Лорел Гамильтон.

Соблазненные луной

(страница 2 из 33)

скачать книгу бесплатно

   Я повернулась к нему:
   – Я знаю…
   Мне показалось, что я чего-то недопонимаю. Я шагнула в сторону от Риса, чтобы видеть одновременно всех троих стражей.
   – Что я упускаю?
   – Что все, в чем Рис обвинил гоблинов, случалось делать и сидхе Неблагого Двора, – сказал Дойл. Он качнул головой. – Надо пойти поговорить с Курагом. – Кажется, он хотел что-то добавить, но передумал, повернулся и направился к коридору, ведущему в анфиладу спален.
   Я посмотрела на оставшихся мужчин. Ощущение, что они слишком резко прекратили разговор, как будто подойдя к обсуждению секретов, которые не хотели бы выдать даже под угрозой смерти, не исчезало. Сидхе любят тайны, но я – их принцесса, а когда-нибудь, возможно, стану королевой. То, что у них есть тайны от меня, казалось неправильным.
   Я вздохнула, и даже для меня самой вздох прозвучал раздраженно.
   – Рис, я уже говорила тебе, что по правилам гоблинов ты не сможешь избежать сексуального контакта, но они позволяют «жертве» ставить ограничения. Они могут потребовать соития, но ты вправе диктовать, сколько вреда они могут тебе причинить.
   – Знаю, знаю, – отмахнулся он, отводя взгляд и начиная бегать по комнате. – Ты мне сообщила уже, что, знай я больше об их культуре, я не лишился бы глаза. – Он посмотрел на меня с новой злостью, и теперь злость была направлена на меня.
   Но злиться на меня у него права не было. Рис совершенно адекватен во всех вопросах, кроме одного – гоблинов. А гоблины – мои союзники еще на два месяца. Еще два месяца в случае, если Неблагой Двор ввяжется в войну, помощи гоблинов нужно будет просить у меня, не у королевы Андаис. И даже больше – на этот срок мои враги становятся врагами гоблинов. Я надеялась, Дойл надеялся, Холод надеялся и, о черт, даже Рис надеялся, что этот союз сведет к минимуму риск новых покушений на мою жизнь.
   Я начала уже добиваться продления этого союза. Мы нуждались в гоблинах. Они были нам почти необходимы. Но всякий раз, когда я думала, что Рис преодолел свои комплексы на их счет, я обманывалась.
   – В одном ты прав, Рис. Гоблины не считают однополый секс чем-то дурным или постыдным. Нравится это тебе – ну и прекрасно. Кроме того, они много чаще бывают латентно бисексуальными, чем сидхе. Если им представляется шанс испытать новое удовольствие или такое, которое может больше не повториться, – они этот шанс не упускают.
   Рис бросился к стеклянной стене, выходящей на бассейн. Мне достался прелестный вид на его спину, но руки Рис скрестил на груди, а плечи сгорбил от злости и напряжения.
   – Но точно так же, как с условиями по поводу повреждений, ты можешь поставить условием определенный пол партнеров. Даже среди гоблинов есть такие, кто слишком гетеросексуален, чтобы интересоваться необычными возможностями.
Ты мог выставить такое условие, и никто мужского пола не притронулся бы к тебе.
   Холод дернулся, словно хотел подойти к Рису. Меня он одарил не вполне добрым взглядом.
   Голос Риса снова привлек к нему наше внимание.
   – Тебе доставляет удовольствие напоминать мне, что худший из моих кошмаров – моя собственная заслуга? Что не будь я заносчивым сидхе, не потрудившимся узнать хоть что-то о живущем рядом народе, то знал бы о своих правах у гоблинов. О том, что даже отданный на пытку имеет права. – Он повернулся к нам: ярость зажгла светом его единственный глаз. Кольцо небесно-голубого, еще одно – цвета зимнего неба, и третье, ярчайше-васильковое, вокруг зрачка просто горели. Краски буквально светились яростью, а под кожей у него уже заструился молочный свет. Ярость пробудила его магию.
   Когда-то я пугалась Риса в таком состоянии, но слишком уж часто он приходил в ярость. Зрелище стало привычным. Обиды Холода и гнев Риса были просто частью их личностей. Приходилось принимать их как данность.
   Вот если бы Рис вспыхнул вдруг бледным светилом – я бы встревожилась. А нынешняя маленькая демонстрация не значила ничего.
   – Ты все так же заносчив, Рис. Ты ведешь себя так, словно гоблины совершили с тобой такое, чего никогда не могло бы случиться при Высших Дворах сидхе. Но если бы Королева Воздуха и Тьмы повелела или Король Света и Иллюзий выразил такое желание – это было бы сделано. А у сидхе вообще нет ни законов, ни правил, защищающих жертв пытки. Тебя пытают, и все. Может, гоблины пытают, насилуют и калечат чаще, чем сидхе, зато у них больше законов, защищающих жертву. Захотели бы тебя трахнуть сидхе – и они сделали бы это так, как им заблагорассудится. Так скажи мне, Рис, какая раса более цивилизованна?
   – Нельзя сравнивать сидхе и гоблинов, – заявил Холод с высокомерием, присущим далеко не одному сидхе. Подозреваю, когда принадлежишь к правящему классу несколько тысячелетий, забываешь, каково приходится тем, кем правят.
   – Ты же не хочешь сказать, что гоблинские порядки лучше, чем наши? – оторопело спросил Рис; удивление в его голосе возобладало над злостью.
   – Я так не говорила.
   – А что ты сказала?
   – Я сказала, что мнение сидхе о том, что с ними ничто и никто не сравнится, не соответствует действительности. Мой отец говорил, что гоблины – это пехота армий сидхе. Что не будь гоблины нашими союзниками, благие уничтожили бы Неблагой Двор столетия назад.
   – Не забывай о слуа, – возразил Рис.
   Слуа были кошмаром Неблагого Двора. Самыми жуткими, самыми чудовищными из нас. Их боялись все фейри, и сидхе в том числе. Они были неблагой версией Дикой Охоты, и не было места, где от них спрятаться, куда убежать. Иногда – очень редко – погоня могла растянуться на годы, но слуа никогда не прекращали охоту, если только Королева Воздуха и Тьмы не приказывала ее прекратить. Слуа были самым устрашающим оружием в арсенале королевы. Говорили, что даже король Таранис вздрагивает от шума крыльев в темноте.
   – Да, и слуа, которых сидхе предпочли бы не считать даже принадлежащими к роду фейри, не то что признать, что кое у кого из нас в жилах течет их кровь.
   – Мы этим тварям не родственники, – оскорбился Холод.
   – Их царь Шолто – наполовину сидхе, Холод. Ты его отлично знаешь. Его мать – неблагая сидхе.
   – Ну, только он. И больше никто.
   Я покачала головой.
   – Слуа – это Неблагой Двор даже в большей степени, чем сами сидхе. Одна из самых сильных наших сторон в том, что мы принимаем всех. Благой Двор отвергает тех, кто для них недостаточно хорош, и тем укрепляет Неблагой Двор. Мы принимаем всех фейри, кто им не подошел. Именно этим мы от них отличаемся – в лучшую сторону, как я считаю.
   – Что ты пытаешься нам объяснить? – спросил Рис не столько раздосадованно, сколько озадаченно.
   – Кураг похож на школьного задиру. Он задирает тебя только потому, что ты радуешь его своей реакцией. Если бы ты не подавал виду, как все это тебя задевает, игра скоро бы ему надоела.
   Рис крепче обхватил себя руками.
   – Для меня это не игра.
   – А для него – игра. Замечательно, что ты настолько справился со своими чувствами, что можешь присутствовать при моих разговорах с гоблинами, но, честно говоря, я так много думаю о твоих переживаниях, что не могу как следует сосредоточиться на деле.
   – Прекрасно! – воскликнул он. – Значит, я с тобой не пойду. Видит Консорт, я буду счастлив не смотреть на его уродливую рожу.
   – Если тебя нет, Кураг все время спрашивает о тебе. То и дело интересуется: «А где же мой красавчик-страж? Бледненький такой…»
   – Вы мне не говорили…
   Я пожала плечами:
   – Ну так теперь говорю.
   – Почему ты не сказала мне раньше?
   – Дойл сказал, что это тебя только расстроит, а что-то изменить ты не в силах. – Я шагнула к Рису, положила ладонь на его скрещенные руки. – Я с ним не согласна. Я думаю, что ты сильнее, чем считает Дойл. Я думаю, что ты можешь преодолеть эту боль и помочь мне повернуть все в нашу пользу.
   – Как? – подозрительно спросил Рис.
   Я отняла руку.
   – Впрочем, не важно. Забудь. – Я повернулась к коридору.
   – Подожди, Мерри. Я серьезно. Как я могу помочь тебе сторговаться с… ним?
   – Дойл прав: если я случайно уроню какую-нибудь деталь моего купальника, это здорово облегчит переговоры. Кураг – жуткий бабник.
   Рис пожал плечами.
   – А я чем могу помочь?
   – Надень халат и сверкни своим роскошным телом, если он заупрямится. Если ты сумеешь не реагировать на его слова, что бы он ни говорил, твое присутствие его отвлечет. Не по сексуальным мотивам, а просто потому, что всем гоблинам нравится вкус мяса сидхе. Самое худшее в мире между нами и гоблинами, по их мнению, – это что они больше не могут нас есть.
   – Ты требуешь слишком многого, – сказал Холод.
   Я посмотрела в его красивое высокомерное лицо и опять покачала головой:
   – От тебя я ничего не требую, Холод.
   – Как ты можешь требовать, чтобы Рис сидел и позволял гоблину думать о себе как о еде? Мы ложимся под гоблинов!
   – Чтобы Кураг согласился продлить союз, я лягу под десяток гоблинов – буквально. – Мне надоело быть вежливой. Сколько можно слушать, как им не нравится мой план?..
   Лицо Холода выразило все испытываемое им отвращение.
   – Оскорбительна сама мысль о том, что кто-то из женщин-сидхе отдастся гоблинам. Мысль о принцессе крови и будущей королеве, возлежащей с ними, переходит все пределы. Даже королева Андаис никогда не опускалась так низко, чтобы приобрести расположение гоблинов.
   – Китто наполовину гоблин и наполовину сидхе, и к добру это или к худу, но я привела его в силу, в силу настоящего сидхе, через секс. Никто не ожидал, что полукровка-гоблин может стать настоящим сидхе.
   – Их кровь недостаточно чиста, – не унимался Холод.
   – Пусть мне это не по вкусу, – вмешался Рис, – но магия Китто – это магия нашей крови. Я видел, как он сияет ею. – Он вдруг показался усталым. – О Китто не подумаешь, что он и наполовину гоблин. Он много лучше.
   – Мерри, – сказал Холод, приближаясь ко мне. – Пожалуйста, Мерри, не делай этого. Не обещай привести в силу новых полукровок-гоблинов. Ты их не видела. Мало кто из них так симпатичен, как Китто. Большинство гораздо больше походят на гоблинов, чем на сидхе.
   – Я знаю.
   – Как тогда ты можешь на это соглашаться?
   – Во-первых, я хочу продлить наш союз почти любой ценой. Во-вторых, сидхе веками вымирают, а если Китто смог стать полноценным сидхе, то и другие полукровки, возможно, сумеют пополнить наши ряды. А значит, Неблагой Двор станет сильнее, может быть, чем когда-либо был.
   – Королева в восторге от того, что Мерри инициировала Китто, – напомнил Рис. – Она желает, чтобы Мерри испытала в постели других полукровок.
   – А что, если Мерри забеременеет от одного из них? – поинтересовался Холод. – Сидхе не примут полукровку-гоблина в качестве короля.
   – Об этом я стану думать, когда забеременею. Я делю постель с вами уже четыре месяца, а беременности нет. Мне стоит побеспокоиться о том, как бы не опоздать в этой гонке. А беспокоиться о том, кто сядет рядом со мной на трон, я буду после.
   – Сидхе не примут короля-гоблина, – заявил он, словно ставя точку в разговоре.
   – Мне этот план нравится не больше, чем Холоду, – сказал Рис, – но не мою лилейную задницу выставляют на торги.
   Он глубоко вздохнул, словно попытался заполнить воздухом все тело от макушки до пяток. А потом сказал таким ровным голосом, что эмоций в нем вообще не осталось:
   – Если ты соглашаешься с ними спать, то я уж как-нибудь могу показаться голым их царю.
   – Рис! – Единственное короткое слово полностью выразило шок, испытанный Холодом.
   Рис ответил ему пристальным взглядом.
   – Нет, Холод. Довольно. Мерри права. – Он посмотрел на меня, и на губах мелькнула тень его привычной ухмылки. – И сильно Кураг отвлечется, увидев меня почти голым?
   – Примерно так. – Я провела руками по грудям, едва помещавшимся в лифе красного купальника. Потом руки скользнули ниже, по грудной клетке, по талии, охватили бедра. Голодный взгляд Риса неотрывно следовал за моими руками. Совершенно нагой страж не мог скрыть, как подействовало на него мое шоу.
   Он был из тех мужчин, что кажутся маленькими, пока не возбудятся, а потом вдруг обнаруживается, что ничего маленького в них нет. Смешок Риса заставил меня оторваться от созерцания.
   – Благодарение Консорту, как же мне нравится такой взгляд у женщины!
   Люди краснеют, если их ловят на том, что они на кого-то глазеют, но у меня на щеках не было румянца, когда я подняла глаза навстречу смеху Риса. Если б я не засмотрелась на его изумительное тело, это было бы понято так, что оно не стоит внимания. Весь жар, который вспыхнул бы на щеках, будь я чуть более человеком и чуть менее фейри, отразился в моих глазах. Этот жар заставил стража посерьезнеть, трехцветный глаз зажегся ответным жаром.
   Ему пришлось откашляться, прежде чем сказать:
   – Настолько отвлечется, значит. Ну-ну… – По его лицу пробежала улыбка. – Так, значит, твои булочки и моя задница?
   Я невольно рассмеялась.
   – Можно и так сказать.
   Он шагнул ко мне, посмотрев так, что взгляд показался едва ли не более интимным, чем прикосновение. От этого взгляда кожа у меня мягко засветилась, словно под нею взошла луна. Волоски на теле встали дыбом, дыхание перехватило. И все от одного взгляда.
   Я пыталась прийти в себя, когда он улыбнулся:
   – Видеть, как твое тело реагирует на мой взгляд… – Он удовлетворенно вздохнул. – Я бы вышел к тысяче глазеющих гоблинов, лишь бы смотреть на игру света у тебя под кожей.
   Мой голос подрагивал, точно как у ранней Мэрилин Монро, но я ничего не могла с этим поделать.
   – Почему только ты можешь сотворить со мной такое одним взглядом?
   Улыбка Риса превратилась в широченную ухмылку, взгляд метнулся к Холоду, угрюмо наблюдавшему за нами.
   – Я мог бы сказать: потому, что я лучший любовник, какой у тебя был. – Он выставил ладонь навстречу подавшемуся вперед Холоду. – Но не хочу рисковать вызовом на дуэль.
   – Тогда почему же? – выдохнула я.
   Насмешка исчезла, сменившись глубиной чувств, интеллектом – всем, что Рису веками удавалось прятать от взглядов. Месяц назад, скорее случайно, чем по плану, Рис заново обрел способности, которых был лишен несколько столетий назад. Все мои стражи вернули часть потерянной ранее магии, но Рис получил больше всех – потому что в свое время больше всех потерял. Платой за переселение фейри в Соединенные Штаты явился отказ от более или менее крупных войн. Нас изгнали бы, начни мы воевать между собой на американской земле, а уходить нам было некуда. Решением стало создание Безымянного: существа, которому отдали самую жуткую магию обоих дворов сидхе. Но как всегда, когда имеешь дело с сырой магией, ее поведение было непредсказуемо. Кто-то из сидхе не потерял практически ничего, а кто-то – едва ли не всё. Создание Безымянного не было первым случаем отказа от магии. Первый был, когда фейри хотели остаться в Европе после великой войны с людьми. Цели мы не достигли, но Рис уже тогда лишился большей части своих сил. Безымянное отняло почти все оставшиеся. Рис из божества верховного пантеона превратился в одного из самых слабых сидхе. Он потерял так много, что не захотел больше зваться прежним именем и всем запретил его произносить. Из уважения к его желанию, а также из-за того, что сами боялись подобной судьбы, все сидхе подчинились. Его стали звать Рисом, а прошлое забыли.
   Месяц назад он заново обрел себя. Он стал чем-то большим. Он сумел сейчас заставить мою кожу светиться, всего лишь посмотрев на меня. Я не могла решить, в чем здесь дело – в природе его магии или только в ее силе. Наверное, последнее, потому что он был богом смерти, а не плодородия. Мое тело явно реагировало бы сильнее на магию жизни, а не смерти.
   Он проговорил тихо и низко:
   – Что мне нужно делать?
   Пару секунд я не могла понять, о чем он спрашивает. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не рухнуть на колени.
   – Что? – переспросила я.
   Холод угрюмо фыркнул.
   – Она опьянена магией. Мог бы быть поосторожней, Рис.
   – Прошло семь столетий с тех пор, как я владел такой силой. Прости, слегка заржавел.
   – Тебе понравилось, как ты на нее подействовал, – обвиняюще заявил Холод. Он подошел ко мне совсем близко, но повернуть голову и посмотреть на него казалось мне слишком большим трудом.
   – А тебе не понравилось бы? – спросил Рис.
   Холод осекся.
   – Может быть, – сказал он чуть погодя. – Но сейчас не время.
   Я почувствовала сильные руки Холода на своих плечах; он мягко развернул меня лицом к себе.
   – Отыщи халаты для себя и для принцессы, а я попробую это исправить.
   Кажется, я слышала, как ушел Рис, но не помню наверняка. Все мое внимание поглощала грудь Холода. Круглый воротничок его белой рубашки был застегнут наглухо. Но я помнила, что находится под этой на все пуговицы застегнутой рубашкой. Я знала все выпуклости и впадинки его груди словно свои пять пальцев. По телу разлилась тяжесть – не только голова была тяжелой, но и рука, которую я подняла к Холоду, была много тяжелей, чем должна бы.
   Он перехватил мою руку, прежде чем я дотронулась до рубашки. Ярко-красный лак моих ногтей казался еще ярче на фоне его белой кожи, будто капли крови.
   – Было бы времени побольше… – он сказал это очень тихо, почти прошептал, – я бы пробудил тебя поцелуем, но не стоит сменять одно колдовство другим. – Он наклонился ниже, шепча мне прямо в лицо: – А если мой поцелуй не в силах околдовать тебя, я не хочу об этом знать.
   Я начала бормотать что-то романтическое и глупое про то, что его поцелуи всегда были волшебными, но его ладонь на моем запястье вдруг похолодела. Стала холодной как лед. Настоящий лед! Если б мои мысли не были так затуманены, я бы отдернулась в самом начале процесса, но, конечно, если бы не туман в моей голове, Холоду и не пришлось бы этого делать. Меня будто прострелило холодом – холодом, способным заморозить кожу и заледенить кровь. Холодом таким, что у меня перехватило дыхание, а когда я все же смогла дышать, из губ вырвалось облачко морозного пара. Я отпрыгнула, и Холод не стал меня удерживать. Колдовство прошло. Голова была совершенно ясная, зато меня всю трясло от холода.
   С трудом прекратив стучать зубами, я сказала:
   – Черт возьми, не стоило превращать меня в ледышку!
   – Прошу прощения, принцесса, но я, как и Рис, утратил большую часть силы века назад. И еще учусь снова использовать ее преимущества.
   В его серых глазах будто шел снегопад: радужки напоминали стеклянные игрушки-шары, в которых летают снежинки, если встряхнуть шар. Почти все сидхе, кого я знала, светились, когда применяли свою силу, и Холод не был исключением, но когда он призывал холод – его глаза наполнялись снегом. Порой, глядя в эти серые заснеженные глаза, я думала, что если я буду смотреть достаточно долго, то увижу пейзаж в миниатюре, увижу место, где началась его жизнь, увижу время, ушедшее задолго до моего рождения.
   Я отвела взгляд. Мне никогда не хватало духу, потому что я не знала, куда могут меня завести эти зимние глаза и какие секреты могут мне открыться. Что-то там, в снегу, меня пугало. Без особых оснований. Без логики. Но мне не нравился этот снег.
   Была б я человеком, чуждость зрелища могла бы оправдать мое беспокойство, но я настолько человеком не была и, Богиня мне свидетель, повидала и более странные вещи, чем снегопад в чьих-то глазах.
   Я уже почти согрелась. Такой холод никогда не был долгим, но мне все равно это не нравилось. Холод как-то использовал его во время секса, и хоть опыт был интересным, я никогда не просила повторения. Пытаясь скрыть, что магия Холода нервирует меня в совершенно неподобающей сидхе степени, я спросила:
   – Но почему только магия Риса смогла так меня околдовать?
   Я не смотрела ему в глаза. Когда-нибудь они все же вернутся к их нормальному серому цвету…
   – Никто из нас не потерял так много, как Рис, а он был когда-то божеством – не чета многим.
   Слова заставили меня взглянуть ему в лицо. В глазах еще улавливалось движение, но серый цвет уже вернулся.
   – Никто из вас не вспоминает о тех временах.
   – Говорить о том, что было утрачено и никогда не вернется, – нелегко.
   – Ты хочешь сказать, что Рис был сильнее любого из вас?
   – Он был Властелином Смерти. Смерть шла за ним по пятам, если он того желал. Когда он в полной силе был среди нас, никто не мог устоять перед нами.
   – Но почему тогда неблагие не уничтожили Благой Двор?
   – Рис не всегда принадлежал к нашему двору.
   Это было для меня новостью.
   – Он был благим?
   Холод качнул головой и нахмурился. Он хмурился так часто, что если б у него могли появиться морщины, то на лбу и у губ пролегли бы глубокие складки – но его лицо оставалось безупречно гладким и останется таким всегда.
   – Рис был самостоятельной силой. Он правил страной мертвых, и она не входила ни в землю неблагих, ни благих. Его радушно встречали при сияющем дворе, но он был сам по себе, как и многие из нас. Деление сидхе на два двора сравнительно недавнее. Когда-то дворов было много. Люди решили называть фейри, которые казались им красивыми и не причиняли им зла, благими. Тех же, кто казался уродливым или причинял им вред, они называли неблагими. Но четкой границы не существовало.
   – То есть его двор был как гоблины или слуа в наше время?
   – Скорее как гоблины. Царь слуа Шолто – аристократ Неблагого Двора. Они уже не являются вполне самостоятельными. У царя Курага нет титула среди нас, и ни один сидхе не имеет титула при его дворе.
   Рис вернулся в белом махровом халате, подпоясанном на талии. Халат доходил ему до щиколоток, на мне он подметал бы пол. Белые кудри казались темнее на белой ткани, различие как между слоновой костью и свежевыпавшим снегом. Оттенки белого.
   В руках Рис держал красный халат, подходивший к моему бикини. Халат предназначался скорее чтобы украшать, чем прикрывать тело, так что был он большей частью прозрачным, будто на кожу смотришь через огненную вуаль.
   Рис переводил взгляд с меня на Холода.
   – Что это вы такие серьезные? Пока меня не было, тут никто не помер случайно?
   Я качнула головой.
   – Насколько мне известно, нет.
   Я взяла халат и скользнула в его перемежающиеся лоскутки гладкого шелка и колючей прозрачной ткани. В следующий раз куплю халат просто шелковый или атласный, без всяких вставок, которые цепляются за кожу при движении.
   – Так что мне делать во время разговора с Курагом? – спросил Рис.
   – Просто покажись ему. Может, задом сверкни или бедром. Помнится, филейные части они вырезают из тел в первую очередь.
   Рис задумчиво склонил голову.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное