Людмила Горбенко.

Маг-новобранец

(страница 4 из 29)

скачать книгу бесплатно

– Доверенные средства? Просто доверенные средства? – Трактирщик чуть не поперхнулся каштаном.– Да кто говорит о деньгах, Робертино, черт с ними! Но как быть с содержимым оружейной комнаты? Двадцать мечей особой тонкости и прочности, которые перерубали на лету паутинку! Такие гибкие, что воины могли опоясать ими талию и не сломать! Проданы мечи! Проданы вместе с ножнами ручной работы! А они, между прочим, были сшиты из кожи монгольских великомучеников! А кто вернет дюжину кольчуг специальной ковки на шелковой подкладке, которые спасали не только от ножа, но и от стрелы? Кто? Испарились, словно их и не было! А ведь эти сокровища передавались семьей герцога из поколения в поколение! А шлемы, легко выдерживающие удар кривого басурманского меча? Говорят, сейчас оружейная комната почти пуста, а в Реликварии вместо мощей святого Гати лежат бараньи кости!

– Прости, Солли, не хочу тебя обидеть, но почему ты уверен, что эти россказни – правда? – осторожно осведомился Оскар.– Насколько я понимаю, оружейная комната герцогского дворца не совсем то место, где ежедневно гуляют горожане. Истории о вороватости вашего Наместника могут оказаться просто слухами.

– Слухи? Слухи? – Рот трактирщика презрительно выгнулся подковой.– Тино, ты с какой стороны въехал в город?

– Кажется, оттуда,– неопределенно махнул рукой Оскар.

– Видел на площади высокий флагшток на постаменте?

– Вроде что-то подобное было.

– А черную вышитую Плащаницу на нем?

– Нет.

– То-то и оно! Си! – торжествующе выкрикнул трактирщик, подпрыгивая на стуле.– Волшебная Плащаница, защитница города, пропала позавчера! И это последняя капля, свидетельствующая о том, что Наместник окончательно потерял совесть и осторожность! Теперь жди беды!

– Ты считаешь, Плащаницу тоже он?

– Не сомневаюсь в этом! – выкрикнул Солли.– Комэ дуэ э дуэ! Ни секунды! Си! Все дело в том, что пагубные страстишки пана Наместника всем…

– Постой! Я попробую догадаться,– перебил Оскар.– Он избалованный глупец, который привык купаться в роскоши, не задумываясь о завтрашнем дне, когда его могут схватить за руку?

– Но.

– Помешанный на женщинах сластолюбец, содержащий тайный гарем из двухсот наложниц?

Солли расхохотался.

– Понятно. Игрок?

Хохот резко оборвался. Молчание и открытый рот Солли были красноречивее ответа.

– Значит, игрок,– довольно потер руки Оскар.– И во что играет любезный владыка города? В покер? Эльфийский бесер? Банального дурачка?

– Но как ты догадался? – обрел наконец дар речи Солли.– Комэ? Ты случайно не ясновидящий?

– Не пугайся, друг, ничего сверхъестественного,– хлопнул его по плечу Оскар.– Просто дипломатический опыт и житейская мудрость.

– Браво. У тебя, вероятно, высокое положение при дворе этого… как его…

– Монарха, у которого я нахожусь на службе,– пришел на помощь Оскар.– Но как же умудряется пан Наместник проигрывать такие ценности, если азартные игры, насколько я помню, в этой волости вообще запрещены?

Вместо ответа Солли заливисто рассмеялся.

– Это только так говорится, Тино! На самом деле, стоит только пересечь фонарное кольцо и перейти через мост, как оказываешься совершенно в другом мире.

И упаси тебя боже когда-нибудь открывать двери дома с вывеской «Шеш-беш»! Каза «шеш-беш» – нон си пуо! Даже на интерес играть не соглашайся! Обдерут подчистую!

– Шеш-беш? Просто нарды? – поразился Оскар.

– Не знаю, как у твоего правителя, но у нас тут нарды – никакое не «всего-навсего»! – оскорбился трактирщик.– Ты, видать, слишком хорошо жил эти годы и привык видеть жизнь исключительно из окна золоченой кареты, Тино! Ми диспьяче.

– Да уж,– скептически кивнул Оскар.– Исключительно из окна кареты, в этом ты не ошибся, друг…

– Тогда все понятно,– снисходительно покачал головой Солли.– Откуда тебе знать, что бывают крапленые карты, специальные камни, устройства для подмены фишек, намагниченные доски и прочие хитрости?

– Действительно, откуда? – легко согласился Оскар, который по молодости лет обожал перекинуться в карты с цирковым лилипутом по принципу «кто кого лучше обдурит». Что же касается Хендрика, то он искренне считал, что, мухлюя при раздаче карт, свято соблюдает правила покера.

– Живи в своем чистом дипломатическом мире и не пачкайся,– назидательно сказал Солли.– Буон лавора. А мы уж сами разберемся с нашим Наместником. Ничего… Ничего-ничего, вот вернется Великий герцог….

– А он уже знает? – заинтересовался Оскар.

– Если поторопится – узнает,– угрожающе прищурился Солли.– Пока Наместник в силу не вошел.

– Ладно,– улыбнулся Оскар.– Я верю тебе, дружище, но все равно, хоть убей, не понимаю, при чем здесь магические курсы и магия вообще.

– Как же? – удивился трактирщик.– Так ведь только на магию и надеется пан Наместник! Для этого и Башня построена! И курсы открыты!

– Солли! Подумай, какие глупости ты говоришь! Чем поможет маг? Повернет время вспять? Взмахом руки превратит двадцать кухонных ножиков в чудесные мечи?

– Да нет же! – рассердился Солли.– Оружейная комната вообще ни при чем, все значительно проще, Тино! Тут уж пан или пропал – о ла ва, о ла спакка. Герцог верит Наместнику и не станет прислушиваться к городским сплетням. На крайний случай можно подбить шелком обычные кольчуги, а кожа монгольского великомученика на глаз не слишком отличается от кожи местного грешника…

– Так же, как и кости святого старца от останков барана,– продолжил за него Оскар.– Что же в таком случае хочет от магии пан Наместник?

– Наместнику семьдесят два года,– угрюмо сказал Солли.– И он растратил остатки здоровья за игорными досками. Баста, старик угасает…

– Бессмертие? – поднял брови Оскар и расхохотался.– Тино, какая ерунда! Эликсир бессмертия продается в каждой аптекарской лавке по эту сторону границы! Причем на любой кошелек: от дюжины сентаво до пяти паундов за пузырек!

– Тот, что за пять паундов, неплох,– кивнул Солли.– Бене. Во всяком случае, живот от него не пучит так, как от дешевого.

– Зато пузырька за двадцать сентаво хватает надолго! – возразил Оскар.– И дыхание от него становится свежим, как-никак наполовину состоит из экстракта мяты.

– Ты тоже пробовал,– догадался трактирщик и обличительно вытянул вперед указательный палец.– Признайся!

– Кто же не пробовал? – не стал отпираться Оскар.– Признаюсь, чего скрывать. Все-таки мы не дети уже с тобой, Солли. Пусть бессмертие за дюжину сентаво не бог весть что, но ведь другого варианта все равно нет…

– Вот и Наместник так думал, пока в его руки не попала проклятая книга! – заорал трактирщик, вскакивая и возбужденно хлопая красными руками по кожаному фартуку.– Тут-то и начались наши несчастья! Не иначе, сам дьявол эту погань в город подкинул!

– Какая книга? – очнулся от невеселых мыслей о бренности жизни Оскар.

– Дрянь книжонка,– поджал губы Солли.– Антико неро либро, тьфу. Ни названия, ни автора: просто черная обложка, истрепанная так, словно ею всю жизнь щели в сарае затыкали. В недобрый час подвернулась эта пакость пану Наместнику, скажу я тебе, Тино. Ох, в недобрый! Совсем свихнулся он с тех пор на магии… Носа не кажет на улицу без предварительной консультации с личной гадалкой и астрологом, вот до чего дошло!

– Что это за книга такая хитрая? – заинтересовался Оскар.– Иностранная, небось?

– В городе говорят, что на эльфийском,– тихо сказал Солли, многозначительно понизив голос.– Все перевести не смогли, но толмачи клянутся под страхом пыток, что главное они поняли четко: сила Мерлина после смерти вселилась в одного из его потомков и проявит себя только после его совершеннолетия. Вычислить потомка можно будет по одному признаку – это всегда седьмой сын седьмого сына. Э кози, адульто.

– И как? – улыбнулся Оскар.– Много волшебников из многодетных семей выявили?

– Ни одного,– грустно признался Солли,– и в этом вся беда. Черт бы побрал магические курсы! Если бы знал, Тино, как горюют сейчас бедные матери! Сплошная боль, долоре!

– По-моему, ты драматизируешь ситуацию, Солли. Неужели перспектива шестимесячного безделья тебе кажется такой уж ужасной? Я бы и сам не отказался передохнуть от забот. Или их там бьют и морят голодом?

– Тино, ты слишком торопишься с выводами. Раньше никто из родителей не паниковал. Хочет Наместник учить молодежь магии – пусть учит, перфаворе. Как говорится, чем бы ни тешился, лишь бы налоги не поднимал. Ребятам полгода засоряли мозги колдовской дребеденью и с богом отпускали по домам. Забирали на курсы следующих мальчишек – и все повторялось. Но несколько дней назад у нас начали твориться странные вещи! В городе появилась всякая нежить!

Оскар скептически усмехнулся, и трактирщик обиженно надул губы.

– Зря ты хихикаешь, зря! Нет дыма без огня – нон че фумо сенца фуоко! Мой слуга второй день не в себе, после того как нос к носу столкнулся с огромной крысой, бегущей по улице на костылях! Джульетта спустилась в погреб и чуть не наступила на змею, покрытую красной шерстью. (Бедная моя жена! Сейчас она у мамы, но на днях ты увидишь ее.) Что это значит? Значит, кто-то из мальчишек действительно начал колдовать! Кто-то из них и впрямь потомок Мерлина! Си!

– Что-то я не заметил вокруг ничего странного. Город как город.

– Еще не вечер. Стемнеет, вспомнишь мои слова,– пообещал Солли.– Вчера вышел указ, запрещающий отпускать домой курсистов из прошлого набора, пока не удастся выявить волшебника. Охрана Башни усилена, новых учеников повезет на курсы двойной вооруженный конвой. Наши дети будут как заключенные, Тино! Даже свидания запрещены! И самое страшное,– он понизил голос до шепота и всхлипнул,– самое страшное, что сегодня эта беда придет в мой дом.

– Сколько у тебя было братьев, Солли? – спросил Оскар, с опозданием догадываясь, почему трактир сегодня закрыт, отчего Кендрино такой понурый и кому принадлежит костюм волшебника на вешалке.

– Шесть, сей. Я самый младший.

– Значит, сегодня приедут…

– За моим Кендрино. О, мио фильо! Повестка пришла неделю назад. Джульетта сама пошила мальчику форму: повседневную мантию, парадную мантию, колпак, все как положено…

– Проблема,– задумчиво сказал Оскар, покусывая ноготь.

– Проблема? Горе! И не только мое! Всего должны забрать пять человек, через несколько часов на соседней площади соберется толпа. Друзья, родные, старшие братья, безутешные матери, несчастные вдовы, рыдающие юные невесты… – Утирая слезы уголком фартука, Солли поплелся к стойке готовить следующую порцию коктейля.

– Юные невесты? – промурлыкал «страдающий граф», открывая мутные глаза.

– Думай лучше о безутешных вдовах,– тихо посоветовал Оскар.

– Опять?! – с пьяным апломбом запротестовал Хендрик.– Ты при каждом случае сватаешь мне столетних старух, на которых не то что жениться – смотреть страшно! Почему нельзя для разнообразия поухаживать за молодой и привлекательной дамой? Среди них тоже попадаются богатые!

– Я тебе сто раз объяснял,– зашипел Оскар, лягая племянника ногой под столом, чтобы он не повышал голос.– У молодых женщин, особенно молодых и богатых женщин, недостаточно развит материнский инстинкт, чтобы выйти замуж за безродного остолопа и взять его на полное содержание! Да еще и вместе с дядюшкой!

– Деньги, деньги, деньги… – пробурчал Хендрик.– Как будто в них все счастье! Наверняка среди этих несчастных мальчишек, запертых в Башне, есть дети богатых родителей!

– Конечно, есть,– откликнулся незаметно подошедший Солли, расставляя на столе новые бокалы.– Единственная привилегия рикка сеттимо филио – богатого седьмого сына – он может взять с собой слугу. И все. Больше никаких уступок, баста. Я ведь тоже не беден, Тино, далеко не беден. И что я могу? Только заказать мантию из натурального шелка, а не из грубого льна. Вот и лью слезы, провожая моего Кендрино.

– У тебя есть деньги? – задумчиво переспросил Оскар.

– Си. И что толку?

– Погоди. У тебя есть деньги, и ты готов заплатить тому, кто…

– Да, но…

– Погоди. А сколько ты готов заплатить?

– Я не пожалел бы и пятидесяти паундов.

– Семидесяти семи,– поправил его Оскар.– Не сочти за жадность, просто люблю численные соответствия. За седьмого сына седьмого сына ровно семьдесят семь монет. Так и быть, я помогу тебе по старой дружбе. На ускоренные курсы вместо твоего оболтуса поедет мой племянник Хендрик.

– Тино, я благодарен тебе за предложение, но это невозможно, нон! Мошенничество преследуется по закону! Нас раскроют!

– Ловкость рук – и никакого мошенничества. Кто там будет рассматривать в лицо твоего сына? Должны забрать из трактира одного мальчишку с белыми волосами в плаще и клоунском колпаке – они его заберут. Поверь мне как финансисту и дипломатическому работнику, для сильных мира сего люди – это всего лишь цифры. А в цифрах главное что? Главное, чтобы расход с приходом сходился. Хендрик, раздевайся. Не забудь выучить имена матери, отца, деда с бабкой и шестерых братьев, а то оконфузишься на курсах.

– Но как же так?

– Спокойно, без истерик, красавчик,– хлопнул компаньона по спине Оскар и тихо шепнул ему на ухо: – Пока ты упивался «бубном» и дрых, лентяй, я все просчитал. Таких денег на страховке нам в жизни не заработать. И риска никакого. Ты же скулил, что устал от пожилых женщин, которых я тебе навязываю? Вот и отдохнешь денек-другой в молодой мужской компании.

– Денек-другой?! А если этого новоявленного мага будут искать два года?

– Хендрик, не нервируй меня. Не заколдованная же она, в самом деле, эта Башня. Ты столько раз бегал из своего монастыря по девкам, что можешь давать уроки спускания с крыши самому Мерлину. Ты уже практически волшебник, племянничек, только без диплома. Погоди, я кое-что уточню. Солли, ему положен слуга?

Обалдевший от такой скорости решения проблем трактирщик молча кивнул.

– Это случайно не тот паренек с метлой?

– Си.

– Так, Хендрик,– заторопился Оскар.– Снимай эту мантию, одевай опять свой любимый костюм. Вот деньги. Берешь ноги в руки и бегом мчишься на местную трудовую ярмарку. Наймешь себе какого-нибудь нескладного малого, который будет время от времени ронять посуду, а ты – вволю орать на него. Поверь мне как старому дипломату – очень успокаивает. Опять же, будет, кому плести веревочную лестницу или стирать мантию. Помни только одно: он не должен знать Кендрино лично.

– Я не хочу в Башню! – упрямо проорал Хендрик.

Оскар безмятежно подцепил двумя пальцами горсть капусты и понизил голос до зловещего шепота:

– Не хочешь? Ну и не надо. Знаешь что, племянничек: а вернусь-ка я в тот славный городок, где мы с тобой встретились. Навещу монахов, помолюсь, заберу 1000 монет – и на покой. В конце концов, сколько можно быть дипломатом? Хендрик, а почему у тебя вдруг стало такое странное перекошенное лицо? Ах, да! Ты же у нас страдаешь от разбитого сердца! Не надо, малыш. Пустое. Плюнь на все эти глупости и беги на конюшню. Думаю, Подлюка достаточно отдохнула.

Страдающий от разбитого сердца граф вмиг протрезвел. Не имея возможности высказать вслух все, что думает о коварстве дядюшки, он молча заскрипел зубами и от злости буквально впрыгнул в свой костюм. От хлопка входной двери на столе подпрыгнули бокалы, а с вывески над крыльцом сорвалась еще одна буква. Теперь трактир стал называться еще короче: «Дырявый буб».

Владелец насильственно переименованного заведения Солли не обратил на это никакого внимания. Он стоял, комкая бесформенную кучку черного шелка, и не мог поверить своему счастью.

Оскар деликатно, но настойчиво вынул из судорожно сжатых рук старого друга мантию и расправил ее. Через всю грудь, частично переползая на спину, тянулось вышитое золотой нитью имя «Кендрино».

– Был Кендрино, стал Кендр,– довольно сказал Оскар, макая палец в сажу и замазывая лишние стежки.– Или Хендр, что практически одно и то же. И ты еще боишься, что кто-нибудь раскроет наш невинный трюк? Ха! Дети похожи, как два яйца, снесенные одной курицей! Если твоему сыну завить волосы, укоротить нос и немного испугать его, чтобы глаза стали круглей,– родная мать от моего племянника не отличит. Это судьба, Солли.

Город. Работный рынок

Только наивный обыватель полагает, что работный рынок почти ничем не отличается от продуктового. Работный рынок – не просто площадь, где одни предлагают свои руки, а другие их покупают. Это место, где на тесном пятачке сосредоточены тайные обиды на жизнь, надежды на лучшее будущее, гордое осознание собственного превосходства над другими или усталое безразличие. Здесь не пахнет пряностями или душистыми фруктами. Воздух над работным рынком наполнен терпкостью трудового пота, жаркими испарениями разгоряченных тел и дымом жареных колбасок с душком, которыми торгуют лоточники. Независимо от времени года на работном рынке всегда душно, шумно и тесно.

Вытолканный из кустов твердой отцовской рукой Филипп попал в настоящий водоворот. Вокруг него бежали, подпрыгивали, кричали, толкались десятки людей, жаждущих быть нанятыми на работу. Строители, сборщики урожая, наемные убийцы, ткачихи, поденные рабочие, прачки, анонимные доктора и вышивальщицы – в это ясное сентябрьское утро ярмарка была полна «ловцами». «Зверей» же было не так много, и они были переборчивы.

Филипп бестолково топтался на одном месте, не зная, куда девать свои нескладные длинные руки. Наконец он выставил их перед собой, став похожим на перепуганного зайца и чувствуя себя примерно так же.

Начало новой жизни пока не задалось. Его сумку пинали столько раз, что он был практически уверен– ни одного целого грифеля в ней уже не осталось. Табак, который он купил у лоточника для храбрости, почти весь просыпался на землю. Скрученная дрожащими пальцами сырая самокрутка сначала никак не хотела раскуриваться, а потом намертво приклеилась к губе.

Чтобы привлечь к себе внимание, Филипп стал нервной подпрыгивающей походкой прохаживаться вдоль кустов взад-вперед, надеясь, что отец успевает двигаться вместе с ним. Судя по чертыханиям и характерному треску ломающихся веток жасмина, Стульс-старший пока успевал.

– Ищешь работу, малыш? У-у, какие хорошие длинные руки! – Сердце Филиппа ухнуло в пятки, пока невысокий надушенный крепыш с кудрявыми бакенбардами по-хозяйски ощупывал его плечи и локти.

Из кустов послышался такой душераздирающий кашель, словно там умирал туберкулезник.

С опозданием заметив табличку на куртке нанимателя «Фекальс и сыновья. Утилизация твердых и жидких отходов», Филипп отпрыгнул от золотаря и чуть не угодил под копыта серой лошади.

Верхом на ней восседал очень красивый и совсем еще молодой мужчина, почти ровесник Филиппа. В тот момент, когда лошадь уже нависла над рыжей головой юноши, он осознал: вот он – предсмертный миг удачи. На всей площади не найдешь господина приличней и иностранней, чем выглядит этот. Неудивительно, что судьба буквально швырнула их навстречу друг другу, оформив это событие внешне как маленькую катастрофу. Прощай, папа.

Филипп обреченно зажмурил глаза, но в последнюю секунду лошадь вдруг грациозно подпрыгнула «на носочках». Тяжелое копыто пронеслось в миллиметре от лица Филиппа и направилось в сторону скрипящей тележки развозчика разливного пива. К сожалению, торговец успел заметить опасность, когда было уже поздно. Толстяк с характерным животиком засуетился, но тележка неумолимо тащила его со всей силой инерции на таран.

Конское копыто врезалось в бочку. Колеса тележки раскатились в стороны, железные обручи с треском лопнули. Хмельной взрыв потряс площадь, окатив ткачих, сборщиков урожая и поденных рабочих волной пива. Мокрый по пояс Филипп счастливо засмеялся и выкрикнул:

– Сэр! Вы случайно не ищете…

– Слугу! – перебил его господин, брезгливо стряхивая с рукава желтые капли.– Вот черт, только вычистил! Я еду на учебу. Срочно ищу слугу, согласного несколько месяцев поработать в глухом местечке вдали от дома! Полное обеспечение, оплата по договоренности…

– Согласен! – выпалил Филипп.

– Погоди, торопыга, у меня есть важный вопрос. Ты знаком с сыном держателя «Дырявого бубна» Кендрино?

– Нет… – удивленно протянул Филипп.

– Значит, подходишь! – коротко отрубил Хендрик, и сделка состоялась.

За кустом жасмина раздался вздох облегчения старшего Стульса.

Подлюка ласково опустила свою голову на плечо Филиппу. Со стороны могло показаться, что она собирается поцеловать юношу, но это было не так. Большие теплые губы лошади осторожно вынули изо рта мальчика самокрутку. Лошадь блаженно чмокнула и выпустила из ноздрей две горячие струйки дыма.

– Она… она курит? – с нервным смешком спросил Филипп.

– Ну что ты! Как ты мог такое подумать! Просто старушка любит вкус табака. Согласись, нельзя осуждать добропорядочную лошадь только за то, что она позволяет себе время от времени побаловаться окурком. Садись позади меня, не бойся, ты ей понравился. Подлюка, в трактир!

– Я буду работать в трактире? – обеспокоенно переспросил Филипп, взлетая на спину лошади и стараясь говорить как можно громче и отчетливей, чтобы услышал отец.

– Нет, там мы пробудем всего несколько часов. Потом придется отправиться в то самое глухое местечко… Словом, за нами должны заехать люди. Охрана. Но сначала в трактир. Кстати, мы с тобой еще не познакомились. Я племянник известного иностранного дипломата, граф, можешь называть меня сэр Хендрик. А как твое имя? Эй! Прекрати зевать мне в ухо!

– Не выспался,– признался Филипп.– Отец велел встать еще до восхода солнца.

– Работа требует жертв,– с глубоким солидарным вздохом согласился его хозяин, погоняя лошадь.


Бригада по расследованию преступлений могла подписаться под этим высказыванием в полном составе. Как-то так неудачно получалось, что горожане норовили лишиться своего имущества, нанести ближнему телесные повреждения или умереть под самое утро. И даже если находился порядочный человек, которого прибивали поздним вечером или глубокой ночью, тело все равно чаще всего обнаруживалось на рассвете.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное