Лорел Гамильтон.

Пляска смерти

(страница 1 из 51)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Лорел Гамильтон
|
|  Пляска смерти
 -------

   Стояла середина ноября. В это время дня мне полагалось бы быть на пробежке, а вместо того я сидела за столом у себя в кухне и вела беседу о мужчинах, сексе, вервольфах, вампирах и о том, чего почти все незамужние, но сексуально активные женщины боятся больше всего на свете, – о задержке месячных.
   Вероника Симз – Ронни, частный детектив и моя лучшая подруга, – сидела напротив за моим столом на четверых, а этот стол стоял на приподнятом полу ниши возле эркера. Почти каждое утро я завтракала перед окном, откуда открывался вид на террасу и деревья. Сегодня вид не был особенно приятен, потому что очень уж у меня в голове было мерзко. Когда охватывает паника, оно всегда так.
   – Ты уверена, что октябрь пропустила? Не могла просто обсчитаться? – спросила Ронни.
   Я покачала головой и уткнулась глазами в кофейную чашку.
   – Две недели уже задержка.
   Она перегнулась через стол, погладила меня по руке.
   – Две недели! Ты меня напугала. Две недели – это что угодно может быть, Анита. От стресса такое бывает, а видит Бог, стресса тебе последнее время хватало. – Она сжала мне руку. – Это дело серийного убийцы было как раз две недели назад. – Она стиснула мне руку сильнее. – То, что я читала в газетах и по телевизору видела, – это было страшно.
   Много лет назад я перестала грузить Ронни всеми моими заботами – когда мои дела официального ликвидатора вампиров стали куда более кровавыми, чем ее дела частного детектива. Сейчас я стала федеральным маршалом – вместе с другими официальными охотниками на вампиров в США. То есть получила еще больше доступа к еще более кровавой каше. К таким вещам, о которых Ронни – да и любые мои подруги – не хотели бы знать. Я их понимаю. Я бы и сама предпочла не иметь в голове столько кошмаров. Нет, я не винила Ронни, но это значило, что кое-какими самыми страшными вещами я не могла с ней делиться. И сейчас я была рада, что мы сумели закончить долгий период взаимных обид как раз к моменту вот этого конкретного несчастья. О жутких сторонах моих служебных обязанностей я могла говорить кое с кем из мужчин моей жизни, но обсуждать с ними задержку месячных – ни за что. Это слишком сильно касалось кого-то из них.
   Крепко стиснув мне руку, Ронни снова выпрямилась; серые глаза ее были полны сочувствия и – извинения. Она все еще чувствовала себя виноватой, что позволила своим проблемам насчет мужчин и постоянства испортить нашу дружбу. У нее был короткий, весьма неудачный брак еще до того, как мы познакомились, а сегодня она пришла плакать мне в жилетку насчет того, что съезжается со своим бойфрендом Луи Фейном – простите, доктором Луисом Фейном.
Степень у него была по биологии, и сейчас он преподавал в Вашингтонском университете. Ну, еще он раз в месяц покрывался шерстью и был лейтенантом в местной родере – так крысолюды называют свою стаю.
   – Если бы Луи не скрывал от коллег, кто он, мы бы пошли на завтрашний прием после спектакля, – сказала она.
   – Он учит детей, Ронни. Если люди узнают, что их детей учит ликантроп… Лучше ему не выяснять, что они тогда сделают.
   – Студенты колледжа – это не «дети». Они вполне взрослые.
   – Родители так не считают, – сказала я, посмотрела на нее, а потом спросила: – Это ты меняешь тему?
   – Да у тебя всего две недели, Анита, и после одного из самых страшных расследований. Я бы на твоем месте спала спокойно.
   – Ты – да, но у тебя же нерегулярно. А у меня – как часы. И никогда раньше не бывало так, чтобы две недели.
   Она отвела прядь светлых волос с лица за ухо. Новая прическа красиво подчеркивала черты ее лица, но не мешала волосам спадать на глаза, и Ронни их все время поправляла.
   – Никогда?
   Я покачала головой и глотнула кофе. Остыл. Я встала и вылила его в раковину.
   – А какая у тебя была самая большая задержка? – спросила Ронни.
   – Два дня. Кажется, один раз было пять, но тогда я ни с кем не спала и потому не испугалась. То есть если только не взошла звезда в Вифлееме, то ничего страшного – просто задержка.
   Я налила себе кофе из кофеварки – последнюю порцию. Надо будет еще сварить.
   Ронни встала рядом со мной, пока я ставила на плиту воду для кофеварки. Она прислонилась к шкафчику и пила кофе, глядя на меня.
   – Давай подытожим. У тебя никогда не было задержки на две недели, и месяц пропускать тебе тоже не приходилось?
   – С тех пор, как все это началось в мои четырнадцать, – не было.
   – Всегда завидовала, что у тебя оно как по часам, – сказала она.
   Я стала разбирать кофеварку, вынимая крышку с фильтром.
   – Ну так сейчас часы гавкнулись.
   – Блин, – тихо сказала она.
   – Точно подмечено.
   – Тебе нужен тест на беременность.
   – Кто бы спорил. – Я вытряхнула спитой кофе в ведро и покачала головой. – Не могу я сегодня его купить.
   – А заехать по дороге на твой маленький тет-а-тет с Жан-Клодом? Вроде бы не слишком крупное событие.
   Жан-Клод, мастер вампиров города Сент-Луиса, мой возлюбленный, устраивал самую большую тусовку в году для приема в городе первой в истории танцевальной труппы, состоящей в основном из вампиров. Он был одним из спонсоров труппы, а когда тратишь на что-то столько денег, то приходится выбрасывать и еще, чтобы отпраздновать событие: это деньги помогли труппе вызвать ажиотаж прессы во всеамериканском турне. Будет наша пресса и международная. Завтра. Так что намечалось Крупное Событие, и мне как главной подруге Жан-Клода полагалось торчать рядом с ним – в вечернем туалете и с приклеенной улыбкой. Но это завтра, а сегодня мы собирались вроде как своей компанией перед этим событием. Без извещения прессы заранее приехала пара мастеров других городов. Жан-Клод называл их друзьями. Мастера вампиров не называют других мастеров друзьями. Союзниками, партнерами – да. Но не друзьями.
   – Ага, Ронни, я еду с Микой и Натэниелом. Даже если я где-то приторможу, Натэниел пойдет со мной или удивится, почему этого нельзя. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из них знал, пока не сделаю тест и не буду знать, да или нет. Может, это просто нервы, стресс, и тест будет отрицательным. Тогда вообще никому не надо знать.
   – А где твои двое красавцев, что здесь живут?
   – На пробежке. Я должна была с ними пойти, но сказала, что ты позвонила и я тебе нужна. Подержать тебя за ручку насчет того, что приходится съезжаться с Луи.
   – Так и было задумано, – сказала Ронни, пригубив кофе. – Но мои страхи насчет того, чтобы делить с мужчиной свое жилье, оказались вдруг не так уж важны. Луи совсем не похож на мудака, за которого я выскочила молодая и глупая.
   – Луи видит тебя такой, как ты есть, Ронни. Не ищет он какую-то призовую жену. Ему нужен партнер в жизни.
   – Надеюсь, что ты права.
   – Я не особо знаю, как там у вас сейчас, но уверена: Луи нужна жена-партнер, а не кукла Барби.
   Она вяло улыбнулась и снова нахмурилась.
   – Спасибо, но это мне полагается тебя утешать. Ты собираешься им говорить?
   Я оперлась руками на умывальник, посмотрела на Ронни сквозь занавес собственных темных, длинных волос. Слишком длинные они отросли на мой вкус, но Мика заключил со мной договор: если я обрезаю волосы, он тоже их обрезает, потому что тоже любит носить их покороче. Так что впервые после школы у меня волосы скоро будут до талии, и это всерьез начинало действовать мне на нервы. Ну, сегодня мне вообще все действует на нервы.
   – Пока я не буду знать точно, им знать не надо.
   – Даже если да, Анита, им говорить не обязательно. Я на пару дней закрою агентство, мы поедем на долгий девичник, а вернешься ты уже без проблемы.
   Я отвела волосы назад, чтобы видеть ее ясно. Наверное, у меня на лице было все написано, потому что она спросила:
   – А что такое?
   – Ты всерьез предлагаешь, чтобы я никому из них не говорила? Просто на время уехала и сделала так, чтобы волноваться уже не надо было ни о каком ребенке?
   – Это твое тело, – сказала она.
   – Да, и я им рисковала, регулярно занимаясь сексом со многими мужчинами.
   – Ты же принимала таблетки.
   – Да, но чтобы риска не было совсем, надо было по-прежнему использовать презервативы, а я от них отказалась. Если я… беременна, я с этим разберусь, но не так.
   – Но ты же не о том, чтобы его сохранить?
   Я покачала головой:
   – Я еще не знаю даже, беременна ли я, но если да, то я не могу не сказать отцу. У меня близкие отношения с несколькими мужчинами. Я не замужем, но живем мы вместе. Живем одной жизнью. Такой выбор я не могу сделать, никому из них не сказав.
   Ронни замотала головой:
   – Ни один мужчина не захочет, чтобы женщина делала аборт, если у них серьезные отношения. Они всегда хотят, чтобы она ходила босиком и беременная.
   – Такой разговор подошел бы твоей матери, но не тебе. Или уж не мне точно.
   Она отвернулась, чтобы не смотреть мне в глаза.
   – Я только могу тебе сказать, что бы сделала я. Извещать Луи в программу не входило бы.
   Я вздохнула, уставилась в окошко над раковиной. Много что я могла бы сказать, но ничего такого, что стоило бы говорить. Наконец я выбрала такую фразу:
   – Ладно, сейчас проблема не у тебя и Луи. Это у меня и…
   – И? – спросила она. – Кто тебе брюхо накачал?
   – Спасибо за формулировку.
   – Я могла бы спросить «Кто отец?», но как-то жутковато прозвучало бы. Если ты беременна, то там всего лишь крошечный, микроскопический комочек клеток. Это не ребенок. Это пока еще не человек.
   Я покачала головой:
   – Мы уже выяснили, что по этому вопросу не согласны.
   – Но ты же за свободный выбор?
   – Да, – кивнула я. – Но я считаю, что аборт отнимает жизнь. Я согласна, что у женщины есть право выбирать, но также считаю, что все равно это отнятие жизни.
   – Либо ты за выбор, либо ты пролайфистка. Но не то и другое сразу.
   – Я за выбор, потому что я никогда не была четырнадцатилетней жертвой инцеста, которую обрюхатил собственный отец. Не была женщиной, которая умрет, если не прервать беременность, или девчонкой-подростком, которая наделала глупостей; жертвой изнасилования тоже не была. Я хочу, чтобы у женщин был выбор, но я все равно верю, что зародыш живой – особенно если такой большой, что может жить вне утробы.
   – Католичка – это на всю жизнь, – сказала Ронни.
   – Может быть, но думается, что отлучение меня могло излечить.
   Папа объявил, что все аниматоры – те, кто поднимает зомби, – отлучаются от церкви до тех пор, пока не покаются, не оставят пути зла и не прекратят свое занятие. Чего Его Святейшество, похоже, не просек, так это что поднимать зомби – парапсихическая способность, и если мы не будем поднимать их регулярно за деньги, то в конце концов будем поднимать их случайно. В детстве я случайно подняла погибшую собаку, а в колледже – преподавателя-самоубийцу. И всегда гадала, не было ли и других, которые меня не нашли. Может быть, некоторые из случайно поднятых зомби, которые иногда появляются, – результат чьих-то нетренированных или вышедших из-под контроля способностей. Я одно только знала: если бы Папа как-нибудь в детстве проснулся, а в кровати у него свернулась клубком мертвая собака, он бы захотел научиться управлять своей силой. А может быть, не захотел бы. Может, он бы решил, что это зло и молитвой можно его отогнать. Мои молитвы такого эффекта не возымели.
   – Но ты же не хочешь на самом деле оставить это… этого ребенка или что оно там.
   Я вздохнула:
   – Не знаю. Одно я знаю: я не могла бы уехать, сделать аборт и своим бойфрендам ничего не сказать. Никогда не сказать, что один из них мог иметь от меня ребенка. Просто не могла бы.
   Она так затрясла головой, что волосы разлетелись у нее по лицу, закрыли глаза, и Ронни резко откинула их.
   – Я пыталась понять, как это ты счастлива, живя не с одним мужчиной, а с двумя. Я пыталась понять, что ты любишь этого сукиного сына вампира – в каком-то смысле. Я пыталась, но если ты станешь размножаться… на самом деле родишь ребенка, этого я просто не смогу понять. Не смогу.
   – Тогда не надо. Тогда уходи. Если не можешь понять, уходи.
   – Я не в том смысле. Я в том, что не могу понять: зачем тебе так усложнять свою жизнь?
   – Усложнять жизнь? Что ж, можно и так назвать.
   Она скрестила руки на груди. Ронни – она высокая, стройная и белокурая. Все, о чем я в детстве мечтала. Даже грудь у нее достаточно маленькая, чтобы скрещивать руки на груди, а не под грудью, – это мне тоже недоступно. Когда она в юбке, ноги у нее просто бесконечные, а у меня… А, ладно.
   – Хорошо, значит, ты хочешь им сказать? Так скажи Мике и Натэниелу, чтобы принесли тебе тест, и проверься.
   – Только после теста. Не хочу, чтобы кто-нибудь знал, пока я не знаю сама.
   Она посмотрела на потолок, закрыла глаза и вздохнула:
   – Анита, ты их обоих любишь. Спишь еще с двумя. Ты никогда не бываешь одна. Когда ты найдешь время купить тест, уж тем более уединиться, чтобы его сделать?
   – Могу себе купить в понедельник, по дороге на работу.
   Она на меня вытаращилась:
   – В понедельник? Сегодня четверг! Я бы, на хрен, с ума сошла, если б мне надо было столько ждать. И ты сойдешь. Не выдержишь ты почти четыре дня.
   – Может быть, у меня начнется. И к понедельнику мне уже не будет нужно.
   – Анита, ты бы ничего мне не стала говорить, не будь ты уверена, что тест на беременность тебе нужен позарез.
   – Когда Натэниел с Микой вернутся, они полезут под душ, потом оденутся – и прямо к Жан-Клоду. Сегодня времени не будет.
   – Тогда в пятницу. Обещай мне, что в пятницу.
   – Попробую, но…
   – Кроме того, если ты попросишь своих любовников снова брать презервативы, думаешь, они не сообразят?
   – О Господи! – вздохнула я.
   – Ага, ты же сама сказала: если использовать презервативы, это безопасно. И не говори мне, что ты не собираешься к ним вернуться, хотя бы на время. Сможешь ли ты заниматься теперь незащищенным сексом и получать удовольствие?
   – Нет.
   – Так что ты скажешь мальчикам насчет этой внезапной необходимости? Погоди, у Мики же вазэктомия была еще даже до встречи с тобой. Он, как бы это сказать, более чем безопасен.
   Я снова вздохнула:
   – Ты права. Будь оно проклято, но ты права.
   – Так что купи тест сегодня, по дороге.
   – Нет, я не испорчу Жан-Клоду сегодняшний вечер. Он его задумал еще несколько месяцев назад.
   – Ты мне этого не говорила.
   – Не я задумала, он. Балет – это, честно говоря, не мое.
   А ведь он мне даже не сказал, пока мастера не стали съез– жаться в Сент-Луис, но про это я промолчала – только дала бы Ронни лишний повод заметить, что у Жан-Клода есть от меня секреты. Он наконец признал, что сбор мастеров городов – не совсем то, что он намечал, по крайней мере поначалу. Это стало платой за то, что вампирские танцоры смогли проехать по территориям различных вампиров без проблем. Жан-Клод согласен был, что встреча – это хорошо придумано, но все же нервничал. Такого большого собрания мастеров городов еще не было в истории Америки. А столько большой рыбы собрать и не бояться нападения акул – нельзя.
   – А как наш Клыкастый отнесется к идее стать отцом?
   – Не надо его так называть.
   – Прошу прощения. Как Жан-Клоду мысль быть папашей?
   – Вероятно, ребенок не его.
   Она посмотрела на меня:
   – У тебя с ним бывает секс – часто. Почему же не его?
   – Потому что ему уже больше четырехсот лет, а такие старые вампиры не слишком фертильны. То же верно и про Ашера, и про Дамиана.
   – Бог ты мой, – сказала она. – Я ж забыла, что еще и Дамиан.
   – Ага.
   Она прикрыла глаза рукой:
   – Прости, Анита. Прости, что меня это так ужаснуло: моя твердо моногамная подруга вдруг спит не с одним, а с тремя вампирами.
   – Это получилось случайно.
   – Я знаю. – Она обняла меня, и я осталась стоять напряженно. Не настолько она утешала меня, чтобы расслабиться в ее руках. Она прижала меня крепче. – Прости. Я знаю, что была дурой. Но если это не вампиры, то кто-то из твоих домашних мальчиков.
   Я освободилась из ее объятий:
   – Не надо их так называть. У них есть имена, а что тебе нравится жить одной, а мне – с кем-то, не моя проблема.
   – Хорошо. Значит, остаются Мика и Натэниел.
   – Мика безопасен, ты же сама сказала. Так что не он.
   У нее глаза полезли на лоб.
   – Значит, Натэниел! Боже мой, Натэниел в роли будущего отца!
   Секунду назад я бы с ней готова была согласиться, а сейчас это меня разозлило.
   – А чем нехорош Натэниел? – спросила я – и не слишком приветливо.
   Она уперлась руками в бока и глянула на меня:
   – Ему двадцать, и он стриптизер. Двадцатилетний стриптизер – хорошее развлечение на девичнике. А детей с ними не заводят.
   Я перестала скрывать злость, пропустила ее в свой взгляд.
   – Натэниел мне говорил, что ты не видишь в нем человека, не видишь личности. Я ему сказала, что он не прав. Что ты – моя подруга и что такого неуважения к нему не проявила бы. Кажется, это я была не права.
   Ронни не стала брать свои слова назад, не стала извиняться. Она тоже разозлилась и стояла на своем:
   – В прошлый раз, когда я здесь была, Натэниел был для тебя пищей. Всего лишь пищей, а не любовью всей твоей жизни.
   – Я не говорила, что он – любовь моей жизни. Да, он сперва был моим pomme de sang, но это не значит…
   Она перебила меня:
   – То есть «яблоком крови»? Это же и значит pomme de sang?
   Я кивнула.
   – Если бы ты была вампиром, то брала бы кровь у своего стриптизерчика, но из-за того проклятого кровососа тебе приходится питаться сексом. Сексом, о Господи! Сперва этот гад делает тебя своей шлюхой крови, а потом ты становишься просто…
   Она вдруг замолчала с пораженным, почти перепуганным выражением на лице – будто знала, что слишком далеко зашла.
   Я смотрела на нее холодными, ничего не выражающими глазами. То есть выражающими, что моя злость из горячей стала холодной. А это всегда плохой признак.
   – Продолжай, Ронни. Скажи это слово.
   – Я не хотела такого сказать, – прошептала она.
   – Нет, – ответила я. – Хотела. Что теперь я просто шлюха.
   В голосе моем звучал тот же холод, что ощущали глаза. Слишком много злости и слишком сильная обида, чтобы осталось что-то, кроме холода. Горячая злость – иногда приятное ощущение, но холодная защищает лучше.
   И тут она заплакала. Я смотрела на нее, онемев. Что за черт? Мы ссоримся, нечего реветь в середине ссоры! Особенно когда это она вела себя так грубо. Чтобы посчитать, сколько раз Ронни вообще при мне плакала, хватило бы пальцев одной руки, и с запасом.
   Я все еще злилась, но и недоумевала, а оттого злость чуть поумерилась.
   – Разве не мне здесь полагалось бы рыдать? – спросила я, поскольку ничего другого на ум не пришло.
   Я на нее злилась, и черт меня побери, если я собиралась прямо сейчас ее утешать.
   Она заговорила – заикающимся, неровным голосом, как бывает после сильных рыданий.
   – Прости меня, Анита. Ради Бога, прости меня. Я… я так завидую…
   Тут уж у меня глаза полезли на лоб.
   – Ронни, о чем ты? Чему завидуешь?
   – Мужчинам твоим, – ответила она тем же дрожащим, неуверенным голосом. Как будто кто-то другой говорил или такая Ронни, которую она старалась людям не показывать. – Чертовым этим мужчинам. Мне придется бросить всех, всех, кроме Луи. Он потрясающий, но черт меня побери, были же у меня любовники! До трехзначных чисел дошло.
   Я не считала, что это так уж хорошо – догнать число любовников до ста с лишним, но это тоже была тема, на которую мы с Ронни давно уже согласились о несогласии. Я не сказала: «Так кто же из нас шлюха» или что-нибудь столь же обидное. Все эти дешевые уколы я оставила в стороне. Потому что Ронни плакала.
   – А теперь я все это брошу, все на свете – ради одного только мужчины. – Она оперлась руками на шкафчик, будто ей трудно было стоять.
   – Ты говорила, что с Луи секс отличный. Если я правильно помню, были слова «потрясающий» и «крышу сносит».
   Она кивнула, и волосы рассыпались по лицу, на миг скрыв глаза.
   – Так, все так, но он же всего только один мужчина. А если мне наскучит или я ему? Ну как может быть одного достаточно? В прошлый раз каждый из нас пошел налево всего через месяц после свадьбы.
   Она подняла глаза, и в них был страх.
   Я как-то беспомощно пожала плечами и сказала:
   – Ты не у того человека спрашиваешь, Ронни. Я-то мечтала о моногамии. Мне это казалось вполне подходящим.
   – Вот я именно об этом! – Она резким, сердитым движением отбросила с лица волосы, будто их прикосновение еще больше выводило ее из себя. – Как вышло, что ты, моя подруга, у которой за всю жизнь было всего трое мужчин, теперь встречаешься и трахаешься с пятью?
   На это я не знала, что ответить, и потому постаралась быть предельно точной:
   – С шестью.
   Она нахмурилась, глаза стали задумчивые, будто она считает в уме.
   – Я только пять насчитала.
   – Одного забыла, Ронни.
   – Нет. – Она начала загибать пальцы: – Жан-Клод, Ашер, Дамиан, Натэниел и Мика. Вот все.
   Я снова покачала головой:
   – В этом месяце у меня был незащищенный секс с еще одним мужчиной.
   Я могла бы сказать по-другому, но если мы вернемся к обсуждению моего несчастья, то перестанем обсуждать «зависть к членам» у Ронни. Ей здесь нужен был лучший психотерапевт, чем я.
   Она наморщила лоб – и тут до нее дошло.
   – О нет, нет, только не это!
   Я кивнула, с удовлетворением отметив по ее глазам, что весь ужас этой вести до нее дошел.
   – Это было только один раз?
   Я отрицательно качнула головой, еще раз, и еще раз.
   – Не один раз.
   Она посмотрела на меня так пристально, что я не выдержала взгляда. Даже со слезными дорожками на щеках она снова стала прежней Ронни. Той, которая умела играть в гляделки, так что я отвернулась к шкафу.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Поделиться ссылкой на выделенное