом. Поэтому я гордо отвечала Владу, что все о’кей. Хотя… Фирма по ремонту, с которой я связалась и проплатила вперед, прислала рабочих в новеньких комбинезонах, те попросили денег на покупку каких-то специальных вентилей для радиаторов, вышли на полчаса и пропали.
Пришлось долго выяснять отношения с фирмой. Нашла другую. Слава Богу, часть денег удалось вернуть, вскоре весь кошмар, связанный с ремонтом, закончился. Офис получился люкс: белый интерьер, подвесные потолки, подсветка, на стенах графика. Дизайнеры за все это запросили кругленькую сумму. Мебель подбирала с душой сама. Наконец-то я стала шефом! Точнее, мы с Владом вдвоем. Обязанности четко разграничены.
   В благодарность за мой труд загорелый и отдохнувший Владик поставил на край моего компьютерного стола жирафчика Петю. Жираф смешно вытягивал шею и, обводя глазами пространство вокруг себя, через определенные промежутки времени издавал протяжные звуки. Причем разные.
   – Видишь, как он внимательно смотрит на окружающих тебя людей? Вместо секьюрити, на случай когда я буду в отъезде, – многозначительно предупредил Влад.
   – Ну да, и шпион, и «крыша» одновременно, – с горькой иронией отозвалась я, однако жирафчика разобрала, убедилась, нет ли в нем скрытой камеры.
   – Это талисман, – обиделся Влад, – и мелодии достаточно приятные.
   Мне все мелодии напоминали призывные крики самца-шакала из передачи «В мире животных». Но я к ним привыкла.
   Сейчас в огромном чужом аэропорту я готова была послушать даже жирафа Петю. Пусть бы затянул одно из своих сочинений, не важно, что по мастерству он далек от своего тезки Чайковского!
   Чайковского я обожала. Слушать могла часами. Это у меня от прабабушки. Она была очень музыкальна и красива. Хотя всему нашему женскому роду постоянно не везло с мужчинами. Я, моя мама, бабушка и прабабушка влюблялись в красивых. Рожали от них детей, а потом… Что было потом? Куковали в одиночестве. У меня детей пока нет. Но от судьбы не уйдешь! В гадание можно верить или не верить! Однако предсказание ворожеи в ночь перед Рождеством тянется уже через три поколения. Проклятие!


   Мою прабабушку еще в начале прошлого века выдали замуж за богатого старикашку. Картину «Неравный брак» художник Василий Пукирев писал, наверное, с нее. Смотрю на фотографию, прямо точь-в-точь: она нежная, в красивом кружевном платье, со свечой в руках, веночек на голове. Смотрит в пол, не поднимает глаз на батюшку, что ее венчает. Стыдно! Жених-то лысый, старый, но со звездой и Анной на шее. Поэтому жила в роскошном доме, ходила в бриллиантах, шелках. Чем она занималась со старцем в постели, об этом история нашей семьи умалчивает. Зато о том, как она дошла до такой жизни, легенды одна страшнее другой.
   Прабабушку звали французским именем Мадлен. Известно, что в те времена в моде французы опережали всех: язык, блюда, одежда, обувь, даже танцы французские. Однако к именам это не относилось. Православная церковь нарекала детей славянскими именами. Но отец девочки, то есть мой прапрадед граф Нарусов, настоял. Наверное, хотел быть оригинальным. Семья Мадлен жила зажиточно, владели несколькими имениями под Москвой, городским домом, устраивали светские приемы, где шестнадцатилетняя барышня блистала русской косой и французским именем, а также необычайными музыкальными способностями. Она считалась завидной, образованной невестой.
   До венчания со стариком она дошла так.
   По легенде, которую в нашем роду передавали из уст в уста, в ночь перед Рождеством в богатый дом постучала старуха странница. Ее пустили с черного хода, накормили, как было принято в христианских семьях, чем Бог послал, и предоставили ночлег в той части флигеля, где жила прислуга.
   А барышне Мадлен, как всем девушкам на выданье, в ту ночь не спалось. В гадание на зеркалах и прочие штучки играли все. Ей чудился королевич на белом коне. Ярко светил месяц, и сердце рвалось из груди, переполненное мечтаниями и грезами. Набросив поверх сорочки меховую накидку, она выскочила из теплого дома на мороз. Под каблучками скрипел снег, руки без муфты обжигало холодным ветром.
   – Зайди в дом, простынешь, – раздался незна комый голос за спиной.
   Мадлен, вздрогнув, обернулась и увидела согбенную незнакомую старуху с клюкой.
   – Ты кто? – спросила девушка.
   – Ворожея, – скрипучим голосом отозвалась та. – Не спится?
   – Ой, не спится, бабушка!
   – Пойдем в дом, я тебе погадаю, хочешь?
   – Конечно. Мне в прошлом году Груня, няня моя, нагадала… – Девушка замолчала.
   – Что?
   – Нельзя говорить, а то не сбудется.
   – Так уже не сбылось.
   – А ты откуда знаешь?
   – Знаю.
   – Она мне не на год, а на жизнь вперед, – обиделась за няню Мадлен и, прикрыв глаза, припомнила, что Груня нагадала ей скорое замужество с соседским сыном, что сейчас заканчивает обучение за границей.
   Мадлен играла с ним еще в детстве. Он однажды шепнул ей на ушко о своей любви и поцеловал в локоток. «Вот вернется вскоре и придет к вашим родителям с предложением», – уверяла Груня.
   – Слушай, что я тебе поведаю, дева красная, – прервала старуха ее мечтания. Она больно сжала нежную девичью руку костлявыми пальцами и, втащив в кухню, подвела к затухающей печи. Слуга Петруха кочергой разбивал оставшиеся угли, чтобы перекрыть на ночь дымоход. Синие языки пламени не сдавались. Ворожея оттолкнула Петьку, вырвала из его рук кочергу и набрала в подол несколько тлеющих угольков. Не обжигаясь, она перекинула их из руки в руку и, достав из сумы, перекинутой через плечо, ступку, пестиком потолкла уголь, затем заставила девушку взять черную остывшую массу в ладошку и рассыпать на блюдце. Пока Петька поливал барышне из кувшина на руки водой, девушка слышала, как старуха шепотом, наклоняясь крючковатым носом над блюдцем, издавала какие-то непонятные колдовские звуки. Искоса посмотрев на Мадлен, тяжело вздохнула, крякнула и вымолвила:
   – Не нравится мне все это. Попробую по-другому.
   Снова нырнув в свой мешок, она выудила кусок воска, расплавила его на огне и, налив в глубокий таз воды, попросила Мадлен бросить расплавленный воск в холодную воду, а потом собственноручно выловить застывшую форму.
   Долго старуха не могла оторвать взор от причудливой фигуры. Наконец резко подняла голову и отчетливо произнесла:
   – Запомни, дева, мои слова: никогда не гонись за богатством и славой! Выходи замуж только по любви. Иначе весь ваш женский род проклят будет, и жить вам всем девам в одиночестве, несчастье и безденежье до той поры, покуда не родится у кого-нибудь из вас сын.
   – Что ты, бабушка, окстись, зачем мне богатство и слава? Наш род и так славен, а денег хватит на долгие годы.
   Ничего не сказав, странница покачала головой.
   – И это все-е? – разочарованно протянула Мадлен.
   Ей хотелось услышать о рыцаре на белом коне.
   Но странница, стуча посохом, удалилась на покой.
   Вскоре наследница славного и богатого рода забыла о предсказании безумной старухи.
   Шло время. Вернувшийся из-за границы сосед, тот, что целовал ей локоток в саду и шептал на ухо слова любви, набравшись заграничных манер, пожелал остаться холостым и погулять всласть. За что на него Мадлен затаила обиду. Он обманул ее в лучших чувствах. Однако вскоре произошло событие, перевернувшее ее жизнь. Никогда не баловавшийся спиртным, ее батюшка, благопристойный отец семейства, крепко выпил и по настоянию друзей сел играть в карты. Да проигрался так, что пришлось заложить два имения. Отыграться позже не удалось. Дом пошел с молотка в счет долгов. Отец пустил себе пулю в лоб. Мадлен, оставшись с матерью без гроша, вынуждена была принять приглашение к венцу старого генерала, награжденного государем всеми медалями и почестями. Обласканный двором императора, вдовец-генерал купался в славе и богатстве. Ему приглянулась обнищавшая молоденькая графиня. На пышную свадьбу пригласили знатных гостей. Все восхищались красавицей невестой, хвалили вкус генерала. Мадлен страдала. Но бедственное положение семьи толкало ее на этот неравный брак. Старик с первой же свадебной ночи пошел в наступление. Он требовал от юной девы наследника. Однако был немощен и слаб, поэтому, как ни старался с неопытной женой, увы, все понапрасну. Хотя поговаривали, что в молодости генерал слыл бравым молодцом и ловеласом. «Видно, поистратился», – шептали завистливые языки. Однако богатству, благополучию и семейному счастью баловня двора вскоре положил конец большевистский переворот.
   Молодой красавец матрос Вася, в тельняшке и бескозырке, посетивший богатый дом старого генерала и юной Мадлен с целью экспроприации незаконно нажитого имущества, поискав глазами ценности, нашел в комнатах для прислуги то, что ему пришлось больше всего по душе, – гармошку. Растянув меха, он, талантливый самоучка, обратил на себя внимание молоденькой русской барыни с французским именем Мадлен, остро чувствовавшей музыку, и вместе с гармонью ухватил хозяйку. Остальные экспроприаторы, сорвав с боевого генерала ордена, расхватали все, что попадало под руку, разорили дом, а хозяина пинками выкинули на улицу. Старик от горя, что потерял разом все: честь, славу, богатство и самое дорогое – молодую жену, – скончался от удара на месте. А вдова, воспитанная в строгой патриархальной семье, заупрямилась как коза. Она не желала отдаваться матросику просто так, по-революционному, без благословения церкви. «Похороню законного мужа, траур выдержу, а уж после всего…» После всего у графини возникла другая прихоть – стала она настаивать на новом венчании.
   – Что это за буржуазные предрассудки? Где я тебе попа в такое время буду искать? Страна революцией охвачена! – возмутился Вася. И вскоре, не вняв просьбе вдовы, вслед за гармошкой притащил ее на баржу, где жил сам.
   Юная девушка с графской родословной, до тех пор не знавшая, как живет пролетариат, ужаснулась грязи и нищете. Но матрос, не обращая внимания на впечатлительную натуру графини, задрал ее пышные юбки и полюбил горячо. Да так, что не знавшая до того настоящей мужской силы Мадлен улетела в небеса и согласилась жить по-революционному, без обета верности, без соединения душ там, на том свете. На этом свете с богатырем Васей ей показалось совсем не так уж и плохо.
   – Машкой буду тебя звать, Марусей, поняла? – не слушая возражений, изрек матрос. И она, глядя в его синие-пресиние глаза и каждой клеточкой впитывая революцию, с ее маршево-бравурной музыкой, что наяривал на гармошке Вася, решила и вправду кончать со старой жизнью.
   Шло время, матрос, получив высокий чин в ЧК, вернул Марусе часть генеральского особняка – два просторных зала, где давал балы ее бывший муж. Остальную часть дома новая власть раздала более мелким сошкам. Молодой семье жить бы да жить в генеральских хоромах, но банды белобандитов, прячущихся по лесам, не давали Васе покоя. Вновь водрузив на лихую голову бескозырку и взяв под мышку гармонь, Вася ушел добивать врага. При прощании он строго-настрого приказал Марусе ждать его и верить в светлое будущее.
   Пока матрос героически сражался с бандитами, в ЧК пришли новые люди, более бдительные и строгие. И тогда Мадлен пришлось расплатиться за все: за генерала-мужа, богатея, за свою графскую родословную, за прижитого неизвестно от кого ребенка, которого она носила под сердцем. Не важно, что она кричала и плакала: дескать, ребеночек у нее от красного матроса Васи и она за революцию. Ее выгнали из богатого дома, погрузили в вагон и отправили в Сибирь на поселение. Там у нее и родилась дочь, которую в честь горячо любимого Васи она назвала Василисой. У девочки были такие же синие глаза, как у матроса. Даже телом она удалась в отца, а не в хрупкую, тонкокостную мать. Росла Василиса не по дням, а по часам, обещая стать высокой, сбитой, одним словом, настоящей русской красавицей.
   Мадлен и сама теперь себя Марусей величала. Чтобы заработать на жизнь себе и своей маленькой дочке, стала учительствовать в поселке для ссыльных. Грамоту из местных почти никто не знал. В клубе, некогда барской усадьбе, стоял рояль. Иногда, вспоминая прошлую жизнь, она играла на нем и учила маленькую Василису музыке. Девочка оказалась способной ученицей. У нее были хорошие природные данные, она неплохо пела и танцевала. «В отца пошла», – любуясь девочкой, приговаривала Мадлен, вспоминая, как Вася лихо танцевал «Яблочко».
   На все запросы о нем приходил отрицательный ответ. Письма ссыльным разрешалось отправлять редко, а потому найти Васю перспектив почти не было. Так Мадлен, оставшись без мужа, старела, а Василиса росла и из девочки превращалась в высокую, статную девушку.
   Отечественная война ужесточила режим ссыльных. Карточки и голод выматывали людей. Несмотря на стойкость, графиня болела, еле дотянув до конца войны. Победа принесла им облегчение. Ссыльным разрешили покинуть суровые края и переселиться в другие места. Однако часть самых крупных городов все равно оставалась для них под запретом. Мечта Мадлен о жизни в Москве таяла. Но они с Василисой перебрались в красивый русский городок на Волге недалеко от Москвы. Однако до самой смерти она вспоминала свою юность, дом, в котором выросла. Не перенесшая тягот суровой жизни, русская барышня Мадлен захворала и умерла совсем еще не в старом возрасте, взяв с дочери обещание при возможности приехать в столицу и перезахоронить ее прах в могилу к маменьке.


   Василиса, получившая от матери хорошее образование в части русского, французского и начальной математики, приняла ее эстафету и стала работать учительницей в младших классах в приволжском городке, храня в душе мечту матушки о красивой столичной жизни. Воспитанная Советской властью, она была активной комсомолкой, участвовала в художественной самодеятельности, пела в местном хоре, собирала открытки с изображением столичных артистов. Даже на заграничные фильмы удавалось в районный центр билеты доставать. Захваченная игрой Одри Хепберн в «Римских каникулах», она сшила сама себе платье с рукавом-фонариком. Только русую косу в память о маме, как сбежавшая принцесса Анна, состричь не решилась. Партнера Одри по фильму, Грегори Пека, Василиса полюбила втайне от преподавателя немецкого языка, бывшего фронтового переводчика, который после войны вернулся с ранением в родной город. Он ухаживал за Василисой. Не считая покалеченной ноги, парень был неплох собой. Только росточком ниже Василисы. Матрос Вася наградил ее генами, которые не давали остановиться девушке – она все росла и росла в высоту.
   «Мужчина должен быть выше женщины», – утверждала школьная медсестра, встав на цыпочки, чтобы измерить рост девушки. Василиса и сама об этом догадывалась, только где взять других? Звали преподавателя Федором, и они встречались после уроков. Он жарко целовал Василису темными ночами на лавочке у живописного берега Волги. А днем восхищался ее игрой на рояле, что стоял в актовом зале школы. Федор считал, что у Василисы талант и ей надо непременно ехать в Москву учиться дальше, может быть, даже на артистку. Василиса и сама не прочь была стать артисткой. Вскоре ей такой случай представился.
   Однажды по городку пронесся слух, что прибывает пароход с группой участников культпросвета. Среди них знаменитые писатели, поэты, артисты и режиссеры. Для города это было событие огромной важности. Когда начинался навигационный сезон, городок посещали туристы. Но это были обычные люди, заглядывающие сюда полюбоваться русскими пейзажами. Пароходы с отдыхающими приходили пару раз в неделю. Некоторые девушки знакомились и уезжали из провинциального городка навсегда. Вокруг причала росли березы, многолетние дубы, в мае распускалась сирень. Природа на загляденье. Но по случаю прибытия почетных гостей председатель горсовета решил сделать город еще краше. Провел субботник. Василиса со своим классом принимала участие. Вырезали и раскрасили бумажные флажки, развесили по всей пристани. Она с малышами даже песню по случаю прибытия гостей сочинила. Комиссия парткома приняла песню и разрешила прикатить на деревянные настилы пристани рояль. Чтобы не ударить в грязь лицом, все руководство города буквально стояло на ушах. Наняли духовой оркестр. Развесили приветственные транспаранты.
   И вот наконец час настал. Большой пароход, издавая протяжные гудки, подошел к пристани. Первыми делегацию культпросвета встречали секретарь горкома и председатель горсовета. Затем двинули детишек. От волнения они перезабыли слова сочиненной песни, и Василиса, играя на рояле, кричала громче всех, чтобы помочь своему хору.
   Среди прибывших почти не оказалось женщин, зато мужчины на любой вкус: молодые, средних лет и пожилые. Они восторгались природой, чистотой воздуха и прозрачной водой красавицы Волги. Поэтов и писателей Василиса почти не знала, зато взгляд сразу приковал известный ей с детства артист Роман Лиханов. С платиновой гривой волос, зачесанных назад, теперь он снимал фильмы.
   Огромного роста, широкоплечий, с белозубой улыбкой, артист выразительно произнес приветственную речь. Василиса стояла в первом ряду со своей малышней и смотрела на него во все глаза. Лиханов обратил на нее внимание, подошел и поцеловал руку. Статная синеглазая красавица Василиса зарделась. После выступления режиссера окружила толпа, всем хотелось взять автограф у самого Лиханова.
   – Напишите что-нибудь от имени своего героя-разведчика, – просил один.
   – Для моей жены, – умолял другой, просовывая сквозь море рук открытку с изображением Лиханова.
   – Ваша фотография висит у моей дочери над кроватью, – заверял третий.
   От того, что она рядом с такой знаменитостью, у Василисы кружилась голова.
   Роман Евгеньевич быстро нашел общий язык с руководством города, поэтому ему не составило труда пригласить рядовую учительницу начальных классов вечером на банкет, куда собралась вся местная элита.
   – Вы будущая звезда, – целуя Василисе ручки, шептал ей он. – Обожаю высоких баб. Кругом одни пигалицы! Вам не место тут, в провинции. Будете освещать своей красотой Москву, Советский Союз, а может быть, и всю Европу! Поедете со мной.
   – Но у меня тут жених, – слабо сопротивлялась Василиса, хотя учитель Федор вовсе и не делал ей предложения.
   – Кто он? – смеялся Лиханов. – Местный тракторист-ударник?
   – Нет, это же не село, а город, – наивно объясняла молоденькая учительница.
   – Ах город! – весомо повторил Лиханов. – Детка, перед тобой целый мир!
   Во время приема артист сел за рояль.
   – Это песня из моего последнего фильма. Я ее посвящаю самой красивой девушке на целой земле. Прости, милая, забыл, как тебя величают? – обратился он к Василисе, и она поняла, что бесповоротно в него влюбилась.
   – Василиса, – смущаясь от всеобщего внимания, пробормотала она.
   – Неповторимому цветку Василисе, родившемуся в таком прекрасном русском городе.
   – Я не здесь родилась, – шепотом поправила Василиса.
   – Не имеет значения, – отмахнулся артист, усаживая ее после выступления рядом с собой. – Привыкай, будем делать из тебя профессиональную актрису. Может, у тебя будет другое имя. В мире искусства это называется театральный псевдоним.
   – Мне нравится свое.
   – Как знаешь. В моем следующем фильме я дам тебе главную роль. Ты ведь немного поешь и играешь?
   – В каком? – зарделась от счастья Василиса.
   – Еще не решил, как я его назову, возможно, твоим именем – Василиса.
   Он вальяжно раскинулся на стуле, обнимая ее на глазах у всех за плечи.
   Партийные дамы ревниво шептались, показывая на Василису пальцем. Подвыпившие мужчины молча сохраняли солидарность. Многим бы пришлась по сердцу статная русская красавица, да должность не позволяла.
   – У вас, артистов, свои порядки. А мы для вас вот таких рябинушек выращиваем, – хвастался председатель горсовета, довольный тем, что угодил столичной знаменитости.
   – Да, – окидывая учительницу ласковым взглядом, соглашался артист. – Поедешь со мной? – пьяно шептал он на ухо девушке. – Сделаем из тебя королеву. Я полюбил тебя с первого взгляда.
   И она согласилась.
   Бросив Федора, свой класс, она безропотно отдалась всеобщему кумиру и отправилась с ним в каюте «люкс» в открытое плавание по Волге. На пути было много таких же городков, как их, только они с Романом, увлеченные друг другом, не выходили на берег.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Поделиться ссылкой на выделенное