Луций Апулей.

Апология

(страница 4 из 12)

скачать книгу бесплатно

   30. «Ты разыскиваешь рыб», – говорят мне. Я не намерен отрицать этого, но скажи, пожалуйста, значит, тот, кто разыскивает рыб, – маг? Не в большей степени, на мой взгляд, чем если б я разыскивал зайцев, вепрей или каплунов [121 - Мясо этих животных высоко ценилось гурманами]. Или, быть может, одни только рыбы несут в себе нечто, скрытое от других, но известное магам? Если ты знаешь, что это такое, то ты маг, и это несомненно; а если не знаешь, то тебе придется сознаться, что ты обвиняешь в том, чего сам не знаешь… Неужели вы до такой степени незнакомы со всеми науками, и даже, наконец, со всеми ходячими россказнями, что не в состоянии придать хоть видимость правдоподобия вашим измышлениям? Да и каким образом способна разжечь любовный пыл глупая и холодная рыба или вообще любой найденный в море предмет? Разве только то ввело вас в заблуждение, что Венера, как говорят, рождена морем?! [122 - См. прим. 34 к кн. II «Метаморфоз».]. Узнай же, Танноний Пудент, как велико было твое невежество, когда ты рассчитывал извлечь из рыб доказательство занятий магией. Если бы ты читал Вергилия, то несомненно знал бы, что эти занятия требуют совсем других вещей. Действительно, насколько мне известно, поэт перечисляет [123 - «Буколики», VIII, 69 ел.] мягкие повязки [124 - Ими украшали алтарь, на который возлагались магические приношения.], пышные ветви [125 - Ветви деревьев вообще играли важную роль в религиозных обрядах, так как многие деревья были посвящены богам (например, лавр – Аполлону).], лучший ладан [126 - Сжигание ароматических веществ, в частности – ладана, было составной частью жертвоприношения божеству. Ср. Лукиан, «Зевс-трагик», 15.], разноцветные нити [127 - Такие нити выполняли роль амулетов; особенное значение имел черный цвет], затем – сухой лавр [128 - Сухие листья лавра сжигали, написав на них имя человека (это должно было принести ему несчастие).], быстро твердеющую глину [129 - По-видимому, чтобы достать отпечаток ноги человека. Верили, что человек начинает сохнуть, когда такой след на глине обожгут на огне.] и быстро плавящийся воск [130 - Из воска делали изображение любимого, которого хотели привязать к себе, или врага, которого хотели погубить.], а кроме того, еще другие средства, которые он описывает в своей глубокомысленной поэме:

     В дело идут, при луне серпами медными жаты,
     Травы, что в соке молочном губительный яд источают,
     Также берется нарост волшебный [131 - Речь идет о так называемом hippomanes, т. е. мясистом наросте на лбу новорожденного жеребенка. Считали, что если этот нарост не срезать, то мать откусывает и пожирает его.] со лба жеребенка
     Новорожденного, отнятый у кобылицы… [132 - «Энеида», IV, 513 – 515.]

   А ты, рыбий обвинитель, наделяешь магов совсем другими средствами: эти средства не снимают, оказывается, с нежных лбов, а сдирают с чешуйчатых хребтов, не срывают в поле, а вытаскивают из пучины, не скашивают серпами, а подцепляют крючками.
Наконец, говоря о колдовстве, Вергилий называет яд, ты – порошок, он – травы и сучья, ты – чешую и кости, он скашивает луг, ты обшариваешь волну.
   Я напомнил бы тебе о таких же точно местах у Феокрита, затем – у Гомера, у Орфея (у него их множество!); я без конца цитировал бы греческие комедии и трагедии, исторические сочинения, если бы не обнаружил недавно, что ты не сумел прочесть письма Пудентиллы, написанного по-гречески. Ну, что ж, приведу еще одного латинского поэта. А вот и сами стихи, их узнают те, кто читал Левия [133 - Левий (р. в 129 г. до н. э.) – первый представитель александринизма в римской поэзии. Написал «Erotopaegnia» («Любовные шутки»), откуда, может быть, и взята эта цитата.]:

     Есть много приворотных средств,
     Их можно всюду отыскать:
     Сучочки, ногти, антипат [134 - Греческое слово, которое, по-видимому, означает средство, вызывающее чувство взаимности.],
     Пилюльки, травы, корешки,
     Двухвостых ящериц соблазн,
     И лошадей любовный пыл [135 - Возможно, упомянутый выше hippomanes, но, может быть, – называвшаяся тем же именем трава, возбуждающе действующая на кобылиц.].

   31. Вот ты бы и выдумал, если б был хоть капельку образован, будто все это, или что-нибудь вроде этого, а вовсе не рыб, я разыскиваю (так было бы куда правдоподобнее, а общераспространенность подобных взглядов, может быть, и заставила бы людей поверить тебе). И правда, для чего еще пригодна пойманная рыба, кроме как для того, чтобы сварить ее и съесть? А что касается магии, то для нее, на мой взгляд, рыбы совсем бесполезны. И вот откуда у меня это предположение. Многие считали Пифагора последователем Зороастра и, подобно ему, человеком искусным в магии. Тем не менее сохранилось воспоминание, что Пифагор, заметив вблизи Метапонта [136 - Город в Южной Италии.], на побережье своей родной Италии, которую он сделал как бы второй Грецией, каких-то рыбаков, тянувших невод, купил судьбу этого улова и, уплатив деньги, приказал немедленно освободить из сетей и вернуть пучине пойманных рыб. Разумеется, он не выпустил бы этих рыб из рук, если бы в них, по его сведениям, было что-нибудь полезное для магии. Но этот муж, обыкновенно ученый и ревностный подражатель древним, вспомнил, что Гомер, поэт, обладавший самыми разнообразными познаниями или даже, скорее, знавший все без исключения, приписывал всю силу магических снадобий не морю, а земле. Вот как упоминает он об одной колдунье:

     «Знавшей все травы целебные, сколько земля их рождает» [137 - «Илиада», XI, 741. Пер. H И. Гнедича.].

   И точно так же – где-то в другой песне:

     «…земля там богато-обильная много
     Злаков рождает и добрых, целебных, и злых, ядовитых». [138 - «Одиссея», IV, 229 – 230. Пер. В. А. Жуковского.].

   По Гомеру, никогда никакого снадобья, полученного из моря или из рыб, не применял Протей для колдовства над своим обличьем [139 - См. «Одиссея», IV, 364 ел.], Улисс – над ямой [140 - См. «Одиссея», XI, 25 ел.], Эол – над кожаным мехом [141 - См. «Одиссея», X, 19 ел.], Елена – над кратером [142 - См. «Одиссея», IV, 219 ел.], Цирцея – над кубком [143 - См. «Одиссея», X, 234.], Венера – над поясом [144 - В поясе Венеры (Афродиты) заключены все любовные чары (ср. песнь XIV «Илиады» – «Обольщение Зевса»).]. Насколько хватает памяти, вы одни такие нашлись, чтобы перенести могущество трав, корней, сучков, камешков, как бы обращая природу в хаос, с вершин гор в море и зашить это могущество в рыбьи желудки. В таком случае, если раньше было принято призывать при магических обрядах Меркурия – переносчика заклинаний, и соблазнительницу душ Венеру, Луну, соучастницу ночей, и владычицу теней Тривию [145 - Диана (Геката), которая называлась Тривией из-за того, что ее храмы воздвигались на перекрестках дорог (triviura).], то отныне Нептуна с Салацией [146 - Салация – богиня бурного моря.], Портуном [147 - Портун – римский бог портов и пристаней.] и всем хором Нереид перенесут из-за вас от бурь морей к бурям страстей.
   32. Я сказал, почему, на мой взгляд, магам нет никакого дела до рыб. Теперь, если угодно, поверим Эмилиану и допустим, что и рыбы обыкновенно служат целям магии. Что ж, стало быть, всякий, кто разыскивает рыб, и сам – маг? Но в таком случае, кто станет разыскивать миопарон [148 - Миопарон – легкое небольшое судно, часто употреблявшееся пиратами.], окажется пиратом, лом – взломщиком, а меч – убийцей. Ты не назовешь ни одной вещи настолько безопасной, чтобы она не могла кому-либо каким-нибудь образом повредить, ни настолько приятной, чтобы она не могла принести кому-нибудь огорчения. Однако не привязывают же из-за этого ко всему нелепых обвинений! И разве стал бы ты считать, что ладан, душистую кассию, мирру и остальные благовония того же рода, которыми пользуются и для приготовления лекарств, и для жертвоприношений, покупают только для похорон?! Впрочем, на основании того же «рыбьего» доказательства магами будут, по-твоему, и спутники Менелая, которые, как говорит замечательный поэт [149 - Гомер, «Одиссея», IV, 368 – 369.], с помощью изогнутых крючков боролись с голодом близ острова Фароса. Даже нырков, дельфинов и краба ты запишешь в маги, даже всех обжор, на которых наживаются рыбаки [150 - В древности рыба была одним из самых любимых лакомых блюд, и редкие сорта ее ценились очень высоко.], и даже самих рыбаков, которые в силу своего ремесла добывают рыбу всех сортов. «Почему же ты разыскиваешь рыб в таком случае?» Я не желаю и не обязан отвечать тебе. Нет, ты лучше докажи, если можешь, собственными средствами, что я разыскивал рыб для той именно цели, о которой ты говоришь. Допустим, что я покупал бы эллебор [151 - Helleborus orientalis Willd. Другое название этой травы – чемерица. Ее применяли как средство против душевных болезней, а также как слабительное и рвотное.] или цикуту, или маковый сок, или другие подобные средства, которые при умеренном употреблении – полезны, а в смеси или в большем количестве – вредны; кто мог бы равнодушно стерпеть, если бы ты под этим предлогом привлек меня к суду по делу об отравлении, потому что этими снадобьями можно умертвить человека?
   33. Посмотрим, однако, что это были за сорта рыб, в которых я так остро нуждался и которые попадаются так редко, что человек, доставивший их, заслуживает вознаграждения. Они назвали в общем три сорта, один – заблуждаясь, а два – клевеща. Заблуждались они, называя морским зайцем [152 - AplysiadepilansL., ядовитый моллюск, широко распространенный в Средиземном море.] то, что было совсем другой рыбой, которую без всякого принуждения с моей стороны принес мне посмотреть (как вы слышали это от него самого) мой раб Темисон [153 - Это имя носил знаменитый врач из Лаодикеи (I в. до н. э.), который впервые применил пиявки. Древние любили давать рабам, опытным в каком-либо ремесле или искусстве, имена знаменитых представителей этой профессии.], хорошо разбирающийся в медицине. А зайца он все еще не нашел. Но я признаюсь, что разыскиваю и другие сорта и даю поручения не только рыбакам, но и своим друзьям, с тем чтобы, если им попадется на глаза какая-нибудь малоизвестная рыба, они либо описывали мне ее внешний вид, либо показывали ее самое, если можно – живьем, если нет – то хотя бы мертвую. Почему я так поступаю, я скоро объясню… А солгали мои хитроумнейшие обвинители – ведь таковыми они сами себя считают – когда для пущей клеветы выдумали, будто я разыскиваю два морских существа с непристойно звучащими названиями. Хоть этот Танноний и желал дать понять, что речь идет о детородных органах обоих полов, но вымолвить эти названия, из-за отсутствия дара речи, наш великий адвокат не сумел. После долгих колебаний, прибегнув к какой-то скверной и грязной перифразе, он все же назвал то морское существо, которое именем подобно мужскому органу; что касается женского органа то не находя никакого способа выразиться прилично, он обратился к моему сочинению, процитировав из какой-то моей книги: «Пусть и преградой бедра и завесой ладони прикроет то, что заключено у нее меж бедрами» [154 - Цитата из недошедшего сочинения.].
   34. Как человек безупречной нравственности, он пытался найти доказательства моей порочности и в том, что я, мол, не стесняюсь в благопристойных якобы выражениях, говорить о вещах чрезвычайно неприличных. Напротив, я, с большим правом, мог бы упрекнуть его в том, что, всенародно объявляя красноречие своей профессией, он неприлично пустословит даже о предметах благопристойных и часто, в делах совсем несложных, что-то невнятно лепечет, если только вовсе не безмолвствует. Но послушай-ка, а что, если б я ничего не сказал о статуе Венеры [155 - Вероятно, речь идет о Венере Книдской.] и не употребил бы слова «межбедрие», в каких выраженьях составил бы ты тогда это обвинение, одинаково достойное и твоей глупости и твоего дара речи? Да и может ли быть что-нибудь глупее, чем предполагать сходную сущность у самих вещей из-за близости их названий? Должно быть, открытие ваше показалось вам чрезвычайно глубокомысленным, и вы вообразили, будто для магических обольщений я разыскивал те два морских существа, которых называют «веретилла» и «виргинал» [156 - Что это за рыбы – неясно. Возможно, что последняя – то же, что морской заяц. Вопреки уверениям Апулея, вполне вероятно, что они употреблялись для составления приворотных зелий именно из-за «близости» названий, так как известно, например, что herba scorpio употреблялась как средство от укусов скорпиона.]. Да, да, вот тебе их латинские названия: я для того назвал их иначе, чтобы ты продолжал свое обвинение, обогащенный новыми знаниями. Помни, однако, что приводить в качестве доказательства слухи, будто я раздобываю для любовных дел морские существа, носящие неприличные названия, столь же нелепо, как если бы ты сказал, будто морской гребень [157 - Pecten, род пластинчато-жаберных моллюсков с гребенчатой двустворчатой раковиной.] добывают для причесывания волос, рыбу-ястреба [158 - Trigla, род рыб из отряда панцырнощеких.] – для охоты на птиц, рыбу-кабанка [159 - Предположительно, Trigla lyra L.] – для погони за кабаном, а рыбу-череп [160 - Что это за рыба – неизвестно.] – для заклинания мертвых. Одним словом – вот вам мой совет на эту часть обвинения, настолько же нелепо придуманную, насколько бессмысленную: этой морской дряни и береговых отбросов я не разыскивал ни за деньги, ни даром.
   35. А затем – еще один ответ: не знали вы того, что именно, – если верить вашим измышлениям, – я старался раздобыть. Да, потому что та мелочь, о которой вы упомянули, грудами, кучами валяется на всех побережьях в огромном количестве, и самый незначительный прибой, без чьей-либо помощи, выносит ее на берег. Так почему бы вам заодно не сказать, что, щедро расплачиваясь с целой флотилией рыбацких судов, я стараюсь получить с берега покрытых бороздками улиток, ракушки с обтертыми краями и обточенные камешки? А кроме того – клешни крабов, скорлупки морских ежей, щупальцы каракатиц, затем – обломки, стебельки, веревочки и червеобразных пергамских устриц, наконец – мох, морскую траву и остальные отбросы моря, которые где угодно выбрасывает на берег ветер, выплевывает морская зыбь, носит по волнам буря и оставляет без движения тихая погода? Ведь те вещи, о которых я упомянул, могут, если судить по названиям, вызвать ничуть не меньшие подозрения… Вы утверждаете, что на любовные дела оказывают влияние вытащенные из моря существа из-за сходства их названий с фаллом и гениталиями [161 - Едко иронизируя, Апулей употребляет синонимы слов «веретилла» и «виргинал», чтобы обозначить ими тех же рыб, о которых он говорил в предыдущей главе.]; так почему же камешку с того же берега не оказывать влияния на мочевой пузырь [162 - Намек на камни в мочевом пузыре.], раковине – на завещание [163 - Непереводимая игра слов: раковина по-латыни testa, a завещание – testamentum.], раку – на язву [164 - Имеется в виду, надо полагать, раковая опухоль (по-гречески – χαρχίνωμα, а рак – χαρχίνος). В латинском тексте игра слов не выдержана.], а морской траве – на бросающую в озноб лихорадку? [165 - Непереводимая игра слов: морская трава – alga, а «холодный» по-латыни – algidus.] Да, Клавдий Максим, ты даже слишком терпеливый человек, а доброта твоя, право же, неистощима, если ты так долго, клянусь богом, переносил всю эту их аргументацию. А я, когда они говорили об этом, как о чем-то важном и легко доказуемом, над их глупостью смеялся, а твоему долготерпению изумлялся.
   36. Почему, однако, я изучил уже очень большое количество рыб, причем есть среди них такие, что не знать о них ничего вплоть до этой минуты мне бы не хотелось? Пусть Эмилиану станет известна причина – ведь он так заботится о моих делах! Хоть он уже и в преклонном возрасте и от старости одряхлел, пусть все же, если не возражает, поучится, правда – явно с опозданием и в последний раз в жизни. Пусть почитает сочинения древних философов и поймет, в конце-то концов, что не я первый занялся этими исследованиями, но, еще задолго до меня, мои предшественники: я говорю об Аристотеле, Феофрасте [166 - Феофраст (372 – 287 гг. до н. э.) – ученик и друг Аристотеля. Из его многочисленных сочинений по зоологии (ни одно из них не дошло) самым большим было «О животных».], Эвдеме [167 - Эвдем Родосский (IV в. до н. э.) – друг и ученик Аристотеля. От его сочинений не осталось даже фрагментов.], Ликоне [168 - Ликон из Троады был одно время (около 270 г. до н. э.) главой перипатетической школы. О его исследованиях в области зоологии Moi не знаем ничего.] и остальных последователях Платона, которые оставили очень много книг о размножении животных, об их образе жизни, о частях их тела и о всех различиях между ними. Хорошо, Максим, что дело разбирается в твоем присутствии: такой образованный человек, как ты, несомненно читал огромные томы сочинений Аристотеля: «О происхождении животных», «Об анатомии животных», «Об истории животных», а кроме того – бесчисленные «Проблемы» [169 - Из четырех упомянутых сочинений не дошло второе и сомнительна принадлежность Аристотелю четвертого.] того же философа и затем – сочинения представителей этой же школы, в которых рассматриваются разнообразные вопросы подобного рода. Если для них было делом почетным и славным описывать результаты своих изысканий, которые велись с таким усердием, то как могут эти исследования оказаться позором для меня? В особенности, если я прилагаю все усилия, чтобы более правильно и сжато написать то же самое по-гречески и по-латыни, повсюду добавляя пропущенное или восполняя недостающее. Позвольте, если есть время, прочитать что-нибудь из моих «магических» сочинений, чтобы Эмилиан понял, что я изучаю и тщательно исследую нечто большее, чем он полагает. Возьми-ка ты одно из моих греческих сочинений (они случайно оказались здесь [170 - Разумеется, книги оказались в суде не случайно, а по предварительному уговору с друзьями. Ни греческие, ни латинские сочинения Апулея по естественной истории до нас не дошли.] у моих друзей – ревностных испытателей природы), а лучше всего – то, где много написано о рыбах. Тем временем – пока он ищет – я приведу один пример, подходящий к нашему делу.
   37. Поэт Софокл, современник Эврипида, переживший его – ведь он дожил до глубокой старости, – обвиненный родным сыном в безумии (тот утверждал, что преклонный возраст отнял у отца разум), предъявил, как рассказывают, судьям своего «Колонца» [171 - Т. е. трагедию «Эдип в Колоне».], замечательную трагедию, которую он как раз в то время писал. Прочитав ее судьям, Софокл не прибавил ни слова больше в свою защиту. Он сказал только, чтобы судьи смело осудили его как безумца, если им не нравятся стихи старика. Тогда все судьи, насколько мне известно, поднялись и стоя приветствовали великого поэта, превознося его восторженными похвалами и восхищаясь занимательностью содержания и возвышенностью стиля трагедии. В конце концов едва не вышло так, что не Софокл, а наоборот, его обвинитель был осужден как безумец [172 - Этот же анекдот передают Плутарх и анонимный античный биограф Софокла.].
   Нашел ты книгу? Превосходно! Ну-ка, давай попробуем, не помогут ли и мне в суде мои писания. Прочти немного из начала, а потом – несколько отрывков о рыбах. А ты, пока он читает, задержи воду [173 - Читаются указанные Апулеем отрывки. Во время чтения свидетельских показаний или каких-либо документов водяные часы останавливались. Письменные документы зачитывал обыкновенно секретарь суда.]. 38. Большую часть того, что ты выслушал, Максим, ты, разумеется, уже читал у древних философов. И не забывай, что вся эта книга написана мной об одних только рыбах: какие из них рождаются от совокупления, какие возникают из ила [174 - У Аристотеля (De gen. an., 762) высказывается мнение, что из земли и воды рождаются земляные черви, которые затем обращаются в угрей. Феофраст предполагал, что ископаемые окаменелости рыб потому находят иной раз далеко от моря, что сама земля породила этих рыб.]; сколько раз в год и в какое время возбуждается половой инстинкт у самок и самцов каждого вида рыб; по каким членам и признакам природа установила различие между живородящими и яйцекладущими – так я называю по-латыни то, что греки зовут ζωοτόχα и ώοτοχα; а затем – чтобы уж мне не излагать во всех подробностях размножения животных – я говорю об их характерных различиях, привычках, частях тела, продолжительности жизни и о многом другом, что знать-то вообще необходимо, но к суду все это не имеет ни малейшего отношения.
   Я попрошу еще прочесть немного из моего латинского сочинения, посвященного тому же научному вопросу. В нем, как ты заметишь, мною [175 - В рукописях пропуск нескольких слов]… кое-что, редко подвергавшееся изучению, а потому также встречаются и названия, у римлян неупотребительные и до сих пор, насколько мне известно, никем, кроме меня, не создававшиеся. Однако эти слова благодаря моему труду и усердию произведены от греческих таким образом, как будто они были отчеканены на латинском монетном дворе. Что ж, Эмилиан, пусть твои адвокаты скажут нам, где они прочли по-латыни те названия, которые я произнесу. Я скажу только о животных, обитающих в воде, а остальных коснусь лишь в той мере, в какой и им свойственны черты, присущие тем [176 - Т. е. различия между остальными животными, аналогичные различиям между рыбами, например: жизнь стадами, парами или в одиночку.]. Итак, слушай внимательно (уж тут-то ты наверняка завопишь, что я перечисляю магические термины на египетский или вавилонский лад«Акулы, моллюски (без наружных раковин), ракообразные, хрящекостные, моллюски (с твердой наружной скорлупой), острозубые, земноводные, чешуйчатые рыбы, чешуйчатые рептилии, летучие мыши, перепончатолапые, живущие одиноко, живущие стадами» [177 - Эти греческие научные термины звучат для человека необразованного так странно, что немудрено, если Эмилиан действительно принял их за варварские заклинания. Латинского перевода этих терминов в тексте нет.]. Я могу и продолжить, но терять без толку целый день на это незачем, иначе мне не хватит времени приступить к остальному. Прочти-ка пока вслух мой латинский перевод тех нескольких слов, которые я произнес.
   39. Так вот, как ты думаешь, что для философа, не грубого неуча и не безрассудного на кинический манер, но для такого, который помнит, что он из школы Платона, что, по-твоему, позорно для него – знать или не знать об этих вещах, пренебрегать ими или размышлять о них, вникать даже в то, какой замысел провидения заключен в них, или верить рассказам отца и матери о бессмертных богах?… Квинт Энний в стихах описал разные лакомые блюда [178 - Цитируемый Апулеем отрывок – все что осталось от поэмы Энния «Лакомые блюда» («Hedyphagetica»).]. Он перечислил бесконечное множество сортов рыб, которые прежде, без сомнения, тщательно изучил. Несколько стихов я помню и сейчас их прочту.

     Лучшего в мире налима найдешь, полагаю, в Клупее [179 - Город в Африке (ныне Келибия в Тунисе).],
     В Эносе [180 - Город во Фракии (ныне на территории Турции).] – ракушек много, а устриц шероховатых
     Ты в Абидосе [181 - Известны 2 города Абидоса – в Мисии (в Малой Азии) и в Верхней Египте.] ищи; гребешок – в Митилене, в Харадре
     (Что в Амбракийской земле) [182 - Гребешок – см. прим. 157. Митилена – город на о-ве Лесбос. Харадр – порт близ г. Амбракии в Южном Эпире. Впрочем, все место испорчено, перевод приблизителен.]. В Брундузии – сарг [183 - Вид рыбы (SpamssargusL.). Брундузий (ныне Бриндизи) – портовый город на юго-востоке Италии.] превосходный,
     Смело его покупай, если встретишь размером побольше.
     Знай: кабанэк первосортный в Таренте [184 - Ныне Таранто на юге Италии.], в Сурренте [185 - Ныне Сорренто.] – стерлядка,
     А голубую акулу советую брать тебе в Кумах [186 - Кумы – древний город на западном берегу Италии.].
     Надо и скара [187 - Скар, по-видимому, какая-то рыба из семейства губанов, был настолько изысканным деликатесом, что Апулей сравнивает его с мозгом Зевса (такое же сравнение употребляют и другие авторы).] назвать – мозгу Зевса его уподоблю
     (Ловят на родине Нестора [188 - Т. е. в Пилосе на юго-западе Пелопоннеса.] чудного скара), мерулу [189 - Названия рыб или моллюсков.],
     Тень морскую [190 - Рыба SalmoThymallusL.], губана и чернохвостку. А окунь,
     Сладкий еж морской [191 - Иглокожее Echinus esculentus L.], багрянки, полипы, мурексы,
     Ракушки и кальвария [192 - Улитка Murex brandaris L.] – славится этим Корцира [193 - Остров в Ионическом море (ныне Корфу).].

   И других рыб прославил он в многочисленных стихотворениях, указав при этом, где и каким образом приготовленный, изжаренный или сваренный в собственном соку наиболее вкусен каждый из этих сортов, и тем не менее люди образованные не порицают его. Так пусть не порицают и меня, если в пристойных и изящных выражениях я описываю по-гречески и по-латыни вещи, известные очень немногим!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное