Лев Гумилёв.

В поисках вымышленного царства

(страница 8 из 37)

скачать книгу бесплатно

   Можно думать, что на Руси тогда не было единого мнения по поводу внешней политики, потому что одновременно с походами Игоря какая-то русская дружина проникла по Волге через Хазарию и разграбила город Бердаа в Азербайджане. Этот поход тоже не принес русским ни богатства, ни славы. Эпидемии унесли много жертв, а уцелевшие были вытеснены мусульманскими войсками. Однако пройти в Каспий русские могли только с позволения хазар. Поэтому следует признать, что в 40-е годы Х в. гегемония в Восточной Европе принадлежала правительству Хазарии.
   Предполагаемая нами интерпретация событий расходится с общепринятой, сформулированной С. М. Соловьевым, опиравшимся на умолчание летописца о столкновениях Хазарского каганата и русского княжества Олега. Чуткий историк обратил на этот пробел в цепи событий специальное внимание, но, не имея достаточно фактических данных, предположил, что печенежская угроза связала силы Хазарии [118 - С. М. Соловьев История России, стр. 149–150.]. Теперь, при наличии сводной работы М. И. Артамонова, стало ясно, что первую войну с хазарами русские проиграли [119 - Сам М. И. Артамонов не делает такого вывода (см. с. 382–383), но сопоставление его собственных данных с общей ситуацией середины Х в. показывает, что царь Хазарии Иосиф был прав, когда писал, что только его упорная и удачная война с Русью спасает от разграбления все мусульманские земли до Багдада (П. К. Коковцов. Еврейско-хазарская переписка в Х в, стр. 83–84, 102), чем подтверждал наличие союза с мусульманскими правителями на Ближнем Востоке.]. Вот потому-то дружинники Игоря стали жаловаться князю на свою бедность и вынудили его на самоубийственный поход в древлянскую землю в 946 г.
   Тяжелое положение молодого Киевского княжества выправилось только к 957 г., когда Ольга восстановила союз с Византией, приняв крещение и став крестницей самого императора Константина Багрянородного. После этого в византийской армии появились русские отряды, сражавшиеся в 960–962 гг. на Крите и в Сирии, а сама Русь собралась с силами для борьбы с Хазарским каганатом. Но удача улыбнулась русским воинам в 60-х годах Х в., а до этого был нелегкий период, о котором летописец предпочитал говорить уклончиво.
   Расстановка сил менялась во всем мире. Началось усиление Европы. Германский король Оттон I разбил на Лехе венгров (955), после чего началось наступление европейцев на мир.
   А кочевники? Они по-прежнему стремились к окраинам степи, чего бы это им ни стоило, ибо степь иссыхала. Не будучи в силах прорвать оборонительные линии, сооруженные Саманидами в Средней Азии, они начали принимать ислам, чтобы быть допущенными в области, где еще была вода. Сначала это были туркмены-сельджуки, затем карлуки (960) и, наконец, племя ягма (около 1000). Точно так же рвались печенеги к великим рекам Днепру и Дунаю, потому что за их спинами ширилось великое безмолвие пустыни, поглощавшей степные травы и засыпавшей песком ручьи.
   Вот почему молчат летописцы Х в.
о событиях в центре континента. Там долгое время не происходило событий, а когда они начали совершаться снова, то немедленно попали в хроники и географические трактаты. Но это уже новая эпоха, и о ней речь впереди.



   В предыдущей главе мы предложили понимание истории «Пяти династий» как борьбу космополитических традиций империи Тан и китайского национализма, к 960 г. одержавшего победу. Остаток тюрок-шато, сражавшихся за танские традиции, благодаря которым они могли существовать на территории Китая, держался на севере Шаньси, но, несмотря на помощь киданей, это царство (Бэй-Хань) было уничтожено в 976 г.
   Окитаенные степняки оказались в отчаянном положении, так как оккупация их земель войсками Сун не сулила им ничего хорошего, а отступать на север они не могли, ибо уже утеряли традиции кочевого быта. Поэтому им пришлось организовать сопротивление и подыскать для достижения успеха подходящую форму идеологии и, как требовала традиция средневекового Китая, установить преемственность с одной из династий прошлого. Инициативу организации сопротивления взяли на себя тангуты – смешанное из осколков многих пограничных племен население Ордоса и Алашаня. Во время подавления восстания Хуан Чао тангуты выступили на защиту династии Тан и вместе с тюрками-шато одержали победу. Вождями их были князья, носившие фамилию Тоба. Они возводили свой род к династии Вэй, правившей Северным Китаем с 386 по 557 г. [120 - [Бичурин] Иакинф. История Тибета… т. II, стр. 28.]. Была ли эта генеалогия вымышленной [121 - Chavannes Е. Dix inscriptions chinoises…, стр. 205.] или действительной [122 - Г. Е. Грумм-Гржимайло Западная Монголия…, стр. 369.], она сыграла свою роль [123 - Ци-юань (на кит. яз.; пер. с тибет. Б. И. Кузнецова).]. Тибетоязычные племена минягов, известных у китайцев под именем «дансянов», а у монголов и тюрок – «тангутов», выселились из долины Таохэ и Вэйшуй в Ордос и Алашань в середине VII в. Здесь они размножились и разбогатели, обзавелись скотом, но не объединились в единое государство. Северо-восточные племена, жившие в Чахаре -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  
 -------


, были покорены киданями; западные, населявшие Ганьсу, держались союза с Китаем, и только центральная группа их проявила стремление к самостоятельности. В 873 г. эти тангуты овладели городом Сячжоу и в 884 г. за помощь династии Тан против Хуан Чао были признаны как автономное вассальное княжество. Впоследствии они входили в империю Поздняя Тан, но чисто номинально, управляясь собственными князьями, для проформы получавшими китайские чины. В войне между шато и китайцами тангуты участия не принимали и благодаря такой изоляции окрепли и усилились.
   Объединение всего Китая династией Сун поставило перед тангутскими старейшинами дилемму: вернуться под протекторат Китая или добиваться независимости. Сторонник первого решения Тоба Цзи-пэн явился в Кайфын с предложением покорности, но его родственник Тоба Цзи-цянь возглавил восстание против китайцев, введших войска в тангутские земли, т.е. в Ордос, в 982 г. Сначала его преследовали неудачи и ему пришлось спасаться бегством от китайских войск. Но «жители запада, облагодетельствованные родом Тоба, во множестве приходили к нему» [124 - [Бичурин] Иакинф. История Тибета…, стр. 2.], и китайцы стали терпеть поражения. В 985 г. против тангутов была брошена сильная армия, нанесшая им немалый урон, но разгромленная в том же году. Тогда тангуты заключили союз с киданями и снова разбили китайцев в 987 г. Последующие военные действия тангутов были столь удачны, что император повелел разрушить крепость Сячжоу, уступив тем самым тангутам Западное Ганьсу и Ордос. В 990 г. новое тангутское государство было признано империей Ляо, и с этой даты отсчитывается его самостоятельное существование -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  
 -------


.
   Мы не будем прослеживать перипетии непрекращавшейся войны Тангута с Китаем, так как это нарушило бы принятые нами масштаб и степень приближения. Но роль тангуто-китайской войны в общеисторическом процессе оттенить необходимо. Сами тангуты считали себя наследниками полуинородческих династий Бэй-Вэй и Тан, а также шатосских династий Поздняя (Хоу) Тан и платформу – право некитайцев жить на территориях, некогда захваченных Китаем, сохранять свои исторически сложившиеся традиции управляться вождями из своей среды, а не китайскими чиновниками. Однако собственно тибетские племена в Ганьсу и Амдо оказались их врагами. Во время войны с ганьсуйскими тибетцами Тоба Цзи-цянь был тяжело ранен стрелою в лицо и год спустя, в 1004 г., скончался. Его сын, Тоба Дэ-мин, вступил в переговоры с империей Сун и добился в 1006 г. мира, по которому ему были пожалованы чины военного губернатора и великого князя, а также дары деньгами, материями и чаем только за то, что он согласился не числить себя суверенным государем [125 - Там же, стр. 18.].
   Передышку тангуты использовали для обеспечения своей западной границы. Сын Дэ-мина, Юань-хао, талантливый полководец, выбил уйгуров из Ганьчжоу в 1028 г. и захватил Дуньхуан в 1035 г. Бои были крайне ожесточенными, потому что между уйгурами и тангутами была кровная вражда [126 - Е. И. Кычанов Очерк истории…, стр. 78.], ощущавшаяся степными народами более четко, чем политическое, экономическое или религиозное соперничество. В плен не брали; «кровь лилась, как журчащий поток» [127 - Е. И. Кычанов Звучат лишь письмена, стр. 52.]. Но успешное проникновение тангутов на запад было сорвано также тибетцами, находившимися с тангутами в кровной вражде. Разбитые в предгорьях Наньшаня, тибетские племена объединились в горах Амдо и на берегах озера Кукунор в царство Тубот.
   Потомок древних тибетских царей Госрай (Го-сы-ло) возглавил объединение племен и выступил против тангутского царства «в ожидании наград и почестей от китайского двора» [128 - [Бичурин] Иакинф. История Тибета…, стр. 142.]. Может быть, не только поэтому, хотя, бесспорно, союз с Китаем был ему на руку, ибо «враги наших врагов – наша друзья». Нападение Юань-хао на Госрая в 1035 г. кончилось для тангутов неудачей. Госрай отбился, и после победы к нему стали стекаться ганьсуйские тибетцы и уйгуры, которым под властью тангутов было не сладко. В 1041 г. ганьсуйские уйгуры, бежавшие во время наступления тангутов в Турфан, попытались освободить свою родину от завоевателей. Они напали на оазис Шачжоу и осадили крепость, где располагался тангутский гарнизон. Но тангуты бросили на запад свою латную конницу, чем застали уйгуров снять осаду и вернуться в Турфан [129 - Е. И. Кычанов Очерк истории…, стр. 148.], где их защищали от тангутских копий безмолвные барханы и сыпучие пески пустыни. Благодаря этой диверсии уцелело эфемерное царство Тубот, но Госрай даже при наличии пополнений и союзников не мог тягаться с организованной армией Юань-хао. Он был вынужден ограничиться обороной своих горных крепостей да грабительскими набегами на тангутское царство. [130 - Тибетское имя Госрай в китайской передаче звучало как Госыло ([Бичурин] Иакинф. История Тибета…) или при осовременивании произношения – Цзюесыло (Е. И. Кычанов. Очерк истории…). Нам не кажется удачным передавать некитайские имена, т.е. фонемы, в современной трансиероглифизации, так как это только запутывает и без того сложные проблемы ономастики. Е. И. Кычанов считает, что Госыло (Цзюесыло) не имя, а титул, означающий «Сын Будды» (Очерк истории…, стр. 137). Ц. Дамдинсурен (Исторические корни Гэсериады) отождествляет его с легендарным Гэсером, но помимо несовпадения имени, происхождения и биографий эта концепция опровергается сообщением ладакской хроники, что в 950 г. в Ладаке княжили потомки Гэсера (A.H.Francke. A History of Western Tibet, стр. 47). Сами тибетцы датировали Гэсера IV–V вв. (Ch. Bell The Religion of Tibet, стр. 14), и это наиболее вероятно (см.: Л. Н. Гумилев. Динлинская проблема, стр. 24).].
   Думается, что сила Тангута определялась двумя взаимосвязанными обстоятельствами: наличием позитивной политической программы и составом людей, этой программой очарованных. Царевич Юань-хао побуждал своего миролюбивого отца Дэ-мина к войне с Китаем, который оплачивал мир шелком, говоря: «Одеваться кожею и волною (овечьей шерстью. – Л. Г.), заниматься скотоводством – вот что сродни кочевым. Родившись героем, должно господствовать над другими; к чему шелковые ткани». И еще четче программа культурного самоопределения -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  
 -------


выражена в сравнении тангутов с киданями, как губка впитывавшими в себя китайскую цивилизацию: «Яньцы (т.е. кидани, поселившиеся около Пекина. – Л. Г.) в одежде, питье и пище подражают китайцам. Тангуты не любят Китай и пользуются такими нравами и обычаями) какими им заблагорассудится» [131 - Е. И. Кычанов Очерки истории…, стр. 78.].
   Эта патетическая декламация была произнесена не впустую. Здесь со всей очевидностью было заявлено, что не жизненное благополучие и не блаженный покой являются целью жизни, а борьба против вечного врага кочевников, против врага предков, т.е. Тоба-Вэйской династии, некогда пришедшей из степей Забайкалья, захватившей пол-Китая и ставшей жертвой своих подданных. Это была еще более крайняя программа, нежели у тюрок-шато, да и проводилась она более последовательно. Вместо компромисса с китайской культурой Юань-хао провел ряд реформ, которыми уничтожил все заимствования из Китая: сменил китайское летосчисление на свое, тут же изобретенное; отказался от пожалованной ему китайской фамилии; создал тангутский штат чиновников, тангутскую армию и тангутскую письменность, хотя и иероглифическую, но отличную от китайской. Наконец, он рискнул и в конце 1038 г. объявил себя «Сыном Неба» и назвал свое царство империей Западная Ся, ссылаясь на происхождение от дома Тоба-Вэй. Это означало войну с Китаем, где не могли потерпеть, чтобы на земле существовала еще одна империя, кроме Срединной. Война длилась до 1044 г. и закончилась тем, что Юань-хао отказался от пышного титула. Законы экономики оказались сильнее идей войны и победы. Народ роптал, потому что не стало чая и шелковых одежд. Пришлось помириться и уступить, впрочем, только в формальных обращениях при дипломатической переписке [132 - В. П. Васильев История и древности…, стр. 93.].
   Ну что могли противопоставить этому подъему страстей полудикие тибетские горцы, мечтавшие только о получении «даров» от «Сына Неба», т.е. чая, материй и шелка для своих жен. По физической храбрости и выносливости они не уступали тангутам, но у них не было того подъема, того творческого накала, который позволил маленькому тангутскому княжеству победить китайские полчища и создать культуру, не уступавшую китайской. Конечно, это не могло быть достигнуто силами одних степняков и горцев. На помощь тангутам пришел сам же Китай, изгнавший из своих пределов всех инакомыслящих, в первую очередь буддистов и христиан. Буддисты нашли в тангутских юртах хороший прием. Для тангутских царей они рисовали картины, отливали статуи, сочиняли стихи и трактаты, а когда бывало нужно, давали добрые советы по дипломатическим и административным вопросам.
   Будучи нетерпимыми к обидевшим их китайцам, буддисты не мешали тангутам почитать «духов-ясновидцев» и умерших предков. Кроме буддистов в Тангут бежали из Китая и даосы, и там не были запрещены конфуцианские трактаты. Терпимость дала тангутам такую силу, что они остановили китайскую агрессию, прикрыв собой беззащитную Великую степь, благодаря чему в тылу у них беспрепятственно сформировались ханства черных татар (см. ниже).
   Юань-хао погиб в 1048 г. Он был убит собственным сыном, у которого он отнял невесту. Наступило смутное время господства знатного рода Лян, непопулярного в войсках. В 1082 г. китайцы отняли у тангутов крепость Ляньчжоу и возвели на престол старую династию, которая успешно закончила войну с Китаем миром 1106 г., чему весьма способствовала ссора китайцев с амдоскими тибетцами и развал царства Госрая. При схватке один на один Тангут по силе оказался равным Китаю.


   После падения Западнотюркютского каганата -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  
 -------


поселения карлуков обходили озеро Иссык-Куль с юга; на востоке доходили до реки Тарима. В конце IX в. пограничными городами были Касан -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  
 -------


, на берегу Касансая, правого притока Сырдарьи, и Исфиджаб, в долине реки Арысь [133 - В. В. Бартольд Туркестан…, стр. 176 (ссылка на Якуби).], а в начале Х в. «тюрки-карлуки облегают Мавераннагр от Исфиджаба до отдаленнейших городов Ферганы» [134 - Г. Е. Грумм-Гржимайло Западная Монголия… стр. 366 (ссылка на Истахри).]. Это была их южная граница. На севере они продолжали удерживать Семиречье, верховья Иртыша и гегемонию в восточной части современного Казахстана. Из подчиненных им племен известны аргу (аргыны, потомки басмалов [135 - Г. Е. Грумм-Гржимайло Западная Монголия…, стр. 256.]) и тухси, остаток тюргешей в юго-западном Семиречье. Это были наиболее цивилизованные тюркские племена, отчасти перешедшие к оседлости.
   Однако правитель карлуков титуловался не «хан», а «джабгу», что дает основание думать, что карлукская держава была не особенно могущественна.
   Действительно, в начале Х в. на южной границе карлукских земель появляются новые племена: чигили и ягма. Чигили кочуют вокруг озера Иссык-Куль и на северо-восток от него, а ягма – в окрестностях Кашгара. Очевидно, потеря карлуками этих территорий связана со столкновением с уйгурами, временно захватившими Аксу и Барсхан, и с вмешательством кыргызов, выбивших оттуда уйгуров.
   В борьбе с мусульманами карлуки также терпели поражение. В 840 г. Нух ибн Асад завоевал Исфиджаб и построил стену, защищавшую земледельческие районы от кочевников. В 893 г. Исмаил Самани овладел Таласом. На западе саманидское правительство подняло против карлуков гузов – предков туркмен, носивших в то время название «огузы», что просто означает «роды».
   В начале Х в. эти потомки парфян -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  
 -------


локализовались в низовьях Сырдарьи и на берегах Аральского моря. В тюркютскую эпоху они сменили свой язык – по-видимому, один из диалектов пехлеви – на тюркский, но продолжали чувствовать свою связь с Восточным Ираном и, вступив в союз с Саманидами, стеснили карлуков. Они рано приняли ислам и вынудили карлуков сделать то же самое в 960 г. Карлуки утеряли гегемонию в степи, и она перешла к воинственным скотоводам – ягма.
   По-видимому, отюречивание Западного края началось еще во время владычества там западнотюркских ханов. На китайской карте эпохи Тан, составленной в конце VII в., наряду со старым названием – Сулэ появляется новое – Каша, т.е. Кашгар. Надо полагать, что в тревожную эпоху крушения Западнотюркютского каганата побережья Кашгар-дарьи заселились тюркоязычными кочевниками нушиби, распространявшимися с Тянь-Шаня на юг [136 - Н. Я. Бичурин Собрание сведений… т. III, стр. 300.]. Пришельцы ужились с немногочисленным оседлым населением оазиса, перемешались и составили новое племя – ягма, ставшее известным в начале X в. О наличии двух расовых компонентов в этом племени отчетливо говорит противоречие в описаниях их внешнего облика. Арабский путешественник Абу-Дулеф пишет, что ягма были высокорослым бородатым народом с голубыми глазами [137 - Г. Е. Грумм-Гржимайло Западная Монголия…, стр. 18; Н. Я. Бичурин Собрание сведений… т. III, стр. 300–301.], а Утби, историк XI в., пишет, что под Балхом в 1008 г. потерпели поражение тюрки (это были ягма) «с широкими лицами, маленькими глазами, плоскими носами, малым количеством волос на бороде, с железными мечами, в черных одеждах» [138 - Цит.по: Г. Ф. Дебец Палеоантропология СССР, стр. 284–285.].
   Это разногласие вполне объяснимо, если учесть, что Абу-Дулеф был в самом городе Кашгаре и видел потомков древнего европеоидного населения оазиса, а Утби видел рядовых воинов, набранных из числа обитателей окрестностей города.
   Ягма приняли ислам еще раньше карлуков – в 900 г. и тем самым связали себя с западной половиной Средней Азии. Правитель их назывался Богра-ханом, а народ ягма носил название «бограч» [139 - J. Marquart, Osteuropasche und ostasiatische Streifzuge, стр. 77.]. Современники не смешивали этот народ ни с карлуками, ни с уйгурами. Поэма Кудатку-билик, сочиненная Юсуфом Баласагунским в 1069 г., была, по мнению С. Е. Малова, написана сначала арабскими буквами, а затем переписывалась уйгурским шрифтом [140 - С. Е. Малов Памятники древнетюркской письменности, стр. 224.]. Язык поэмы отличается от уйгурского и называется бограханским [141 - Там же, стр. 302]. Итак, к началу Х в. не только Турфан и Карашар, но и Кашгар и Яркенд отюречились. Западный край превратился в Восточный Туркестан.


   Не менее, чем на юге, изменилось распределение сил и территорий в Арало-Каспийском бассейне.
   Исчезновение железной руки западнотюркских ханов позволило несильным, но воинственным кочевым племенам проявить свои нерастраченные силы. Кенгересы, называемые русскими печенегами, начали войну против угров, обитавших на Урале, и в начале IX в. вынудили их отступить на запад, под покровительство хазарского царства.
   В IX в. воинственная печенежская орда удерживала господство в бассейне Яика, но на юго-востоке им приходилось вести непрекращающуюся войну с гузами, а на западе – с хазарами.
   Во второй половине IX в. хазары и гузы заключили союз и так стеснили печенегов, что часть их, обитавшая в Устюрте, покорностью купила себе покой, а другая часть прорвалась в причерноморские степи и около 890 г. достигла нижнего Дуная, а в 915 г. вошла в соприкосновение с Русью, Византией и Болгарией. Азиатские земли печенегов достались гузам (они же узы, торки, туркмены; последнее название получает твердое значение этнонима лишь с XI в.).
   К востоку от гузов, в лесостепной полосе от Иртыша до Тобола, обитали кимаки. Восточные авторы, как мусульманские, так и китайские, именуют их кыпчаками. Они были многочисленны и имели свою родовую организацию: во главе их стоял хакан, имевший 11 подручных сборщиков податей. Летняя ставка его находилась в городе Камания, местонахождение которого неизвестно; видимо, это был город из войлочных юрт. Когда кимаки в середине XI в. проникли в Приднепровье, русские назвали их «половцами» за светлый цвет волос (полова – рубленая солома), но в западноевропейских языках за ними сохранился этноним – команы -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  
 -------


. Это был смешанный народ, сложившийся из потомков среднеазиатских хуннов – чумугунь, кыпчаков и канглов [142 - Г. Е. Грумм-Гржимайло Западная Монголия…стр. 57; Л. Н. Гумилев Древние тюрки, стр. 381.]. Канглы – остатки населения древнего Кангюя, а кыпчаки – западная отрасль динлинов, европеоидного народа, жившего в Минусинской котловине еще до нашей эры [143 - Л. Н. Гумилев Динлинская проблема.]. За 200 лет подчинения тюркютам и те и другие стали тюркоязычными (впрочем, я полагаю, что кыпчаки всегда таковыми были) и слились в один народ, который, по словам Шихаб ад-дина Яхьи, географа XIV в., отличался «от других тюрков своей религиозностью, храбростью, быстротой движений, красотой фигуры, правильностью черт лица и благородством» [144 - Цит.по: Г. Е. Грумм-Гржимайло Западная Монголия…, стр. 58.].
   Впоследствии они оттеснили гузов на юг, печенегов на запад, карлуков на юго-восток, а угров на север, в глухую тайгу, и стали хозяевами территории древнего Кангюя, с этого времени превратившейся в Дешт-и-Кыпчак, Кыпчакскую степь. В середине XI в. они столкнулись с русскими князьями и нанесли им несколько тяжелых поражений, однако, разбитые Владимиром Мономахом в 1115 г., перестали представлять реальную угрозу для русской земли.


   В эпохи усыхания степей, даже кратковременные, естественно, вырастала роль оазисов, где условия микроклимата позволяли населению сохранить свое хозяйство и даже развить его, потому что постоянная угроза со стороны степи ослабевала вместе с оскудением хозяйства кочевников. Именно благодаря такому сочетанию обстоятельств в Х в. усилились государства уйгурских идыкутов и среднеазиатских эмиров – Саманидов.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное