Лорел Гамильтон.

Соблазненные луной

(страница 3 из 33)

скачать книгу бесплатно

   – А точно его расстроит – видеть мясо, которое ему не по зубам?
   – Это как маленькая пытка, и имей в виду – я это слово просто так не говорю. Худшее, что можно сделать гоблину, – это показать ему что-то желанное и не дать. Показать Курагу то, чего он дико жаждет, притом что он точно знает, что ничего не получит, – это его с ума сведет.
   – Или разозлит настолько, что он откажется от переговоров, – заметил Холод.
   – О нет, если мы доведем Курага до такой потери самоконтроля, он никуда не уйдет. Он признает, что мы побили его в этом раунде. На следующий раз он попытается найти что-то столь же отвлекающее для нас, но обиды не затаит. Гоблины любят равное состязание. Ему польстит, что мы дали себе труд включиться в эту игру.
   – Не понимаю гоблинов, – сказал Холод.
   – Тебе и не надо, – сказала я. – Мой отец позаботился, чтобы я их понимала.
   Холод посмотрел на меня с выражением, которое я не смогла расшифровать.
   – Принц Эссус растил тебя так, словно готовил к правлению, хотя знал, что наследник – Кел, а не ты. Если б у Кела появился хоть какой-то ребенок, королева никогда не дала бы тебе шанса.
   – В этом ты прав.
   – Почему, ты полагаешь, принц воспитывал тебя для трона, хотя знал, что тебе не придется его занять?
   – Мой отец сам был вторым ребенком, и править ему не пришлось, но его отец тоже воспитывал его как будущего монарха. Наверное, он воспитывал меня тем единственным способом, какой был ему известен.
   – Может быть, – сказал Холод. – А может, принц Эссус не утратил провидческих способностей в отличие от всех нас.
   Я пожала плечами:
   – Не знаю, и времени размышлять на эту тему у меня нет.
   Дойл показался из коридора:
   – Кураг выразил желание поговорить с тобой, Мередит, но особого удовольствия он не испытывает.
   – Я этого и не ждала.
   – Он боится твоих врагов, – сказал Холод.
   – Значит, нас таких двое, – ответила я.
   – Трое, – поправил Рис.
   – Четверо, – откликнулся Дойл.
   Холод качнул головой, волосы засияли новогодней канителью.
   – Пятеро. Я боюсь за твою жизнь. Если за нами не будут стоять гоблины, сторонники Кела снова начнут атаки.
   – Тогда мы пришли к согласию, – сказала я.
   Дойл обвел нас взглядом:
   – И на что мы согласились?
   – Я изображаю закуску для царя гоблинов, – хмыкнул Рис.
   Черные на черном брови Дойла взлетели чуть не под самые волосы.
   – Я что-то пропустил?
   – Рис поможет мне торговаться с Курагом, – объяснила я.
   – Как? – спросил Дойл.
   Рис спустил халат с бледного плеча, на миг обнажив маленький твердый сосок, и снова завернулся в халат, широко улыбнувшись.
   Дойл поднял брови.
   – Не пойми меня неверно, но до сих пор ты был камнем преткновения в наших отношениях с Курагом.
Он говорил тебе сальности, когда ты был полностью одет, а ты пеной исходил от бешенства. Почему ты решил, что сумеешь… – Он пару мгновений подыскивал слова. – Почему ты думаешь, что сможешь сегодня противостоять подначкам Курага?
   – Сегодня я сам намерен его дразнить. Мерри сказала, что Кураг похож на школьного задиру, и была права. Кроме того, если Мерри может это делать, то и я могу. – Ярость вдруг снова вспыхнула у него на лице, вытеснив всю иронию. – Хотя я с гораздо большим удовольствием перебил бы всех гоблинов, чем торговался с ними.
   – Забавно, – сказал Дойл. – Пару минут назад Кураг точно так же выразился о сидхе.
   – Замечательно, – подытожила я. – Ну, идемте, подействуем друг другу на нервы.
   Дойл пошел впереди. Со спины он казался до ужаса голым. Я поняла, что глазеть Курагу можно будет не только на меня и Риса. И подумала, как позиционирует себя Дойл – как потенциального полового партнера или как еду? Наверное, все зависело от Курага. От того, что он чувствует к мужчинам-сидхе, а еще от того, какое мясо он предпочитает – темное или белое.


   Я услышала голос Китто из коридора, еще не дойдя до спальни. Слов было не разобрать, но голос звучал жалобно, а собеседником Китто оказался не Кураг. Это была царица гоблинов Крида, жена Курага. За последний месяц я ее по-настоящему невзлюбила.
   Китто стоял перед туалетным столиком, вытянувшись во все свои четыре фута до последнего дюйма. Единственный из побывавших в моей постели мужчин, с кем я чувствовала себя высокой. Обращенная к нам голая спина была безошибочно мужская – широкие плечи и грудная клетка, узкая талия, – только уменьшенная в размере. Спереди Китто выглядел совсем как человек, а вот сзади, да еще без рубашки, видны были чешуйки. Яркие, переливающиеся – сияющая разноцветная радуга, сбегающая по спине с двух сторон от позвоночника. Я знала, что дорожки чешуек изгибаются в стороны чуть ниже, по верхнему краю ягодиц. Вся остальная кожа была перламутровым совершенством. Мать Китто, благую сидхе, во время последней большой войны изнасиловал змеегоблин.
   Я отметила, что черные кудри Китто отросли до того места на шее, где начинались чешуйки. Если он хочет поддерживать гоблинский обычай выставлять напоказ свои уродства, ему вскоре придется подстричь волосы.
   Когда мы вошли, он умолял Криду:
   – Царица гоблинов, не вели мне это делать, пожалуйста.
   Крида сидела за зеркалом. Мы видели ее так же ясно, как если бы она сидела прямо перед нами, не как в стекле. Она была не намного выше Китто, и волосы у нее тоже были черные и длинные, но у Китто кудри вились мягким шелком, а у нее даже на взгляд казались жесткими, как проволока. Глаз у нее на лице было столько, что я не могла их сосчитать. Множество глаз и множество рук, что росли у нее от плеч, придавали ей сходство с огромным пауком. Улыбка растянула ее безгубый рот и обнажила клыки, которым любой паук позавидовал бы. Ног у нее было только две, и грудей – тоже. Если бы и они имелись в большем числе, ее считали бы идеалом гоблинской красоты.
   Каждый раз, когда я видела женщин-гоблинов, я недоумевала, чем гоблинов-мужчин могут привлекать сидхе. Может, дело было не столько в сексе, сколько в упоении властью и превосходством – как почти всегда при изнасиловании.
   Крида наклонилась к своему зеркалу, заполнив наше дюжинами глаз и странным, не по центру расположенным ртом. Где-то среди всего этого находился нос, но все остальное впечатляло настолько, что нос приходилось разыскивать.
   – Делай, что тебе говорят, – приказала гоблинка, в ее голосе появилось подвывающее рычание, которого все мы начинали уже побаиваться.
   Маленькие руки Китто поднялись к поясу шорт и потащили одежку вниз.
   – Китто, стоп! – скомандовала я, постаравшись вложить в голос побольше шутливости и не выдать невольной гримасой, насколько мне отвратительна Крида.
   Китто вернул шорты на место и обернулся ко мне с такой откровенной благодарностью на лице, что я поторопилась притянуть его к себе, пока он снова не повернулся к зеркалу. Я нежно прижала его лицом к впадинке между плечом и шеей, погладила мягкие кудри. Он не должен был поворачиваться к Криде. Если гоблинка догадается, как он на самом деле ее боится, она горы свернет, лишь бы заполучить его в свои лапы.
   – Ты мне помешала! – взвыла она.
   Я улыбнулась, зная, что лицо у меня любезное и радостное, даже сияющее. Я снова обретала навык вежливой лжи, которая сохраняла мне жизнь при дворах фейри, когда я была ребенком. Нужно уметь лгать лицом, глазами, всем телом, чтобы проложить себе путь сквозь дворцовые интриги. Мне это не всегда удавалось, но гоблины тоже не очень искушены во вранье. Главным моим экзаменатором всегда была тетушка, Королева Воздуха и Тьмы, – она замечала всё.
   – Привет тебе, царица гоблинов! Прошу прощения, что заставила себя ждать.
   Она зарычала на меня, оскалив жуткое количество клыков. Кажется, их тоже было больше положенного, как и глаз. Интересно, как она обходится без коренных зубов? Я точно знала, что зубы у нее ядовитые. У Китто ядовитые зубы – два клыка – тоже имелись, но были втяжными. Клыки Криды – нет.
   Она пробормотала приветствие с выражением, больше всего походившим на скрытое бешенство:
   – Приветствую Мередит, принцессу сидхе. Я не успела соскучиться. По правде, если у тебя есть чем заняться, мы с Китто поиграли бы подольше. – Она в алчной гримасе скосила на Китто большую часть глаз – но не все, их было слишком много, и размещались они слишком хаотично. Несколько глаз так и прилипли к входящим в комнату Рису и Дойлу.
   Моя улыбка стала жестче.
   – О чем это ты говоришь?
   – Если он и вправду сидхе, как ты заявила, я хочу посмотреть, как он сияет. И чтоб он был нагишом!
   За камерой – то есть из-за зеркальной рамы – прозвучал низкий голос:
   – У нас тут все болтают о том, что Китто стал сидхе. Не все фейри светятся от магии или секса. Гоблины, к примеру, не светятся.
   Кураг вдвинулся в поле зрения. Не такой высокий, как большинство сидхе, зато заметно шире – плечи у него шириной были чуть ли не в рост Дойла. Кое-кто из крупных гоблинов мог побороться за звание лучшего тяжелоатлета волшебной страны. Три глаза Курага, после того, что творилось на лице его жены, оставляли впечатление некоторой… незавершенности. Кожа у него была болезненно-желтая, цвета старых струпьев – или, может, пожелтевшей бумаги, хрупкой настолько, что рассыпается в руках. И вся покрыта шишками, буграми и выростами, что среди гоблинов считалось очень красивым.
   В наросте на его правом плече торчал еще один глаз. Бродячий глаз, как говорили гоблины, потому что он убрел с лица. Прочие глаза Курага были желто-оранжевые, а глаз на плече – фиалковый, с черными загнутыми ресницами. На груди, немного сбоку, улыбался рот – вполне подходивший к этому глазу, с красивыми губами и ровными, почти человеческими на вид зубами. Мне приветственно помахали две ручки с бока Курага, по соседству с этими глазом и ртом. Я помахала в ответ и сказала:
   – Привет тебе, Кураг, царь гоблинов. Привет и тебе, близнец Курага, плоть царя гоблинов.
   Эти отдельные части принадлежали близнецу-паразиту, заключенному в теле большого гоблина. Рот мог дышать, но говорить – уже нет. Глаз и руки Курагу не подчинялись. Когда я была ребенком, я играла в карты с этими ручками, пока мой отец с Курагом занимались делами. Мне стукнуло шестнадцать, когда я сообразила, что в теле Курага заключен еще один мужчина, еще одна самостоятельная личность. Тогда же Кураг продемонстрировал мне собственное мужское достоинство и достоинство своего близнеца. Он думал, что два пениса меня впечатлят. Ошибался.
   После этого случая я никогда не чувствовала себя с Курагом вполне комфортно. Одна мысль о том, что кто-то может быть пойман в ловушку чужого тела, не способный говорить, или идти куда хочется, или даже выбирать сексуальных партнеров себе по вкусу, наполняла меня ужасом как никакой другой генетический каприз в щедром на такие причуды мире фейри.
   С того времени, как я поняла, что лишние части тела Курага – это отдельная личность, я здоровалась с ними обоими. Насколько мне известно, так больше никто не поступал.
   – Привет тебе, Мерри, принцесса сидхе. – Кураг бросил взгляд на свою царицу, и она скатилась с большого кресла. Живенько, чтобы ему не пришлось намекать еще раз. Кураг не постеснялся бы залепить ей затрещину, если бы она промедлила. Собственно, он никогда не стеснялся залепить затрещину кому угодно, если тот имел несчастье ему не угодить. Гоблины его боялись, а их напугать не так уж легко.
   Он умостился в кресле, крякнувшем под его коренастой мощью. Я не хочу сказать, что Кураг был толстым, – совсем нет. Он был просто крепко сбит.
   – Мы целый месяц все судили да рядили, но додумалась первой Крида. Если Китто – не сидхе, то нам с тобой и говорить не о чем.
   – Мы сказали тебе, что он – сидхе. Сидхе могут играть словами, но лгать впрямую нам запрещено.
   – Скажем так: нам хотелось бы увидеть своими глазами.
   На лице у него появилось выражение, свидетельствовавшее, что он был много умнее, чем прикидывался, и желания управляли им в гораздо меньшей степени, чем казалось. В мощном теле прятался изощренный ум. Обычно он это скрывал, но сегодня выглядел странно серьезным и очень деловым. Мне стало интересно, что же вынудило Курага отказаться от заигрываний.
   Я чуть не спросила вслух, но поняла, что это было бы ошибкой. Фейри не показывают собеседнику, что того легко прочитать. В особенности если собеседник – царь. Весьма неразумно давать понять монарху – любому монарху, – что ты его видишь почти насквозь.
   – Что это у тебя на уме, Кураг?
   Его взгляд переместился с меня на Риса, который встал рядом со мной.
   – Вижу здесь нашего белого рыцаря.
   На этом месте Рис обычно включался, словно кнопку нажали: «Я не твой белый рыцарь!» Сейчас он только улыбнулся.
   Кураг нахмурился. Похоже, ему не нравилось, чтобы его маленькие оскорбления пропускали мимо ушей. Он протянул в сторону большую желтую руку, и Крида подошла на зов. Кураг сгреб ее одной левой, словно она весила не больше котенка, и усадил себе на колени.
   – Крида страдает по вкусу плоти сидхе. Ей не довелось трахнуть белого рыцаря, пока он был у нас.
   Я скорее ощутила, чем увидела, как напрягся Рис. Пропустить мимо ушей такое он не был готов. Я слишком многого от него потребовала. Проклятие.
   Но я недооценила Риса.
   Он сел на кровать. Я оглянулась и увидела, что он наклонился вперед, из-за чего халат распахнулся на белой груди – белое, окруженное белым: словно отполированная слоновая кость, завернутая в облачко. Ноги он поставил на раму кровати, так что полы халата тоже слегка разошлись, открывая немного, но дразня обещанием: вот еще одно коротенькое движение – и откроются ноги, бедра, все.
   Тихий звук привлек мое внимание к зеркалу. Крида постанывала на высокой ноте. Звук, видимо, задумывался как соблазнительный, но получился совершенно животным. Причем животное это было не из тех, что носят мех. Явно слышалось что-то от насекомых.
   – Хочешь нам чего-то показать? – спросил Кураг.
   Рис только улыбнулся.
   Кураг сузил глаза. Я увидела, как по лицу пробежала первая вспышка гнева. И поняла, что поддразнивание со стороны Риса может нам дорого обойтись. Очень дорого.
   Дойл сделал шаг в звенящую тишину, оттолкнувшись от столбика кровати, к которому прислонился, наблюдая представление, и встал ближе к Рису, хотя рядом со мной места было предостаточно. Он был гораздо менее одет, чем Рис, да чуть ли не гол, но ни царица, ни сам Кураг его дразнить не решались. Дойл по-прежнему оставался Мраком Королевы – или просто Мраком. Гоблины могут говорить что хотят, но тьмы они боятся, точно как все.
   – Подходит время для нашего визита, Кураг, царь гоблинов, и нам нужно знать, можем ли мы посетить твой ситхен. Украсит ли принцесса Мередит собою двор гоблинов, или вы обойдетесь без украшения? – Дойл прислонился к темному дереву кроватного столбика всем своим длинным черным телом. Обычно он держался прямо, почти по стойке «смирно», но сейчас, видимо, играл на публику, как и Рис. Руки он скрестил на груди, и кольцо в соске блистало серебром. Он даже ноги скрестил в лодыжках. Плавки настолько совпадали по тону с кожей, что он казался голым. Я-то знала, как потрясающе он выглядит на самом деле без этого последнего клочка материи, но гоблины не знали.
   Крида снова издала свой горловой стон. Она вытянула вперед сразу три руки, словно надеялась дотянуться до Дойла.
   Кураг отдернул ее руки назад и прижал Криду к себе. Ее руки принялись ласкать Курага. Может, это был нервный жест, а может, она так возбудилась от зрелища, что должна была ласкать хоть кого-то. В культуре гоблинов, если тебе хочется секса, ты им занимаешься, где бы ты ни был или чем бы ни был занят до того. В результате деловые встречи с гоблинами проходят иногда… интересно.
   – Докажите, что Китто теперь сидхе. Докажите, чтоб не осталось сомнений.
   – А если докажем, – спросила я, – ты согласишься на мое предложение?
   Он покачал огромной головой.
   – Нет, но если он – не сидхе, то разговора вообще не будет.
   Я позволила себе легкое неудовольствие:
   – Так что, Китто станет устраивать для вас спектакль, а мы ничего за это не получим? Ну нет!
   Руки царицы добрались до паха Курага, правда, поверх штанов. Кураг на это не обратил внимания, как будто ничего и не происходило.
   – Думается, все наши разговоры – впустую. У принцессы кишка тонка сделать то, к чему ты ее подталкиваешь, Мрак.
   – Я ни к чему ее не подталкиваю, Кураг. Принцесса Мередит сама вырабатывает свои планы.
   Кураг покачал головой.
   – Впрямую ты не солжешь, знаю, только знаю еще, что влюбленная женщина каждый намек станет ловить. Ей и приказывать не придется. Словечко там, словечко здесь… – Его глаза на миг затуманились, и он оттолкнул руки царицы. Она воспротивилась. Кураг сжал ее тонкие руки своей лапищей, словно пучок цветочных стеблей. Она уступила, только когда все ее лицо перекосило от боли. Он сохранял хватку еще с секунду, словно решил переломать ей руки, но потом отпустил.
   Она села прямее, потирая пострадавшие руки здоровыми. Надувшаяся, как ребенок, у которого отняли игрушку. Я бы на ее месте разозлилась. Крида злость приберегала для других моментов.
   Дойл наконец ответил:
   – Я никак не пытаюсь влиять на решения принцессы, разве что время от времени напоминаю, что когда-нибудь она станет королевой.
   – Это еще бабка надвое сказала. Королем может стать Кел.
   Дойл отстранился от кроватного столбика и встал ровно и прямо, как это было ему свойственно.
   – Ты видел, чтобы я когда-нибудь принимал сторону неудачника?
   Кураг глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух:
   – Нет. – Радости от этого он явно не испытывал.
   – Ну так хватит тянуть время. Мы предложили тебе честную сделку.
   Взгляд Курага метнулся ко мне.
   – Мрак всегда говорит за тебя, Мередит?
   – Нет, но если я согласна со всем, что он говорит, я позволяю ему высказаться.
   – Значит, обсуждение закончено?
   Я вздохнула.
   – Нет, это я не имела в виду, и ты отлично это понял. Мы приведем твоих воинов в полную силу. Подумай только, Кураг: воины-гоблины с магией сидхе в жилах!
   – Кое-кто побаивается дать гоблинам такую магию, – сказал он.
   – Ко мне это не относится.
   Он нахмурился и уставился на меня. Я позволила повиснуть молчанию. Я давно уже усвоила, что большинство людей тишину не выносят. Им нужно чем-то ее заполнить. Я выжидала, и он в конце концов не выдержал:
   – Почему ты не боишься? Только магия сидхе не дала гоблинам завоевать все прочие дворы фейри. Если у нас будет и эта сила, никто не сможет устоять перед нами!
   – Стоит вам начать войну на американской земле – и гоблинов изгонят не только из земель фейри, но и из последней страны, которая согласилась вас терпеть. – Я покачала головой. – Века назад, когда мы воевали друг с другом, я бы побоялась, но сейчас – не боюсь. Тебе здесь нравится, Кураг. Слишком нравится, чтобы рисковать всем, особенно если победа под вопросом.
   – Многих сидхе пугает мысль об их магии в наших руках.
   Я кивнула:
   – Да, но это уже не твоя проблема. Моя.
   Если честно, я не думала, что превращение полудюжины гоблинов в сидхе как-то нарушит баланс силы. Полукровки-сидхе редко доживают до совершеннолетия среди гоблинов. Взрослых сидхе, вошедших в силу, убить довольно трудно, но в детстве все мы здорово уязвимы. Гоблинов трудно убить в любом возрасте, прямо с колыбели.
   Кураг погладил свою маленькую царицу, будто собачку потрепал по загривку.
   – Сильно рискуешь, Мерри.
   – Мой риск – это моя забота, Кураг. Я предлагаю тебе шанс, которого гоблины не видали больше тысячи лет. Я предлагаю тебе магию сидхе. Никто другой тебе ее не даст. Кел – просто не сможет. Только я и те, кто со мной.
   – Месяц за каждого гоблина, кто станет сидхе, – это слишком много. День – да, пойдет.
   Я наклонилась вперед, чтобы халат распахнулся и показались груди, как белые жемчужины в алой атласной оправе. С другим сидхе я бы на такое не осмелилась, моя внешность была слишком человеческой для большинства из них. Зато гоблинам я могла показаться прекрасной.
   – День – это просто оскорбление, Кураг. Ты сам это понимаешь.
   Его взгляд потерялся в моем декольте. Он облизнул тонкие губы большим шершавым языком.
   – Ну, неделю.
   Крида погладила его по лицу; половина ее глаз смотрела на Курага, половина – на меня. Не знаю точно, по какой причине, но я заставляла царицу гоблинов нервничать. Кураг как-то предлагал мне брак, но думаю, он хотел скорее получить наследников, способных к магии сидхе, чем меня саму. О, конечно, Кураг трахнул бы меня с превеликим удовольствием, но большим комплиментом это не было. Кураг трахнул бы что угодно, только бы оно выдержало.
   Я села прямее и помахала полами халата, словно мне стало жарко.
   – А почему не год за каждого? Да… – Я на секунду оторвалась от развязывания пояса. – Да, эта мысль мне нравится. По году за каждого, включая Китто. – Я распахнула халат целиком. Продемонстрировав, как мало на мне надето.
   – Ну нет, не по году! Хоть догола здесь разденься, год ты не выторгуешь.
   Я улыбнулась, просияв трехцветными глазами – два оттенка зеленого и кольцо золота.
   – А ты не уговоришь меня на день.
   Он расхохотался – низким, раскатистым утробным смехом. В смехе звучала незамутненная радость, обычная для гоблинов, но, кажется, позабытая сидхе. Из-за рамы зеркала раздался еще один мужской смешок. Кураг и Крида были там не одни. Мне стало интересно, кому же Кураг так доверял, что позволил присутствовать при обсуждении сделки.
   – Ты – дочь своего отца, Мерри, зуб даю. Ты знаешь, чего стоишь.
   Я потупилась, разыгрывая скромницу, но на самом деле – просто пряча лицо. Я усиленно думала и опасалась, что это будет заметно. Мне надо было добиться от Курага согласия. Все, что было нужно ему, – просто сказать «нет», и все мои усилия пойдут прахом. Мне требовалось услышать «да». Проблема была в том, как преодолеть его естественное стремление держаться подальше от сидхе и их дел. Как заставить его согласиться на то, чего он не хотел? Или, может, боялся хотеть?
   Я сбросила халат на пол.
   – Чего же я стою, если ты не готов небо и землю продать, чтобы взглянуть на мою наготу? Была бы я по-настоящему прекрасна, ты бы так не сказал.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное