Николай Леонов.

Защита Гурова

(страница 3 из 27)

скачать книгу бесплатно

– Давай откажемся, – неизвестно зачем сказал Гуров.

– Это ты, Лев Иванович, откажешься? Ну прости подлеца! – Станислав наполнил стопки. – Известно, что не помогает, однако выпьем.


Генерал Орлов сидел в кресле, как обычно, опустив тяжелую голову на грудь, прикрыв глаза. Когда Гуров замолчал, Орлов нажал кнопку, сказал:

– Верочка, меня нет, вернусь минут через тридцать. – Взглянул на Гурова: – Лева, зачем тебе это надо? Где ты такое находишь?

– Станислав то же самое сказал более смачно. Совет ты дать не можешь, – утвердительно сказал Гуров.

– Совет в такой ситуации никто дать не может. Но и бросить тебя, Лева, я не брошу, давай разбираться.

Орлов выпрямился, открыл глаза, сонное добродушие с лица исчезло, он облокотился на стол, взглянул на Гурова твердо.

– Первое, господин полковник, ты ни в чем не виноват. Бывший авторитет обратился к тебе, не ко мне, не к Станиславу, потому что считает: лучший сыщик – Лев Иванович Гуров. Суждение субъективное, но такова человеческая сущность. Итак, ты получил информацию. Вопрос, как ее использовать? Самое простое – сделать вид, что никакой информации не поступало. Но если старый чеченец прав и его внук не виноват, то истинный террорист остается не только безнаказанным, он не остановится, прозвучат еще взрывы, погибнут люди.

– А невиновного мальчишку расстреляют, – сказал Гуров. – А я буду это знать и жить дальше…

– Выживешь, – перебил генерал. – Ежедневно убивают десятки невинных людей, страшно, что мы к этому привыкли. Но еще более страшно, что парня убьют от имени закона. Допустим, ты влезаешь в дело, начинаешь копать, встречаться со свидетелями, и на тебя мгновенно присылают телегу.

– И меня мажут дерьмом с ног до головы.

– Лева, замолчи! Что ты все о себе да о себе!

– Я люблю Льва Гурова!

– Нормально! Каждый себя любит. Но дело не в том, что тебя измажут, плохо то, что тебе не дадут работать. Черт побери! – Орлов начал массировать затылок. – Возраст достает, дай мне минералки, – он ткнул пальцем на стоявшие на столе для совещаний бутылки с минеральной водой.

Выпив воды, Орлов вновь навалился на стол.

– Нужна легенда прикрытия. – Он несколько раз глубоко вздохнул и продолжал: – Отправляйся к себе, пиши на мое имя рапорт, мол, состоялась встреча с заслуживающим доверия источником, который сообщил, что взрыв в автобусе был организован группой боевиков, мальчишку использовали втемную.

– Убежден, так оно и было, – сказал Гуров.

– Жизнь покажет, важно, что мы не говорим о невиновности осужденного, лишь предполагаем, что он действовал не один. Из чего следует: розыскные мероприятия следует продолжать.

– Петр, тогда я должен заводить розыскное дело, которое мгновенно берут под контроль, каждый день меня будут выдергивать на ковер, и я не работать буду, а отписываться за каждый сделанный шаг. – Гуров развел руками, достал сигареты, но, взглянув на генерала, убрал пачку в карман.

– Опер-важняк! – Орлов самодовольно улыбнулся. – Ты стоящий сыщик, но все еще Лева из Могилева.

Я беру твой рапорт, отправляюсь к заместителю министра Бардину, где выражаю свои сомнения в правдивости полученной информации. После чего пишу на рапорте резолюцию: «Прошу проверить и получить подтверждение». Характер полковника известен, Гуров подает рапорт о предоставлении ему очередного отпуска. Полковник Крячко тоже уходит в отпуск. Когда на тебя начинают катить телегу, я заявляю, что мы в курсе, но против. Обычный российский бардак. Президент издает Указ о прекращении военных действий, а генералы посылают бомбардировщики. Так кто может разобраться в ментовских разборках?

– Верочка сообщает лучшей подруге, что мы с тобой поссорились, – добавил Гуров.

– Неплохо, но это детали, главное, тебе никто не может помешать доказывать свою правоту. Ты не защищаешь чеченца, ты ищешь его сообщников, трудишься, не жалея живота и собственного отпуска.

Гуров встал и пожал Орлову руку.

– Все меня спрашивают, почему я не генерал? – Гуров в первый раз за время разговора улыбнулся. – Вот поэтому я и не генерал, а Орлов – генерал.

Глава 2

Григорий Давидович Котов и Валентин Николаевич Нестеренко, обоим под пятьдесят, имели схожие судьбы. Четверть века работали в розыске, обоих уволили из милиции за нежелание угождать начальству, оба постоянно имели по каждому вопросу собственное мнение, не «брали» и не «давали», не пили с нужными людьми и вообще, несмотря на долгие годы службы, в ментовской среде не стали людьми «своими». Что русский полковник Нестеренко, что еврей подполковник Котов были людьми плохо управляемыми, неудобными и не всегда предсказуемыми. Когда у обоих выслуга лет и возраст оперативников развязали руки услужливым кадровикам, Котова и Нестеренко тихо спровадили на пенсию, словно от опытных сыщиков в милиции, как на базаре в воскресный день, не протолкнуться.

Станислав Крячко знал «ребят» давно и весной, когда Гурову понадобились свободные от службы оперативники, собрал пять человек, но Лев Иванович после работы оставил лишь Котова и Нестеренко, остальные по различным причинам полковника не устраивали. Сейчас, когда Гуров попросил Станислава пригласить ребят на собеседование, оба откликнулись незамедлительно. Схожие возрастом и судьбами, они очень разнились внешне, да и характерами.

Голубоглазый, русоголовый, с обозначившимися залысинами Валентин Нестеренко держался подчеркнуто прямо, походил на военного отставника, при решении вопроса был нетороплив, но, решившись, действовал быстро, края не знал. Еврей Гриша Котов, хотя и был евреем только наполовину, но внешностью всякие сомнения в своей национальности он исключал. Черный, сутулый, лохматый, носатый – казалось, Котова можно лишь толкнуть и зашибить. Сколько уголовников поймались на этот крючок, Гриша не помнил. Он не занимался спортом, был жилист и силен от природы, ну и, естественно, пару приемов в уличной драке мог применить. В работе Котов походил на удава, мог сутками лежать в засаде, ждать, терпеть, но если хватал, то намертво.

Гуров встретил оперативников доброжелательно, однако без панибратства, внимательно оглядел, словно за несколько месяцев они могли измениться, спросил:

– Будем работать?

Котов лишь кивнул, считая вопрос риторическим и не заслуживающим ответа, и уселся в кабинете за ничейный стол, который стоял слева от двери.

– У меня деньги с прошлого раза остались, – сказал Нестеренко, смотрел безразлично и одновременно с хитрецой. – Надо мной крыша не течет. Однако со Станиславом и с вами, Лев Иванович, я завсегда пойду.

– И далеко вы, господа, со мной пойдете? – спросил Гуров, решая, в каком объеме необходимо сообщить информацию.

– Как и положено, на полшага позади командира, – ответил Нестеренко. – Ты, Лев Иванович, не пугай, говори что положено, ставь задачу.

– Желательно иметь дело с разбойниками, а не с коррумпированной спецслужбой, – вставил Котов, вытаскивая из кармана носовой платок: Григория круглый год мучил насморк.

– Гриша, ты не в магазине, где большой выбор, – заметил долго молчавший Крячко. – Сам знаешь, как карта ляжет.

– История со взрывом автобуса в Марьиной Роще вам известна. Пять трупов, из них двое детей, преступник задержан, осужден, содержится в камере смертников, адвокат подал прошение о помиловании, – сказал Гуров.

– Известно, пустые хлопоты, шлепнут чечена, – сказал Нестеренко. – Мне говорили, дело простое и ясное, как таблица умножения.

– Валентин, я тебе говорил, антисемитизм и национализм унижают достоинство человека, – заметил Котов. – Однако, Лев Иванович, вставать сегодня на защиту чеченца не ко времени, люди не поймут.

– Защищать евреев уже два тысячелетия не ко времени, – усмехнулся Гуров. – Вас в печку никто лезть не заставляет. Я получил достоверную информацию, что теракт организован группой, а задержан и осужден лишь один. Остальные, по-вашему, на лугу пасутся, цветочки нюхают?

– Выходит, МУР и ФСБ эти цветочки сорвали, а корешки оставили? – удивился Нестеренко. – А что генерал-лейтенант Орлов? Лев Иванович, вы Петру доложили, а он спать отправился?

– Ты, Валентин, полковник? И я полковник, у нас одна компания. У генерал-лейтенанта своя компания. Замминистра Бардин мою инициативу не поддержал, мой рапорт похерили, мы со Станиславом взяли отпуска, хотим доказать, что звезды на погонах и звезды в голове суть вещи разные.

– Извини, Лев Иванович, ты хочешь бодаться с дубом, начальники не просто генералы, они представляют систему. Но вы человек разумный, живете по своим законам, однако отпускные получить не забыли. А мы с Григорием за что будем горбатиться?

Котов был умнее приятеля и тоньше, не верил Гурову, догадывался – изложили легенду, и помалкивал.

– Ты, Валентин, оборзел, за дурака меня держишь, – сказал Гуров неприязненно. – Есть люди, которые заинтересованы в нашей работе. Три тысячи ежемесячно, расходы, в случае успеха – премиальные.

– Годится! – Нестеренко кивнул.

– А мне – нет! – заявил Котов. – Я на старости лет наконец женился, супруга потомства ждет, мне страховка необходима. Сто тысяч в случае смерти и пятьдесят при увечье.

– Еврей, он всегда умный, – сказал Нестеренко.

– Оформлять бумаги или на слово поверите? – поинтересовался Гуров.

– В таких вопросах шутки неуместны, – сухо ответил Котов. – Вы, Лев Иванович, извините, тоже смертны. Обговорите вопрос где следует, поверим на слово.

– С деньгами решили. – Гуров открыл лежавшую перед ним папку. – Григорий, ты прав, но настроение твое мне не нравится.

– Мне тоже, – ответил Котов. – Только это не мое настроение, а российская действительность. В мае мы шли к выборам, видели свет в конце тоннеля. Сегодня мы из тоннеля вышли, оказались у негра в жопе. Я свою жизнь особо не ценю, а жена и ребенок должны на хлеб иметь.

– Суров мужик, – Нестеренко состроил гримасу и, пытаясь разрядить обстановку, рассмеялся.

Гурову действительно не нравилось настроение Котова, возможно потому, что походило на внутреннее состояние самого Гурова. Он хотел было оперативнику выговорить, предложить отказаться, взглянул на Станислава, который отрицательно покачал головой, сдержался и сказал:

– Работа обычная, установочная да розыскная. Хотя все мы отлично знаем: в нашей профессии никто не ведает, что ждет за углом дома. Мы имеем определенное преимущество. – Гуров начал загибать пальцы: – Деньги и свободу маневра, нас никто не подгоняет, станет жарко, можем отступить.

– Мы не знаем, почему власти прекратили работу, ограничились одним парнем, – не унимался Котов. – И мне очень не нравится, что Петр Николаевич оставил ваш рапорт без внимания, пошел к замминистра. Данный вопрос в ведении начальника главка, ему нет необходимости…

– Ты, носатый упрямый еврей! – перебил Нестеренко. – Тебе предлагают твою работу, и перестань трепаться.

– Отчего же, мне ваше мнение крайне интересно, – впервые совершенно искренне сказал Гуров. – Если опытный оперативник рассматривает вопрос под таким углом, то на него аналогично могут реагировать ребята в МУРе и ФСК, когда они узнают, что мы интересуемся их свидетелями. А без последних нам никак не обойтись.

– Не согласен, – вмешался Крячко. – Григорий знает лично полковника Гурова и генерала Орлова, знает об их дружбе, потому и делает выводы. На Петровке нас давно забыли, в ФСК знают лишь по званиям да фамилиям. Никто не станет раздумывать, примут как обычную милицейскую склоку. Ну, не поладил важняк с генералом, случается.

Как и обычно бывало, Станислав погасил страсти. Гуров усмехнулся, подмигнул Котову, сказал:

– А ты, Григорий, много будешь знать, хуже станешь спать.

– Лев Иванович, клянусь, никогда не желаю знать лишнее. Я от того-то, чем располагаю, изрядно устаю.

– Вот и прекрасно. Разделите с Валентином свидетелей поровну, сделайте на них установки, познакомьтесь, лишних вопросов не задавайте, ни в коем случае не ловите на противоречии. В принципе займите такую позицию, мол, начальство считает, что террорист был не один, а вам лично все это надо как прошлогодний снег, и работаете вы из-под палки, через силу. С кем можно выпить, угощайте, но ни о чем не спрашивайте. Вот, мол, встретился с хорошим человеком, приятно… А был там кто еще, да гори оно голубым огнем. Если человек считает, чеченцев надо стрелять, – стреляйте, считает, надо с ними замириться, – замиритесь.

– Не обижайте, Лев Иванович, все поняли, – сказал Нестеренко, обернулся к Котову, тот согласно кивнул.

– Отлично. Завтра получите деньги, две машины, одного водителя – на всякий случай. – Гуров взглянул на Станислава. – Договорись со Светловым, думаю, Василий Иванович не откажется.

– Чапаев? Да его хлебом не корми, дай вернуться в седло, – ответил Крячко.

– Всего наилучшего, – Гуров распрощался с оперативниками, проводил до двери. – У тебя, Станислав, задача посложнее. Нужно раздобыть этих свидетелей. Можно, конечно, через прокуратуру, поклониться в ножки старому хрычу Игорю Федоровичу.

– Непростой мужик, вроде и друг старинный, и мужик порядочный, но может упереться. Скажет, мол, человек осужден, кассация отклонена, и все.

– Может, – согласился Гуров. – Поэтому попробуй ты в МУР сунуться. Там хоть кто-нибудь из наших остался?

– Брызги! Кого-нибудь отыщу. Броня у меня – из пушки не пробьешь. Гуров – человек, сами понимаете, не подарок! – Станислав взглянул на Гурова ласково. – На такую наживку можно десяток карасей наловить. Гуров бодается с генералом Орловым, они двадцать лет бодаются. Баре дерутся – у холопов чубы трещат. Холоп, естественно, Станислав Крячко, бесхитростный парень, рабочая лошадка.

– Как бы ты жил, если бы меня не было? – спросил Гуров.

– Спокойно, – быстро ответил Станислав и тут же добавил: – Только очень скучно.

– Ну-ну, – Гуров похлопал друга по плечу, – действуй, только учти, в МУРе не одни дураки остались, потому ты много не говори, больше вздыхай, жалуйся. Обмолвись, что гоняют из-за ерунды, словно мальчишку.

– Сделаем, Лев Иванович, к вечеру списочек свидетелей будем иметь.

– Дай бог, – Гуров сел за стол, снял трубку, позвонил Гочишвили.

– Слушаю, – после второго гудка ответил Князь.

– Добрый день, Шалва, надо встретиться. Только с сегодняшнего дня мы друг к другу в гости не ходим. Жди меня в своем «Мерседесе» не у моего дома, а чуть ниже, у дома десять. Шофера отпусти, он меня больше видеть не должен. Через час можешь?

– О чем говоришь? Я не выхожу из дома, жду твоего звонка.

– Договорились. – Гуров подал Станиславу руку: – Нырнем, там увидим, глубоко или нет.

Гуров устроился в «Мерседесе» на заднем сиденье, Шалва занимал место рядом с водителем, который отсутствовал.

– Здравствуй, Князь, – Гуров полулежал, закурил.

– Приветствую, Лев Иванович, – уважительно ответил грузин, повернулся, спинка сиденья угрожающе прогнулась.

– Ты мудрый, понимаешь, раз я с тобой встретился, значит, за дело берусь, – неторопливо говорил Гуров. – Хотя один бог знает, как мне не хочется. Если твой парень действительно не виноват, от данного дела омерзительно пахнет, даже воняет. Потребуются значительные расходы, я пристегиваю трех человек, которых следует застраховать, у них семьи, я в страховке не нуждаюсь.

– Лишнее говорите, Лев Иванович, – Шалва разволновался, перешел на «вы». – Миллион я могу заплатить сейчас.

– Таких денег я у тебя не возьму. – Гуров протянул Шалве конверт. – Здесь данные моих людей, если кто погибнет, выплатишь семьям по сто тысяч. Гарантия – твое слово.

Шалва взял конверт, перекрестился.

– Все записи, что я тебе дал, заучи, конверт уничтожь.

– Ты словно уходишь на фронт, – пробормотал Шалва. – Сделаю сегодня.

– Не сегодня, а сейчас, я буду лежать и ждать, пока ты все не запомнишь.

– Ты мне не веришь?

– Если бы я тебе не верил, не был бы здесь. Ты человек, можешь ошибиться. Учти, мы не наемники, но и не Общество Красного Креста. Я беру у тебя деньги, так как предстоят расходы: зарплата, транспорт, всего не предвидишь. У нас имеется свой интерес в твоем деле, иначе я бы не ввязывался.

– Я понимаю, Лев Иванович, люди не забудут…

– Не перебивай, – Гуров говорил сухо, односложно, был недоволен собой и ситуацией в целом. – Ты ничего не понимаешь, а люди забудут. Ринат по кличке Сека жив, ты его видишь?

– Был живой, найду.

– Мелик Юсуф, Рафиз Рза? – спросил Гуров.

– Оба в Москве, могу позвонить.

– Собери всех троих, надо переговорить. Найди маленькое частное кафе, можно то, что было в последний раз, когда вы меня подставили Челюсти. Пока я не начал работать, на меня не обращают внимания, но вскоре обратят, всякое общение придется прервать. Я сам на тебя выйду, организую канал связи. Если явится человек и передаст от меня поклон, значит, это мой человек.

Шалва смотрел на чеканный профиль Гурова, на его сильное, вольготно раскинувшееся на заднем сиденье тело и думал, что же за человек этот мент? Почему он не такой, как остальные, что ему до жизни одного чеченского парня? Он, Шалва, Князь, авторитет, знает милиционера больше двадцати лет, но практически ничего о нем не знает.

– Я тебе дам сейчас тысяч триста, трать как считаешь нужным, – сказал Шалва, поднимая с пола кейс.

– Что это за деньги, Князь?

– Мои деньги, я с них налоги плачу. – Шалва щелкнул замком.

– Пятьдесят, убьют, деньги пропадут, я рисковать не могу. – Слово «убьют» в устах Гурова не имело вкуса, звучало незначаще, обиходно. – Лучше, если людей ты соберешь сегодня вечером, после шести я буду дома.

Гуров рассовал пачки долларов по карманам, хлопнул Шалву по плечу, легко выпрыгнул из машины.


Крячко с Гуровым подъехали к кафе ровно в восемь. Станислав припарковал «Мерседес», оглядел сумрачный переулок, недовольно пробормотал:

– Умыкнут к чертовой матери.

Гуров тоже с сомнением осмотрелся, из стоявшего рядом «Вольво» вышел невзрачный мужичонка, отхлебнул из банки пива, уверенно произнес:

– Можете не беспокоиться, господа, приятного вам аппетита.

– Спасибо. – Гуров направился к зеркальным дверям, на которых в отличие от прошлого раза не висела табличка «Закрыто». Гуров вошел, узнал ловкого мужчину, который исполнял роль швейцара, гардеробщика, при необходимости и вышибалы.

– Добрый вечер, господа желают поужинать? – Мужчина узнал Гурова, но вида не подал, принял плащи, распахнул портьеру.

Шалва с приятелями занимали стол в углу, у прохода на кухню. В кафе сидели две парочки, и за отдельным столом два парня лениво жевали, их лица и уши свидетельствовали о спортивном прошлом, безучастные трезвые лица красноречиво заявляли о настоящем.

– Я пойду потолкую, а ты выпей кофе, подумай о бренности всего земного, – сказал Гуров, направляясь к столику Князя, который уже поднялся навстречу.

– Здравствуйте, здравствуйте, – Гуров пожал руки двум азербайджанцам и чеченцу, – рад видеть вас здоровыми, надеюсь, ваши семьи в порядке.

Бандитская элита задвигала стульями, отвечала на рукопожатия, заговорила негромко, разноголосо.

– Вижу, переоделись, рубашечки фирменные, галстучки. – Гуров поднял приготовленную для него рюмку коньяку, кивнул, пригубил, поставил рюмку на место. – У вас, господа, вполне цивилизованный вид, словно родились на Арбате, только масть да носы выдают. Значит, Баку хорошо, Грозный хорошо, а жить в Москве лучше.

– Обижаете, Лев Иванович, мы давно москвичи, вашу власть уважаем, – ответил азербайджанец Мелик Юсуф-оглы.

– ГАИ, ОМОН не беспокоят? Пока паспорт достанешь, сегодня можно по шее прикладом заработать. – Гуров завернул в лаваш кусок шашлыка и пучок зелени.

– Останавливают. Случается, но редко, – сказал чеченец Ринат по кличке Сека, – мы люди законопослушные, ни оружия, ни дурмана не имеем. ГАИ наши машины знает, начальники с нами за столом сидят.

– Понятно. – Гуров прожевал, вновь пригубил из рюмки. – Значит, купили московских ментов?

Все разом заговорили, Князь положил на стол тяжелую ладонь, посуда звякнула.

– Кончайте, Лев Иванович, – сказал он веско. – Кто продается, того купили, кто честь имеет, с тем приятели. Не будем о больном. Вы, Лев Иванович, знаете, молодежь нас не уважает, живет по своим законам, порой и отец за сына не в ответе.

– Плохо, – Гуров вздохнул. – Мне многое не нравится в вашей жизни, но почтение к старшим и послушание я всегда приветствовал.

– Дома они ведут себя как ягнята, вырываются в Россию, становятся шакалами, не все, но многие, – сказал чеченец. – У нас никогда деньги не правили жизнью, авторитет и честь были превыше всего. У старших есть деньги, но чеченец не продается, другого человека не покупает. Мы вообще никогда не говорим о деньгах.

– Снова Москва виновата, что же она вас словно магнит тянет? – Гуров вытер руки, закурил. – У Тимура Яндиева большая семья? – Сыщик, как всегда, сломал разговор неожиданно.

Кавказцы замолчали, смотрели недоуменно, затем чеченец Ринат спросил:

– Родная семья или вас интересуют все родственники?

– Меня интересуют любимые Тимуром родственники. – Гуров поднялся, направился к столику Станислава.

Кавказцы быстро, перебивая друг друга, разговаривали на разных языках, порой переходя на русский.

– Ну, как дела? – поинтересовался Станислав, когда Гуров сел и налил себе сока.

– До чего люди много врут, удивительно, – сказал Гуров.

– Только тебе, большинство привыкло.

– Русские врут, клянутся мамой, но хотя бы каждую минуту не говорят о чести. Они ведут себя так, словно не обратились ко мне за помощью, а я у них чего-то выпрашиваю. Пытаются меня убедить, что рынки, базы, большинство палаток контролируют не они, а развращенная Москвой кавказская молодежь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное