Николай Леонов.

Медвежий угол

(страница 4 из 17)

скачать книгу бесплатно

– Да брось ты, Дмитрий Тимофеевич! – сказал Гуров. – Здоровый ты мужик и руководитель, наверное, крепкий, а тут раскис, как… И в том виноват и в этом… не бери все к сердцу, будь проще и чаще сплевывай! Вопрос об экологии ты правильно поставил и комиссии своевременно добился. А то, что все закончилось трагедией, не твоя вина. Ты все-таки не господь Бог. Лучше припомни, с кем Подгайский имел здесь дело.

– Ну-у, знаю, что в администрацию он ходил – машину просил. Там ему мягко отказали – сослались на трудное положение, конечно. А, по-моему, все дело в том, что председатель комиссии заранее с администрацией условился, что проверка будет формальной, а Подгайский просто одержимый, на которого не стоит обращать внимания. Собственно, Подгайского это не удивило. Больше он, по-моему, никуда официально не обращался. Даже со своими коллегами старался не встречаться. Тем более они в Светлозорске осели. Слыханное ли дело – проверять приехали Накат, а устроились в Светлозорске! Ну, это к слову… А встречался Подгайский, я знаю, с Фомичевым – это наш учитель биологии, прекрасный человек! И ребята его уважают, и родители. Настоящий интеллигент. Вот он и мальчишки из биологического кружка помогали Подгайскому. Подробностей не знаю – сам спросишь. Но, когда его мертвого нашли, переживали все страшно! Ну, кто еще? Смига, охотник наш! Вот они с Подгайским постоянно общались. Еще Легкоступов… – Шагин слегка замялся. – Почему с ним, не знаю. Горький пьяница, забулдыга, можно сказать. Давно бы и дом свой пропил – только кому он тут нужен, этот дом? Ни семьи, ни работы – чем живет и зачем живет – непонятно. Только небо зря коптит. А ведь был когда-то хорошим летчиком, говорят, офицером! Что-то у него на личном фронте приключилось, какая-то трагедия…

Неожиданно Шагин оборвал свою речь и, поколебавшись, заговорил совсем о другом.

– Да, вот еще что! Чуть не забыл. Ты говоришь, какие у меня есть подозрения… А как тебе нравится тот факт, что труп Подгайского доставили к моему патологоанатому в одном исподнем? Он, что же, в трусах в лес ходил – так получается? Я полагаю, что кто-то снял с него верхнюю одежду. И тут уж одно из двух – или этот кто-то покуражился над мертвым, или ради этой одежды его убили. Но почему-то в милиции никто на это не обратил внимания. Или предпочел не обращать?

– Ясно, – сказал Гуров. – С этим вопросом я обязательно разберусь… А вообще, спасибо за информацию – теперь какой-никакой, а круг очерчен. Можно начинать работать. А ты, Дмитрий Тимофеевич, не отчаивайся. Если такие, как ты, отчаиваться начнут – кто же страну спасать будет?

– Эх, Лев Иванович! – только и сказал в ответ Шагин.

Гуров пообещал, что будет поддерживать связь с главным врачом и в дальнейшем, а потом отправился разыскивать охотника Смигу по тому адресу, который значился на листке из настольного календаря полковника Заварзина.

Это оказалось не таким простым делом, потому что, как выяснилось, Смига жил у черта на куличках – даже не на окраине поселка, а несколько в стороне от него, на некотором подобии хутора, окруженного с трех сторон сосняком.

Из-за высокого деревянного забора доносился звон металлического ведра, кудахтанье кур и неразборчивый женский голос, увещевавший кого-то.

Гуров толкнул калитку и вошел во двор.

Две громадных овчарки в два прыжка подскочили к нему и оглушили громовым лаем. Гуров усилием воли заставил себя не суетиться и замер на месте. Собаки тоже остановились в шаге от непрошеного гостя, грозно рыча и роняя горячую слюну.

– Казбек! Улан! На место, фу!

Навстречу Гурову от раскрытого курятника торопливо шла женщина с озабоченным, темным от загара лицом. На ней была старая телогрейка, выцветшая сатиновая юбка и калоши на босу ногу. Голова была повязана серым платком. На вид женщине было лет сорок пять.

Голос ее подействовал на овчарок как щелчок бичом. Они прижали уши и, смерив Гурова неприязненным взглядом, отошли в сторону. Гуров почувствовал себя значительно лучше.

– Здравствуйте, – сказал он, улыбаясь. – А у вас защитники хоть куда! Честно скажу, у меня даже ноги отнялись.

Женщина не приняла шутливого тона и ответила хмуро:

– Нам без защитников нельзя. На отшибе живем. А вы по делу или адрес спутали? – она изучающе разглядывала гостя, явно не испытывая от его визита ни малейшей радости.

– Возможно, и спутал, – покладисто сказал Гуров. – Я ведь не местный. Вообще-то я разыскиваю Смигу Павла Венедиктовича. Он не здесь живет?

– Ну, здесь, – ответила женщина, но взгляд ее при этом не сделался ни капельки теплее. – А чего вы хотели?

– Поговорить мне с ним нужно, – сказал Гуров. – Могу я его увидеть?

– Не можете, – отрезала женщина. – Нет его. В лесах он.

– А когда появится? – не отставал Гуров.

– А я знаю? – парировала хозяйка. – Он мне не докладывается. Хочет – уходит, хочет – приходит. Иной раз по две недели шляется.

– Понятно, – улыбнулся Гуров. – А в этот раз давно он ушел?

– Да уж девятый или десятый день, пожалуй, – неласково сказала женщина. – А что это вы все спрашиваете? Я, между прочим, не знаю, что вы за человек!

– Это верно, – согласился Гуров и достал из кармана удостоверение. – Гуров Лев Иванович. Из Москвы. Вот мои документы.

Предварительно отерев ладони о полы ватника, женщина недоверчиво взяла удостоверение и, шевеля губами, прочитала, что там написано. После этого на лице ее появилось выражение крайней растерянности, и она поглядела на Гурова совсем уже по-другому – робко и виновато.

– Ой, – сказала она смущено. – Вы вон какая важная птица, оказывается! А я вас за шаромыгу приняла – вот незадача! Простите уж ради бога!

– Это вы меня простите, что вторгаюсь в ваши владения и отвлекаю от дел, – ответил Гуров. – Смотрю, у вас тут целое хозяйство! И вы одна справляетесь?

– Ясно, одна, – кивнула хозяйка. – Кто же еще? Конечно, Павел Венедиктович тоже. Но он у нас дома не любит сидеть. Чистый цыган! – на ее губах впервые появилась улыбка.

Вдруг спохватившись, она потянула Гурова за рукав.

– Да чего же я вас тут мариную? Идемте в дом! Я вас чаем с вареньем угощу!

Гуров не стал протестовать и вскоре уже сидел на уютной чистой кухне перед накрытым столом и слушал преобразившуюся хозяйку. Она успела не только все приготовить, но переодеться, распустить волосы и даже слегка подкраситься, чего Гуров от нее уж никак не ожидал.

В красивом новом платье, с густыми каштановыми волосами до плеч женщина казалась совсем другой. «А она еще вполне ничего, – удивленно подумал Гуров. – А ведь говорили, что муж у нее чуть ли не пенсионер! Хотя, может, именно поэтому ей и хочется пококетничать перед незнакомым мужчиной…»

– Вас как зовут-то? – добродушно спросил он. – Вы ж так и не представились.

– Ой, верно! – хозяйка слегка покраснела. – Марией меня зовут. Можете Машей звать. Только мне, по правде говоря, мое имя совсем не нравится. Я бы хотела, чтобы меня каким-нибудь необычным именем звали. Глорией, например, или даже Скарлетт… – мечтательно закончила она. – Здорово бы было, правда?

– Вы, наверное, книги любите читать? – улыбаясь, сказал Гуров. – А насчет имени не знаю… Мне лично Мария нравится гораздо больше, чем какая-то посторонняя Скарлетт.

– Не скажите, – покачала головой Мария. – Мне даже кажется, что если бы у меня другое имя было, у меня бы и жизнь по-другому сложилась, а не так, как… – Она отвернулась и безнадежно махнула рукой.

– У вас какие-то проблемы, Маша? – осторожно спросил Гуров. – Может быть, я могу чем-то помочь?

– Да чем же помочь? – иронически отозвалась женщина. – Жизнь прожита… А как и не видала ее, – вдруг в глазах ее мелькнул озорной огонек, и она добавила с вызовом: – Разве что возьмете и в Москву меня увезете? Что, не хотите? Не нравлюсь?

Гуров даже поперхнулся от неожиданности. Он смущенно прокашлялся, а потом с натянутой улыбкой сказал:

– А у вас язычок! Любого в тупик можете поставить. Я ведь, Мария, тоже уже не мальчик, чтобы судьбу менять. Поэтому откровенно скажу – в Москву увозить вас не стану. Даже если вы мне понравитесь до полусмерти. С этим вы как-нибудь сами разбирайтесь…

– Ну вот, а говорите, что можете помочь! – насмешливо проговорила Мария. – Не хвалитесь заранее!

– Больше не буду, – пообещал Гуров. – Научен уже. Но вообще-то я имел в виду проблемы иного характера. Я слышал, вашего мужа считают в поселке человеком странноватым. Наверное, случаются какие-то конфликты?

– У кого они не случаются? – вздохнула Мария. – А вы что же, из Москвы приехали наши конфликты решать?

– В каком-то смысле так оно и есть, – сказал Гуров.

– Интересно, – покачала головой Мария. – Сами, значит, уже не справляемся… А что касается Павла Венедиктовича – человек он, между прочим, хороший. А что странности – так у нас тут половина жителей с прибабахом. А Павел Венедиктович поумнее, может, их всех. Вот, например, он раньше докторов понял, что в поселке с водой неладно. Так мы, между прочим, здешнюю воду с ним вообще не пьем, даже мыться стараемся пореже – уж извините за откровенность! Здоровье дороже.

– Простите, не понял, – сказал Гуров. – В первый раз слышу, чтобы причиной неблагополучия в поселке конкретно называли воду. Это что же – вывод комиссии?

– Да нет же! – досадливо сказала Мария. – Я же объясняю – Павел Венедиктович сам во всем разобрался. Раньше докторов и комиссий всяких. За животными наблюдал, за лесом, за людьми тоже… Он давно сказал, что здешняя вода чем-то отравлена и пользоваться ей нельзя. Она не сильно отравлена, но с каждым годом становится все хуже. А мы себе воду за семьдесят километров возим – вон с той стороны, – она неопределенно махнула рукой. – Там источники другие, и там все в порядке. Павел Венедиктович раз в месяц машину нанимает, мужиков и едет за водой. Нам ведь не больно много надо – скотины мы крупной не держим…

– Интересно, – покачал головой Гуров. – А он кому-нибудь сообщал о своем… открытии?

– Сообщал, а как же? – равнодушно сказала женщина. – Поэтому его за дурачка тут и держат. И еще за воду эту. Которую за семь верст возит… Да плевать – здоровье дороже.

– Это верно, – сказал Гуров. – Здоровье дороже. Надо понимать, у вас с Павлом Венедиктовичем со здоровьем все в порядке? Это я в порядке любознательности спрашиваю, потому что общая ситуация в поселке…

– Павлу Венедиктовичу уже седьмой десяток, – спокойно сказала Мария. – А он любого молодого в тайге загонит. Сами соображайте – может больной человек две недели в лесу выдержать?

– Не в бровь, а в глаз, – заключил Гуров. – Сдаюсь. И поскольку у нас с вами полное примирение, может быть, вы мне расскажете поподробнее о трех важных вещах?

– Смотря что за вещи, – лукаво заметила Мария.

– Нет, я буду спрашивать о серьезных вещах, – предупредил Гуров. – Во-первых, что вы знаете о том, при каких обстоятельствах ваш муж нашел в лесу тело московского ученого Подгайского – вы не могли об этом не слышать… Во-вторых, какие отношения были у вашего мужа с Подгайским? Они ведь встречались и разговаривали, вы знаете? И в-третьих, когда вы все-таки ждете возвращения Павла Венедиктовича?

Пока Гуров говорил, Мария смотрела на него с каким-то благоговейным испугом, а потом, облегченно вздохнув, сказала:

– Уф! А я уж боялась, что вы никогда не кончите и я вообще ничего не пойму… Сижу дура дурой. Гладко вы говорите! У нас тут никто так не может. Ну, если только некоторые… А насчет отношений моего мужа ничего не знаю. Вы, конечно, удивляетесь, а ничего удивительного нет – так уж у нас заведено. Со мной мужские дела не обсуждаются. Павел Венедиктович вообще молчун, а уж насчет каких дел – упаси боже! Никогда и ничего! Мое место – на кухне вон, в курятнике… – в голосе ее послышалась глубоко затаенная обида.

– Сочувствую вам, – испытывая неловкость от чужой откровенности, сказал Гуров. – Значит, вы абсолютно ничего не знаете?

– Про ученого вашего ничего, – подтвердила Мария. – А про мужа… Могу только рассказать, как он в лес собирался. Он еще первый раз дня на три уходил. С собой много набрал, будто на двоих рассчитывал. Я уж думала, опять на полмесяца пропадет. А он скоро вернулся, сердитый такой, и сразу начал опять собираться. Я его спрашиваю – куда, а он одно знай – не твое дело! В этот же день и ушел – к вечеру.

Гуров испытал непонятное волнение.

– Мария, постарайтесь вспомнить, какого числа это было? Ну, когда он вернулся и опять ушел?

Женщина испугалась его тона и тотчас будто постарела. От ее слегка игривого настроения не осталось и следа. С тревогой всматриваясь Гурову в глаза, она медленно проговорила:

– Господи, да в чем дело-то? Убил он кого, что ли? Вы так прямо и скажите, а нечего тут душу тянуть… Когда ушел, когда пришел… Откуда я сейчас помню? Хотя, постойте, это же в тот самый день было, когда в лесу покойника нашли! Точно!

Она ахнула и, будто спохватившись, зажала ладонью рот. Тревога в ее глазах превратилась в настоящий ужас. Она прошептала:

– Это муж того ученого убил, да?..

– Ну что вы такое говорите! – возмущено откликнулся Гуров. – С чего вы это взяли? Выдумываете неизвестно что! Во-первых, никто никого не убивал, а во-вторых, перестаньте фантазировать! Давайте по существу… Значит, вы уверены, что муж ваш вернулся из леса двадцать третьего августа и в тот же день к вечеру ушел опять? Не помните, в каком часу он появился?

– Да к обеду примерно, – тихо сказала Мария. – Покушал наскоро, собрался…

– Дело в том, что покойника именно ваш муж и обнаружил, – объяснил Гуров. – Он же и в милицию сообщил. Кстати, помогал милиционерам труп из штольни поднимать. Неужели он ничего вам об этом не сказал?

– Ни словечка, – печально ответила Мария. – Только я сама догадалась, что какая-то беда случилась. Злой он был, расстроенный… И озабоченный тоже. Торопился, когда собирался… Да, может вам интересно – и собаку он взял, Пиночета. Это овчарка у нас. Злющая – ужас! А обычно ведь он без собаки ходит.

– Выходит, опасался чего-то? – спросил Гуров. – С овчаркой вроде ведь не охотятся?

– А кто его знает, может, и опасался, – сказала Мария. – Наверное, опасался. У меня сейчас будто глаза открылись. Павел Венедиктович у нас не робкого десятка, а тут вроде как не в себе был… Верно, опасался он чего-то! И чего же теперь делать? Где он теперь?

– Не знаю, Мария, – сказал Гуров. – Но если он появится, скажите ему, чтобы сразу меня нашел. Я в гостинице живу – пятнадцатый номер. Обязательно скажите!

Глава 5

Вернувшись в гостиницу, Гуров первым делом позвонил Заварзину. Идти в управление ему совсем расхотелось, и он надеялся, что удастся договориться с начальником милиции заочно. Полковник оказался на месте, но к просьбе Гурова отнесся неожиданно сдержанно.

– Говоришь, хочешь завтра еще раз посмотреть штольню? – задумчиво спросил он. – Ну что же, может, ты и прав. Согласен, мои люди действовали не слишком профессионально. Но ты имей в виду, что здесь не Москва, а Накат. Совсем другой уровень! Приходится работать с теми кадрами, какие есть. А вот транспорт вряд ли смогу тебе завтра выделить… Все машины в ремонте, представляешь? А что поделать – парк изношен до крайности – и никому нет никакого дела! Мотоцикл?.. Так после вашей поездки Калякин с ним возится – что-то с мотором. Если починит… Но на твоем месте я бы все-таки не рассчитывал на завтра. Давай послезавтра, а? Послезавтра я тебе найду машину – слово даю!

Гурову надоело выслушивать этот словесный поток, и, чтобы отвязаться, он согласился на послезавтра. Его покладистость привела Заварзина в восторг, и он с облегчением распрощался.

Далее Гурова ждал сюрприз. На просьбу выдать ему ключ от номера Гуров получил неожиданный ответ от Алевтины Никаноровны.

– Так это… ключ-то ваш я отдала… – неуверенно сказала она. – Сами же предупредили, что знакомый ваш приедет. Вот я и отдала. Фамилию вашу он назвал, сам из Москвы тоже… Может, что не так сделала?

– Все так, милейшая Алевтина Никаноровна! – радостно ответил Гуров и поспешил в номер.

Стас Крячко уже валялся на постели, задрав ноги в разношенных полуботинках на спинку кровати. Увидев Гурова, он мгновенно поднялся и с восторженным ревом обнял друга, словно не видел его несколько месяцев.

– Ну, здравствуй! – сказал Гуров, постепенно освобождаясь из его медвежьих объятий. – Как добрался? Голоден, наверное? Я тоже сейчас от обеда не отказался бы… Правда, искусство здешних поваров оставляет желать лучшего и вообще…

– Любая закуска приобретает благородный вкус, когда принимаешь ее под рюмочку «Смирновской»! – жизнерадостно объявил Крячко. – А я с собой захватил! Я подумал – мало ли какую гадость могут здесь подсунуть. Вот и подстраховался на всякий случай… Значит, сейчас тяпнем за встречу…

– Погоди, остынь, – прервал его излияния Гуров. – Ты для чего сюда приехал? Работы по горло, а ты со своей «Смирновской»! Ладно еще вечером… Да и то, скажу тебе откровенно, никакого желания на это дело. Никогда я на самочувствие не жаловался, а здесь совсем раскис. На себе чувствую – что-то в поселке не то…

– Как это чувствуешь? – с любопытством спросил Крячко. – Пятна по телу пошли? Или, может, понос? Воду здешнюю пил – из-под крана?

Гуров подозрительно посмотрел на него.

– А ты откуда про воду знаешь? Догадался?

– Как же, догадался! – сказал Крячко, снова укладываясь на кровать. – У меня информация… В воде вся суть дела! И Подгайский из-за нее пострадал, больше ни из-за чего. Это мое глубокое убеждение.

– Ты говори толком! – рассердился Гуров. – Откуда информация?

– Ну, я же остался для чего? Окружение Подгайского прощупать, – сказал Крячко. – Ну, и прощупал… В целом результаты, можно сказать, нулевые. Ну, рассказали мне биографию раз десять, научные труды перечислили, объяснили, какой был честный, бескомпромиссный ученый – светило, одним словом… Я без насмешки, ты не думай – просто нам с тобой все это мало что дает, верно? С родней вообще разговаривать бесполезно было – они все до сих пор в шоке. Вообще такое впечатление, что этой смерти никто не ожидал. Никаких предпосылок. И последнюю командировку, судя по всему, ни Подгайский, ни его близкие не воспринимали как нечто фатальное. Он уже не первый раз выезжает с комиссиями в неблагополучные регионы – никогда никаких проблем.

– А про воду откуда узнал? – нетерпеливо спросил Гуров.

– Подожди, – поморщился Крячко. – Теперь про воду. Встречался я с одним коллегой Подгайского – можно сказать, с его близким другом – с Варенцевым Леонидом Ивановичем. Сначала он ко мне неважно отнесся – как к менту позорному, – но ты же знаешь, что я с любым общий язык найду. В общем, отксерил он мне письмо Подгайского, которое тот отсюда отправил. А в письме Подгайский все свои здешние перипетии описывает, все свои научные выводы относительно экологии в Накате. Я, конечно, в этой абракадабре половину ни хрена не понял, но суть примерно следующая… Взял он тут кое-какие пробы и пришел к выводу, что уже в течение трех-четырех лет в подземных водах идет накопление какого-то вредного агента. Там еще химическая формула была на полстраницы – если хочешь, можешь ее себе срисовать – я ксерокопию тебе специально привез… Ну, и вроде агент этот может быть только антропогенного происхождения, как результат человеческой деятельности то есть. Значит, как полагает Подгайский, где-то рядом с поселком должно существовать какое-то вредное производство. Но это не химкомбинат. Такого агента там быть не может.

– А где же этот агент может быть? – перебил его Гуров. – Этого Подгайский не написал?

– Представь себе, написал, – сказал Крячко. – Это химическое вещество возникает при производстве высокопрочных пластмасс и стойких красителей. Производство это высокотехнологичное – смешно думать, что где-то тут в лесу за последние годы возник современный химзавод. Я специально задержался немного в Светлозорске и навел справки о тамошних предприятиях, – он торжествующе посмотрел на Гурова и объявил: – Там есть такой химзавод! Теперь он в частном владении и уже года три как процветает. Объемы производства растут, экспорт растет, доходы соответственно… Тебе это ни о чем не говорит?

– Между Светлозорском и Накатом не менее десятка деревень, – задумчиво сказал Гуров. – Однако там караул никто не кричит… Или просто никто не слышит?.. Да нет, в самом Светлозорске картина не такая уж печальная. Если верить статистике, конечно.

– Правильно, – кивнул Крячко. – Потому что интересующий нас химический агент не попадает в тамошние водоисточники. Это химическое вещество, грубо говоря, отход производства. Куда его выбросят, там он и будет отравлять все вокруг.

Гуров пораженно уставился на него и пробормотал:

– Куда его выбросят, там он и будет отравлять… Куда выбросят… Слушай, так, может, Подгайский где-то здесь свалку химических отходов нашел? Может, в этом все и дело?

– Судя по содержанию письма, еще не нашел, – с сожалением сказал Крячко. – Но предположения у него такие были. Он даже запрос на дирекцию Светлозорского химзавода сделал относительно того, куда они сплавляют свои отходы, коих, кстати, должно быть порядочное количество.

– И каков был ответ? – поинтересовался Гуров.

– Неизвестно, – откликнулся Крячко. – В письме об этом ничего нет. Видимо, ответ еще не получен. Может быть, глава комиссии что-нибудь знает?

– В отчете комиссии об этом не было ни слова, – покачал головой Гуров.

Он в раздумье несколько раз прошелся по комнате, а потом сказал:

– Итак, поскольку карты перемешали, следует подумать, во что мы играем и какие козыри… Не думаю, чтобы такой авторитетный ученый, как Подгайский, стал просто так бросаться подобными выводами. Значит, он действительно нашел здесь эту отраву. Само собой, о Светлозорске он подумал в первую очередь и о сбрасывании отходов тоже. Однако на его запрос ответ не был получен, а сам он погиб, якобы свалившись в заброшенную штольню. Все это наводит меня на нехорошие размышления. А что, если кому-то очень не понравилась активность Подгайского? Утилизация отходов – болезненный вопрос. Если делать все по уму, это требует бешеных денег. Гораздо проще свалить их где-то в укромном месте – например, под Накатом…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное