Лорел Гамильтон.

Прикосновение полуночи

(страница 6 из 33)

скачать книгу бесплатно

   Постепенно, поскольку ничего страшного не происходило, число полицейских кордонов снижалось, пока их не убрали совсем; с тех пор мы обращались к полицейским только в случае нужды. Когда люди по соседству поняли, что нам от них ничего не нужно и мы предпочитаем жить сами по себе, нам все реже и реже приходилось прибегать к помощи полиции. Вскоре приписанным к нам полицейским стали поручать другую работу в других местах, отзывая их иногда по «делам фейри», как это стали называть. К нашим дням полицейское подразделение сократилось до одного-единственного полицейского. В последний раз ему пришлось работать, когда убили моего отца, но поскольку убийство произошло на земле, принадлежащей правительству, полиции перекрыли кислород дважды – сначала ФБР, а потом мы. Ну, не мы, а королева. Я бы пустила в холмы хоть дивизию солдат, если б думала, что они поймают убийц моего отца.
   Поскольку посредник оказался так неэффективен в деле моего отца, я думала, что этот пост упразднят. Но я ошиблась.
   Дойл выяснил, что майор Уолтерс все еще является нашим посредником. Последний реликт из подразделения, созданного лично Томасом Джефферсоном. У майора было самое высокое звание из всех, кто прежде занимал этот пост. Он вызвался на эту должность добровольно, потому что его предшественник среди прочего обеспечивал нашу охрану на пресс-конференциях, что в результате принесло ему тепленькое место шефа безопасности крупной корпорации. Имеющим деньги нравится, когда их охраняет кто-то, прежде работавший на королей. Резюме такого работника приобретает красивую виньетку. Дойлу даже удалось узнать, что у Уолтерса имелся целый список из возможных работодателей. Интересно, как изменится мнение больших корпораций об Уолтерсе после вчерашнего. Работа на королевских особ прекрасно смотрится в резюме, но если королевская особа пострадала, находясь под вашей охраной, – это уже далеко не так прекрасно. Не-а, президенты корпораций явно будут слегка нервничать под защитой человека, у которого собственный подчиненный выстрелил в принцессу Мередит. Люди верят в магию, но не в тех случаях, когда ею пытаются объяснить проколы. Обвинять они предпочитают кого-то, а не что-то.
   Уолтерсу нужно будет реабилитироваться. Он должен оправдаться в глазах общественности. Хотя и я, и мои стражи знали, что он не мог предотвратить случившегося, люди в это не поверят. Майор был главным. Он плохо справился. Вот так все и будут думать.
   Кристина, секретарь моей тетушки, была маленькая, фигуристая и более пышная, чем это предписывается нынешней модой. В свое время она была как раз как надо. Золотистые локоны спадали ей на плечи, а красивое личико оставалось вечно юным. Один из наших вельмож соблазнил ее несколько веков назад, но потом она ему наскучила. Чтобы остаться в волшебной стране, ей надо было стать полезной, и она научилась стенографии, а потом и обращению с компьютером. Наверное, она была одним из самых технически подкованных людей при обоих дворах.
   Она предложила нам позвонить в «Бюро по делам людей и фейри».
Логично, наверное, но люди из бюро полезны скорее при социальных или дипломатических проблемах. А если надо что-то реально сделать, не зови политика или бюрократа. Зови копа.
   Я сделала глубокий вдох, быстро помолилась Богине и набрала номер, который мне дала Кристина.
   Он взял трубку на втором гудке.
   – Ваше величество? – произнес он.
   Наверное, у него стоял определитель номера.
   – Не совсем, – сказала я. – Вообще-то принцесса Мередит.
   Первая его фраза была профессиональной, вторая – содержала налет подозрительности.
   – Чем я заслужил такую честь, принцесса?
   Прозвучало это почти враждебно.
   – Кажется, вы на меня злитесь, майор Уолтерс.
   – В газетах сказано, что вы не доверяете способности моих людей вас защитить. Что у копов квалификации не хватает.
   Я не ожидала, что он будет так прямолинеен. Он оказался больше копом, чем политиком.
   – Могу ответить только, что я не дала прессе ни намека на то, что сомневаюсь в способностях ваших людей.
   – Тогда почему нас отстранили от охраны второй пресс-конференции?
   Гм-м, это была скользкая тема.
   – Мы оба знаем, что ваш сотрудник выстрелил в меня не по своей воле, а под действием чар, ведь так?
   – Да, наш экстрасенс обнаружил на нем остатки магического воздействия.
   – Мне безопасней находиться в ситхене, но вашим людям – нет. Кто-то наложил чары на полицейского в здании со стальными балками и перегородками, среди сплошной техники. Дайте тому же чародею действовать внутри ситхена, в волшебной стране – и вашим сотрудникам будет угрожать гораздо большая опасность подпасть под чары.
   – А репортеры – им такая опасность не грозит?
   – Они не вооружены, – возразила я. – Много вреда они не нанесут.
   – Значит, мы просто не проходим по вашим стандартам? – Он был зол, и я не совсем понимала, на что именно он злится.
   Секретарь королевы, должно быть, услышала достаточно из нашего разговора, чтобы дать мне намек. Она постучала пальцем по заголовку в «Сент-Луис пост диспетч»: «Полиция не смогла защитить принцессу».
   Ох.
   – Майор Уолтерс, мне только что показали газету. Прошу прощения, что не поняла, какое воздействие окажет эта ситуация на вашу жизнь. Я немного зациклилась на опасности для собственной жизни.
   – Мне не нужны ваши извинения, принцесса. Мне нужно, чтобы мои люди могли защищать вас во время открытых мероприятий.
   – Сколько грязи на вас уже вылилось? Вас пытаются сделать козлом отпущения?
   – Это не ваше дело, – отрезал он, что было равнозначно положительному ответу.
   – Думаю, мы можем помочь друг другу, майор.
   – Каким образом?
   – Вы сидите?
   – Угу, – сказал он невесело.
   Я коротко пересказала ему все, что знала об убийстве Беатриче и репортера, и сообщила, что королева поручила мне разобраться с этим. На том конце трубки молчали так долго, что я наконец не выдержала:
   – Вы еще здесь, майор?
   – Здесь, – выдавил он.
   – Мне жаль, что «дела фейри» вдруг так ужасно осложнились. Прошу прощения, что это нарушает ваши планы.
   – Что вы можете знать о моих планах?
   – Я знаю, что вы собирались занять место шефа службы безопасности в крупной корпорации после почетной отставки в начале будущего года. Я знаю, что вы приняли должность нашего посредника, заботясь о своем резюме. Я знаю, что печальный инцидент с покушением на меня вряд ли зачтется вам в плюс на вашей новой работе.
   – Вы чертовски много знаете для принцессы.
   Я не стала это комментировать, не зная, было это комплиментом или оскорблением.
   – Но что, если я со всей очевидностью продемонстрирую свое к вам доверие, майор Уолтерс?
   – Что вам от меня нужно? – Подозрительность из него так и сочилась.
   – Мне нужна команда криминалистов. Я обеспечила сохранность места преступления, но мне сейчас нужны достижения науки, а не магии.
   – Не вы ли только что прочли мне лекцию об опасности, которой подвергнутся мои люди, явившись к вам в холм?
   – Да, и потому я приглашаю только вас лично, криминалистов и, может, еще одного-двоих сверх того. Мои стражи смогут защитить от магии индивидуально каждого из вас, если группа будет достаточно маленькой.
   – Пресса обрушилась на весь департамент, особенно пресса Сент-Луиса.
   – Теперь мне это известно. Давайте покажем им, что принцесса Мередит и ее стражи не верят всей этой грязи. Я действительно доверяю вам, майор Уолтерс. Вам и хорошей команде криминалистов. Так как, майор? Будете играть на нашей стороне, или оставить вас в покое? Я могу сделать вид, что этого звонка не было, и начать новую попытку с шефа местной полиции.
   – А почему вы с него не начали? – поинтересовался Уолтерс.
   – Потому что вы – наш посредник. Я уважаю этот титул. По протоколу я должна звонить вам. Кроме того, вы почти так же заинтересованы в успешном раскрытии дела, как и я.
   – Почему вы так думаете?
   – Не будьте наивны, майор. Департаменту припекли пятки. Они найдут, на кого повесить вину, и скорее всего это будете вы. Давайте покажем департаменту, что вы сохранили мое доверие, – и они от вас отстанут. Они все отдадут, лишь бы раскрыть новое преступление и получить преступника. Они с ног собьются, пытаясь достать вам все, что понадобится.
   – Похоже, вы знаете, как здесь вертятся винтики.
   – Политика есть политика, майор, и я выросла в самой ее гуще. – Я присела на край стола и попыталась расслабить плечо. Поврежденные мышцы напряглись во время беседы с королевой. Интересное обстоятельство. Но теперь у меня болела рука, и это было совсем неинтересно. О чем я жалела в связи с моей частично человеческой природой – так это о невозможности исцеляться мгновенно.
   – Мне нужен коп, майор Уолтерс, а не политик. Мне нужен тот, кто понимает, что за болтовней уходит время. Ценные следы, может быть, теряются прямо в эту минуту. Мне нужен человек, который будет больше думать о том, как распутать дело, а не о его политических последствиях. Я думаю, что такой человек – вы, а сейчас, когда ваша политическая звезда так тесно связана с моей, у вас двойной стимул.
   – Почему вы так в этом уверены? Почему вы думаете, что я просто не брошу все к черту?
   Я подумала и сказала:
   – Из-за выражения вашего лица, когда вчера в аэропорту вам пришлось разделить власть с Баринтусом. Из-за того, что вы едва не выругали меня сейчас по телефону, вместо того чтобы льстить и угождать. Я не могла быть в этом уверена при таком высоком чине, как у вас, но вы больше коп, чем политик, Уолтерс. А если б вы знали, как мало я люблю политиков, вы бы поняли, какой это комплимент.
   – Вы довольно ловко играете в политические игры для того, кто их не любит.
   – Я умею делать множество вещей, которые мне не нравятся, майор Уолтерс. Как и вы, без сомнения.
   Опять молчание.
   – Если мы не распутаем это дело, мне конец, и не важно, сколько доверия мне вы продемонстрируете. Вы или кто другой.
   – Но если распутаем… – бросила наживку я.
   Он утробно хохотнул.
   – Тогда я стану звездой и солнцем департамента, а президенты корпораций будут распихивать друг друга локтями, чтобы предложить мне зарплату побольше. Да-а…
   – Так вы со мной, или этого звонка не было?
   – Я с вами.
   Я улыбнулась.
   – Хорошо. Можете браться за телефон и достаньте мне криминалистов как можно быстрее.
   – Как мне объяснить шефу, почему вы решили пустить нас в ваши драгоценные земли? – спросил он. Да, он определенно был скорее копом, чем политиком.
   – Объясните, что виновник наверняка обладает дипломатическим иммунитетом, но мы надеемся, что следствие послужит развитию взаимного сотрудничества и торжеству правосудия.
   – Вы хотите получить гада, который это сделал?
   – Да, – подтвердила я.
   – Наверное, вы меня не помните – я был всего лишь одним из копов в оцеплении, – но я видел вас, когда погиб ваш отец. Вам отдали его меч.
   Если у меня и были сомнения в том, что я обратилась к нужному человеку, то теперь они рассеялись. Вслух я сказала:
   – Да, отдали.
   – Поймать этого парня – не значит поймать убийцу вашего отца.
   – Это очень проницательное замечание для того, кто видел меня всего дважды.
   – Ну, я видел вас чаще – там и тут, по случаю.
   – Признаю ошибку, и все же вы слишком проницательны, неуютно проницательны.
   – Простите. Как-нибудь, когда мы поймаем этого парня и если принцессы фейри не отказываются выпить с простыми полицейскими майорами, я расскажу вам, почему я стал копом.
   Теперь была моя очередь проявить проницательность.
   – Вы потеряли близкого человека, и гада, который это сделал, не нашли.
   – Вы знали, – сказал он тоном обвинителя.
   – Нет, клянусь.
   – Тогда это чертовски верная догадка.
   – Скажем так: человеку с ноющей раной легче угадать такую же рану у другого.
   Он хмыкнул, а потом проворчал:
   – Да, наверно, так. Чем вы займетесь, пока я буду поднимать всех на ноги?
   – Буду допрашивать свидетелей.
   – Знаете, было бы неплохо, если б допросы проводил я.
   – Большинство фейри, кто мог что-то видеть, никогда не покидали наши земли. Они побаиваются людей, особенно людей в форме. Все они помнят последнюю войну с людьми.
   – Это было почти четыре века назад, – поразился он.
   – Я знаю.
   – Я к этому никогда не привыкну.
   – К чему?
   – Что вы, ребята, выглядите такими юнцами, а помните эту страну еще до того, как сюда приплыл мой прапрапрадед.
   – Не я, майор. Я всего лишь простая смертная девушка.
   – Да уж… Мне с вами будет непросто, – хмыкнул он.
   – Я расскажу вам, если удастся вытрясти из свидетелей что-то полезное.
   – Я предпочел бы сам решать, что полезное, а что нет.
   – Тогда поторопитесь, майор, но я не могу обещать, что с вами все станут говорить. Я даже не пообещаю, что вы будете сидеть в той же комнате, где я стану говорить со свидетелями. Кое-кто из них при виде человека-полицейского просто откажется отвечать.
   – Тогда зачем мне ехать?
   – Затем, чтобы стать плечом к плечу, когда на нас набросятся журналисты, и показать, что мы сотрудничаем в этом расследовании. И прихватите с собой того полисмена, который в меня стрелял.
   – Зачем, во имя Господа?
   – Потому что его карьера в противном случае тоже рухнет.
   – Он не будет представлять для вас опасность?
   – Мы дадим ему амулет, укрепляющий психические щиты. Если я найду, что он недостаточно крепок для выполнения своих обязанностей, я дам вам знать, и мы проводим его наружу.
   – Почему вы беспокоитесь о судьбе одного-единственного молодого копа?
   – Потому что он мог прожить всю жизнь спокойно, если б держался подальше от фейри. Самое меньшее, что мы должны попытаться сделать, это сгладить последствия.
   – Я сейчас начну звонить, но вы меня озадачили, принцесса Мередит. Вы чуть ли не слишком хороши, чтобы быть настоящей. – И он повесил трубку.
   Я сделала то же самое. Слишком хороша, чтобы быть настоящей. Мой отец учил меня всегда поначалу действовать лаской, потому что кнут можно попробовать потом. Но если ты попробовал на ком-то кнут, ласке он уже никогда не поверит. Так что ласка, ласка и еще раз ласка, пока не настанет время перестать быть ласковой – а тогда бей насмерть. Я подумала, последовал ли он собственному совету в тот летний день, или промедлил, потому что считал другом того, кто обернулся против него. Я бы многое отдала за то, чтобы найти упомянутую персону и задать ей этот вопрос.


   Мне хотелось сделать еще один телефонный звонок. Посмотрев в улыбающееся милое личико Кристины, я попросила:
   – Вы не могли бы на минутку выйти, Кристина?
   Она моргнула большими голубыми глазами, глубоко вздохнула, встала, подобрала длинные юбки и молча вышла. Не знаю, обиделась ли она, по ней всегда было трудно сказать. Она улыбалась и улыбалась опять, глядя на все, что вытворяла перед ее глазами королева, и это заставляло меня задумываться на ее счет. Получала ли она удовольствие от таких зрелищ, или просто не знала, как еще реагировать?
   После ее ухода со мной остались Дойл, Баринтус и Усна. Холод, Гален, Готорн и Адайр стояли за дверью, чтобы нам никто не помешал. Да и места в кабинете было не так много. Нам было бы неудобно. Всем присутствующим я доверяла, кроме Усны. Его я просто еще не знала толком.
   – Усна, подожди нас в холле.
   Он слегка улыбнулся, но спорить не стал. Правда, у двери помедлил.
   – Ты не хочешь, чтобы я прислал кого-нибудь на замену?
   Я прикинула и кивнула:
   – Галена.
   Он коротко поклонился, открыл дверь и позвал Галена. Гален вопросительно глянул на меня, когда дверь за ним закрылась.
   – Я хочу позвонить Джиллету.
   Гален покачал головой.
   – Не думаю, что это хорошая мысль.
   – Кто такой Джиллет? – спросил Баринтус.
   – Один из федеральных агентов, расследовавших убийство принца Эссуса, – ответил Дойл.
   – Не знаю, почему я удивлена, что ты это помнишь, но я удивлена, – сказала я.
   Дойл посмотрел на меня – как всегда темный, замкнутый и непроницаемый.
   – Джиллет был самым упорным из следователей-людей.
   – Да, – согласилась я.
   – Ты с ним общалась? – спросил Дойл.
   – Скорее он со мной. Мне было семнадцать, и мне тогда казалось, что он едва ли не единственный, кто больше хочет раскрыть убийство моего отца, чем угодить королеве или своему начальству.
   Дойл набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул.
   – И Гален об этом знал?
   – Да, – сказал Гален.
   – И тебе не приходило в голову, что стоило бы рассказать капитану стражи, что принцесса сотрудничает с федеральным агентом?
   – Мерри от этого становилось легче, а сразу после смерти Эссуса я сделал бы что угодно, лишь бы ей стало легче.
   – А потом? – спросил Дойл.
   – Они дважды в год обменивались открытками. Это все.
   Дойл обратил ко мне темный взгляд. Я пожала плечами и тут же пожалела, потому что это было больно.
   – Он посылал мне открытку на годовщину смерти отца. А я ему – на Йоль.
   – И никто не заметил? – поднял брови Дойл.
   – Королева мной не слишком интересовалась, а ты интересовался тем, чем тебе велела интересоваться королева. Вы все так поступали.
   Он потер глаза руками.
   – Рука сильно болит?
   – Болит.
   Он снова глубоко вздохнул.
   – Тебе нужно отдохнуть, принцесса.
   – Ты злишься не на меня и не на Галена, – сообразила я. – Ты зол на себя, что не знал об этом.
   – Да, – сказал он с едва заметной злостью в голосе.
   – Кому еще из стражей я могла доверять после смерти отца?
   – А мне? – спросил Баринтус.
   Я посмотрела на него – на лучшего, самого близкого друга отца.
   – Ты был почти так же убит горем, как и я, Баринтус. Мне нужен был кто-то, разделяющий мою скорбь, но не поглощенный ею. Для меня таким человеком стал Гален. – Я потянулась к Галену, и он взял мою руку, словно это был самый естественный жест в мире.
   – Если ты выйдешь замуж за того, к кому влечет тебя сердце, – обронил Дойл, – я боюсь за судьбу двора.
   Я вгляделась в него, пытаясь прочитать мысли по непроницаемому лицу. А потом сжала руку Галена посильнее и притянула его к себе. Когда-то Дойл был бы прав. Когда-то в моем сердце царил только Гален и никто другой, но с тех пор я подросла достаточно, чтобы понимать, что значит связать со мной жизнь. Там, где я, – опасное место. Коварное и предательское.
   Я обнимала Галена не потому, что его имя огненной надписью пылало у меня на сердце, а потому, что надпись погасла. Я об этом тосковала, но в то же время чувствовала что-то сродни облегчению. Я поняла то, что мой отец знал несколько десятилетий назад: для Галена титул короля стал бы смертным приговором. Мне нужен был рядом кто-то жесткий и опасный, а не тихий и нежный.
   Я смотрела в глаза Дойлу, обнимая Галена. Знал ли Дойл, что список моих сердечных привязанностей стал длиннее и что его имя в этот список входит? За его поступками могли стоять ревность, зависть или злость. Он так хорошо скрывал эмоции, что я не могла понять, что именно он прячет, только что это какое-то сильное чувство и открывать его он не спешит. Но даже эта малость означала, что Дойл теряет свой легендарный контроль над собой.
   – Я позвоню Джиллету. – Я повернулась к телефону, и, поскольку у меня действовала всего одна рука, мне пришлось отпустить Галена. Он все еще прижимался к моей спине, его тело льнуло к моему. Он вписывался в мое тело, как всегда, словно мы были рождены друг для друга. Если бы мне не было нужно в постели ничего, кроме нежной любви, лучше Галена я никого не нашла бы, но за проведенные вместе месяцы мы обнаружили, что наши представления о страсти не совпадают. Он не понимал моего желания некоторой грубости, или боли, или просто чуть большей силы и настойчивости. Гален лишь смотрел на меня удивленно-непонимающими глазами, когда я просила о чем-то таком.
   Я набрала номер Джиллета по памяти, хотя его номер за эти годы несколько раз менялся. Мне всякий раз приходилось учить его наизусть из опасения, что кто-нибудь удосужится пролистать мою записную книжку. Я могла бы и не беспокоиться, как выяснилось, – реакция Дойла со всей очевидностью показала, что мне никто не уделял такого внимания. Это было немного грустно и несколько разочаровывало. Столько усилий потрачено, чтобы скрываться от людей, которые ничего и не искали.
   Я ждала, пока ответит сотовый телефон Джиллета. Когда-то я пообещала ему, что дам знать, если кто-то погибнет при обстоятельствах, сходных со смертью моего отца. Новые убийства не так уж были похожи, но обещание есть обещание. Я чувствовала себя наполовину глупо, а наполовину приподнято, как будто сама возможность сделать этот звонок что-то меняла. Мне было за тридцать, но какая-то часть моей души все еще оставалась семнадцатилетней и жаждала справедливости. Пора бы уж было поумнеть.
   Он ответил:
   – Джиллет.
   – Привет, – сказала я.
   – Мерри?
   – Да.
   – Как твои дела?
   С годами он стал опекать меня. Он словно чувствовал какой-то долг перед памятью моего отца. Если б он знал… Я не говорила ему обо всех покушениях на мою жизнь. О бесконечных дуэлях, которые вынудили меня покинуть страну фейри на годы, так что все решили, что я умерла.
   Сейчас был наш первый разговор после моего «воскрешения».
   – Немного хуже, чем у утопленника, но, в общем, все в порядке.
   – Я решил тогда, три года назад, что до тебя тоже добрались. Почему ты не позвонила?
   – Потому что стоило тебе произнести мое имя у темного окошка, и Королева Воздуха и Тьмы его услышала бы. Наша беседа донеслась бы до нее. Ты был бы в опасности. Все были бы в опасности.
   Он вздохнул в трубку.
   – А теперь ты опять принцесса и ищешь себе мужа. Но ты ведь звонишь не просто потрепаться?
   – Ты что-нибудь слышал?
   – Болтовню о том, что репортеры ушли из вашего холма, но затормозили на парковочной стоянке. Пресс-конференция закончена, так чего же столько наших и заграничных журналюг торчат посреди кукурузного поля в Иллинойсе?
   Я обрисовала ему проблему.
   – Я мог бы привезти команду меньше чем в…
   – Нет, команду – нет. Я уже вызвала местных криминалистов. Приезжай сам, но без дюжины агентов в придачу. Все случилось внутри ситхена, не на федеральной земле.
   – Мы можем тебе помочь.
   – Возможно. А может, только увеличите число жертв. У нас и так на руках мертвый репортер, убийства фэбээровца нам уже не потянуть.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное