Light Smoke aka Дым.

Записки на краях шарфа

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

Красные крылья (Дым)

Эту историю поведал мне один из ветеранов RBW. Прежде чем перейти к самому повествованию, хотелось бы дать небольшую вводную часть по поводу реалий, в которых вся эта история произошла. Эпоха лысых голов, тяжёлых ботинок, бомберов, «вайт-пауэр дискотек» в пригородных собаках, массовых драк с ментами на стадионах и с оппонентами в самом центре города, использования в драках пряг, бутылок и арматуры; безумного алкоугара и, конечно же, массового повседневного хождения на цветах родного клуба.

Представители поколения фанатов, пришедшие в движение после середины 2000-х, застали лишь отголоски того угара. В 90-х самое широкое распространение получило такое явление, как «охота за розами». Некоторые могли бы назвать это субкультурным гоп-стопом, однако многие расценивали эту охоту именно как увлекательное занятие. В Москве в те времена, одевая на шею свой красно-синий, или красно-белый, или бело-голубой, либо чёрно-белый шарф и переступая порог дома, человек делал уверенную заявку на получение по физии. Чаще всего шарфы срывали в метро. Именно метро было самой опасной в этом плане зоной Города, популярной в плане акций и неожиданных и не самых приятных встреч. Повсюду на улицах за розы реально дрались, и до сих пор в гостях иной раз слышишь в голосе старых бойцов гордые и ностальгические нотки, когда они показывают свою старую розетку, политую собственной кровью, – «щщи разбили, но розу отстоял!».

Отнятые розы продавали знакомым представителям вражеского лагеря на районе за полцены или за пару бутылок пива. Из них делали тряпки для протирки гриндерсов, ритуально сжигали, практиковали и прочие глумления. Судьба трофея была личным делом каждого. Некоторые трофеи, такие как фирменные розы Flints Crew, ценились весьма высоко – не все из подобных раритетов ныне хранятся у тех, кто их заработал и не смог отстоять и уберечь.

Сегодня ты охотник, а уже завтра по дороге через Город можешь встрять и стать жертвой – движение тех дней дарило футбольным хулиганам каждый день массу впечатлений куда интереснее и ярче нынешних тупых драк спортсменов в лесах, лишённых элемента внезапности адреналинового прихода.

История, которая изложена ниже, скорее чёрный юмор с уличным оттенком.

Привожу по памяти от лица рассказчика:

«В те годы я учился в центре, на Сретенке. По соседству с моей школой в переулке был магазинчик, где торговали фанатской атрибутикой, – туда с утра до вечера всю неделю ездил понятно какой контингент. Так уж вышло, что самая удобная дорога к метро от магазина проходила аккурат мимо моей школы, и это было очень удобно.

Обычно купивший розу паренёк шёл в ней до метро – будний день, обеденное время, центр Москвы, не особо стремались; розу тогда обычно прятали под куртку перед входом в метро. А по дороге попадали в переплёт – мы стояли на переменках на углу школы и выцепляли любителей похрюкать и пошизить за красно-белых, гордо шествовавших мимо нас с новым приобретением.

Только купил, не прошло и пяти минут, и нате – бац-бац, и роза меняла хозяина).

Дошло до того, что это дело мы поставили на поток, пока слух про вакханалию у школы не дошёл до директрисы. Меня вызвали на ковёр, однако отмазаться удалось – я помимо прочего прилежно учился и был на хорошем счету.

Возвращаясь к теме. Стою я как-то на углу, вижу, идёт парень, на шее красно-белая роза. О! Мой клиент. Иду на перехват, нахлобучиваю.

Бам! Бам! Слышу, парень кричит:

– Это не «Спартак»!.. Я не «Спартак»!..………

– Чего??? Не «Спартак»? Ты чего гонишь?! На!

Срываю с него розу и быстро засовываю под куртку, проводив бедолагу прощальным пинком.

Возвращаюсь назад, вытаскиваю рассмотреть добытый трофей – и впадаю в ступор.

На красно-белой розе крупная надпись – Detroit Red Wings…

Действительно – не «Спартак». Не повезло парню, бывает же такое…»

Помимо роз был ещё такой фетиш, как ботинки. Про них нельзя не упомянуть. Это предмет ностальгии – абсолютно точно. Стиль из молодости. Было время, когда московская молодёжь помешалась на «гриндерах», «шеллисах» и «мартинсах». Я как-то целый семестр выкруживал деньги, чтобы однажды заявиться на лекции в институте в огромных чёрных Shelly’s. Адские боты. Пока я их не убил (а мне это удалось!), они до последнего натирали ноги, оставив на память мозоли, которые впоследствии не сходили с ног несколько лет. Ещё были ничем не запомнившиеся гриндерсы и самые крутые боты того стиля, мои любимые древние всесезонные Dr. Martens (зимой на шерстяной носок они были лучше любых зимних ботинок) на тонкой подошве с жёлтой ниткой прошивки. Этими ботинками я периодически топтал московский асфальт много лет вплоть до 2005 года, в котором окончательно перебрался на более спортивный, лёгкий стиль.

На эти боты копили, их обсуждали парни в самых разных компаниях, про них спрашивали у вечно накуренных продавцов «Обуви XXI века», ими понтовались, ездили вкручивать в них болты на «Сокол», били о них бутылки, вырезали на стаканах ножом узоры, ими вышибали зубы и ломали рёбра, они были предметом гоп-стопа. Бритые на них зашнуровывали белые шнурки за убийства инородцев, вайт смок сочетали их с рэпперскими трубами. Знакомые фанаты в таких ботинках топали как-то 11 километров по сельской местности в 30-градусную жару на выезде в Самару – потом, наверное, выливали из них пот. Рассказывали про ботинки весёлые байки: например, как-то один парень решил проверить прочность ботинка и поставил гриндер под колёса автомобиля. В результате стальной стакан не пострадал, однако под весом машины продавил подошву насквозь, до асфальта, и заодно оставил парнишку без пальцев. В 90-е было много таких «забавных» историй, даже слишком много…

И сложно ответить сразу и однозначно – что будут вспоминать подобным образом про 2000-е годы парни с улиц?

Двойник «Санкт-Петербург – Череповец» (Сафо)

1999-й год, февраль. Помчали мы, три дебила с Маленковки (я, Мишаня и Фунтик), на двойник «Санкт-Петербург – Череповец». Забились на станции Маленковская, денег было примерно 300 рублей на рыло. Ещё у Мишани был пакет с варёными яйцами: это единственное, что у него было дома из еды. Он сварил их и взял с собой в долгую дорогу. Яйца с майонезом ушли «на ура», прямо тут же, за платформой, под два снаряда беленькой. Снаряды кончились, и мы двинулись.

Питер ничем особым не отметился, зато отметился Череповец. Мы поехали в него из культурной столицы. Естественно, на собаках. От Питера до Череповца расстояние – три псины. На первой псине мы промчали «на ура» и доехали до какой-то совершенно адской перди. Вся вода в той местности воняла сероводородом, то есть любой ручей, колодец – вонища шла от них просто неописуемая…

Что делать? Деньги кончились, остались копейки… В лучшем случае по двадцать рублей на человека… Пошли, обнесли кафе, в три рожи натырили каких-то кулебяк… Запивали водой, набранной там же в кафе из-под крана в пластиковые бутылки…

Пошли пробивать поезд. Следующая собака завтра. Если уезжать – то только на почтово-багажном, и то мы были не уверены, что почтовый тут остановится. Короче, непонятно, как быть.

Стоим, тусуемся. Приезжает следующая собака, и нарисовывается очередная делегация коней во главе с Чесноком, олдовым авторитетным конём. Нам было только по 16, а Чесноку ого-го, авторитетный ростовский конь – мы очень обрадовались, что он приехал. Помимо Чеснока делегацию составляла в основном карлота. Мы сами уже были авторитетной карлотой – у каждого за плечами было по 10–15 выездов.

Пообщались с ними, думаем – чё, как, как ехать-то? Давайте посмотрим. Приезжает этот почтово-багажный поезд. Весь запечатанный, внутрь хрен где пролезешь. Никак не проникнуть. Не берёт, не везёт.

Ладно, поехали на ж*пе. Едем! На улице минус восемнадцать. Я надел на себя всё, что у меня было. Ехал замотанный по глаза розеткой, в шапке, в капюшоне, зеленый бомбер с воротником – всё по фэн-шую.

Мы ехали втроём на ж*пе почтового вагона. Он как обычный спальный – с резинкой, с подножкой. Сидеть там негде; часа четыре мы стояли на этом долбанном морозе, вцепившись в вагон, замёрзли – писец как, оставляя необъятные просторы Родины по ходу движения…

А типаны ехали на прицепленном сухогрузе – там такая была лесенка на крышу. Их человек шесть эту лесенку облепило, – ну и поехали. Приехали в Череповец, ох, как мы оттуда сползали на землю, когда поезд остановился…

У меня такого больше ни разу в жизни не было… Я шёл на прямых ногах, потому что они у меня реально не гнулись… Заходим в здание вокзала – ощущение, что сейчас окочуримся…

Всех спас Чеснок, авторитетно заявивший:

– Я знаю, что сейчас надо делать!

А что надо делать? Бухать!!! В общем, собираем со всех лавэ. На две нормальных бутылки водки не хватает. Нас восемь щщей, все пьющие. Бутылка и мерзавчик при таком раскладе – ну вообще не фэн-шуй…

Чеснок:

– Я знаю, что нам делать! Берём водяру и «Анапу»! Я знаю!!! Берём «Анапу»!!!

Коллектив был не против. В общем, водку мы запивали «Анапой». Очень специфический коктейль! Что самое удивительное, по итогу никто не заболел, все пришли в себя.

Наутро приехала вся мафия во главе с пьяным Шведом, которого мы потом устали искать по городу. Оказалось, он спал в подтрибунном помещении в ледовом дворце. Он прошёл туда с командой, к ним на тренировку, лёг и отрубился! Мы его там и обнаружили, к нашему великому удивлению.

Потом рубились в хоккей нашими коваными нацистскими лаптями, шеллисами и мартинсами. Огромную аутентичную шайбу, правда без автографов, нам подарили наши игроки. Мы пошли и порубились между собой в коробке за ледовым дворцом. Ещё между делом успели подраться с гопниками.

На матче было тоже очень весело. Гопари кинули в нас мороженым, а мы его съели. Местные аху*ли! Кто-то обиделся бы, а мы просто его сожрали! Ели интеллигентно, с нами был Турбо с его магическим посохом питания – огромной ложкой, с которой он гонял навсе-все выезды…

На обратном пути было тоже кино. Много народа, денег нет, как-то надо ехать. Какой-то проходящий поезд. В итоге: куплено 33 билета. Едут все, кто был на шайбе. Человек 60, наверное. И идёт отписка на каждой станции. Проводница чуть с ума не сошла, пересчитывая нас. Считала, наверное, раз стопицот. Её реально начало клинить: в один конец идёт – в вагоне 38 человек, назад идёт – всего 30. На каждой станции она проходила в один конец вагона, потом в другой – каждый раз количество человек в вагоне не совпадало.

Потом уже начали угорать – начали ныкаться и те, кто ехал с билетами. В итоге мы со Шведом обгасились, спёрли у проводницы ведро угля, пытались его кому-то продать, потом выкинули.

Затем отломали от окон пластиковые палки, на которые вешаются занавески в поездах; разжились по одной и устроили адовую сечу – поединок на шпагах в стиле «трёх мушкетеров». Вагона три, наверное, с ним прорубились сначала в одну сторону, потом в другую, как настоящие гусары, только стук вагонов по рельсам, залихватские вопли да зловещий звук воздуха, вспарываемого пластиковыми палками.

Адовый выезд получился!

Встреча с CWO (Колдун)

В очередном матче ЦСКА проиграл со счётом 3:0. Вышли со стадиона, хотелось как-то поквитаться за неудачу. Кто-то слышал, что воины должны собираться на «Курской», и мы решили туда поехать, притусоваться к сбору. Отправились на «Курскую» – нас было четыре человека. Один парнишка позже гонял за YGS, а другой стал снайпером в спецназе.

Выходим на «Курской», смотрим – стоит какая-то компания, человек пятнадцать. Взрослые парни, без цветов. Подходят к нам:

– Вы мясо? Давайте драться!

– Нет, мы кони!

Показали им розы.

– Да, кони? Точно кони? А мы апельсины!

Один из них достаёт из рюкзака бомбер и показывает нам нашивку на нём. Череп в котелке и надпись Clock Work Orange.

– Ну чего, кони? Раз приехали – давайте драться!

Мы смотрим, они вроде как позврослее, да ещё их больше! А что делать? Мы же кони.

– Ну давайте!

Апельсины предложили через пятнадцать минут в переходе на «Римской». Здесь типа мусора, а там всё ровно будет.

Мой товарищ по прозвищу Бульдог говорит им:

– Зачем через пятнадцать минут? Давайте сейчас! Здесь выйдем и на улице порубимся.

Апельсины согласились, и мы пошли к эскалатору. Их четверо отделилось, нас четверо. Остальные пошли за нами сзади в отдалении. Пока шли – растянулись. Я с Бульдогом и трое апельсинов успели зайти на эскалатор, остальных внизу остановили менты.

Тем временем едем вверх по ленте: мы с Бульдогом первые, апельсины чуть ниже.

– Слушай, а на улице-то нам, наверное, кранты! У них там по-любому ещё кто-то стоит.

Решили прыгнуть на них прямо на эскалаторе. На счёт три.

Повернулись к мясникам, начали громко считать вслух.

Они на нас смотрят как на дураков, не понимают, что происходит.

– Раз! Два! Три!

Бульдог врезал с ноги в голову ближайшему мяснику – его противник начал падать, но успел схватиться рукой за поручни и подтянуться в исходное положение. Я одновременно врезал своему – и мой оппонент кубарем покатился по ступенькам вниз, его поймал третий апельсин, поставил на ноги. Они вдвоём поломились ко мне. Бульдог рядом вовсю уже дрался со своим оппонентом. Я поспешил на помощь, и сначала всё было неплохо. Потом мне пришлось отвлечься на драку с прибежавшими апельсинами, и Бульдогу досталось: мясник оказался крепышом и неплохим боксёром – парой апперкотов он рассёк бровь и разорвал губу моему товарищу.

Помогло, что мы стояли выше; подоспевших двоих я некоторое время довольно успешно сдерживал. А в какой-то момент раскинул руки и просто прыгнул на них сверху. Мы покатились все вместе вниз по эскалатору, помню, как у бабули выбили из рук сетку с яблочками, которые запрыгали по ступенькам вниз вместе с нами.

Менты в этот момент внизу спрашивали у наших:

– Ребят, всё в порядке?

– Да, всё нормально!

Шум. Они повернули головы и как раз увидели, как я с раскинутыми руками на мясников падаю.

После падения я снова встал и опять оказался выше противников. Один из двух мясников уже ничего не хотел и не вмешивался, второй был тоже несколько потерян – я подмял его и неплохо настучал по голове.

Остановили эскалатор. Мясо побежало вверх по нему, а мы вниз. Я поворачиваюсь на них посмотреть и вижу, что в нашу сторону летит бутылка «Балтики-3», успел даже прочитать этикетку. Бутылка попадает Бульдогу точно в затылок, разбивается, осколки режут ему голову. Мы перепрыгиваем на соседний эскалатор, сбегаем вниз – нас принимают менты.

Всех отводят в отделение. Мясо помятое, Бульдог покоцан: сидим и злобно смотрим друг на друга. Менты спрашивают нас:

– Будете писать заявление? Мы им сейчас устроим!

Мы, естественно, отказались. Сказали, что не надо ничего с мясниками делать, всё нормально.

Мясо нам говорит:

– Вы чего, ах*ели? Что вы стали прыгать на нас на эскалаторе???

Мы им говорим:

– Слушайте, ребят… вон вы какие, старше нас, крупнее – на улице нам был бы капец! Решили немного уравнять шансы.

С этим доводом они согласились, тем более что мы прыгнули вдвоём на троих. Даже сказали, что это была нормальная рубка – подрались, красавчики, уважуха. Тем временем к отделению подъехало ещё мясо, их собралось человек двадцать. Все недобро на нас посматривали, и если бы не менты рядом, не знаю, чем бы всё могло закончиться.

Нас отпустили. Мы поехали по домам; я в куртке, заляпанной кровью Бульдога. Он после удара бутылкой в голову потрогал затылок и машинально похлопал меня этой же рукой – на светлой куртке остался кровавый отпечаток его ладони и пальцев… В таком виде через пол-Москвы домой ехал…

Ночь на кладбище (Дым)

Ада нет, кроме того что рядом ©

В конце 90-х одной прекрасной летней ночью я пошёл ночевать на деревенский погост неподалеку от дачи. В одиночку. Заброшенное кладбище на опушке леса у просёлочной дороги. Пришёл туда после полуночи, темнота, обустроил местечко среди могил и стал ждать.

Не «на слабо», не на спор – просто хотелось проверить себя, да и любопытно, что такого во всех этих страшилках.

Забегая вперёд, скажу, что повторять такое особого желания с тех пор у меня не возникало. Смысл этого испытания я понял – такой опыт действительно может стать серьёзным потрясением для психики.

Это очень непростое переживание, хотя прекрасно владеющим собой, скептически настроенным, а также обладающим плохой фантазией и не особо подвижной психикой людям оно не должно составить большого труда. Я на тот момент в эти категории не попадал – богатое воображение и довольно эмоциональное восприятие дали мне билет на очень стрёмный аттракцион.

Кладбище страшно тем, что когда остаешься там один, его атмосфера вытаскивает из тебя твои собственные страхи и навязки. Моим противником стало мое собственное подсознание, рождаемые им иллюзии. C любым кошмаром во плоти хотя бы чисто теоретически можно биться – но что ты сделаешь с порождениями и слабостями собственного разума?

Это было реально страшно.

Мозг сам додумывал, что означает любой шорох и треск вокруг; паранойя рубила так, что мне едва хватило силы воли остаться.

Каждый пропущенный сквозь мозг фильм ужасов. Каждая история, рассказанная в пионерском лагере после отбоя (я как-то провёл смену в пионерлагере в окраинном корпусе в весёлой палате, выходящей окнами на кладбище вдалеке за забором). Каждый забытый детский страх. Все они рвались изнутри и принимали формы, видимые глазу и слышимые уху. Треск ветки вдали. Смазанное движение на самой периферии зрения.

Сознание проводило самые дикие ассоциации и подкидывало мне самые жуткие версии того, что это может быть. Как известно – ожидание смерти хуже самой смерти.

Остаться и не побежать сломя голову, наверное, помог древний инстинкт. Инстинкта у человека два в случае опасности – действовать или застывать неподвижно. Это пришло, очевидно, с древних времён, когда люди сталкивались с доисторическими монстрами, которые реагировали на движение. Замри или беги.

Не могу это даже отдалённо описать… были моменты, когда меня конкретно колбасил жёсткий животный ужас. Потом он отпускал, и я врубался, что это глюк. Пока очередной кошмар по новой не ломился в голову… Хорошо, что летом светает рано… Когда взошло солнце, я сразу покинул кладбище.

Я очень редко смотрю с тех пор фильмы ужасов. Пропуская что-то через себя – мы оставляем часть этого внутри. Запечатляем в себе, хотим мы того или нет. И кто знает, как и в каких обстоятельствах это больное и извращённое творчество сможет ударить тебя исподтишка.

Настоящие ужасы скрыты в нашем сознании. Они лишь ждут своего времени и места.

Эта же тема работает и в массовой драке – по молодости бывает страшно, пока не увидишь лица противников. Потом бояться уже некогда.

Окуловка-99 (Паха с Маленковки)

Мы помчали на собаках в Питер втроём: Фунтик, Мишаня и я. Всю дорогу почти не пили, только перекусили хлебом с майонезом. С собой был нехитрый выездной набор: две банки тушёнки, хлеб, немного колбасы и литр водки.

В Окуловке мы отделились от толпы выездных коней и пошли на пригорок неподалёку, чуть подальше от селения. Сели, распечатали литр, издалека посматриваем вниз. Там явно что-то было неладно: периодически по улицам проносились конские отряды человек по 15–20, слышались дикие вопли. Это всё было достаточно далеко от нас, но звучало очень угарно, потому что само по себе место там очень тихое.

Водка закончилась, когда уже стемнело. Нас начали есть комары, и мы выдвинулись в сторону станции. А в Окуловке явно что-то происходило! Слышались вопли, какие-то фигуры стремительно куда-то перемещались в темноте.

Выйдя на площадь, мы тут же увидели М-ба, который закричал нам, показывая на одну из улочек:

– Перекрывайте эту улицу! Никто не должен тут пройти!

Вот это пати! Мы, в состоянии в полное «очко», перекрываем эту улицу втроём. Хотя никто из нас не мог нормально даже стоять на ногах!

Дальнейшие события той ночи, я помню очень смутно – были пересечения с ментами, буча с местными. Мы даже не понимали толком, что вокруг происходит… Как оказалось потом, какие-то кони из-за какой-то девчонки что-то не поделили с местными на дискотеке. Всё это переросло в массовые беспорядки и погромы, пострадали магазины, клуб, а также местные жители и милиционеры, которых в тот момент в селении оказалось четверо или пятеро. Толку от них было мало – с началом беспорядков они нацепили на себя амуницию, выставили огромные щиты, спрятались за ними и начали ждать подкрепления.

Мы попали в струю событий последней части этого ада – когда уже вся конская выездная бригада объединилась и начался погром всего, что движется. Некоторых пришлось останавливать от беспричинного погрома, типа если уж драться – то с ментами. С милицией особого экшена по итогу не вышло: они быстро приехали, распылили газ, выстрелили несколько раз в воздух, и обстановка разрядилась.

Начинало светать, и вся эта чехарда нам порядком поднадоела. Решили пойти за водкой и самогоном, встретили местных гопников на задворках. Минутная неловкая пауза перед возможной конфронтацией, и мы спрашиваем:

– Сэм есть?

– Ща организуем!

Купили литр самогона и вместе с местными выпили его – вполне нормально и миролюбиво пообщались. Двинули на электричку.

Наша электричка уходила в пять утра. Мы пошли вместе с местными к вокзалу. По дороге попался мусорской кордон, причём многие менты были в штатском. Нас повязали и в бобике повезли в отдел. Помню, вместо паспорта я показывал им КЛС. Они поржали, переписали наши фамилии и отпустили.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное