Линкольн Чайлд.

Реликт

(страница 3 из 30)

скачать книгу бесплатно

Хотя теория Фрока подкреплялась блестящей серией статей и документов, большинство светил научного мира продолжали пребывать в сомнении. Если причудливые формы жизни существуют, вопрошали ученые, то где же они скрываются? Фрок отвечал, что его теория прогнозирует как быструю передачу генов, так и быструю эволюцию.

Чем чаще специалисты называли Фрока заблуждающимся, даже безумным, тем охотнее становилась на его сторону популярная пресса. Его теорию окрестили «эффектом Каллисто», по греческому мифу, где молодая женщина внезапно превращается в медведицу. Хотя Фрок и жалел о популистском толковании своего труда, он расчетливо пользовался известностью для продолжения научных изысканий. Как многие блестящие ученые, Фрок был увлечен собственными исследованиями; Марго иногда казалось, что все прочее, в том числе и ее работа, вызывает у него скуку.

Реставратор в другом конце комнаты поднялась и, ни слова не говоря, ушла на ланч, – значит, время близилось к одиннадцати часам. Марго написала на листе бумаги несколько фраз, очистила экран компьютера и взяла тетрадь для записей.

Кабинет Фрока находился в юго-восточной башне, в конце элегантного коридора пятого этажа, – настоящий оазис среди лабораторий и автоматизированных рабочих мест, весьма характерных для той части музея, куда не ходят посетители. На массивной дубовой двери кабинета было написано просто: «ДОКТОР ФРОК».

Марго постучала.

Она услышала покашливание и негромкий шорох инвалидной коляски. Медленно открылась дверь, появилось знакомое румяное лицо, кустистые брови были удивленно нахмурены. Потом взгляд Фрока посветлел.

– Ну да, сегодня же понедельник. Входите.

Фрок произнес это вполголоса, коснулся запястья Марго пухлой рукой и указал ей на кресло. Одет он был, как обычно, в темный костюм с белой рубашкой и ярким пестрым галстуком. Густая грива седых волос была взъерошена.

Вдоль стен кабинета стояли старые застекленные книжные шкафы, на полках лежали реликты и диковины, привезенные из экспедиций. Книги были сложены у одной из стен в громадные, грозящие рухнуть стопы. Два больших эркера выходили на Гудзон. Зачехленные викторианские кресла стояли на потертом персидском ковре, на письменном столе лежало несколько экземпляров последней книги Фрока «Фрактальная эволюция».

Рядом с книгой стояла знакомая Марго глыба серого песчаника. На плоской поверхности камня был глубокий отпечаток, странно смазанный и вытянутый вдоль одного края, с тремя большими вмятинами возле другого. Фрок утверждал, что это ископаемый след неизвестного науке существа: единственное материальное свидетельство, подтверждавшее его теорию аберрационной эволюции. Другие ученые оспаривали этот факт. Многие не верили, что это ископаемый след, и называли его причудой Фрока. Многие вообще его не видели.

– Уберите этот хлам и садитесь, – сказал Фрок, возвращаясь на свое любимое место у одного из окон. – Шерри? Хотя нет, вы всегда отказываетесь. Как глупо с моей стороны забыть об этом.

На предложенном кресле лежало несколько старых номеров журнала «Нейчур» и рукопись неоконченной статьи, озаглавленной «Филогенетическая трансформация и широколистный папоротник кайнозойской эры».

Марго переложила все на ближайший столик и села, гадая, упомянет ли Фрок о смерти двух мальчиков.

Несколько секунд он, неподвижно застыв, глядел на нее. Потом замигал и вздохнул.

– Ну что, мисс Грин? Приступим?

Разочарованная, Марго раскрыла тетрадь. Быстро просмотрела записи, затем стала обосновывать свой анализ классификации растений племенем кирибиту и то, какое он имеет отношение к следующей главе диссертации. Слушая ее, Фрок склонил голову на грудь и закрыл глаза. Посторонний человек принял бы его за спящего, но Марго знала, что доктор внимательно слушает.

Когда она закончила, Фрок медленно расправил плечи.

– Классификация лекарственных растений по способу воздействия, а не по внешнему виду, – пробормотал он наконец. – Интересно. Этот параграф напоминает мне о том, с чем я столкнулся у племени ки в Бечуаналенде.

Марго терпеливо ждала воспоминаний, которые неизбежно должны были последовать.

– Ки, как вам известно, – Фрок всегда предполагал, что слушатель так же хорошо знаком с предметом, как и он сам, – некогда использовали кору некоего кустарника как средство от головной боли. Шарьер изучал их в восемьсот шестьдесят девятом году и отметил этот факт в полевых журналах. Когда я появился там три четверти века спустя, племя уже не пользовалось этим средством. Теперь ки верили, что головные боли вызываются колдовством.

Рассказывая, он понемногу передвигался в кресле.

– Для исцеления заболевшего его родственники находили колдуна и, разумеется, убивали. Естественно, родные убитого жаждали мести и зачастую приканчивали больного. Можете представить, к чему это в конце концов привело.

– К чему же? – спросила Марго, полагая, что Фрок намерен объяснить, какое отношение все это имеет к ее диссертации.

– Ну, ясное дело, – развел руками Фрок, – к медицинскому чуду. У людей перестала болеть голова.

Его широкая грудь затряслась от смеха. Марго тоже улыбнулась – и осознала, что это впервые за день.

– Хватит о первобытной медицине, – с легким сожалением сказал Фрок. – А работа в поле была интересной.

Он немного помолчал.

– Знаете, в экспозиции «Суеверия» племени ки отводится целый раздел, – продолжал ученый. – Конечно, выставка будет чудовищно разрекламирована для привлечения зрителей. Специально для этого пригласили какого-то молодого человека, только что окончившего Гарвард. Говорят, в компьютерах и маркетинге он разбирается лучше, чем в чистой науке.

Фрок снова слегка передвинулся в своей коляске. Пока Марго укладывала в сумочку тетрадь, Фрок заговорил снова:

– Скверная история произошла сегодня утром.

Марго кивнула.

Фрок немного помолчал.

– Боюсь за музей, – наконец произнес он.

Удивленная Марго сказала:

– Они были братьями. Это трагедия для семьи. А все остальные скоро забудут о случившемся – как обычно.

– Думаю, что нет, – ответил Фрок. – Я кое-что слышал о состоянии трупов. Приложенная сила была… необычайной.

– Не предполагаете же вы, что их убило дикое животное? – сказала Марго.

«Неужели, – подумала она, – Фрок столь безумен, как о нем говорят?»

Фрок улыбнулся:

– Дорогая моя, я не строю предположений. Буду ждать дальнейших свидетельств. Пока что просто надеюсь, что произошедшее не повлияет на ваше решение остаться в музее. Да, я с глубоким прискорбием узнал о смерти вашего отца. Но вы обнаружили три незаменимые для настоящего ученого способности: понимание, что искать, понимание, где искать, и стремление завершить разработку своих теорий. – Он подъехал к ней. – В обработке материала усердие так же важно, как и в сборе, мисс Грин. Не забывайте этого. Ваши лабораторные работы были великолепны. Будет весьма досадно, если наука лишится столь талантливого исследователя.

Марго испытывала одновременно и возмущение, и благодарность.

– Спасибо, доктор Фрок, – ответила она. – Очень признательна за добрые слова и за вашу заботу.

Ученый только махнул рукой.

Марго попрощалась. Но у двери она вновь услышала голос Фрока:

– Мисс Грин?

– Да?

– Пожалуйста, будьте осторожны.

7

Выйдя, Марго чуть не столкнулась нос к носу со Смитбеком. Тот явно обрадовался, даже подмигнул:

– Может, пойдем пообедаем?

– Нет, – отказалась она. – Очень занята.

Дважды в день – Марго не была уверена, что сможет выносить Смитбека в таких дозах.

– Пошли, – настаивал он. – Я разузнал еще несколько ужасных подробностей об этих убийствах.

– Ну и ладно.

Девушка заспешила по коридору, раздраженная тем, что он так легко пробудил ее любопытство. Смитбек догнал Марго, схватил за руку:

– Говорят, в кафетерии подают восхитительную передержанную лазанью.

И повел к лифту.

Зал кафетерия был, как обычно, заполнен хранителями, здоровенными громогласными охранниками, техниками и препараторами в белых халатах. Один хранитель раздавал образцы сидящим за столом коллегам, те вполголоса выражали восхищение и интерес. Марго вгляделась. Образцы представляли собой паразитических червей, свернувшихся в банках с формальдегидом.

Когда Смитбек и Марго сели, она уставилась на корку своей лазаньи.

– Как я и обещал, – сказал Смитбек, взял кусок и с хрустом надкусил. – Стояла на мармите как минимум с десяти часов.

И принялся шумно жевать.

– В общем, полиция наконец сделала заявление. Ночью совершено два убийства. Блестящее открытие! И помнишь, сколько вопросов задавали репортеры о диких животных? Так вот, есть вероятность, что ребят загрыз дикий зверь!

– Только не надо за едой, – попросила Марго.

– Говорят, они буквально растерзаны.

Марго подняла глаза:

– Пожалуйста!

– Я не шучу, – не унимался Смитбек. – И это дело необходимо раскрыть, тем более что предстоит большая выставка. Говорят, полицейские пригласили коронера, который читает зияющие раны от когтей как по книге.

– Смитбек, черт возьми. – Марго бросила вилку. – Мне это надоело – и твоя развязность, и твои кровавые подробности, когда я ем. Нельзя ли обсудить это после еды?

– Коронер – женщина, – продолжал Смитбек, не обращая внимания на вспышку Марго, – видимо, специалист по большим кошкам. Доктор Матильда Зивич. Ну и фамилия! Так и представляешь себе толстуху.

Марго подавила невольную улыбку. Может, Смитбек и толстокожий, но все же забавный. Отодвинув свой поднос, она спросила:

– Где ты слышал все это?

Смитбек ухмыльнулся:

– У меня свои источники информации. – И отправил в рот очередной кусок лазаньи. – Честно говоря, я встретил приятеля, который пишет для «Ньюс». Кто-то выведал подробности у своего человека в управлении полиции. Сообщения будут во всех вечерних газетах. Можешь представить себе физиономию Райта, когда он увидит все это? О господи.

Смитбек хохотнул и снова наполнил рот. Покончив со своей лазаньей, он уставился на то, что не доела Марго. Несмотря на худобу, журналист обладал волчьим аппетитом.

– Но как могло оказаться дикое животное на воле в музее? – спросила Марго. – Это чушь.

– Да? Так вот, слушай: полицейские привезли сюда человека с ищейкой, чтобы выследить эту тварь.

– Шутишь.

– Нет. Спроси любого из охранников. Здесь миллион квадратных футов, по которым может бродить большая кошка, да еще пять миль вентиляционных труб, по которым вполне может ползать человек. А под музеем целый лабиринт заброшенных туннелей. Полицейские относятся к этому серьезно.

– К туннелям?

– Угу. Не читала моей статьи в прошлом номере журнала? Первоначально здание музея возвели на болоте, которое невозможно было осушить. В девятьсот одиннадцатом году тот музей сгорел, а на его месте построили нынешний, поверх подвалов старого. Нижний подвал огромный, многоуровневый… большая часть его даже не электрифицирована. Сомневаюсь, что кто-то знает там все ходы…

Дожевав последний кусок. Смитбек отодвинул поднос.

– А потом, как всегда, ходят слухи о Музейном звере.

Все, кто работал в музее, слышали эти истории. Ремонтники видели зверя краем глаза в ночную смену. Помощники хранителей, идя по тускло освещенным коридорам к хранилищам с образцами, видели его тень. Никто не представлял, что это за зверь и откуда взялся, но кое-кто утверждал, что несколько лет назад он убил человека.

Марго решила переменить тему.

– Рикмен все еще досаждает тебе? – спросила она.

При упоминании этой фамилии Смитбек скорчил гримасу. Марго знала, что Лавиния Рикмен, начальник отдела по связям с общественностью, наняла Смитбека написать книгу о музее. Договорились о доле музея в авансе и гонораре. Смитбек был недоволен условиями, но грядущая выставка обещала быть очень интересной, может быть, даже сенсационной, и благодаря этому тираж книги легко мог достичь шестизначной цифры. Для Смитбека сделка отнюдь не плохая, думала Марго, если учесть весьма скромный успех его предыдущей книги о Бостонском аквариуме.

– Рикмен? Досаждает? – Он возмущенно фыркнул. – О господи. Чего еще можно ждать от нее? Послушай, я хотел тебе кое-что прочесть. – Он вытащил из блокнота пачку листов. – «Когда доктор Катберт подал директору музея идею выставки „Суеверия“, тот воодушевился. Такая экспозиция могла иметь не меньший успех, чем „Сокровища фараона Тутанхамона“ или „Семь уровней Трои“. Райт понял, что выставка сулит музею большие доходы и небывалую возможность получить финансовую поддержку города и правительства. Однако некоторые старые хранители сомневались: они сочли, что выставка будет отдавать сенсационностью».

Смитбек прервался:

– Посмотри, что сделала Рикмен.

Он протянул Марго лист. Абзац был жирно перечеркнут наискось, на полях было начертано красным: «УБРАТЬ!» Марго хихикнула.

– Что тут смешного? – спросил журналист. – Она кромсает мою рукопись. Взгляни на это.

Он ткнул пальцем в другую страницу. Марго покачала головой:

– Рикмен хочет панегирика о музее. Вы никогда не сойдетесь во взглядах.

– Она доводит меня до бешенства. Черкает все хоть чуточку негативное. Хочет, чтобы я общался лишь с тем болваном, который оформляет выставку. Знает – он скажет только то, что одобрит Катберт. – Журналист заговорщицки подался вперед. – Думаю, ты еще не видела столь преданного начальству человека.

Тут Смитбек поднял голову и простонал:

– О господи, вот и он.

Возле их стола появился несколько располневший молодой человек в роговых очках, удерживающий поднос на блестящем кожаном портфеле.

– Можно подсесть к вам? – робко спросил он. – Кажется, свободных мест больше нет.

– Конечно, – ответил Смитбек. – Присаживайся. Мы как раз говорили о тебе. Марго, познакомься с Джорджем Мориарти. Это тот самый человек, который оформляет выставку «Суеверия». – И потряс перед ним своими бумагами. – Посмотри, что сделала Рикмен с моей рукописью! Единственное, чего она не коснулась, – тех мест, где я цитирую тебя.

Мориарти пробежал глазами страницы и посмотрел на Смитбека с почти детской серьезностью:

– Не удивляюсь. Да и зачем вытаскивать на свет неприглядные подробности?

– Ну что ты, Джордж. Они-то и делают повествование интересным.

Мориарти повернулся к Марго:

– Вы аспирантка, занимаетесь этнофармакологией, так?

– Да, – ответила она, чувствуя себя польщенной. – Откуда вы знаете?

– Я интересуюсь этой темой. – Он улыбнулся и бросил на нее быстрый взгляд. – На выставке несколько стендов посвящено фармакологии и медицине. Я, собственно, хотел поговорить с вами об одном из них.

– Пожалуйста. О чем конкретно?

Она поглядела на Мориарти более пристально. Самый обычный сотрудник музея: среднего роста, чуть полноватый, с каштановыми волосами. Помятый твидовый пиджак серого цвета, как того требуют музейные правила. Вот только наручные часы имеют форму солнечных. И замечательные глаза за стеклами очков: ясные, карие, светящиеся умом.

Смитбек подался вперед и уставился на них двоих:

– Я хотел бы остаться и быть очевидцем этой очаровательной сцены, но, увы, много работы: в среду мне предстоит брать кое у кого интервью в зале насекомых, и нужно закончить текущую главу. Джордж, прежде чем подписывать контракт на киносъемку своей выставки, посоветуйся со мной.

Он встал, фыркнул и направился к двери, лавируя между столами.

8

Джонатан Хэмм пристально поглядел в подвальный коридор сквозь толстые стекла очков, которые не мешало бы протереть. На его руки в черных перчатках были намотаны кожаные поводки, две гончие послушно сидели у его ног. Рядом стоял помощник, а возле помощника – лейтенант д’Агоста со сложенными в несколько раз, покрытыми пятнами чертежами. Позади него прислонились к стене двое полицейских, вооруженные скорострельными «ремингтонами» двенадцатого калибра.

Д’Агоста полистал чертежи.

– Собаки не могут взять след? – раздраженно спросил он.

Хэмм испустил долгий вздох:

– Это гончие. Их не вывели на след. И здесь слишком много запахов.

Д’Агоста что-то буркнул, вынул из кармана изжеванную сигару и стал подносить ко рту. Хэмм поглядел ему в глаза.

– Ах да, – спохватился д’Агоста и сунул сигару обратно.

Хэмм потянул носом воздух. Сырой. Хорошо. Но больше ничего хорошего в этой прогулке нет. Хуже всего обычная тупость полицейских. «Что это за собаки? – спросили они. – Нам нужны ищейки». Это гончие, объяснил он. В нормальных условиях они способны найти заблудившегося человека после метели под трехфутовым сугробом. Но эти условия, думал Хэмм, нормальными не назовешь.

Место преступления, как водится, было загрязнено, затоптано. Пахло химикалиями, красками, побелкой, множество людей прошагало туда-сюда. Кроме того, основание лестницы было буквально залито кровью; даже восемнадцать часов спустя воздух был насыщен ее запахом, будоражившим собак.

Сначала они сделали попытку пустить гончих по следу с места преступления. Когда ничего не получилось, Хэмм предложил отойти подальше.

Гончих не тренировали для работы в помещении. Естественно, псы были сбиты с толку. Но это не его вина. Полицейские даже не сказали, человека они ищут или животное. Может, и сами не знают.

– Сюда, – позвал д’Агоста.

Хэмм передал поводки помощнику, тот двинулся вперед, гончие обнюхивали пол.

Первым делом они облаяли хранилище костей мастодонта: когда открыли дверь, оттуда хлынул запах парадихлорбензола. Пришлось полчаса ждать, пока у собак восстановится чутье. А затем последовал еще ряд хранилищ со шкурами животных, гориллами в формальдегиде, холодильник, наполненный образцами фауны, комната, полная человеческих скелетов.

Они подошли к арочному проему с открытой железной дверью, за которой находилась ведущая вниз каменная лестница. На ней было темно.

– Там, должно быть, подземная тюрьма, – нервно хихикнул один из полицейских.

– Лестница ведет в нижний подвал, – сказал д’Агоста, взглянув на чертеж.

Он протянул руку, и один из полицейских подал ему длинный фонарик.

Короткая лестница окончилась в туннеле, выложенном кирпичом «в елочку», со сводчатым потолком чуть выше человеческого роста. Помощник с собаками шел впереди, Хэмм и д’Агоста за ним. Замыкали шествие двое полицейских.

– Пол мокрый, – заметил Хэмм.

– Ну и что? – спросил д’Агоста.

– Если по туннелю течет вода, никаких следов здесь не найти.

– Меня предупредили, что луж следует ожидать, – ответил д’Агоста. – Но вода течет, когда идет дождь, а сейчас на улице сухо.

– Это уже лучше, – сказал Хэмм.

Они дошли до места, где сходилось четыре туннеля, и д’Агоста остановился и взглянул на чертеж.

– Почему-то я так и думал, что вам потребуется взглянуть на него, – сказал Хэмм.

– Вот как? – отозвался д’Агоста. – В таком случае должен вас удивить. На этом чертеже нижнего подвала нет.

Когда собаки заскулили и принялись неистово сопеть, Хэмм внезапно насторожился.

– Сюда. Быстрее.

Собаки заскулили снова.

– Они что-то унюхали! – сказал Хэмм. – Наверняка чистый след. Смотрите, как шерсть у них встала дыбом! Посветите сюда, я ни черта не вижу.

Собаки напряглись, подались вперед, подняли носы и стали нюхать воздух.

– Смотрите, смотрите! – сказал Хэмм. – Запах в воздухе. Чувствуете ток воздуха? Надо было взять спаниелей. У них самое лучшее верхнее чутье!

Полицейские вышли вперед, один светил фонариком, другой держал наготове оружие. Туннель впереди снова раздвоился, собаки свернули направо и побежали рысцой.

– Осторожнее, мистер Хэмм, там может быть убийца, – сказал д’Агоста.

Собаки неожиданно подняли оглушительный лай.

– Сидеть! – приказал помощник. – К ноге! Кастор! Поллукс! К ноге, черт возьми!

Собаки, не обращая внимания на команду, рвались вперед.

– Хэмм, нужна помощь!

– Что это с вами? – воскликнул тот, подойдя к обезумевшим собакам и пытаясь схватить их за ошейники. – Кастор, к ноге!

– Утихомирьте их! – рявкнул д’Агоста.

– Вырвался! – крикнул помощник, когда одна из собак стрелой бросилась в темноту.

Они побежали следом за ней.

– Чувствуешь запах? – спросил Хэмм, резко останавливаясь. – Черт возьми, чувствуешь?

Их внезапно окутала едкая козлиная вонь. Другая собака, обезумев от волнения, заметалась, задергалась и неожиданно вырвалась.

– Поллукс! Поллукс!

– Постойте! – вмешался д’Агоста. – Забудьте на секунду о собаках. Пойдем упорядоченно. Вы двое – впереди. Снимите оружие с предохранителей.

Полицейские повиновались.

Впереди, в гулкой темноте, лай стал тише, потом прекратился. Несколько секунд тишины. Затем из туннеля донесся ужасный, пронзительный вопль, похожий на визг шин по асфальту. Полицейские переглянулись. Вопль оборвался так же внезапно, как возник.

– Кастор! – воскликнул Хэмм. – О боже! Он ранен!

– Назад, Хэмм, черт побери! – рявкнул д’Агоста.

В этот миг какой-то силуэт неожиданно метнулся к ним из темноты, сверкнули две вспышки, раздались два оглушительных выстрела. Грохот отозвался в туннеле эхом и стих, наступило напряженное молчание.

– Идиот чертов, застрелил мою гончую, – негромко произнес Хэмм.

Поллукс лежал в пяти футах от них, из размозженной головы пса рекой текла кровь.

– Он летел прямо на меня… – начал было один из полицейских.

– Прекратите, – приказал д’Агоста. – Там до сих пор что-то есть.

Другую собаку обнаружили примерно в ста ярдах. Она была разорвана чуть ли не пополам, из живота вылезали внутренности.

– Господи, поглядите только, – сказал д’Агоста.

Хэмм ничего не сказал.

Чуть подальше туннель разветвлялся. Д’Агоста продолжал смотреть на мертвого пса.

– Без собак нам не понять, куда оно скрылось, – сказал он наконец. – Пошли отсюда, пусть останками займется медицинская экспертиза.

Хэмм промолчал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное