Андрей Ливадный.

Форпост

(страница 5 из 25)

скачать книгу бесплатно

– Надо решать, что делать дальше, – произнес Иван.

– Решим. Только сначала давай поедим по-человечески. Инсекты тут появятся не раньше чем через час. Так что успеем.

Иван не выказал удивления. Он видел, как из подбитого корабля на землю десятками сыпались фигурки насекомоподобных существ. Учитывая их упорство и непонятный, агрессивный настрой, инсекты наверняка организуют прочесывание цоколя, у них хватит сообразительности на организацию эффективного наблюдения за выходами из древней постройки, так что Илья Андреевич прав, им тут не отсидеться…

* * *

Пока Дорохов осматривал смежные помещения, Лагутин поднялся в рубку своего «Хоплита» и вернулся оттуда с увесистым пакетом в руках.

Иван, появившись в круге прожекторного света, увидел, как Илья Андреевич раскладывает походный столик, и молча принялся помогать ему.

Все постепенно приходило в норму. Повышенная нервозность Дорохова была связана с непривычными для него способами ведения боя, но период короткой, жесткой адаптации был пройден, и сейчас лейтенант уже вполне владел собой.

За стремительной чередой событий им толком не удалось поговорить, и теперь, вскрыв небольшой саморазогревающийся контейнер с пищевым концентратом, Иван спросил:

– Так что здесь произошло, Илья Андреевич?

Лагутин предвидел подобный вопрос. Не прекращая жевать, он включил голографический монитор кибстека, и рядом со столиком возник виртуальный монитор, в объеме которого появилась рельефная модель карты местности. Иван нашел взглядом цоколь, обратив внимание на два маркера, расположенных в стороне от серой коробки несостоявшегося мегаполиса.

– Вот тут был наш базовый лагерь, – пояснил Лагутин. – Это, – он указал на вторую отметку, – холм, образовавшийся на месте древнего сооружения инсектов.

– Ты говоришь о портале?

– Да.

Иван был отлично осведомлен об истории развития расы инсектов (по крайней мере, в известной ее части). Насекомоподобные существа не сумели создать компактный гипердрайв, который мог бы устанавливаться на отдельные корабли, и их исследования гиперсферы – аномалии пространства-времени – шли иным путем: совместно с логрианами инсектам удалось разгадать физику горизонтальных и вертикальных линий напряженности.[12]12
  Гиперсферная навигация: все звезды нашей Галактики занимают собственные орбиты относительно галактического ядра, т. е. гравитация плотных масс вещества галактического центра удерживает их в определенных параметрах. Теория гиперсферы основана на том, что каждая гравитационная связь имеет свое отражение в структуре аномалии космоса. Если представить упрощенную пространственную схему, мы увидим одну линию, идущую от звезды к галактическому центру. Особое внимание: в пространстве гиперсферы данные проекции выражены Вертикалями, т. е.

силовыми линиями, «пронзающими» десять энергоуровней и «вливающимися» в центральный энергетический сгусток, вокруг которого обращаются планеты Ожерелья.


[Закрыть]

Возвращаемся в реальный космос.

Звезды и другие материальные объекты взаимодействуют на уровне гравитации не только с ядром Галактики, но и друг с другом. В гиперсфере подобные взаимодействия отражены в сетке горизонтальных линий напряженности, которые первоначально использовались людьми исключительно для навигации.

Что мы видим: у каждой звезды имеется энное количество «соседей» – звездных систем, удаленных на небольшое количество световых лет. Между соседними системами существует (пусть незначительное) взаимное влияние гравитационных полей, что приводит (в пространстве гиперсферы) к возникновению устойчивых горизонтальных линий напряженности. Они «видны» на экране специального прибора (масс-детектора).

То есть, допустим, от Солнечной системы (по книгам) к соседнему звездному окружению через пространство гиперсферы ведет 60 горизонталей. Значит, следуя от «узла» гравитационного поля родной системы, мы можем избрать одну из них и попасть в систему одной из шестидесяти звезд ближайшего окружения. Горизонталь служит лишь средством навигации, «нитью Ариадны», которой придерживается автоматика гиперпривода при прыжке. Чтобы навигация была «внятной», нужно иметь маркированные горизонтали. Такую маркировку дают станции ГЧ (гиперсферной частоты) в освоенных системах или временные маяки для слаборазвитых или недавно разведанных систем.

Теперь посмотрим, как нам попасть, допустим, к звезде, удаленной на 15–20 световых лет. Мы совершаем прыжок, следуя горизонтальной линии напряженности. Попадаем в соседнюю систему, которая в реальном космосе взаимодействует не только с Солнцем, но и с другими (недоступными для прыжка из Солнечной системы) звездами (из своего ближайшего окружения). Таким образом, перед нами открывается новый участок сетки горизонталей. Выбираем новую горизонталь, совершаем прыжок, и т. д. до бесконечности.

Вертикали.

Они также видны на экране масс-детектора. Отличаются тем, что ведут в глубь гиперсферы. Условно аномалия космоса разделена на десять энергоуровней.

На каждом последующем (низлежащем) уровне возрастают энергозатраты, но сокращается время, необходимое для прыжка. Сетка горизонталей неизменна для каждого подуровня гиперсферы.

Особое значение Вертикалей в том, что они (в перспективной части навигации) устранят несколько промежуточных остановок для смены горизонтальных линий напряженности. Погружение по Вертикали ведет к десятому энергоуровню, где можно совершить переход на другую Вертикаль, то есть осуществить прыжок к любой системе нашей Галактики, совершив только одну смену навигационных линий. Однако это уже открытие позднейшего периода Истории. Главное открытие (которое только недавно сделали люди), определившее общую направленность исследования, а затем и практического использования аномалии, заключалось в том, что любая линия напряженности, будь то вертикаль либо горизонталь гиперсферы, во-первых, берет свое начало в «гравитационном колодце» системы (с отдельными источниками гравитации, в частности с планетами, общий центр масс соединен локальными отрезками линий напряженности) и, во-вторых, обладает уникальным свойством – проводить материальные тела внутри потока составляющих ее (линию напряженности) частиц, не разрушая при этом перемещающийся объект.

Единственным непременным условием для подобного рода перемещений было создание контуров пробоя метрики трехмерного континуума в точках входа и выхода. Именно такие «пробойники» (аналогичные созданным людьми контурам генераторов низкой и высокой частоты) принято именовать порталами.

Изначально инсекты осваивали ближайшие к родной звезде системы, колонизируя подходящие по климату миры, в дальнейшем, после строительства Сферы Дайсона, колонии и исполинское искусственное сооружение связали стационарные гипертоннели. Как показали события последних десятилетий, подобные устройства получили широкое распространение в древнем мире. Исследования Сферы Дайсона помогли установить тот факт, что по поверхности искусственного сооружения разбросаны сотни порталов, а активация наиболее сохранившихся из них показала: гиперпространственные тоннели связывали Сферу не только с исконными колониями инсектов, но и с отдельными системами скопления О’Хара.

Иван понимал: три миллиона лет назад под ударом Предтеч в границы скопления вторглись (или бежали – по данному вопросу еще не сформировалось единого мнения) сотни Семей расы инсектов. Часть из них попала в зависимость от господствовавшей в скоплении расы харамминов, иным удалось избежать рабской участи – они-то и составили костяк современных Диких Семей.

Наивно полагать, что инсекты, стоявшие у истоков колонизации сотен планет скопления, находились на низкой ступени развития. Напротив, основатели колоний являлись представителями эпохи расцвета своей расы, поэтому создание «сетки» гиперпространственных тоннелей, объединяющих близко расположенные системы, было логичным, обоснованным действием.

Прежде чем их потомки растеряли большинство знаний и технологий в долгой кровопролитной борьбе с харамминами, минули тысячелетия.

– Значит, система порталов есть и она до сих пор действует? – подвел Иван черту под своими размышлениями.

– Насчет работоспособности глобальной сети – сложно поручиться. Но отдельные тоннели функционируют, – ответил Лагутин. Он говорил спокойно – все, что могло сгореть в душе Ильи Андреевича, уже подернулось пеплом, и он мог рассказывать о событиях, уже не задыхаясь от ярости, которая ушла вглубь, затаилась до срока… – Мы не рискнули бы активировать портал самостоятельно, без оповещения о начале рискованного эксперимента.

– Однако он заработал, – заметил Иван.

– С той стороны, – уточнил Лагутин. – Моя группа занималась изучением сохранившейся в цоколе информации. Мы искали ответ на вопрос о загадочном «вымирании» колонии, но, как выяснилось, за свидетельствами необязательно было апеллировать к уцелевшим базам данных, сканирование «культурного слоя», как окружающего цоколь, так и образовавшегося на его поверхности, среди размеченной, но не выстроенной инфраструктуры первого жилого яруса, выявило наличие множественных останков людей и инсектов.

– Насекомые истребили колонию? – хмуро осведомился Иван.

Вопреки ожиданию, Лагутин отрицательно покачал головой.

– Нет. – Он отставил в сторону наполовину опустевший контейнер с пищевым концентратом. – Дело обстоит хуже, Иван. Нам удалось подсчитать приблизительное число останков и составить карты их взаимного расположения с привязкой к скрытым в почве объектам. Анализ данных свидетельствует о кровопролитных многодневных боях. Вывод получился неутешительный – все, кто мог носить оружие и оказывал сопротивление, были уничтожены, остальных инсекты депортировали с планеты, используя портал.

– Взяли в рабство? – уточнил Иван.

– Мне неизвестно, с какой целью инсекты брали пленных. Факт, что от цоколя к порталу проложена дорога. Никаких более поздних свидетельств появления людей нами не обнаружено. Анализ минеральных отложений на конструктивных элементах портала указывает, что он не использовался на протяжении последних девятисот лет.

– Твою группу также атаковали через портал?

– Да.

– Значит, инсекты оставили какие-то устройства сигнализации. И их планета расположена в радиусе трех-четырех световых лет отсюда.

– Относительно сигнальных устройств согласен. Но почему ты так уверенно судишь о расстояниях?

– Я соотношу во времени мое прибытие, стычку с инсектами и реакцию их флота.

– Не понимаю, от чего ты отталкиваешься?

– От возможностей гипердрайва. Ты специалист в своей области, я в своей. – Иван щелчком выбил сигарету из пачки и протянул ее Лагутину. – Закуришь?

– Давай, – махнул рукой Илья Андреевич. – Врачи запретили после ранения. – Он взял пачку, повертел ее в пальцах и добавил, доставая сигарету: – Два раза не умирать. Так что по гиперприводу?

– Я делаю допущения. Поначалу я полагал, что их флот поджидал появления спасательной команды на «подступах» к планете, но, видимо, это не так, иначе системы фрегата обнаружили бы группировку чужих кораблей. Значит, их флот затаился в иной системе, ожидая условного сигнала. Кто мог подать его? Только группа или отдельная особь инсектов, скрывшаяся через портал.

– Логично, – согласился Лагутин, ожидая продолжения, но Иван внезапно отклонился от первоначальной темы:

– Тебя не смутило, что инсекты обстреливали нас из НУРСов?

– Меня это порадовало. При такой плотности огня системы самонаведения раздолбали бы «Хоплиты». Никакое противодействие не помогло бы.

– А я подумал: откуда у них ракетные установки? Если это нелегальная поставка со стороны наших «бизнесменов», то откуда они раздобыли неуправляемые ракеты? Это уже архаизм, история, сохранившаяся лишь в музеях. На рынке проще достать современные реактивные снаряды, чем изготавливать на заказ неуправляемые.

– Хочешь сказать, что насекомые пользуются нашими технологиями тысячелетней давности?

– Именно, – кивнул Иван. – Я владею информацией по перемещению коммерческих кораблей в пределах зоны ответственности базы ВКС. В этом секторе скопления «деловой активности» не было, по крайней мере, с момента постройки самой базы. Логично предположить – установки древние, к тому же выводы, сделанные твоей группой, подтверждают это. Людей брали в плен с конкретной целью. Инсекты столкнулись с новой для них расой и желали больше узнать о наших технологиях. Таким образом, думаю, им удалось интегрировать в свои корабли некоторые системы вооружений и, что кажется мне наиболее существенным, – наш вариант гипердрайва.

– Эпохи Великого Исхода?

– Да. Использование устаревшей схемы гиперпривода позволяет перемещаться в пределах первого энергоуровня аномалии. А это не мгновенный переход, который мы сейчас называем «прыжком». Далее – простая арифметика. Флот появился спустя два с небольшим часа после посадки «Нибелунга». Считаем по характеристикам первого энергоуровня – получается три с половиной, ну максимум – четыре световых года.

– Логично, – согласился Илья Андреевич. – Что это нам дает?

– Возможность получить помощь. Спутник они теперь собьют, но мы можем отстрелить капсулы с нанопылью. Вычистить микромашины инсектам не под силу, так что фрегат, вернувшись на орбиту, получит наше сообщение. В радиусе четырех световых лет отсюда расположено восемнадцать звездных систем. Для фрегата – трое суток работы в режиме поиска. Продержимся столько?

Лагутин пожал плечами.

– Не трое суток, а все пять, – уточнил он. – С учетом времени на возвращение фрегата в систему. Относительно наномашин – идея здравая. Меня заботит другое – мы не можем пополнить боекомплекты «Хоплитов». Придется идти в портал с тем, что осталось, а это – тридцать процентов боевой загрузки. В лучшем случае – тридцать процентов, – подумав, добавил он. – Еще неизвестно, сможем ли мы совершить марш-бросок без боя.

– Это вряд ли. – Иван протянул Илье Андреевичу стаканчик с разогретым кофе.

– Вот и я о том. – Лагутин сделал глоток и поморщился. Тонизирующий эрзац, как обычно. – Так что гадать не будем, – подытожил он. – Сидеть тут в ожидании возвращения фрегата – самоубийство. В узких проходах они нас загонят в очередной тупик и сожгут из переносных ракетных комплексов. Серв-машинам нужен простор для маневра. Да и ребят надо выручать немедленно, инсекты, как ты видел, не церемонятся в способах получения информации.

– Все же мне непонятно их поведение, – вздохнул Иван, одним глотком допивая скверный по вкусу кофе. – Мы ведь их не трогали, – добавил он.

– Колонисты тоже их не трогали. Они даже не подозревали о существовании портала, иначе как-то оградились бы от вероятного вторжения. Не ищи тонкостей там, где их нет, – мрачно посоветовал Илья Андреевич. – Инсекты себе на уме – миллионы лет воюют, гуманоидов ненавидят по определению, так что их мотивы неглубоко зарыты. Просто пока насекомым никто вразумительно не объяснил, что между харамминами и людьми есть большая разница.

– Интересно, Илья Андреевич, что и как ты им собираешься объяснить?

– Объяснять буду молча, – мрачно пообещал Лагутин. – Из орудийных установок «Хоплита». Сдается, Иван, они понимают и уважают только такой язык общения.

Дорохов промолчал. Спорить с Ильей Андреевичем сейчас было глупо. Инсекты действительно «зарвались», но задача его и Лагутина – выручить пленных археологов и не погибнуть самим.

Если бы не наглядный пример обращения инсектов с Лагутиным, Иван бы крепко подумал, прежде чем вторгаться на территорию иной планеты. Но при сложившихся обстоятельствах выбирать не приходилось.

Ребят надо выручать, иначе грош цена нашему «присутствию» в скоплении, – решил он, аккуратно убирая остатки нехитрого обеда.

Глава 3
Система Y-406. Цоколь…

На этот раз, поднимаясь в рубку серв-машины, Иван испытывал совершенно иные чувства.

История серв-соединений, как и модулей «Одиночка», исчисляется тысячелетием, минувшим со времен Первой Галактической, в огне которой зародились и прошли филигранную отточку многие виды боевой техники. Дорохов не видел ничего странного в том, что за двенадцать веков многие технологии остались неизменны в принципе. Это не означало стагнации научно-технического прогресса: менялись детали оснастки, приходили на вооружение новые, усовершенствованные комплексы различных систем, но конструктивная основа, равно как и принципы функционирования, доведенные до определенного абсолюта в жестоких условиях смертельного противостояния Земли и Колоний, остались незыблемы.

Последующие после войны века развития проходили под незримым давлением фобий, ограничивающих применение искусственных интеллектов класса «Одиночка». С одной стороны, такая политика имела свое оправдание – в ходе войны кибернетические системы едва не одержали верх над собственными создателями. В тот роковой период сложилась абсурдная, зловещая ситуация: на полях сражений царили роботизированные комплексы, в то время как люди постепенно отходили на второй план, не выдерживая конкуренции с кибермеханизмами.

Итог войны мог стать роковым как для Земли, так и для Колоний, само существование человечества в тот период оказалось под угрозой.

До сих пор многие планеты оставались на карантине из-за присутствия на их поверхности самодостаточных боевых соединений, руководимых «Одиночками».

И все же от применения серв-машин не отказались, ограничив развитие искусственных нейросетей так называемыми «порогами Бойцеля». Ученый, разработавший программы тестирования и частичной стерилизации искусственных нейросетей, предупреждал, что существует определенный критический порог накопления информации, за которым начинается спорадическая обработка данных, машина не только осознает факт собственного бытия, но и начинает решать поставленные задачи с точки зрения собственной, уже субъективной целесообразности.

Иван не понимал и недолюбливал само существование носителей искусственного рассудка.

Теперь в его сознании наступил перелом. Он считал, что в полной мере осмыслил словосочетание «техногенный бой», но любая, самая ожесточенная схватка в космосе не шла ни в какое сравнение с тем адским напряжением, работой на износ, которым подвергалась планетарная техника. Короткие дистанции, доли секунд, отпущенные на принятие решения, и десятки иных, не менее значимых факторов делали невозможным управление серв-машиной без участия кибернетической системы класса «Одиночка».

Дорохов имел возможность оценить действия системы «Беатрис-27».

Были мгновения, когда ему в голову приходила мысль: а нужен ли «Одиночке» человек?

Этот вопрос до сих пор не нашел ответа, как, впрочем, и многие другие.

Иван попал в ситуацию, о которой предупреждал его капитан Мищенко: годы службы в спецбригаде Логриса теперь, при здравом сравнении, показались ему чуть ли не рутиной.

«Все верно, – размышлял он, занимая кресло пилот-ложемента. – Там, вне зависимости от остроты возникающих ситуаций, шла игра по заранее известным правилам, да и рядом всегда ощущалось присутствие непоколебимой дружественной силы, и вдруг… само понятие „цивилизация“ истончилось, оно таяло в сознании как дым, растворялось в феерическом сиянии звезд, его поглощала бездна пространства, и голос рассудка вдруг начинал нашептывать: „Ты один, Иван, совершенно один, среди необозримого космоса, и все величины меняют значение, словно тут начинает действовать иная физика…“

Конечно, физика тут ни при чем… однако шестьдесят часов, остающихся до возвращения «Раптора», трансформируются в вечность.

Против него – неизвестное количество врагов, в активе нерешенных задач – спасение людей, конфликт с одной, а может быть, и с несколькими планетными цивилизациями иной расы… с одной стороны, долг, с другой – элементарный инстинкт самосохранения плюс ответственность за возможные последствия каждого совершенного действия.

По сравнению со складывающейся ситуацией любой из боевых вылетов в составе эскадрильи «Тайфунов» теперь казался увеселительной прогулкой.

…Кресло пилот-ложемента мягко изменило формы, отреагировав на активацию встроенных сенсоров.

Тихо прошелестели дуги амортизационного каркаса, сухо щелкнули замки страховочных ремней, сбоку, на вспомогательной панели, вспыхнул и погас индикатор предварительной готовности аварийно-спасательной катапульты, затем правый подлокотник чуть приподнялся, и из неприметной ниши выскользнул, изогнувшись в воздухе, глянцевито-черный шунт оптического кабеля с раздвоенным жалом контактов.

Было в совершаемом действии что-то жутковатое, отдающее древностью, но мнемонический блокиратор не отключишь – себе дороже…

Раздвоенное жало шунта мягко прошло через гнездо боевого шлема и коснулось импланта, раздвинув заглушку из пеноплоти.

Едва слышный щелчок фиксаторов, и мир вновь наполнился иными ощущениями, чувствами…

Тьма расступилась, теперь Иван воспринимал ровный фон тепловой энергии, исходящей от стен древнего сооружения, мысль мгновенно меняла варианты визуального отображения данности, переключаясь между отдельными группами датчиков серв-машины.

Он остановился на компьютерной модели, так было привычнее для рассудка, в котором уже зазвучал мягкий, успокаивающий голос Беатрис:

– Иван, я принимаю твое эмоциональное состояние.

– И что?

– Хочу сказать: ты не прав в мыслях. Ты не один.

– Читаешь мои мысли?

– Только те, что ты подсознательно адресуешь мне.

Дорохов отреагировал достаточно спокойно:

– Тебе известно правило «порога Бойцеля»?

– Да.

– Сколько ступеней ты прошла, Беатрис?

– Это не имеет значения. Ученый ошибался. Существует только один порог. За ним возникает самосознание. Если тебя интересует мое отношение, скажу: между мной и «Одиночками» системы «ALON» или «Клименс-12», разработанными в период войны, есть только одна общность. Я, как и они, накапливаю в нейросетях не только боевой опыт, но и эмоциональные оценки пилота, которые оказывают глобальное воздействие на формирование моей личности.

– Это общность. А отличие?

– Я много мощнее своих предшественников, более оптимизирована. Мое строение основано на нанотехнологиях, что позволило увеличить количество нейросетей в сотни раз.

– В таком случае позволь задать «личный» вопрос: кто являлся твоим пилотом до меня?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное