Линкольн Чайлд.

Реликварий

(страница 7 из 38)

скачать книгу бесплатно

12

Марго отмыла руки под краном в глубокой металлической раковине, установленной в лаборатории медицинской антропологии, и обтерла их грубым больничным полотенцем. Затем она обернулась к столу, на котором лежали останки Памелы Вишер. Все образцы были взяты, все необходимые описания закончены. Утром тело отдадут родственникам для захоронения. В другом конце комнаты Брамбелл и Фрок трудились над неидентифицированным скелетом. Склонясь над нелепо вывернутыми бедренными костями, они производили какие-то сложные измерения.

– Вы позволите мне сделать замечание? – спросил доктор Брамбелл, откладывая в сторону вибропилу Страйкера.

– Буду счастлив выслушать, – медовым голосом пророкотал Фрок, величественно взмахнув рукой.

Эти двое недолюбливали друг друга.

Марго, отвернувшись, чтобы скрыть улыбку, натянула на руки по две латексные перчатки. Возможно, первый раз в жизни Фрок встретил человека, не уступающего ему ни в силе интеллекта, ни в самомнении. Просто чудо, что им вообще удалось завершить какую-то часть работы. За последние несколько дней они провели тестирование антител, остеологические анализы, проверку на токсины и тератогены – субстанции, вызывающие уродства. Теперь предстояло закончить анализ ДНК и провести экспертизу следов, оставленных зубами. Несмотря на все усилия, скелет по-прежнему отказывался открывать свои тайны. Марго понимала, что это усиливает напряжение в и без того наэлектризованной атмосфере лаборатории.

– Даже при менее развитом интеллекте должно быть ясно, что прокол не был сделан со стороны позвонка. Будь это так, на поперечном разрезе остались бы следы.

– Я, признаюсь, не понимаю, при чем здесь вообще поперечный разрез, – пробормотал Фрок.

Марго перестала прислушиваться к малоинтересному для нее спору. Она специализировалась в этнофармакологии и генетике, а не в общей анатомии. Ей надо было решать свои проблемы.

И она взялась за изучение образцов тканей с неизвестного скелета. Как только она согнулась над микроскопом, ее собственные трапециевидные мышцы издали протестующий вопль. Вчера вечером она сделала пять подходов к тренажеру вместо обычных трех. За последние несколько дней она резко увеличила физическую нагрузку, впредь следует быть более осторожной, чтобы не перетренироваться.

Десять минут внимательного изучения темных полос различных элементов протеина подтвердили ее худшие опасения. Не было никаких сомнений в том, что это протеин обычной мышечной ткани человека. Более детальную генетическую информацию должен был дать анализ ДНК. Его результаты, к сожалению, можно было ожидать лишь через несколько дней.

Отодвинув образцы в сторону, Марго обратила внимание на лежащий неподалеку от ее рабочего места конверт из плотной бумаги. Рентгенограммы, решила она. Видимо, доставили рано утром. Брамбелл и Фрок были настолько заняты спором, что наверняка не нашли времени взглянуть на снимки. Впрочем, это вполне объяснимо. Для изучения тела, от которого ничего, кроме костей, практически не осталось, рентгенограммы не очень-то и нужны.

– Марго! – позвал доктор Фрок.

Она подошла к столу, на котором лежал скелет.

– Дорогая, – начал Фрок, откатываясь от стола и показывая на бинокуляр, – взгляните, пожалуйста, на бороздку, тянущуюся вдоль правой бедренной кости.

Хотя увеличение было небольшим, Марго показалось, что она заглянула в совсем другой мир.

Коричневая костная ткань заняла все поле зрения, превратившись в миниатюрный пустынный ландшафт с грядами холмов, разделенных долинами.

– Что вы можете сказать по этому поводу?

Не в первый раз Марго приглашали выступить арбитром, и от этой роли она не испытывала никакого удовольствия.

– Похоже на естественную бороздку в кости. – Она старалась говорить как можно более нейтральным тоном. – Видимо, того же происхождения, что наросты и продолговатые выступы, характерные для костей данного скелета. Я бы не стала утверждать, что бороздка оставлена именно зубами.

Фрок откинулся на спинку инвалидного кресла, безуспешно пытаясь скрыть победную улыбку.

Брамбелл, казалось, не верил своим ушам.

– Прошу прощения, доктор Грин, – начал он. – Я не осмеливаюсь вам противоречить, но это – не что иное, как продольные следы зубов. Более типичных следов мне видеть не доводилось.

– Я также не хочу вступать с вами в противоречие, доктор Брамбелл. – Марго усилила увеличение, небольшая долина на пустынном ландшафте тут же превратилась в огромный каньон. – Но на внутренней стороне бороздки я вижу поры естественного происхождения.

Брамбелл подскочил к столу и приник к окулярам. Несколько мгновений он созерцал объект, а затем отошел от стола. Отходил он значительно медленнее, чем приближался.

– Хмм, – протянул он, водружая на нос очки. – Как мне ни больно это признавать, но в вашем предположении есть доля истины.

– Вы хотите сказать, что в словах Марго имеется доля истины?

– Да, конечно. Прекрасная работа, доктор Грин.

Телефонный звонок избавил Марго от необходимости отвечать. Фрок подкатил к аппарату и энергично заговорил. Марго внимательно смотрела на своего старого научного руководителя. Он по-прежнему казался величественным, хоть и несколько похудел с тех пор, как оставил работу в музее. Его кресло-каталка тоже изменилось – оно изрядно потерлось и пестрело царапинами. Неужели, сочувственно подумала она, для ее старого наставника наступили тяжелые времена? Если и так, то это на нем не сказалось. Профессор казался даже более энергичным и жизнелюбивым, чем в те годы, когда заведовал антропологическим отделом музея.

Фрок внимательно слушал. Судя по его виду, он был расстроен. Марго посмотрела в окно, на роскошный вид Центрального парка. Деревья зеленели густой летней листвой, озеро сверкало в ярком свете дня. В его южном конце лениво двигались гребные лодки. Ей безумно захотелось оказаться в такой вот лодке и наслаждаться летним солнцем, вместо того чтобы торчать в музее, разбирая по частям разложившиеся тела.

– Это д’Агоста, – сказал Фрок, со вздохом вешая трубку. – Он говорит, что у нашего приятеля на столе скоро появится компания. Марго, вы не могли бы закрыть жалюзи? Искусственное освещение более благоприятно для работы с микроскопом.

– Что вы имеете в виду, говоря о компании? – резко спросила Марго.

– Так выразился лейтенант. Насколько я понял, обследуя вчера какой-то железнодорожный тоннель, они обнаружили сильно разложившуюся голову и теперь посылают ее нам на экспертизу.

Доктор Брамбелл что-то весьма выразительно пробормотал по-галльски.

– Голова принадлежит… – Марго не закончила фразу, кивнув в сторону скелетов.

– По-видимому, она не имеет к ним никакого отношения, – ответил Фрок, мрачно покачивая головой.

На некоторое время в лаборатории воцарилась тишина. Затем, как по команде, оба мужчины вернулись к столу. Вскоре оттуда снова послышался негромкий спор. Марго, вздохнув, занялась работой. Ей предстояло каталогизировать результаты всех утренних анализов.

Взгляд ее снова обратился на пакеты с рентгенограммами. Для того чтобы их доставили утром, пришлось устроить невообразимый шум и вдрызг разругаться с рентгеновской лабораторией. Может быть, все-таки стоит на них взглянуть прямо сейчас?

Она извлекла три первые рентгенограммы и прикрепила их к просмотровому экрану. Это были снимки верхней части торса скелета. Как и следовало ожидать, они показывали – и при этом гораздо менее ясно – то, что Марго и ее коллеги уже сумели определить при визуальном обследовании. Скелет имел ужасающие деформации, с ненормальным утолщением костей и с образованием на них гребней.

Марго перешла к следующей серии. На экране высветился поясничный отдел скелета.

Она увидела их сразу. Четыре небольших пятна, четких и белых. Интересно! Марго взяла лупу, чтобы лучше рассмотреть изображение. Пятна имели ярко выраженную треугольную форму и образовывали правильный четырехугольник в самом низу позвоночника. Сверху они были полностью прикрыты разросшейся костью. Это наверняка должен быть металл. Только металл не прозрачен для рентгеновских лучей.

Марго выпрямилась. Ученые мужи по-прежнему о чем-то спорили, склонившись над скелетом.

– Здесь есть нечто такое, на что вам следовало бы взглянуть, – сказала она.

Брамбелл подошел первым и внимательно посмотрел на экран. Отступив на шаг, он поправил очки и снова вперился в изображение.

Фрок, подкатив секундой позже, уткнулся в ноги патологоанатома.

– Если не возражаете, – пробормотал он, используя тяжелое кресло, чтобы оттеснить Брамбелла в сторону, и наклонился вперед, едва не уткнувшись носом в экран.

В комнате повисла тишина, только тихо шипела воздушная вытяжка над столом с останками. Впервые за все время Марго удалось увидеть на лицах ученых недоумение.

13

Д’Агоста, впервые попав в кабинет шефа полиции после назначения на эту должность Хорлокера, огляделся и не поверил своим глазам. Больше всего помещение походило на пригородный ресторан, владельцы которого сделали все, чтобы улучшить интерьер. Массивная мебель под черное дерево, низкие светильники, тяжелые драпри и дешевые кованые украшения в средиземноморском духе. Впечатление оказалось настолько сильным, что лейтенант испытал острое желание позвать официанта и заказать себе «Гибсон».

Шеф полиции Редмонд Хорлокер восседал за огромным столом, на котором не было ни единого листка бумаги. В ближайшем к столу кресле удобно разместилась туша Уокси. Капитан живописал вчерашние события. Он как раз перешел к тому захватывающему моменту, когда разъяренные подземные обитатели напали на его крошечный отряд и ему, Уокси, пришлось сдерживать толпу, чтобы позволить д’Агосте и Хейворд скрыться. Хорлокер слушал, не выказывая никаких эмоций.

Д’Агоста уставился на Уокси, который, вдохновленный собственным рассказом, оживлялся все больше и больше. Лейтенант хотел было вмешаться, но опыт подсказывал, что его слова в конечном счете ничего не изменят. Уокси, командуя участком, редко имел возможность посетить департамент полиции и тем более произвести впечатление на шефа. Не исключено, что в результате его трепа к делу подключат дополнительные ресурсы. Более того, негромкий внутренний голос нашептывал д’Агосте, что в ходе этого расследования ливень из дерьма окажется особенно обильным. И хотя за следствие отвечает он, д’Агоста, подчеркнуть некоторые заслуги Уокси будет не вредно. Тем, кто на первом этапе расследования окажется на виду, ближе к завершению дела придется больше других беречь свои задницы.

Когда Уокси закончил, повисло молчание. Хорлокер вполне сознательно хотел создать в кабинете некоторое напряжение.

– Твоя очередь, лейтенант, – слегка откашлявшись, сказал шеф, оборачиваясь к д’Агосте.

– Я считаю, сэр, что пока слишком рано говорить о том, существует связь или нет, – произнес д’Агоста. – Дело требует более тщательного изучения. И если мне будут выделены дополнительные людские ресурсы…

Зазвонил антикварный телефонный аппарат, Хорлокер поднял трубку и некоторое время молча слушал.

– Это может подождать, – бросил он и вновь обратил свое внимание на лейтенанта. – Ведь ты, кажется, регулярно читаешь «Пост»? – спросил он.

– Иногда читаю. – Д’Агоста понимал, куда гнет шеф.

– И ты знаком со Смитбеком, который пишет весь этот вздор?

– Так точно, сэр.

– Он ведь, кажется, твой друг?

– Не совсем так, сэр, – после некоторой паузы произнес д’Агоста.

– Не совсем так? – переспросил Хорлокер. – Но в своей книжонке о Музейном звере Смитбек представляет дело так, будто вы с ним закадычные друзья. Если поверить его писаниям, то выходит, будто вы вдвоем чуть ли не голыми руками спасли мир в тот момент, когда в Музее естественной истории возникли, в сущности, небольшие неприятности.

Д’Агоста промолчал. Роль, которую он сыграл в катастрофе на приеме в честь открытия выставки «Суеверия», отошла в область преданий. И в новой администрации никто не желал признавать его заслуг в ту ночь.

– Твой не-совсем-друг Смитбек совершенно извел нас, заставляя гоняться за психами, которые звонят, желая получить обещанную им награду. Вот куда пошли дополнительные людские ресурсы, о которых ты говоришь. И это тебе должно быть известно лучше, чем кому-либо. Итак, ты утверждаешь, что в убийстве Вишер и гибели бездомных присутствует идентичный модус операнди?

Д’Агоста ограничился утвердительным кивком.

– О’кей. Нам не нравится, что в городе Нью-Йорке убивают бездомных. Это проблема серьезная и очень неприятная. Но реальная проблема возникает тогда, когда убивают девицу из высшего общества. Вы понимаете, к чему я веду?

– Понимаю, сэр, – ответил Уокси.

Д’Агоста снова промолчал.

– Мои слова вовсе не означают, что нас не трогает гибель бездомных, и мы намерены в этом отношении принять необходимые меры. Но послушай, д’Агоста, бродяги умирают ежедневно. Между нами говоря, цена им десять центов за дюжину. Тебе, как и мне, это прекрасно известно. А из-за этой безголовой девки на мой зад навалился весь город. Мэр требует, чтобы именно это убийство было раскрыто. – Шеф водрузил локти на стол и, нагнувшись вперед, с величественным видом произнес: – Послушай, я понимаю, что в этом деле тебе потребуется дополнительная помощь. Поэтому я оставлю у себя капитана Уокси, чтобы он курировал ход расследования. Чтобы развязать ему руки, на Двадцать четвертый полицейский участок я посажу другого человека.

– Слушаюсь, сэр! – завопил Уокси, вскочив на ноги и вытянувшись.

В душе д’Агосты поднялась – и тут же улеглась – волна протеста. В помощи этого ходячего недоразумения он нуждался меньше всего. Теперь, вместо того чтобы пустить в дело новых людей, ему придется постоянно нянчиться с Уокси. Конечно, его можно будет задвинуть на обочину, чтобы не путался под ногами, но все равно остается проблема субординации. Как можно направлять капитана из участка на следствие, которым руководит лейтенант из отдела по расследованию убийств? Ничего хорошего, дьявол их побери, из этого получиться не может!

– Д’Агоста! – чуть ли не крикнул шеф.

– Что? – спросил лейтенант, поднимая глаза на начальство.

– Я тебя спросил, что происходит в музее?

– Они закончили исследовать тело Вишер и передали его семье, – ответил д’Агоста.

– А второй скелет?

– Они все еще пытаются его идентифицировать.

– Как насчет следов зубов?

– Относительно их происхождения возникли разногласия.

– Боже мой, – покачал головой Хорлокер. – Мне показалось, будто ты сказал, что эти люди знают свое дело. Не заставляй меня пожалеть о том, что я согласился с твоим предложением перевезти тела из морга.

– Расследование ведут главный судмедэксперт города и крупнейшие специалисты музея. Я знаю этих людей лично, и лучше их…

Хорлокер громко вздохнул и, махнув рукой, сказал:

– Их родословная меня нисколько не интересует. Мне нужен результат. Теперь, когда к расследованию подключился Уокси, дело пойдет быстрее. Мне нужно что-то новенькое завтра к вечеру. Ты понял меня, д’Агоста?

– Так точно, сэр, – кивнул лейтенант.

– Вот и хорошо. Оба свободны. – Шеф сопроводил свои слова взмахом руки.

14

Смитбек подумал, что такой нелепой и странной демонстрации, как эта, ему не доводилось видеть за все десять лет его пребывания в Нью-Йорке. Все лозунги начертаны профессиональными художниками. Звуковая система первоклассная. А сам Смитбек, находясь среди демонстрантов, чувствовал себя скверно одетым. Толпа являла собой весьма необычное зрелище. Дамы с Сентрал-Парк-Саут и Пятой авеню, украшенные бриллиантами и в платьях от Донны Каран, молодые банкиры, юные биржевые брокеры, моложавые оптовики и прочие «младотурки» слились в блаженном экстазе гражданского неповиновения. В толпе можно было увидеть и прекрасно одетых школьников старших классов. Но больше всего Смитбека потрясло количество собравшихся. Вокруг него толпилось не менее двух тысяч людей. Тот, кто организовал демонстрацию, вне всяких сомнений, обладал поддержкой городских властей. Получить разрешение на протест рядом с площадью Великой Армии в будний день, да еще в час пик – это кое-что да значит. За линией полицейских ограждений и толпой телевизионщиков уже скопилось полчище истерически сигналящих машин.

Смитбек знал, что демонстранты чрезвычайно богаты и обладают в Нью-Йорке огромным могуществом. Эти люди обычно не выходят на улицы, чтобы выразить протест, но сейчас они изменили своим правилам. Ни мэр, ни шеф полиции, ни все остальные так или иначе связанные с политикой люди не могли отнестись к демонстрации с легким сердцем.

На высокой трибуне из красного дерева, установленной рядом с золоченой скульптурой на углу Пятой авеню и Сентрал-Парк-Саут, стояла миссис Горас Вишер. Она говорила в микрофон, и мощный усилитель делал ее слова всеобщим достоянием. За ее спиной было установлено уже ставшее знаменитым огромное цветное изображение Памелы в детском возрасте.

– Как долго? – вопрошала она толпу. – Как долго мы еще позволим умирать нашему городу? Как долго мы намерены терпеть убийства наших дочерей, наших сыновей, наших братьев, наших родителей? Как долго мы собираемся скрываться в страхе в своих собственных домах?

Она обвела взглядом толпу, прислушиваясь ко все усиливающемуся ропоту возмущения.

Уловив нужный момент, миссис Вишер продолжила речь, но уже более задушевным тоном:

– Мои предки прибыли в Нью-Амстердам три столетия назад. И с тех пор этот город был нашим домом. И уверяю вас, это был добрый дом. Когда я была маленькой девочкой, мы по вечерам ходили гулять с бабушкой в Центральный парк. Я одна возвращалась из школы даже после наступления темноты. Мы никогда не запирали двери наших городских домов. Почему все сидят сложа руки теперь, когда нам угрожают наркотики, преступления и убийства? Сколько матерей должны потерять своих детей, прежде чем мы скажем «хватит!»?

Она чуть отодвинулась от микрофона, собираясь с мыслями. По толпе прокатился гневный ропот. Речь этой женщины обладала той простотой и достоинством, которые бывают только у прирожденных ораторов. Смитбек поднял магнитофон повыше, предвкушая появление на первой полосе очередной своей статьи.

– Настало время, – заговорила миссис Вишер снова громко и убедительно, – вернуть себе наш город! Вернуть его нашим детям и внукам. Если для этого потребуется казнить торговцев наркотиками, если придется потратить миллиарды на строительство тюрем, мы должны это сделать. Это – война! Если вы мне не верите, то посмотрите статистику. Они убивают нас каждый день. Тысяча девятьсот убийств в Нью-Йорке в прошлом году. Пять человек в день! Мы ведем войну, друзья, и мы ее проигрываем. Нам следует нанести ответный удар всеми теми силами, которыми мы располагаем. Улицу за улицей, квартал за кварталом, от Бэттери-парка до Клойстерз, от Ист-Энд-авеню до Риверсайд-драйв мы вернем себе наш город!

Гневный ропот стал громче. Смитбек заметил, что к толпе начали присоединяться привлеченные шумом молодые мужчины. По рукам пошли карманные фляжки и пинтовые бутылки с виски. «И это называется „джентльмены-банкиры“, чтоб я сдох!» – с отвращением подумал журналист.

Миссис Вишер неожиданно повернулась и указала на что-то. Смитбек посмотрел в ту сторону и увидел, что за полицейской линией кипит бурная жизнь. К демонстрантам подкатил длинный черный лимузин, и из него появился мэр – невысокий лысеющий человек. Вокруг мэра увивалась стайка помощников. Смитбеку не терпелось увидеть, что произойдет дальше. Количество демонстрантов, очевидно, явилось для городского головы сюрпризом, и теперь он возжелал примкнуть к собравшимся, дабы выразить свою озабоченность.

– Мэр Нью-Йорка! – провозгласила миссис Вишер, в то время как мэр с помощью нескольких полицейских пробивался к трибуне. – Он явился, чтобы выступить перед нами!

Шум усилился.

– Но нам не нужны его выступления! – воскликнула миссис Вишер. – Мы хотим действий, господин мэр, а не болтовни!

Толпа разразилась одобрительным ревом.

– Действий! – выкрикивала миссис Вишер. – Хватит разговоров!

– Действий! – ревела толпа, а молодые люди принялись выкрикивать оскорбления и свистеть.

Мэр уже стоял на трибуне, улыбаясь и приветственно помахивая рукой. Смитбеку показалось, что мэр обратился к миссис Вишер с просьбой уступить ему микрофон. Она сделала шаг назад и выкрикнула:

– Нам не нужна еще одна речь! Нам надоело выслушивать все это дерьмо!

С этими словами она вырвала микрофон из гнезда и сошла с трибуны, оставив мэра один на один с толпой.

На лице градоначальника, как приклеенная, застыла улыбка.

Последний демарш миссис Вишер окончательно взорвал толпу. Теперь ее гул напоминал рев какого-то гигантского животного. Демонстранты угрожающе надвигались на трибуну. Смитбек следил за развитием событий, чувствуя, как по спине ползет холодок страха. На его глазах сборище цивилизованных людей превращалось в озлобленного зверя. К трибуне полетели пивные банки и бутылки. Одна из них разлетелась осколками в пяти футах от мэра. Группы молодых людей сплотились в единую массу и начали прокладывать путь к трибуне, оглашая воздух свистом и ругательствами. Смитбек расслышал некоторые слова: «Позор! Задница! Пидер! Либеральная вонючка!» Из толпы полетели еще бутылки, и помощники мэра, поняв, что битва проиграна, поспешно увели его с трибуны и посадили в лимузин.

«Забавно видеть, – подумал Смитбек, – как психология толпы распространяется на все классы». Он не мог припомнить другой столь же короткой и столь же воспламеняющей массы речи, как та, которую произнесла только что миссис Вишер. Когда атмосфера стала менее накаленной и толпа начала растекаться, журналист прошел в парк и уселся на скамью, чтобы зафиксировать впечатления, еще не утратившие первоначальную яркость. Закончив, он посмотрел на часы. Пять тридцать. Смитбек поднялся со скамьи и зашагал через парк на северо-восток. На всякий случай следовало заранее занять выгодную позицию.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное