Лорел Гамильтон.

Пляска смерти

(страница 11 из 51)

скачать книгу бесплатно

   – Это ведь всего лишь метафизическая способность, Жан-Клод, а не самостоятельная сущность.
   Он посмотрел на меня – очень красноречиво.
   – Ты сама отлично знаешь, что такое ardeur, ma petite. Знаешь, что у него есть свой разум, как у зверей, которых ты носишь в себе. Но думаю, что ardeur умеет делать такое, чего не умеют твои звери. Он, мне кажется, вывешивает приглашение.
   – Приглашение?
   Он вздохнул, сполз в воду, коснувшись ее подбородком.
   – Ты можешь не любить Менг Дье, но она очень… умелая в постели. Я нахожу необъяснимым, что Реквием отказался от ее тела ради всего лишь шанса стать твоим любовником. И я нахожу необъяснимым, что Огюстин мог намеренно оскорбить меня, вызвав в тебе ardeur. Фактически он на тебя напал и тем самым – на меня.
   – Он велел мне кормиться от него, потому что тогда я одолею в схватке, а ты, если ты войдешь, будешь побежден.
   Жан-Клод сел так резко, что мне в лицо плеснуло водой. Я протерла глаза, а он спросил:
   – Так он и сказал?
   Я проморгалась, все еще протирая глаза.
   – Да.
   – Вот этого я и боялся. Ardeur ищет то, что ему нужно.
   – Ты хочешь сказать, что ardeur распространяет… что? Феромоны?
   – Я не знаю этого слова.
   – Феромоны – химикаты или гормоны, которые выделяют некоторые животные. Запах, привлекающий половых партнеров. Кажется, впервые были обнаружены у ночных бабочек.
   – Да, тогда феромоны.
   – Я еще с тобой не согласилась, но пусть так. Почему тогда они действуют только на некоторых? На Клея не действует, а Грэхем… по-моему, он просто хочет потрахаться. Почему именно Реквием и Огги?
   – Что у них общего? – спросил он в ответ.
   – Они оба – вампиры линии Белль, и оба мастера. Но у нас после импорта из Лондона есть еще парочка вампиров, подходящих под те же условия. И они вокруг меня не вьются.
   – Но они и близко не того уровня силы, что Огюстин или Реквием.
   – Ты хочешь сказать, что ardeur гоняется за пищей, обладающей силой?
   – Предлагаю как гипотезу.
   Я обдумала эту мысль и подняла глаза на Жан-Клода.
   – Если именно это происходит – я не говорю, что это так! – то только с вампирами линии Белль или с мастерами вампиров определенного уровня силы?
   – Не знаю.
   – Тогда мы должны это выяснить перед завтрашней большой вечеринкой, – сказала я. – Если есть даже малейший шанс, что ardeur начнет выделывать какую-нибудь фигню с каждым мастером определенной силы, то мне никак нельзя будет завтра появиться. Там мастеров городов будет – не продохнуть. И выйдет очень нехорошо, если каждый решит, что именно он должен быть моим возлюбленным.
   Он кивнул:
   – Есть и еще одно у них общее, ma petite.
   – Что именно?
   – Они оба бывали с вампирами, которые несли в себе ardeur.
   – Ты говоришь «вампирами» – во множественном числе.
То есть не только Белль?
   – У Реквиема была любовница, которая значила для него то же, что Джулианна – для нас с Ашером. Ее звали Лигейя.
   – Он мне говорил, что Белль убила ее из ревности.
   – Oui. Лигейя была единственной женщиной ее линии, которая обрела ardeur. Это не был тот полный ardeur, который несем в себе Белль, ты и я, но и это еще не все. Реквием отказался от постели Белль ради Лигейи.
   – И она ее за это убила?
   – Ты была у Белль в голове, ma petite. Что тебя удивляет?
   Он был прав.
   – Мне просто показалось это очень мелочным для вампира двух тысяч с лишним лет от роду.
   Он кивнул:
   – Oui, но из старых многие бывают крайне мелочными.
   Он протянул мне руку. Я секунду посмотрела на нее, потом приняла и позволила ему притянуть меня к себе. Прижать к себе, обхватив руками.
   – Ты боишься, – сказала я, прижимаясь щекой к твердой груди.
   – Oui, мне страшно.
   – Почему?
   – Здесь есть другие, попробовавшие ardeur, и они – мастера. Нам нужно проверить нашу теорию, ma petite, но боюсь риска, что кто-то окажется постоянно связанным с тобой – или ты с ним.
   – Огюстин со мной не связан.
   – Он не хотел уходить от нас, ma petite. Если он не выздоровеет, то станет таким, какими делала своих жертв Белль: вечно жаждущий нас, готовый на все, чтобы снова быть с нами.
   – Ты печален.
   – Он был моим другом, я не хотел порабощать его, как Белль. Я видел, как ее жертвы отдавали все, предавали любой обет, любое доверие ради ее тела. – Он прижал меня к себе покрепче. – Такой силой я никогда даже не желал обладать.
   – Ты тоже несешь в себе ardeur.
   – Oui, но ardeur такого уровня есть только у нее. Мы все думали, что только Белль Морт может управиться с такой силой.
   – Тебе не хочется этой силы.
   – Я хочу быть настолько силен, чтобы никто не смел бросить мне вызов, мне или моим людям. Но этой силы – и того, что она значит, – я боюсь.
   Слишком быстро билось его сердце под моим ухом. Это все время так было или только сейчас началось?
   – В каком смысле – значит?
   – В Европе некоторые уже страшатся роста моей силы. Сведения, что я владею ardeur’ом на том же уровне, что и Белль Морт, могут склонить весы при голосовании в совете. И будет решено нас убить, чтобы я не создал в Америке державу такую же сильную, какой владела когда-то в Европе Белль. Или другие мастера Америки договорятся нас убить – из страха, что я стану тираном, подобным европейскому совету.
   – И насколько это вероятно? – спросила я.
   – Это возможно.
   – Насколько возможно?
   Вдруг до меня дошло, что случайная беременность – это может быть не худшее из наших несчастий.
   – Мы должны разобраться в этих новых силах, ma petite, и быстро. Должны проверить их на мастере, которому мы доверяем, до того, как я допущу тебя на завтрашний прием. Мы должны узнать, если получится, с чем имеем дело. И срочно.
   На той стороне двери послышался разговор на повышенных тонах. Клодия вопила:
   – Куда это ты так собрался, как через проходной двор?
   – А ты меня останови, – ответил рассерженный голос Ричарда.
   Жан-Клод вздохнул, и я устроилась пониже в воде. Ссориться с Ричардом мне никак сегодня не хотелось, но, судя по ощущению его за дверью, выбора мне не предоставили.
   – Впусти его, Клодия, – попросил Жан-Клод.
   Дверь открылась, но первой вошла Клодия, будто боялась оставить нас с ним наедине. Его сила рванулась в дверь, как волна раскаленного воздуха впереди лесного пожара – волна, удушающая и убивающая все на своем пути. Мы подняли не только наш, но и его уровень силы, и сейчас нам предстояло узнать, насколько Ричард заставит нас об этом пожалеть.


   Клодия встала между Ричардом и ванной, загородив его от нас, поскольку была дюймов на пять его выше. Загородила, впрочем, не полностью – бодибилдингом она занималась серьезнее, но он был в плечах шире. Вот эти плечи да мелькнувшая нижняя часть тела сказали мне, что одет он в синие джинсы и красную рубашку. В дверях столпилось черное стадо – это охранники пытались сообразить, что делать. Из них некоторые были вервольфы, а он – их Ульфрик. Встать на пути своего царя – не лучший способ выжить.
   Его сила клубилась по комнате незримым огнем, будто вода должна была от него вскипеть, и это, поняла я, не только сила Ричарда. Клодия была моим телохранителем много месяцев, год, быть может, но до сих пор я просто не знала, сколько потусторонней силы в этом мускулистом высоком теле. Это ее сила тоже пылала сейчас в комнате – Клодия была сильна не только физически. Трудно стало дышать, будто воздух вдруг нагрелся и обжигал губы, как кофе, на который надо сначала подуть. Не знаю уж, что Ричард сделал там, снаружи, но Клодии пришлось отбросить притворство и показать свою мощь – как предисловие или предупреждение.
   И ее голос отдался эхом:
   – Дальше ни шагу, пока не покажешь, что взял себя в руки.
   Она согнула ноги, пригнулась вперед. Боевая стойка – о Господи!
   – Отойди! – рявкнул Ричард низким рычащим голосом.
   Тоже плохо. Мы с Жан-Клодом переглянулись, он слегка пожал плечами.
   – Ричард! – позвала я.
   Пришлось повысить голос и повторить еще два раза, пока он отреагировал.
   – Вели ей отойти, Анита, – прорычал он.
   – И что ты тогда будешь делать? – спросила я.
   Горящая сила будто засомневалась, стала слабее. Голос остался таким же рычащим, но как-то менее уверенным.
   – Не знаю.
   Прозвучало так, будто он не думал, что будет делать, когда до нас доберется. Это было не похоже на Ричарда – понятия не иметь, что он собирается делать.
   – Ты попытаешься на нас напасть? – спросила я, выпрямляясь в воде, чтобы выглянуть из-за Клодии и заглянуть в лицо Ричарду.
   Волосы у него перепутались – каштаново-золотистые. На солнце в них было бы больше золота и еще – медные пряди. Волосы у него были каштановые, но такие, будто никак не могли решить, стать им белокурыми или же темно-рыжими. Они отросли наконец до плеч. Ярко-алая футболка натянулась на бицепсах, потому что Ричард крепко сжал кулаки. Еще чуть-чуть – и швы не выдержат напряжения мышц. Летний загар выделялся темным на красном фоне футболки.
   Ричард взглянул на меня – полной силой своих глаз, и у меня холодок пробежал по спине: это были глаза волка – янтарные, золотистые, и ничего не было в них человеческого. Начало превращения. Неудивительно, что Клодия встревожилась.
   Обычно ямочка на подбородке смягчала четкое совершенство скул и резко мужскую красоту его лица. Он более других мужчин моей жизни был красив именно по-мужски. Никогда нельзя было бы принять Ричарда за девушку – даже с затылка, даже с длинными волосами. Слишком мужественным было его тело. Сегодня эта ямочка ничего не смягчала – слишком явно отражался на этом лице гнев. Питал этот гнев его силу – или сила питала гнев? Непонятно, да и какая разница? И так опасно, и так.
   – Держи себя в руках, Ульфрик, – сказала Клодия.
   Он обратил к ней золотистые глаза:
   – А если нет, то что?
   Впервые за все время, что я его знала, Ричард провоцировал ссору. Очень на него не похоже, обычно так поступаю я.
   Мы с Жан-Клодом одновременно стали выбираться из ванны. Он потянулся за пушистым белым полотенцем, обернул вокруг талии. Обычно ликантропы не смущаются наготой, но сегодня Ричарду она могла и не понравиться – особенно у Жан-Клода. У Ричарда есть некоторая гомофобия, и те наши действия, которые он сегодня ночью ощутил, могли ее спровоцировать.
   Нож и пистолет я оставила на краю ванны – убивать Ричарда я не стала бы, и он это знал. Во-первых, есть шанс, что при гибели одного из нас вампирские метки убьют нас всех, во-вторых, почти всегда я слишком его любила, чтобы желать ему смерти. Правда, как раз сейчас был момент исключения. Тот момент, когда мне хотелось, чтобы у него было меньше пунктиков и больше сеансов психотерапии в анамнезе. Психотерапию он проходил, но явно недостаточно для того, что мы сегодня с Жан-Клодом делали – а он ощутил. Он был третьим в нашем триумвирате, и из всех, с кем мы делили силу, Ричард острее, наиболее физически почувствовал связь с тем, что мы делали. Он, тот, кому все это больше всего не по душе, получил полную дозу. Несправедливо, конечно, но так было.
   Жан-Клод встал возле стены с зеркалом – самое широкое место, где можно было встать. Он протянул мне полотенце, но я увидела свое отражение в зеркале – обрамленная черным мрамором, голая, и вода стекает по мне, блестя в свете ламп. Волосы прилипли к лицу, огромные темные глаза выделяются на его бледном фоне. Я почти никогда не могла устоять при виде кого-нибудь из моих мужчин, выходящего из ванны или душа. Что-то есть такое в струйках воды, стекающих по голому телу, что коленки подгибаются. Хотелось думать, что такие же чувства есть у Ричарда.
   – Третий раз повторять не буду. Отойди!
   – Она делает свою работу, mon ami.
   – Заткнись! – заорал он. – Заткнись, слышать тебя не хочу!
   Ну-ну…
   Я протиснулась между ванной и стеной, остановилась на приподнятой ступеньке – вся в окружении холодного черного мрамора с белыми и серебристыми прожилками. Пульс бился в горле, потому что с каждым дюймом мощь Ричарда и Клодии становилась горячее, будто приближаешься к открытому огню, и вся кожа кричит: «Горячо, горячо, не трогай!»
   – Ричард!
   Я говорила шепотом, но он услышал.
   Ко мне обратились полные ярости глаза, но как только они меня увидели, тут же наполнились такой острой болью, будто мой вид – это был удар ножом ему в сердце. Боли я посочувствовала, а реакции обрадовалась. Для оборотня почти любая эмоция предпочтительнее гнева. Гнев быстрее насыщает зверя, а нам надо было замедлить процесс.
   – Как ты могла? Как ты с ним могла такое сделать?
   Я думала, «он» – это Огги, но тут Ричард показал пальцем на Жан-Клода.
   – Я не очень понимаю, что именно «такое», Ричард.
   – Анита, не увиливай!
   Это был вопль. Ричард закрыл лицо руками, покачнулся, отступив назад, и закричал – бессловесный крик боли. Упал на колени и закричал снова, и его сила залила помещение, будто всех нас сунули в кипяток. Мне показалось, что меня обварили. Случалось мне ощущать силу Ричарда, но такого не было никогда. Сколько же он набрал ее, пока мы кормились от Огги?
   Клодия стояла в боевой стойке, и я могла ее понять. Грэхем только вошел в двери, потирая голые до плеч руки, раздираемый противоречиями. Он был в стае подчинен Ричарду, но мы ему платили за нашу охрану. И еще он знал, что Ричард не простит ни одному волку, который позволил ему причинить мне вред. Насчет Жан-Клода не знаю, но обо мне он бы после сожалел, а это сожаление прольется на всех, и мало никому не будет. Лизандро тоже вошел в ванную, стоял возле умывальника. На его темном лице никакие противоречия не отражались. Он был высокий, смуглый и красивый, волосы у него были самые длинные среди мужчин-крысолюдов. И если Клодия прикажет, он сделает.
   Клей застыл в дверях, в той же нерешительности, что и Грэхем. Нам бы лучше здесь поменьше волков и побольше крысолюдов или гиенолаков – то есть тех, кто колебаться не будет.
   Ричард опустил руки, а глаза у него стали шоколадно-карие. Часть этой ужасной, пылающей силы ему удалось подавить.
   – Ты помогла ему изнасиловать мастера Чикаго.
   Сейчас он не орал, и мне почти хотелось, чтобы орал. Не так это было бы тяжело слышать, как муку в его голосе.
   Но сказал он какую-то чушь.
   – Это не было изнасилование, Ричард, и ты это знаешь. Ты почувствовал что-то из того, что ощущал Огги. Черт побери, это же он все затеял. Он нарочно вызвал во мне ardeur, начал ссору.
   Ричард смотрел на меня, и я видела, что он хочет мне поверить, но боится.
   – Ты действительно считаешь, что я могу кого-то изнасиловать?
   Он покачал головой.
   – Ты – нет, а он – да.
   Ричард показал на стоящего рядом со мной Жан-Клода.
   И голос вампира прозвучал совершенно нейтрально, без интонации, как он умел.
   – Я за века своей жизни много что делал, Ричард, но изнасилование никогда мне не нравилось.
   Я вспомнила воспоминания Жан-Клода об Огги. Белль хотела, чтобы он Огги изнасиловал, но Жан-Клод переменил это на что-то более мягкое – настолько, насколько осмелился на глазах у Белль. Я открыла было рот, но сообразила почему-то: рассказ о том, как у Жан-Клода еще два раза был секс с Огги, делу не поможет.
   – Видишь, Анита? Даже ты не можешь его оправдывать.
   – Но я его оправдываю. У Жан-Клода много недостатков, но склонность к изнасилованиям среди них не числится.
   – Секунду назад ты хотела сказать иное.
   Ричард все так же стоял на коленях посреди ванной, но уже успокаивался, подавлял эту удушающую силу. Демонстрировал самообладание, которое помогло ему стать Ульфриком Клана Тронной Скалы.
   Клодия шагнула в сторону, чтобы видеть и его, и меня одновременно. Я слегка кивнула ей, но сказала:
   – Думаю, у Клея и Грэхема найдутся другие дела.
   Она кивнула и велела им выйти, заменив их двумя охранниками, лишенными конфликта интересов, – поняла, что я хотела сказать. А Ричард если и понял, то не показал этого – даже глазом не моргнул.
   – Я пытаюсь понять, что сказать такого, что бы тебя не разозлило, Ричард. Вот и все.
   Он сделал такой глубокий вдох, что плечи затряслись.
   – Что ж, это честно. – Он уже говорил своим голосом, не этим низким рычанием. – Тот другой мастер действительно затеял с тобой ссору?
   Я кивнула. Изложение теории, зачем он эту ссору затеял, я отложила до момента, когда мы будем одни.
   – Ты почувствовал его силу, Ричард. Если бы дело дошло до драки, настоящей драки вампира с вампиром, победили бы мы?
   Он опустил глаза, посмотрел на разжатые кулаки.
   – Вряд ли.
   – Он пробудил ardeur. Если бы я стала от него питаться, он был бы побежден.
   Ричард кивнул:
   – Да, тот, кто пища, не может быть доминантом. Знаю. – Он посмотрел мимо меня на Жан-Клода. – А зачем он пробудил ardeur? Зачем выбрал тот единственный способ, который нес ему поражение?
   – Не думаю, что он хотел победить, – ответил Жан-Клод.
   – Это бессмысленно.
   – Он и без того мастер своей территории. Управлять другой территорией, не имеющей с твоей общих границ – это против наших законов. Между нашими территориями лежат другие земли, так что победа не дала бы ему ничего. А поддаться ardeur’у – это дало бы ему…
   – Аниту.
   – Oui. Женщину из линии Белль Морт, обладательницу ardeur’а.
   – Ты, кажется, говорил, что он твой друг, – напомнил Ричард.
   – Думаю, что да. – Жан-Клод вздохнул. – Этот разговор лучше продолжить в более тесном кругу. Клодия, ты не оставишь нас?
   Она посмотрела на меня – не на мужчин. Молодец, Клодия.
   – Да, Клодия, – сказала я.
   Она вздохнула:
   – Мы будем за дверью, но если сила полезет вверх, мы вернемся.
   – Возражений нет, – сказала я.
   – Я буду держать себя в руках, – обещал Ричард.
   – Это точно, – ответила Клодия и направилась к двери.
   Лизандро обернулся на нас, когда дверь закрывалась, и это не был взгляд телохранителя. Так смотрит мужчина на голую женщину, которую он впервые видит голой. До этой секунды я даже не подумала, что в ванной находятся другие мужчины – я думала только о Ричарде, остальные были для меня что евнухи. Но этот взгляд Лизандро нарушил сразу два правила: во-первых, оборотни не обращают на наготу внимания, они слишком часто ходят голые. Это было бы, как если бы кошка обратила внимание, что кто-то без штанов. Во-вторых, это противоречит кодексу телохранителя – дать понять клиенту, что ты видишь в нем не только объект охраны. Клиентка не должна увидеть твоего вожделения, даже если будет перед тобой голой разгуливать. Это ее проблемы, а не твои. Тех, кого охраняешь, – не трахаешь, потому что в процессе траханья охранять нельзя. Конечно, из этих правил могут быть исключения, но Лизандро их пока что не заслужил.
   Я взглядом дала ему понять, что все заметила. Он в ответ только улыбнулся, ничуть не смутившись. Ну и ну.
   За ним закрылась дверь, и мы остались одни. Никто не двигался, словно мы не знали, что нам теперь делать. Тишина стала вдруг тяжелой.
   – Анита, накинь хотя бы полотенце. Пожалуйста.
   Последнее слово Ричард добавил таким тоном, будто ему невероятно трудно было просить вежливо. Наверное, он все еще злился, но он сумел затолкать свой гнев обратно в себя так же, как научился укрощать зверя. Мелькнула у меня ненужная мысль, что когда-нибудь он не сможет проглотить свой гнев и что тогда будет. Когда-то я думала, что Ричард меня ни за что не тронет, теперь лучше понимала ситуацию. Сознательно – да, не тронет, но не всегда движущей силой Ричарда бывает сознание.
   Жан-Клод подал мне полотенце – на его лице совершенно ничего не отражалось. Ничего, что могло бы мне помочь или подсказать, но и ничего такого, что Ричард мог бы принять за оскорбление. Кажется, мы оба соблюдали с Ричардом максимальную осторожность.
   Полотенце оказалось большое, почти от подмышек до щиколоток. Конец его я тщательно подоткнула, и вуаля – можно считать, одета.
   – Спасибо, – сказал Ричард.
   – Всегда пожалуйста.
   Я села на край мраморной ванны, расправив под собой полотенце. Голым телом на мраморе сидеть холодно.
   Жан-Клод подал мне другое полотенце, чуть поменьше, сам взял такое же и стал вытирать себе волосы. И он был прав: если мои волосы не просушить, завтра эту копну не разобрать.
   – Как вы можете? – возмущенно спросил Ричард.
   – Что? – спросила я в ответ, выглядывая из-под полотенца.
   – Вот так волосы вытирать, будто ничего не случилось?
   Я закрепила полотенце на голове и переглянулась с Жан-Клодом. Он понял намек.
   – Если мы не высушим волосы, это не изменит того, что уже случилось. Бытовые мелочи не становятся не обязательными, Ричард, оттого что случаются несчастья.
   Ричард изменил положение и сел на пол. Колени он подобрал к груди – жест, достойный Натэниела, но не моего доминантного Ричарда. Не знаю, что испытал он сегодня ночью, но это его потрясло.
   Жан-Клод сел со мной рядом на край мраморной ванны. Он проследил, чтобы сесть не вплотную – лишь едва-едва касаясь бедрами через два полотенца. Мне хотелось, чтобы он обнял меня, но, наверное, он был прав. Ричарду не всегда приятно смотреть, как мы нежничаем.
   – Ты хотел говорить в узком кругу? Говори, – сказал Ричард.
   Один из побочных эффектов вампирских меток – это то, что мы стали разделять черты личностей друг друга. Он получил немного моей нетерпеливости и неумения сдерживать гнев – неудачная комбинация для вервольфа, но мы не выбираем, что кому достается.
   – Ma petite, не рассказала бы ты ему – и мне, – что случилось перед моим приходом?
   Я изложила сжатую версию событий, произошедших до появления Жан-Клода. Где-то в процессе разговора я прислонилась к нему. Просто неправильно было так сидеть рядом и не трогать друг друга. Он положил руку мне на плечо.
   Ричард вроде бы и не заметил.
   – Но я думал, что Сэмюэл и Огюстин – твои друзья?
   – Так и есть.
   И тут Ричард сказал то, что я раньше подумала:
   – Если таковы твои друзья, Жан-Клод, каковы же будут другие мастера?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Поделиться ссылкой на выделенное